II. За пределами «идентичности»

ных, преходящих и случайных аспектов и свойств самости, на то, что следует ценить, культивировать, поддерживать, признавать и сохранять³². Такое употребление характерно для определенных направлений психологической (и парапсихологической) литературы, в частности — следующей в русле идей Эриксона³³, хотя встречается и в работах о расе, этничности и национализме. Здесь тоже практические и аналитические употребления термина «идентичность» часто сливаются до неразличимости.

4. Рассматриваемая как продукт социального или политического действия, «идентичность» призвана пролить свет на процессивное, интерактивное развитие того типа коллективного самопонимания, солидарности или «групповости», который делает возможным коллективное действие. В этом употреблении, встречающемся в некоторых публикациях о «новом социальном движении», «идентичность» понимается и как случайный продукт социального и политического действия, и как основа или базис дальнейшего действия (например: [Calhoun, 1968; Melucci, 1995; Gould, 1995]).

5. В качестве хрупкого продукта разнообразных конкурирующих дискурсов «идентичность» используется для того, чтобы подчеркнуть нестабильную, множественную, колеблющуюся и фрагментарную природу современного «я». В таком употреблении термин встречается преимущественно в работах, обнаруживающих влияние Фуко, постструктурализма и постмодернизма (см., например: [Hall, 1996]). В несколько другой фор-

³² См. тонкий исторический и философский анализ: Taylor, 1989.

³³ См. ключевое утверждение самого Эриксона: Erikson, 1968b, p. 22; Эриксон, 2006, с. 31.

77

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

ме, без постструктуралистской атрибутики, он встречается и в некоторых направлениях исследования этничности — особенно в «ситуативных» или «контекстуальных» анализах этничности (см., например: [Werbner, 1996]).

Ясно, что на термин «идентичность» взваливается огромная работа. Он должен, в частности: подчеркивать неинструментальный аспект действия; привлекать внимание к самопониманию, в отличие от своекорыстия; обозначать тождество личностей, в том числе сохраняющееся во времени; схватывать предположительно ключевые, основополагающие аспекты самости; отрицать существование таких ключевых, основополагающих аспектов; подчеркивать процессирующее, интерактивное развитие солидарности и коллективного самопонимания; освещать фрагментарность современного опыта «я», я, наскоро слепленного из осколков дискурса, которые случайным образом оживают в различных контекстах.

Эти употребления не только разнородны, но и совершенно разнонаправленны. Конечно, некоторые из них не лишены сходства — особенно второе и третье, а также четвертое и пятое. А первое употребление в силу своего общего характера совместимо со всеми другими. Но есть и серьезные противоречия. Второе и третье употребления оба выявляют основополагающее тождество — тождество разных личностей и тождество во времени, — тогда как четвертое и пятое употребления оба отвергают представления об основополагающем или стабильном тождестве³⁴.

«Идентичность», следовательно, несет многозначную, даже противоречивую теоретическую нагрузку. Действительно ли нам нужен этот перегруженный, глубоко двусмысленный термин? С большим перевесом

³⁴ О замене акцента на тождестве и единстве акцентом на различии и множественности см.: Sökefeld, 1999, р. 417.

78