II. За пределами «идентичности»

скурсивно неартикулированными. Между тем «саморепрезентация» и «самоидентификация» предполагают, по меньшей мере, некоторую степень отчетливой дискурсивной артикулированности.

«Самопонимание» не может, конечно, выполнить всю работу, возложенную на «идентичность». Отметим здесь три фактора, ограничивающих этот термин. Во-первых, «самопонимание» — субъективный, самореферентный термин. Как таковой он обозначает собственное понимание человеком самого себя. Он не может схватывать понимания человека другими людьми, хотя внешние категоризации, идентификации и репрезентации могут играть решающую роль в определении того, как человек рассматривается и истолковывается другими, и даже в формировании у человека его понимания самого себя. В пределе самопонимания могут быть подавлены чрезвычайно принудительными внешними категоризациями⁴⁸.

Во-вторых, «самопонимание» вроде бы должно быть связано преимущественно с когнитивным сознанием. Но при этом оно не должно улавливать — или по крайней мере выдвигать на первый план — аффективные и энергийные процессы, предполагаемые некоторыми употреблениями термина «идентичность». Однако самопонимание никогда не является чисто когнитивным; оно всегда аффективно окрашено или заряжено, и соответствующий термин, безусловно, может вмещать это аффективное измерение. И все-таки эмоциональная динамика, действительно, лучше схватывается термином «идентификация» (в его психодинамическом смысле).

Наконец, в качестве термина, который обращен преимущественно к ситуативной субъективности, «самопонимание» не схватывает объективность, требуемую

⁴⁸ Горький пример «подавленности национальностью» в результате войны в бывшей Югославии см. в книге: Drakulic, 1993, p. 50-52.

97

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

сильным пониманием «идентичности». Сильные объективистские концепции идентичности позволяют отличить «истинную» (глубинную, неизменную и объективную) идентичность от «просто» самопонимания (поверхностного, колеблющегося и субъективного). Если идентичность — нечто, что требуется открыть и относительно чего можно ошибаться, то преходящее самопонимание человека может не соответствовать его неизменной основополагающей идентичности. Сколь бы проблематичными с аналитической точки зрения ни были эти понятия глубинности, постоянства и объективности, они, по крайней мере, дают основание использовать язык идентичности, а не язык самопонимания.

Слабые концепции идентичности не дают такого основания. Из конструктивистской литературы понятно, почему слабые понимания идентичности являются слабыми; но не ясно, почему они являются концепциями идентичности. В конструктивистских работах подчеркиваются и разрабатываются именно различные мягкие предикаты идентичности: построенность, случайность, нестабильность, множественность, текучесть, тогда как то, чему они приписываются, а именно сама идентичность, считается само собой разумеющимся и редко эксплицируется. Когда разъясняется сама идентичность, она часто представляется как некое понимание человеком самого себя (того, кто он такой) [Berger, 1974, р. 162], или как самопостижение [Calhoun, 1991, р. 68], т.е. как то, что может быть схвачено непосредственно путем «самопонимания». У последнего термина отсутствуют теоретические претензии «идентичности», но это надо считать ценным качеством, а не помехой.