II. За пределами «идентичности»1

«Cамое худшее, что можно сделать со словами в прозе, — написал Джордж Оруэлл полвека назад, — это сдаться на их милость» [Orwell, 1953, р. 169-170]. Если язык должен быть «инструментом для выражения, а не сокрытия или подавления мыслей», продолжил он, то «пусть смысл выбирает слова, а не наоборот»². Основной тезис этой статьи заключается в том, что социальные и гуманитарные науки сдались на милость слова «идентичность», что это сопряжено с интеллектуальными и политическими издержками и что мы можем предложить лучшее решение. Слово «идентичность», как мы доказываем, обыкновенно означает или слишком много (когда понимается в сильном смысле), или слишком мало (когда понимается в слабом смысле), или вообще ничего не означает (из-за его полнейшей неопределенности). Мы критически разбираем концептуальные и теоретические функции, которые предположительно выполняет слово «идентичность», и приходим к заключению, что эту работу могли бы сделать другие термины, менее двусмысленные и не отягощенные овеществляющими коннотациями «идентичности».

¹ Эта глава написана в соавторстве с Фредериком Купером (Frederick Cooper).

² Очерк Д. Оруэлла «Политика и английский язык» цитируется по изд.: Оруэлл Д. Лев и Единорог: Эссе, статьи, рецензии. М.: Московская школа политических исследований, 2003. — Примеч. пер.

61

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

Мы полагаем, что господствующий конструктивистский подход к идентичности — попытка «смягчить» этот термин, спасти его от обвинения в «эссенциализме», специально подчеркивая сконструированность, текучесть и множественность идентичностей, — лишает нас всякого основания говорить об «идентичностях» и хороших инструментов для исследования «жесткой» динамики и эссенциалистских претензий современной политики идентичности. «Мягкий» конструктивизм позволяет мнимым «идентичностям» множиться. Но по мере их умножения сам этот термин утрачивает аналитическую ценность. Если идентичность находится везде, то ее нет нигде. Если она текуча, то как понять, каким образом самопонимания крепнут, твердеют и кристаллизируются? Если она сконструирована, то как можно понять принудительность внешних идентификаций? Если она множественна, то как понять ту ужасную единичность и единственность, которой часто жаждут и иногда достигают политики, желающие превратить простые категории в унитарные и исключающие группы? Как мы можем понять силу и пафос политики идентичности?

«Идентичность» — ключевой термин в общеупотребительной идиоме современной политики, и социальный анализ должен учитывать этот факт. Но это не означает, что мы должны использовать слово «идентичность» как категорию анализа или понимать под «идентичностями» нечто такое, что есть у всех людей, что они хотят иметь, конструируют и обсуждают. Концептуальное осмысление всех сходств и присоединений, всех форм принадлежности, всякого опыта восприятия общности, связанности и сплоченности, всех самопониманий и самоидентификаций с помощью идиомы идентичности навязывает нам грубый, плоский, недифференцированный словарь.

Наша цель в данном случае заключается не в том, чтобы внести свой вклад в продолжающийся спор

62