Начало типового строительства
При маниакальной тяге советского руководства к унификации всего на свете естественно было ожидать того же и в области строительства. Действительно, еще в предвоенное время делались попытки внедрять типовые проекты (например, конструктивистское жилье) и даже сборные конструкции (знаменитый "ажурный" дом из бетонных блоков возле Ипподрома, построенный в начале 1941 года). Но тогда дело как-то не заладилось, к тому же Сталин больше покровительствовал помпезным домам, которые возвеличивали его власть и выполнялись по строго индивидуальным проектам. Зерно лежало в земле, но внешние обстоятельства никак не давали ему тронуться в рост.
Обстановка переменилась с воцарением Хрущева. Отвергая "извращения и перегибы культа личности", Хрущев заодно обрушился на сталинский архитектурный ампир. Только чудом удалось достроить главный корпус Университета на Воробьевых (Ленинских) горах, хотя ожидавшихся за него премий не получил никто. Последняя "высотка", замышлявшаяся близ Кремля в Зарядье, вообще осталась на бумаге. В разных местах Москвы сохранилось немало удивительных домов, половина которых выглядит респектабельно, а другая достроена кое-как. Перепуганные архитекторы упрощали их в разгар строительства, не думая ни о чем, кроме собственной шкуры. Наиболее известным, пожалуй, является жилой дом с башенкой на Смоленской площади, с угла которого можно попасть на станцию метро "Смоленская" Филевской линии. Великий (по тем временам) архитектор-классицист Жолтовский запроектировал под самой крышей тяжелый резной карниз, и его уже наполовину закончили, когда вмешался Хрущев. И до сего дня другая его половина, тянущаяся вдоль Садового Кольца к Проточному переулку, чернеет какими-то гнилыми деревяшками.
По мнению некоторых осведомленных инженеров, истоки хрущевского строительства следует искать в послевоенной Франции. Тогда перед правительством Де Голля встал вопрос о срочном расселении людей из разрушенных домов. Оборудовали заводы железобетонных конструкций, и в скором времени окраины французских городов украсились типично российскими пятиэтажками. Через десять лет, когда жизнь понемногу наладилась, люди стали расползаться оттуда в более благоустроенные квартиры, и наконец эти временные бараки, занимавшие дорогую землю, вовсе снесли.
Но тут об эксперименте Де Голля узнал Хрущев и загорелся повторить его во всесоюзном масштабе. С разных сторон его дружно подзадоривали второстепенные архитекторы, притеснявшиеся "сталинскими орлами" - Жолтовским, Рудневым, Гельфрейхом и прочими, похоронить которых можно было только вместе с их попавшим в опалу помпезным стилем. Представили какие-то экономические расчеты, из которых следовал большой денежный выигрыш (хотя на самом деле сборный железобетон обходится дороже изготовляемого на месте). Объявился неизвестный дотоле архитектор Логутенко, ему поручили запроектировать первые кварталы печально известных Черемушек. Когда инженеры старой закалки знакомились с тонюсенькими петельками, на которых держались стеновые панели пятиэтажек, они категорически отказывались брать на себя ответственность за такое аварийное решение.
Михаил Богатырев. "Хрущев на домостроительном комбинате", 1960 Изображена линия по производству сборных железобетонных панелей
Между тем талантливый советский инженер Никитин (будущий автор Останкинской башни) разработал предварительно напряженные железобетонные пустотные плиты перекрытий и успел применить их еще в сталинских зданиях. Вслед за ним по всей стране пустились придумывать сборные типовые элементы, так что к исходу 1950-х годов унификация строительства велась полным ходом, и наконец дошло до того, что индивидуальное проектирование вообще запретили, кроме отдельных "особо важных" случаев, которые согласовывались на самом верху.
Беспросветное нашествие хрущевских сараев, как и типовые конструкции вообще, нельзя огульно осуждать и клеймить. Здесь также было две стороны дела. Живя в тесных и неудобных квартирах, мы неблагодарно забываем, что у них был еще худший предшественник - коммуналка. Ибо сталинских домов, столь ценимых современными риэлторами, строилось очень немного, и квартиры в них раздавались партийным тузам и другим знаменитостям, а простые люди теснились в разгороженных комнатушках дореволюционных доходных домов или в бревенчатых избах с печным отоплением и безо всяких удобств. Кроме того, любое строительство стоит бешеных денег, а нищие советские люди получали квартиры бесплатно, как бы в подарок от государства. Конечно, сейчас принято рассуждать, что государство недоплачивало им заработную плату и потому могло позволить себе некоторые дармовые подачки. Но даже в благополучной Европе или Америке средний обыватель полжизни копит средства на собственный коттедж и нередко отчаивается; а у нас квартиры раздавали всем (вопросы блата и расталкивания локтями не в счет), и притом с такой скоростью, что уже через пятнадцать лет коммуналок в Москве, кроме центра, почти не осталось.
Если же пишут о дороговизне сборного строительства, то ведь в Советском Союзе нормальных денег и обоснованных цен вовсе не было. Страна жила огромным натуральным хозяйством, где деньги служили какими-то условными единицами, тем более если говорить не о личной зарплате, а об аморфных "бюджетных средствах". Главной задачей была скорость строительства, которую - при исключительно низкой квалификации большинства инженеров, прорабов и рабочих - можно было достичь одним-единственным способом: переместить наиболее трудоемкие и ответственные операции со стройплощадок на заводские конвейеры, предоставив пьяным монтажникам тупо собирать корпуса из готовых кубиков. Хрущевское строительство оказалось подобно той баланде, которую раздают всем потерпевшим крушение, - хотя, конечно, можно было потратиться на ресторанный обед для какого-нибудь одного пострадавшего - и уморить голодом остальных.
Однако при всей своей исторической обоснованности и социальной спасительности типовое строительство имело поистине катастрофические последствия для инженерных кадров страны. Оно отучило их думать и принимать самостоятельные решения, сведя творческий процесс проектирования к чисто детской компоновке зданий из типовых кубиков-элементов. Все эти кубики содержались в бесчисленном количестве разнообразных серий, о которых сейчас и пойдет разговор.