II. За пределами «идентичности»

ского интеракционизма, которых с самого начала интересовала «самость», постепенно (отчасти под влиянием Ансельма Стросса [Strauss, 1959]) стали все больше говорить об «идентичности». Однако наиболее влиятельными популяризаторами понятия «идентичности» были Эрвинг Гоффман [Goffman, 1963], работающий на периферии традиции символического интеракционизма, и Питер Бергер [Berger, Luckmann, 1967; Бергер, Лукман, 1995; Berger et al, 1973; Berger,1974], приверженный традициям социального конструктивизма и феноменологии.

По многим причинам термин «идентичность» получил чрезвычайно полное звучание в 1960-х годах⁸, быстро распространившись поверх дисциплинарных и национальных границ, утвердившись в журналистском и академическом лексиконе и захватив язык социальной и политической практики, а также социального и политического анализа. В американском контексте господствующий индивидуалистический этос и соответствующая идиома обеспечили видное место и резонанс термину «идентичность», особенно в связи с активным обсуждением в 1950-е годы проблемы «массового общества» и молодежной революцией 1960-х годов. А с конца 1960-х годов, с ростом влияния движения «Власть черных» и вслед за ним и по его образцу других этнических движений, озабоченность индивидуальной идентичностью и ее утверждением, уже свя-

⁸ Термин «идентичность» начал обретать популярность задолго до волнений середины и конца 1960-х годов. Глисон [Gleason, 1983, р. 922 ff.] объясняет первоначальную популярность термина престижностью и когнитивным авторитетом социальных наук в середине XX века, модой на исследования национального характера в военное и послевоенное время, а также послевоенной критикой массового общества, которая вновь поставила проблему «отношения индивида к обществу».

65

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

занная Эриксоном с «коммунальной культурой»⁹, была легко и, пожалуй, легковесно перенесена на групповой уровень. Быстрому умножению притязаний на идентичность способствовали относительная институциональная слабость левой политики в Соединенных Штатах и сопутствующая слабость классово-ориентированных идиом социального и политического анализа. Как отмечали многие аналитики (например, Калхун [Calhoun, 1993b]), класс сам может быть понят как идентичность. Здесь мы просто хотим сказать, что слабость классовой политики в Соединенных Штатах (по сравнению с Западной Европой) помогает объяснить обилие заявленных претензий на идентичность. Уже в середине 1970-х годов У.Д.М.Маккензи имел основания характеризовать «идентичность» как слово, «повредившееся умом из-за злоупотребления им», а Роберт Коулс мог отметить, что понятия идентичности и кризиса идентичности стали «чистейшим клише»¹⁰. Но это было только начало. В 1980-х годах с возвышением расы, класса и тендера — «святой троицы» литературной критики и культурных исследований [Appiah, Gates, 1995, p. 1] — гуманитарные науки в полную силу присоединились к драке. И «разговор об идентичности» и в академической среде, и вне ее все продол-

⁹ Эриксон охарактеризовал идентичность как «процесс, „локализованный" в сердцевине индивида, однако же и в сердцевине его коммунальной культуры, процесс, который устанавливает... идентичность этих двух идентичностей» [Erikson, 1968, р. 22] (курсив — в оригинале). Хотя это относительно поздняя формулировка, эта связь была установлена уже в работах Эриксона, написанных сразу после войны.

¹⁰ Текст доклада на семинаре в 1974 году, см: Mackenzie, 1978, р. 11; Коулс цитируется по работе: Gleason, 1983, р. 913. Глисон отмечает, что проблема была обнаружена даже раньше: «В конце 1960-х терминологическая ситуация полностью вышла из-под контроля». Эриксон сам [1968b, р. 16] сожалел о «неразборчивом» употреблении терминов «идентичность» и «кризис идентичности».

66