Неудобные руководители

Научно-исследовательскому институту требуются: 1. Кто бы мог подумать.

Эти люди считались истинным бичом всякого проектного отдела. Это были паршивые овцы, портившие социалистический трудовой коллектив и нарушавшие в нем спокойствие и благолепие. Одно счастье, что их было мало, редко более одного человека на отдел.

Главная их вина заключалась в том, что они умели и хотели работать. Цели, которые побуждали их вести себя таким образом, бывали очень различны - от искренней любви к своему делу до нетерпения продвинуться, прославиться или просто настоять на своем. В той же степени разнились и их характеры. Но всем этим людям были свойственны (1) значительная профессиональная компетентность, (2) желание и умение работать, (3) нетерпимость ко всему, что так или иначе мешало продуктивной работе, и (4) активное отстаивание своих взглядов перед начальством.

Они словно не видели, в какой стране и в каком обществе живут, и перли напролом, словно крейсер по болоту, сокрушая и распугивая тамошних обитателей. Сослуживцы и подчиненные большей частью яростно их ненавидели, хотя, правда, их сила и целеустремленность завораживала многих, словно змея лягушек, и порой вербовала в союзники. Начальство относилось к ним двойственно: с одной стороны, они причиняли немало хлопот, с другой - только им и можно было поручить самые сложные и ответственные задания. В некоторой степени с ними примирял еще тот факт, что эти люди редко занимались кляузничеством, предпочитая высказывать свои претензии в лицо, не считаясь с последствиями.

Неудобный руководитель всегда имел много книг и часами корпел над расчетами, меж тем как его подчиненные, с опаской поглядывая в ту сторону, мазали свои кривые чертежи в справедливом ожидании разноса. Никаких премий этой группе обыкновенно не давали. Одиночество окружало неудобного руководителя плотной стеной. Он один ходил в столовую и, стуча каблуками, один возвращался назад; никто не составлял ему компанию по дороге к метро, а утром, едва завидя его в толпе, сотрудники нарочно замедляли шаг или опрометью проскакивали мимо, едва поздоровавшись через плечо. Пребывание на Доске Почета для такого человека было совершенно немыслимо. Молодых сотрудников с первых же дней приучали его бояться, сплетники сочиняли о его личной жизни всякие ужасы. Когда он проходил мимо, разговоры стихали. Начальство всегда смотрело неодобрительно, словно загодя ожидая подвоха. Все это вызывало вполне естественную ответную реакцию: человек нервничал и порой срывался не по делу, и тогда все поднимали его поступок на щит и таскали по этажам института, трагически вопрошая слушателей: "Ну разве можно находиться с ним в одном помещении?"

Однако, отверженный и проклятый в собственном отделе, неудобный руководитель высоко ценился за его пределами - у смежников, у заказчиков и в других организациях, где ему доводилось бывать. Ибо он умел принимать быстрые и верные решения, и не столько противоречил своим собеседникам, сколько стремился отыскать взаимоприемлемый выход. Даже среди своих ему сочувствовали люди, отличавшиеся в профессиональном плане от нуля. С другой стороны, непрестанно распространяемые кляузы и клевета поддерживали его имя на слуху и не давали забыться.

Наконец в каком-либо отделе или институте являлось чрезмерно сложное задание, за которое местные лягушки и жабы не рисковали браться. Тогда начальство озиралось из-под руки во все стороны и обнаруживало на горизонте товарища Х. Ему срочно делалось заманчивое предложение, он с радостью бросал прежний опостылевший отдел и триумфатором въезжал на новое место, где, впрочем, вскоре все повторялось сызнова. Должностной рост таких людей внутри своего коллектива был категорически невозможен, и потому они, в противоположность перспективным руководителям, росли одними переходами. Когда ненавидимый всеми возмутитель спокойствия наконец убирался прочь, окружающие бурно радовались - и вскорости обнаруживали, что заниматься трудными и дешевыми работами теперь им придется самостоятельно.