Темпоральный аспект концепта «радость»

Целью настоящей статьи является изучение особенностей выражения темпоральной составляющей концепта «радость» в языковой картине мира русского человека на материале художественного произведения, глубоко и полно воссоздающего целостное православное мировоззрение [Любомудров 2001: 6], – романа И.С. Шмелева «Лето Господне».

Представление о времени, важнейшей категории существования материального мира, является основополагающим для каждой культуры. В понимании времени воплощается мироощущение эпохи, поведение, сознание людей, ритм жизни [Гуревич 1999: 87]. Характерным свойством концептуализации времени обыденным сознанием является взаимосвязь наполненности времени и деятельности человека в мире: «Однородного, бесконечного, пустого времени не существует вообще, ибо человек переживает время» [Юрганов 1998: 311]. В основе слияния темпорального и событийного компонентов лежит когнитивный процесс метонимического переноса, который является существенной частью процесса категоризации времени. «Пустое», лишенное содержания само по себе, время становится значимым именно в силу своей наполненности событиями, вследствие чего темпоральная информация нередко активируется посредством событий, произошедших в определенное время. Результатом является метонимическое проецирование «событие вместо времени» [Lakoff, Johnson 1999: 154-155].

Связь категории времени с концептом «радость» наглядно прослеживается в одном из ключевых концептов романа И.С. Шмелева – в концепте «праздник». Характерной особенностью концепта «праздник» в романе И.С. Шмелева является его церковность, укорененность в традициях русского православия: «[“Лето Господне”] это рассказ о том, как русский, христиански озаренный простец строил свои будни, покоряясь солнцу планетному и молитвенно осмысливая свою жизнь солнцем Православия. Как год его жизни делался православным годом и в то же время трудовым-хозяйственным годом, протекавшим перед лицом Божиим. Это рассказ о том, в каких, праздниками озаренных, буднях русский народ прожил тысячу лет и построил свою Россию» [Ильин 1996: 382-383]. Основой светлого восприятия бытия русского человека была «спасительная сила Божьего касания», преображающая мир и озаряющая его радостью. Именно память об этом явилась прочным фундаментом в основании религиозного опыта многих поколений русских православных людей [ср. Архимандрит Иоанн 2006: 258].

Значение ключевой лексемы праздник является своеобразным переплетением временной и событийной семантики, кульминационной точкой на темпорально-событийной оси. Это прослеживается в словарном определении слов этой семантической группы, ср.: праздник – 1. День торжества, установленный в честь или память кого-чего-н. 2. День или ряд дней, отмечаемых церковью в память религиозного события или святого. 3. Выходной, нерабочий день. 4. День радости и торжества по поводу чего-н.; праздничный – /…/ 2. Радостный, счастливый и веселый [Ожегов, Шведова 1995: 567].

Темпоральный характер концепта «радость» раскрывается в связи с конкретным временем, с праздничным днем благодатного Лета Господня, языковым выражением чего является вынесенное в заглавие второй части романа И.С. Шмелёва словосочетание Праздники-Радости.

Рассмотрим языковые особенности реализации концепта «радость» в его связи с темпорально-событийным концептом «праздник» на примере четырех праздников годичного богослужебного цикла: Благовещения, Пасхи, Троицы и Рождества:

1) Праздник Благовещенья Пресвятой Богородицы – внутреннее содержание радости этого дня передают в тексте лексемы, объединенные общим значением тишины, света (чистоты), свободы: «Мы идем от всенощной, и Горкин все напевает любимую молитвочку – “…благодатная Мария, Господь с Тобо-ю…” Светло у меня на душе, покойно. Завтра праздник такой великий, что никто ничего не должен делать, а только радоваться, потому что если бы не было Благовещенья, никаких бы праздников не было Христовых /…/ Благовещенье…и каждый должен обрадовать кого-то, а то праздник не в праздник будет /…/ Сегодня радостный день, и он [Горкин] выпускает голубков – “по воле”/…/Вечер золотистый, тихий. Небо до того чистое, зеленовато-голубое, – самое Богородичкино небо /…/ Вечернее солнце золотцем заливает залу, и канарейки в столовой льются на все лады /…/ Светлое Благовещенье отходит» [Шмелев 2007: 40,49 51];

