II. За пределами «идентичности»

за который я ратую». Как бы то ни было, но «идентичность» продолжает занимать центральное место в работах Мелуччи.

Мы не думаем, что без «идентичности» невозможно обойтись. Ниже мы наметим некоторые альтернативные аналитические идиомы, которые могут выполнять необходимую работу без сопутствующей неразберихи. Здесь же достаточно отметить, что если мы хотим сказать, что партикуляристские самопонимания формируют социальное и политическое действие в неинструментальном ключе, то можем просто это сказать. Если мы хотим проследить процессы, в ходе которых лица с неким общим категориальным свойством приходят к общим определениям своих проблем, к общим пониманиям своих интересов и к готовности предпринять коллективное действие, то лучше всего сделать это таким образом, чтобы показать случайные и изменчивые отношения между простыми категориями и ограниченными, солидарными группами. Если мы хотим исследовать смыслы и значение, какие люди придают конструктам вроде «расы», «этничности» и «национальности», то мы должны продираться сквозь концептуальные чащи, и непонятно, что мы выигрываем, собирая их под упрощающей рубрикой «идентичность». А если мы хотим выразить современное чувство «я», которое конструируется и постоянно реконструируется из многообразных конкурирующих дискурсов, оставаясь хрупким, колеблющимся и фрагментарным, то не ясно, как здесь может помочь «идентичность».

«Сильное» и «слабое» понимания «идентичности»

В начале работы мы высказали мысль, что «идентичность» обыкновенно означает или слишком много, или слишком мало. Эту мысль теперь можно развить. Наш перечень употреблений слова «идентичность» обнаруживает не только чрезвычайную разнородность,

81

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

но и очевидную противоположность позиций, которые выдвигают на первый план основополагающее и стабильное тождество, и установок, отчетливо отвергающих концепции базового тождества. Первые можно назвать сильными или жесткими концепциями идентичности, а вторые — слабыми или мягкими.

В сильных концепциях «идентичности» сохраняется понимание этого термина, присущее здравому смыслу, т. е. делается ударение на тождестве, сохраняющемся с течением времени или в разных людях. И они вполне согласуются с употреблением этого термина в большинстве форм политики идентичности. Но такие концепции, как раз потому, что в них в аналитических целях используются категории повседневного опыта и политической практики, предполагают ряд глубоко проблематичных посылок.

1. Идентичность — то, что все люди имеют, должны иметь или стремятся иметь.

2. Идентичность — то, что все группы (во всяком случае, группы определенного типа — например, этнические, расовые или национальные) имеют или должны иметь.

3. Идентичность — то, что люди (и группы) могут иметь, не зная об этом. В этом смысле идентичность — то, что открывают и относительно чего можноошибаться. Сильная концепция идентичности, таким образом, аналогична марксистской эпистемологии класса.

4. Сильные понимания коллективной идентичности предполагают сильные понимания групповой ограниченности и однородности. Они предполагают высокие степени групповости, «идентичность» или тождество членов группы, четкую границу между внутренним и внешним³⁷.

³⁷ Здесь размывание границы между категориями анализа и категориями практики особенно поразительно. Как ут-

82