Языковая картина мира и художественный мир литературного произведения (диалог культур в ранней прозе н.В. Гоголя)

Исследовательское пространство, очерченное когнитивным подходом к языку в филологии ХХ века, открывает все новые возможности постановки и решения научных проблем – не только в лингвистике, но и в литературоведении. Так, например, представления о языковой картине мира могут существенно дополнить инструментарий анализа художественного текста. Конечно же, в рамках анализа отдельного произведения следует говорить не столько обо всей картине мира, сформированной языком, сколько о ее репрезентации в данном тексте. Это уточнение необходимо, так как авторский художественный текст будет проявлять и общие черты языковой картины мира нации и эпохи, которой автор принадлежит и особые черты – в преломлении именно авторской языковой картины мира (к тому же, проявленной в данном произведении не полностью, а лишь частично по сравнению со всем текстовым наследием автора). Таким образом, с точки зрения нашей практической литературоведческой задачи, мы должны сузить понятие языковой картины мира до картины мира смоделированной языком конкретного произведения. Цель данной работы – обоснование целесообразности использования знаний о языковой картине мира в литературоведческом анализе и применение этих знаний в исследовании культурных оппозиций в ранней прозе Н.В. Гоголя.

Попробуем сначала определить место предложенной нами категории «языковая картина мира» в структуре анализа художественного текста.

В филологии принято отношение к литературному произведению как к формально-содержательному явлению. Поэтому научный анализ художественного произведения предполагает подробное исследование его формы, поэтики текста, с точки зрения реализации заложенного в ней содержания (суждений или оценок автора). Классическая схема литературоведческого анализа текста тогда выглядит следующим образом: Содержание литературного произведения: тема (действительность, в которой воплотится проблема и идея), проблема (вопрос, поставленный автором), идея (авторская точка зрения на разрешение этого вопроса, вариант ответа).

«Пространство формы» литературного произведения можно несколько структурировать. Можно сказать, что содержание произведения (комплекс абстрактных идей автора) закодировано в художественных образах, которые материализованы с помощью средств языка. То есть, нужно говорить о двух уровня поэтики (формы) текста – словесном и образном (для поэтического произведения также очень важен и звуковой уровень).

Образный уровень формы организован как текстовая модель мира, отражение мира реального в преломлении авторской задачи. Основные элементы этого мира для прозаического произведения: люди (система образов), предметы (вещный мир), события (сюжет и композиция как его авторская репрезентация), пространственно-временные законы (хронотоп произведения). То есть, художественные образы произведения систематизированы в его художественном мире.

Словесный уровень формы (особенности лексики, синтаксиса, морфологии) реализуется в системе изобразительно-выразительных средств языка, использованных в данном тексте. В прозаическом тексте особенно важен лексический фон, как в авторской речи, так и в стилизованной речи персонажей. Это тропы (особенно эпитеты, определяющие пафос текста), словарный состав (заимствованные слова, устаревшие слова как способ стилизации, диалектизмы как средство создания национального колорита), игра функциональных стилей (просторечие и официально-деловая лексика в речи персонажей как средство их характеристики).

Если исследовать эти элементы формы не только дробно, с точки зрения их прямых художественных функций, но и системно – как элементы языковой картины мира, представленной в данном произведении, открываются их дополнительные функциональные значения. Например, в речи персонажей «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя очень много фразеологизмов «членовредительного» значения («Чтоб ты подавился, негодный бурлак!»; «Заседатель…отвел для ярмарки проклятое место, на котором, хоть тресни, ни зерна не спустишь»; «Я скорее тресну, чем допущу до этого!»; «Чтоб твоего отца горшком в голову стукнуло!» [1;17]. Есть и еще одна смежная группа фразеологизмов – связанные с заклятьем, призыванием нечистой силы: «Чтоб ему на том свете черт бороду обжег!»; «Черт меня возьми вместе с тобою, если я видел на веку своем, чтобы парубок духом вытянул полкварты…»; «Враг меня возьми, если мне, голубко, не представилась твоя рожа барабаном…» [1;22]. Фразеологизмы, употребленные автором для передачи эмоционального состояния героев, выражают более древнее, славянское народное мировоззрение с его верой в магическую силу слова, в постоянное присутствие в мире людей нечистой силы, в проклятие, причем не только врага, но и его родственников (остаток культа предков, культа рода). Это наследие архаической языческой картины мира.

Понятие о языковой картине мира позволяет ближе подойти к решению одного из вечных вопросов литературоведения – о соотношении личного (авторского) и надличностного знания в тексте литературного произведения. Анализ изобразительно-выразительных средств художественного текста с точки зрения их системной связанности (в аспекте языковой картины мира, представленной в тексте) открывает более глубокий уровень проникновения в содержание текста. В то содержание, которое кодируется не автором (как идея закодирована в художественных образах), а закреплено в языке в качестве «единой системы взглядов» нации, некой «коллективной философии» носителей языка [2;65]. Таким образом, мы предлагаем вводить репрезентацию языковой картины мира в тексте как дополнительную категорию литературоведческого анализа, более внутренний и более материальный уровень формальной организации художественного текста по сравнению с категорией художественного мира. В некоторых литературных произведениях выход на этот уровень анализа не просто желателен, а даже необходим для постижения содержания. Особенно это касается авторских произведений, основанных на фольклорных текстах (легендах, быличках, бродячих сюжетах) или построенных по законам народного мифологического сознания. В процессе литературной обработки, переосмысления фольклорного материала, содержание такого текста приобретает авторские, личностные аспекты. Но основное содержание его текста зашифровано еще до автора, это не столько как авторский комплекс идей, сколько как некое знание, являющееся частью народного опыта.