2) Праздник Воскресения Христова, Пасха – высшая степень радости, радость ликующая. Торжество этого дня – в основополагающем значении Воскресения Спасителя для всей христианской веры: «“Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечного начало” – вот причина радости, ежегодно правящей миром в пасхальную ночь» [Митрополит Вениамин 2005: 14]. В пасхальном каноне этот праздник предстает как «нареченный и святый день, един суббот царь и господь, праздников праздник и торжество есть торжеств». В тексте И.С. Шмелева, полностью созвучном традициям русского Православия, душевный настрой этого дня передается, прежде всего, самой ключевой лексемой Пасха, которая сочетается с такими словами, как:

а) прилагательное красная (предстающее здесь во всей полноте ассоциативных связей), усилением которого и наглядным подтверждением являются повторяющиеся лексемы звон/ трезвон/ перезвон, солнце, свет (светлый, светиться): «Звон в рассвете, неумолкаемый. В солнце и звоне утро. Пасха, красная. /…/ Отец нарядный, посвистывает. Он стоит в передней, у корзин с красными яйцами, христосуется. Тянутся из кухни, гусем. Встряхивают волосами, вытирают кулаком усы и лобызаются по три раза. “Христос воскресе!” “Воистину воскресе!” “Со светлым праздничком” /…/ Трезвоны, перезвоны, красный-согласный звон. Пасха красная. Обедают на воле, под штабелями леса. На свежих досках обедают, под трезвон. Розовые, красные, синие, желтые, зеленые скорлупки – всюду, и в луже светятся! Пасха красная! Красен и день, и звон» [Шмелёв 2007: 67].

Троекратное, оканчивающееся восклицанием, повторение в этом небольшом фрагменте возгласа Пасха красная является организующим началом текста и связывает его с церковным песнопением – со стихом и четвертой стихирой Пасхи: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь. Пасха красная, Пасха, Господня Пасха! Пасха всечестная нам возсия! Пасха! радостию друг друга объимем! О, Пасха! избавление скорби, ибо из гроба днесь яко от чертога возсияв Христос, жены радости исполни, глаголя: проповедите Апостолом».

б) глагол ликовать: «За окнами перезвон веселый, ликует Пасха. Трезвонят у Казанской, у Ивана Воина, дальше где-то.. – тоненький такой звон. Теперь уж по всей Москве, всех пускают звонить на колокольни, такой обычай – в Пасху поликовать» [Шмелёв 2007: 363];

в) прилагательные (особенно) радостный/ веселый, которые в тексте являются синонимами прилагательного пасхальный: «…И вот – Святая. Я просыпаюсь, радостный, меня ослепляет блеском, и в этом блеске – веселый звон /…/ Пасха!.. яркое утро, солнце, пасхальный звон!../…/Пасха!.. – и меня заливает радостью /…/ веселое все, пасхальное /…/ Пасха!.. – будет ещё шесть дней, и сейчас будем разговляться, как и вчера, будет кулич и пасха…и еще долго будем, каждое утро будем, еще шесть дней… и будет солнце, и звон-трезвон, особенно радостный, пасхальный, и красные яички, и запах пасхи...» [Шмелёв 2007: 362];

3) День Святой Троицы – радость полноты жизни, благого присутствия Божиего в природе и человеческой жизни. В тексте эту атмосферу мирной радости передает ключевое словосочетание лето благоприятное, а также лексемы благословлять, именинница, радостный/ хороший. Любовное отношение к тварному миру подчеркивается частым использованием уменьшительно-ласкательных форм существительных семантического поля ‘Природа’: травка, цветочки, березки, деревца:

