Общность, связанность, групповость

Одна конкретная форма аффективно окрашенного самопонимания, которую часто называют «идентичностью» (особенно при обсуждении расы, религии, эт-

98

II. За пределами «идентичности»

ничности, национализма, тендера, сексуальности, социальных движений и других феноменов, будто бы предполагающих коллективные идентичности), заслуживает специального упоминания. Это эмоционально нагруженное чувство принадлежности к отдельной, ограниченной группе, включающее как осознанную солидарность или единство с другими членами группы, так и осознанное отличие от определенных чужаков и даже антипатию к ним.

Проблема заключается в том, что «идентичность» используется для обозначения как жестко группистских, исключающих, аффективно заряженных самопониманий, так и для гораздо более свободных, открытых самопониманий, вмещающих известное чувство родства или причастности, общности или связи с конкретными другими, но лишенных чувства основополагающей тождественности с некоторым конститутивным «другим»⁴⁹. Важны и жестко группистские, и в большей степени свободные аффилиативные, и промежуточные по отношению к ним, этим полярным типам, формы самопонимания, но все они абсолютно по-разному формируют личный опыт и обусловливают социальные и политические действия.

Вместо того чтобы смешивать все самопонимания, основанные на расе, религии, этничности и т.д., в огромном концептуальном плавильном котле «идентичности», нам следовало бы употреблять более дифференцированный аналитический язык. Вместо многоцелевого термина «идентичность» полезно было бы использовать здесь термины «общность», «связанность» и «групповость». Такова третья предлагаемая

⁴⁹ Хороший пример последнего см. в работе Мэри Уотерс [Waters, 1990], которая анализирует необязательные, абсолютно неограничительные этнические «идентичности» — или то, что Герберт Ганс называет «символической этничностью» — третьего и четвертого поколений потомков европейских иммигрантов-католиков в Соединенных Штатах.

99

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

нами группа терминов. «Общность» означает обладание неким общим свойством, «связанность» — наличие реляционных связей между людьми. Ни общность, ни связанность по отдельности не дают «групповости» — чувства принадлежности к особой, ограниченной, солидарной группе. Но общность и связанность, взятые вместе, могут порождать групповость. Этот тезис некоторое время назад был сформулирован Чарльзом Тилли [Tilly, 1978, р. 62 ff.], который основывался на идее «катсети» (catnet, от category и network) Харрисона Уайта. «Катсеть» означает сопокупность людей, вмещающую категорию, т. е. некое общее свойство, и сеть. Мы считаем плодотворной мысль Тилли, что групповость есть общий продукт «принадлежностей» к категории и к сети — категориальной общности и реляционной связанности. Но мы хотели бы предложить два усовершенствования.

Во-первых, категориальную общность и реляционную связанность нужно дополнить третьим элементом, тем, что Макс Вебер назвал Zusamengehörig-keitsgefühl чувством сопринадлежности. Такое чувство, правда, отчасти определяется степенями и формами общности и связанности, но оно зависит и от других факторов, таких как конкретные события, их кодирование в принуждающих публичных нарративах, преобладающие дискурсивные фреймы и т.д. Во-вторых, хотя реляционная связанность, или «сетевость», является главной движущей силой того типа коллективного действия, который интересовал Тилли, она не всегда необходима для «групповости». Строго ограниченное чувство групповости может основываться на категориальной общности и общем чувстве сопринадлежности при минимальной или отсутствующей реляционной связанности. Это типично для крупных коллективов вроде «наций»: ведь когда общее понимание себя как члена конкретной нации кристаллизируется в строго ограниченное чувство групповости, это обусловливается, скорее всего, не реляционной свя-

100