Продуктивный метод исследования такого текста, на наш взгляд, - реконструкция через язык, поэтику произведения модели народного (языческого, мифологического) мировоззрения (комплекса устойчивых представлений о мире и человеке, нравственно-этических норм, иерархии ценностей и т.д.). Нам кажется, в частности, что поиск и выделение элементов нравственно-философского славянского опыта через анализ языковой картины мира – ключ к ранним текстам Н.В. Гоголя.

Интересная особенность первых сборников Н.В. Гоголя («Вечера на хуторе близ Диканьки» и некоторых повестей сборника «Миргород») – поликультурность, проявляющаяся именно на уровне языковых единиц. Анализ выбора языковых средств этих текстов позволяет выделить три культурные оппозиции. Социально-культурная опозиция проявляется в противопоставлении мира простого народа миру дворянскому (панскому), формулируется как противопоставление крестьянского аристократическому: «нашему брату, хуторянину, высунуть нос из своего захолустья в большой свет – батюшки мои! Это все равно как, случается, иногда зайдешь в покои великого пана: все обступят тебя и пойдут дурачить»; «Мне легче два раза в год съездить в Миргород... чем показаться в этот великий свет»; «это у нас вечерницы! Они, изволите видеть, они похожи на ваши балы….» и неграмотного образованному (гротескно – образованный панич из рассказчиков пасечника и школьник, «учившийся у какого-то дьяка грамоте», который «стал таким латыньщиком, что позабыл даже наш язык православный... Все слова сворачивает на ус. Лопата у него – лопатус, баба – бабус»). Вторая оппозиция – национально-культурная, реализуется сложном единстве: тематика текста украинская, в нем много украинизмов (ятка, перекупка, сулея), в предисловии рассказчик даже приводит словарь непонятных читателю слов, но сам язык произведения – русский. Открыто оппозиция «русское-украинское» видна в словоупотреблении («москаль»), в гротескном переходе персонажей с одного языка на другой, когда этого требует коммуникативная ситуация (кузнец и казаки во дворце императрицы): «Як же, мамо! ведь человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить» [1;138]; «…сказал, приосанясь, запорожец, желая показать, что он может говорить и по-русски, – што балшой город?» [1;134]. Третья оппозиция – религиозно культурная реализуется в сложном синтезе в тексте народного, внешне христианского, но в глубине еще языческого, суеверного мировоззрения (засилье нечисти в художественном мире, посещение церкви, но постоянное «чертыхание» персонажей) и авторской, христианской системы представлений о мире. Интересно, что все три основные оппозиции смежны: пространственно-социальное противопоставление:

Наше Ваше

Хутор, захолустье Большой свет/ великий свет/Петербург

Маленькое пространство, замкнутое большое пространство

Мужики, девки, вечерницы Знать, императрица, читатели, балы

украинское ← национально-культурное: → русское

Простой люд, ← собственно культурное: → образованные персонажи

неграмотный, но смекалистый просвещенное сознание

(кузнец Вакула, Фома Григорьевич) (Потемкин, Екатерина, Фонвизин)

Суеверное, языческое ←религиозно-культурное → авторское, христианское сознание.

Итак, частичный анализ языковой картины мира, реализованной в текстах Гоголя приводит нас к выявлению трех смежных культурных оппозиций, скрытых, но проявляющихся в лексике. Сложно сделать вывод о причине такого диалога культур в тексте. Было ли это неизбежным «смешением языков» украинца, пишущего для русской публики в поликультурной ситуации первой трети XIX века (открытие европейской литературы, науки, засилье галлицизмов, «дворянский жаргон», разрушение традиционного мифологического мировоззрения даже в народной среде ит.д.). Или это не вынужденное двуязычие, а непринужденное жонглирование культурами в свободной стихии юмора? А может быть, и часть авторской задачи, бессознательное стремление найти ответы на вечные вопросы о этических законах, системах ценностей, духовной опоре и нормах поведения) в багажах самых разных культур: в родственных славянских национальных (русской и украинской) системах нравственных взглядов, в простонародных, интуитивных и аристократических, ученых кодах поведения, на стыке языческой и христианской концепций мира и человека.

Список литературы

1. Гоголь, Н.В. Вечера на хуторе близ Диканьки. Миргород [Текст]/ Н.В. Гоголь. – М.:АСТ, 2005.

2. Маслова, В.А. Лингвокультурология [Текст]/ В.А. Маслова. – М.: Академия, 2001.

3. Рыбаков, Б.А. Язычество древних славян [Текст]/ Б.А. Рыбаков. – М.: Наука, 1994.