«Пойдет завтра Господь, во Святой Троице, по всей земле. И к нам зайдет. Радость-то, как, а?.. /…/ Завтра вся земля именинница. Потому – Господь её посетит. У тебя Иван Богослов ангел, а мой – Михаил Архангел. У каждого свой. А у земли-матушки сам Господь Бог, во Святой Троице…Троицын день. /…/ Земля Ему всякие цветочки взрастила, березки, травки всякие…Вот и понесем Ему, как Авраам-царь. И молиться будем: “Пошли, Господи, лето благоприятное!” Хорошее, значит, лето пошли /…/ Едем на Воробьевку, за березками /…/ Горкин радуется на травку, на деревца, указывает мне что, где /…/ Солнце слепит глаза, кто-то отдернул занавеску. Я жмурюсь радостно: Троицын день сегодня! Над моей головой зеленая березка, дрожит листочками. /…/ Я гуляю по церкви в густой, перепутанной траве /…/ У иконы Троицы я вижу мою березку, с пояском Горкина. Это такая радость, что я кричу: “Горкин, моя березка!..” /…/ Я смотрю на Святую Троицу, а Она, Три Лика, с посошками, весело на меня /…/ Прошел по земле Господь и благословил, и будет лето благоприятное» [Шмелёв 2007: 91, 99, 101-102];

4) Праздник Рождества Христова – светлая радость чуда, примирения, единения всего Божиего мира, что на лексическом уровне передается близкими по значению парами слов чудо-виденье, певучий-ласковый, детский-теплый, а также прилагательным добрый:

«Звездный звон, певучий – плывет, не молкнет; сонный, звон-чудо, звон-виденье, славит Бога в вышних – Рождество. Идешь и думаешь: сейчас услышу ласковый напев-молитву, простой, особенный какой-то, детский, теплый… – и почему-то видится кроватка, звезды. Рождество, Твое, Христе Боже наш, Возсия мирови Свет Разума…/…/ Смотришь, смотришь – и думаешь: “Волсви же со звездою путеше-эствуют!..” Волсви?.. Значит, мудрецы, волхвы. А маленький я думал – волки. Тебе смешно? Да, добрые такие волки /…/ Маленький Христос родился, и даже волки добрые теперь. Даже и волки рады /…/ И на душе тепло, от счастья» [Шмелёв 2007: 118-119].

Проведенное исследование языковых средств выражения темпорального аспекта концепта «радость» в романе И.С. Шмелева, явившемся отражением картины мира многих поколений православных людей, показало, что представление о радости в сознании русского человека было неразрывно связано с годичным циклом церковных праздников.

Список литературы

1. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Письма [Текст]. Издание 7-е, дополненное. – Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2006. – 511с.

2. Гуревич, А.Я. Избранные труды [Текст] / А.Я. Гуревич. Том 2. Средневековый мир. – М.-СПб.: Университетская книга, 1999. – 560 с.

3. Ильин, И. А. Собрание сочинений в 10 томах [Текст] / И.А. Ильин. – Том 6. – М.: «Русская книга», 1996. – 560 с.

4. Любомудров, А.И. Духовный путь Ивана Шмелева [Текст] / А.И. Любомудров // Шмелев и.С. Душа Родины: избранная проза. – М.: Паломникъ, 2000. – С. 5-28.

5. Митрополит Вениамин (Федченков). Радость пасхальная [Текст]// Христос Воскресе. Пасхальные рассказы. М.: Изд-во «Артос-Медиа». – С. 14-16.

6. Ожегов, С.И., Шведова, Н. Толковый словарь русского языка [Текст]. – М.: АЗЪ, 1995. – 928 с.

7. Шмелёв, И.С. Лето Господне [Текст] / И.С. Шмелев. – М.: «Светлый берег», 2007. – 510 с.

8. Юрганов, А.Л. Категории русской средневековой культуры [Текст] / А.Л. Юрганов. – М.: МИРОС, 1998. – 448 с.

9. Lakoff G.and Johnson M. Philosophy in the flesh: the embodied mind and its challenge to Western thought. – New York: Basic Books, 1999. – 624P.

А.Р. Копачева

Челябинск, Россия