Я памятник себе воздвиг нерукотворный…

Вот – прикованный к скале Прометей. Особенность человеческого сознания, выделившая нас из общего плана биологии. По природе – до-божественного уровня, прежде-божественного… Он (она) был уже тогда, когда богов ещё не было, это надо отчётливо осознать. Ещё нет Олимпийского кворума, нет и Зевса, а Прометей уже есть, родной брат Кроноса, между прочим.

Да, надо понимать.

По существу, вся олимпийская общага – племянники Прометею, родня.

И, что тоже интересно: вся эта «молодежь», «племя молодое незнакомое»,- полагает за лучшее своего дядьку, всё-таки, приструнить… чтоб остепенился, ограничился в проявлениях.

Вот, приковали к скале.

И ежедневно, с неумолимой немецкой пунктуальностью, прилетает этот железный стервец, клюёт печень, живую трепещущую плоть раздирает до крови. И при этом - заметьте – называет себя орлом!

Какой ты орёл, когда ты на беззащитного посягаешь… дешёвка ты мизерная, а не орёл.

Однако всё время больно, рана не успевает затянуться.

Весьма несимпатичное существование, признаться. Не случайно выпускники педвузов стараются от этого славного поприща прометеева – улизнуть в секретари, менеджеры и пр. социальную шушеру, «офисный планктон»… гордое слово «учитель» примеривать на себя не отваживаются. Зачем тогда в педвузе учились, да?

(ну, это-то понятно… чем-то надо же себя занимать, да и в глазах окружающих – вроде как пристроен, при деле, не болтаешься по жизни, как, извините, дерьмо в проруби)

Прикован к скале, да. На цепь посажен, можно и так сказать, тоже правильно будет.

Конечно, голышом… «в чём мать родила», да это и понятно, и даже логично: одежды (обувь, домашняя утварь, инструмент, посуда и пр.) – это всё уже от олимпийцев, божии промыслы…

Иногда хочется сказать: совесть-то у вас где, сволочи?

Я ж, как-никак, - титан, ваш, можно сказать, прародитель…

Так вот, пока утро, солнце ещё не высоко – налетает тучами мошкара, облепляет всё тело, пользуется… терплю, делаю вид, что даже приятно… класс за классом.

Поточное производство, сорок пять минут – перемена – следующие сорок пять минут – опять перемена… уроков шесть в день – легко, думаете?

А вы попробуйте сам: сначала, к примеру, седьмой класс, потом – одиннадцатый, потом – десятый, потом – второй десятый, потом – девятый, к примеру… и так – каждый день.

Попробуйте месяц такую вахту выстоять, и ни разу не сорваться, не влепить какому-нибудь секундному мерзавцу – наглецу – хамишке мелкому – подзатыльник… да, месяц хотя бы выдержите, тогда мы с вами и поговорим на равных… а пока вы вкус этого хлебушка учительского, потом учительским просоленного, не распробовали – о чём с вами можно всерьёз говорить?

Так вот, сначала – мошкара эта, наши ученики, наше будущее.

Потом – мелкая пташка, насекомых особо надоедливых отпугивает, при этом иная в глазик норовит клюнуть – не по злому умыслу, нет… исключительно из любопытства: а это что такое особенное?

Это – коллеги, наш брат школьный учитель… замотанный, задёрганный, затурканный.

Следом прилетает птица покрупнее, устраивается на голове поудобнее и долбит в макушку, в самое темечко.

Это, разумеется, школьная администрация… директор, завучи, тут и секретарша порой норовит пристроиться: «опять вас не было в коридоре, пренебрегаете обязанностями»…

Интересное дело. Учитель когда-нибудь имеет право отдохнуть? Или он, как механизм бездушный, урок провёл в классном помещении, а на перемене – в коридор, «дежурство по этажу»… а просто отдохнуть, в тишине дух перевести, - это учителю не положено? «Прах ты есть и в прах возвратишься».

Но, конечно, когда прилетает железный орёл – все птахи врассыпную, мы тут ни при чём, знать ничего не знаем.

Никто и ничто не помешает этому стервятнику клевать титанову печень, пить титанову живую кровушку.

Это – методисты-предметники, из породы тех, «кто знает как надо».

Такая сволота претенциозная, с чувством собственного важного достоинства… как правило, все – с судьбой личной неустроенной, жизнью обиженные… от них, кстати, учительское зарплатное обеспечение, они коэффициент утверждают… вторая категория или высшая – как полагаете, есть разница?

Когда орёл улетает, вновь - как будто ниоткуда – ну, прямо-таки именно «из воздуха» - появляются пернатые всех видов, и помельче, и покрупнее, тут же превращаются в стаю голубей, бестолковая суета, хлопанье крыльев, дружно гадят…

Как будто ты не живой титан, а просто памятник в городском саду.

Противно, конечно… что делать, терпишь.

И наступает ночь… время жизни для титана.

А с утра, конечно, всё по-новой… сначала мошкара, громко пищит, почему стало так грязно, потом пташки мелкие, ну и так далее…

Я это всё вот к чему.

Если цивилизация наша всё-таки умудрится уцелеть, не погубить себя и планету – то на всех главных площадях всех главных городов мира непременно будет стоять памятник школьному учителю.

Не полководцу, не герою, не военачальнику, а именно школьному учителю.

Свой ПРОЕКТ такого памятника я и попытался тут изобразить.

Хорошо

Забытое

Старое

«Во время моего сна овца ела плющевый венок на моей голове, ела и приговаривала: «Заратустра больше не учёный».

Сказала и ушла, помахивая головою и выступая горделиво. Мне рассказал об этом ребёнок.

Люблю я лежать там, где играют дети, у сломанной стены, окружённый волчцами и красным маком.

Я ещё учёный для детей, волчцов и красных маков. Они невинны даже в своей злобе.

Но для овец я уже не учёный; такова моя судьба, - да будет она благословенна.

Ибо истина заключается в том, что я ушёл из дома учёных, да ещё и дверь захлопнул за собою.

Слишком долго душа моя сидела голодной за их столом…»

Ф. Ницше, «Так говорил Заратустра»