1.Теоретическая часть

1.1 Что мы знаем о празднике «Гырон быдтон»

Важное место в жизни удмуртской деревни играли календарно-обрядовые праздники. Они сопровождались праздничными народными гуляниями и развлечениями, в которых нередко участвовала вся деревня. Народные праздник представляли яркую демонстрацию народного творчества: устно-поэтическую, музыкальную, хореографическую, прикладную, театральную. Они выполняли не только развлекательную функцию, через них подрастающее поколение приобщалось к установившемуся укладу жизни, усваивало эстетические взгляды народа, морально-этические нормы поведения, культурно - идеологические ценности, а также подчёркивало неразрывную связь народа с природой.

Обрядовые праздники, проводимые после окончания весенней пахоты, занимали важное место в календарном цикле языческих удмуртов. [1] «Гырон быдтон» известен почти всем этническим группам удмуртов, хотя названия могут быть разные: Гербер (после плуга), Гершид (буквально: гери шид, т.е. каша в честь плуга), Гырон быдтон (завершение вспашки). Праздник «Гырон быдтон», удмуртский по происхождению и колориту, давно уже носит в Удмуртии общенародный характер и по популярности обгоняет, пожалуй, даже такой традиционно межэтнический праздник, как «Сабантуй». Традиционно «Гырон быдтон» - это праздник завершения весенне-полевых работ, а также обряд-благодарение верховным богам Инмару (бог), Куазю (природа) и Творцу земли Кылдысину за благополучное завершение сева с испрашиванием нового урожая, благоденствия и счастья.

«Гырон быдтон» проводился на лугу в самое красивое время - в период цветения. По поверьям удмуртов, их Бог «Вось» 1 июня из молитвенного храма «Куалы» улетает на луга и возвращается обратно в Петров день (12 июля). Поэтому в этот период они молятся не в храме, а на природе. И, чтобы Бога ненароком не обидеть, случайно не задеть, с 1 июня по 12 июля запрещено рвать цветы и луговые травы». [11]

Изучив литературные источники, я поняла, что многие исследователи и этнографы расходятся в объяснении проведения данного праздника. Особенно в примерных датах проведения. Вот что пишет о гербере исследователь обрядности глазовских удмуртов Николай Первухин (и его описание, разумеется, весьма отличается от той картины праздника, что можно наблюдать теперь). «Ныне праздник «Дзэк-гэрбэр»«большой

4

гербер» совпадает с христианским праздником Св. Петра и Павла (29 июня), но совпадал ли он прежде, этого сказать нельзя. Во всяком случае, этот праздник доставлял вотякам отдых после пашни и посева ярового и перед началом сенокосной страды... к вечеру представители семей идут в дзэк-квалу «большую куалу» с приготовленными припасами и обычным порядком разъедали здесь кашу, причём дзэк-попом «старшим жрецом» читается молитва об избавлении от града, червя, пожара и сильных ветров, а также о ниспослании силы, ловкости и здоровья в предстоящий сенокос. Утром 30 числа хозяйки снова стряпают блины... к молению этого дня, которое носит название «джэг утчан» т.е. смотрины ржи, или «джэг сектан» - чествование ржи» [5].

И для северной и для южной традиции на рубеже XIX-XX веков наблюдатели (Первухин, Васильев) указывают на одно и то же время празднования гербера - Петров день, когда время завершения пахоты давно уже миновало: пашня и посев совершаются за два месяца до того [7].

В позднейшее время «Гырон быдтон», по-видимому, приурочивался в основном к началу сенокоса. Почему же именно эта технологическая операция выделялась среди прочих специальным праздником? Во-первых, в силу особого значения сенокоса в жизни крестьянина. Анализ актов купли-продажи, залога и аренды сельскохозяйственных угодий в XIX веке показывает, что и продажная цена, и оценочная стоимость и цена аренды сенокосов в десять раз превышает аналогичные показатели для пашни [7]. Это можно объяснить тем, что продуктивность сенокоса в стоимостном выражении была больше продуктивности пашни: используя сено, можно было создать гораздо более значительную прибавочную потребительную стоимость (калорийные продукты для семьи) и меновую стоимость (товар на рынок). За сено (или за продукты животноводства, полученные через это сено) можно было выручить на рынке гораздо больше, чем за зерно, полученное с той же площади при меньшей трудоёмкости сенозаготовок. Причина того, что крестьянин, особенно живущий в глубинке, не мог узко специализироваться, отказавшись от земледелия в пользу кормопроизводства, состояла прежде всего в неразвитости товарно-денежных отношений и чрезвычайной трудоёмкости хранения и перемещения сена и продуктов животноводства на рынок. Этот летний праздник открывал очередной фенологический сезон - полное лето, то есть он не был ни весенним, не предосенним (последним летним).

Реальной основой праздника является здесь уже не отдых от весенних трудов, а

подготовка к уборочной страде, в том числе путём отправления обрядовых действий из

5

области охранительной и производственной магии: крестьянин испытывал потребность в верховном заступничестве в деле сохранения плодов его годичного труда - зерна и сена. Во-вторых, помимо декларируемой сакральной стороны, устраиваемое во время такого праздника моление имело, как представляется, и вполне прозаическое назначение. За этим праздником в жизни селянина следовал период напряжённейшего, почти круглосуточного труда. Буквально за несколько дней с середины июля до начала августа ему надо было управиться и с сенокосом, и с уборочной и с посевом озимых. Промедление с любой из этих технологических операций оборачивалось недобором урожая и грядущей голодовкой. Поэтому на страду выходили все трудоспособные, и работали до упаду. Это было для них то, что обозначается термином «битва за урожай».

И этнографические источники, и простое знакомство с крестьянским бытом говорят нам, что повседневная крестьянская пища содержит в основном растительные компоненты. Все составляющие ежедневного рациона, за исключением молока, имеют низкую калорийность, почти не содержат протеинов, бедны жирами и углеводами. Кроме того, в страду просто некому заниматься приготовлением еды, которая требует длительной обработки. К слову, летом крутую кашу или мясо в домашней печи ежедневно не сваришь и хлеб каждый день печь не станешь, поскольку в избе и без того жарко; логично, что семья во время «Гырон быдтона» ест кашу с говядиной там, где она была приготовлена - в куале, которая используется в качестве летней кухни.

В условиях общинной жизни и отправления жертвенного культа у крестьянина, также служило и моментом получения усиленного питания перед страдой. Ведь он может участвовать в общественном молении, в ходе которого получит свою порцию мяса жертвенного животного. Таким образом, поедание ритуальной, прежде всего мясной пищи, а также масла, давало удмуртскому общиннику, особенно бедняку, возможность ввести в организм столь необходимые именно в нужный момент протеины и жиры, получение которых иным путём было бы для него в это время затруднительно или невозможно. [8].

Итак, в разных локальных традициях «Гырон быдтон» отмечался в разное время, мог отмечаться дважды (как большой гербер и как следовавший за ним малый гербер) и быть приуроченным к разным технологическим сельскохозяйственным операциям; притом в других локальных традициях к этим же операциям могли быть приурочены праздникииными названиями. Летний гербер соотносился, как правило, с днём Петра и Павла (29 июня), и субъективная сторона его заключалась в производстве магических обрядов и действий с

6

целью сохранения урожая озимых на корню на период его дозревания и уборки. После праздника начинался сенокос и уборочная страда. Праздник приходился как раз на «рабочую межень»- дни естественной паузы в технологическом цикле земледельца («перед Петровым днём недели на две полевые работы прерываются»[8]).