Лекция восьмая человек в условиях севера

Территории, которые можно легко распахать, засеять, обустроить, человек уже давным-давно освоил и обжил. Незаселенными остались труднодоступные районы — горы, пустыни, болота — и земли с бед­ными и промерзшими почвами.

Север занимает 64 % площади Российской Федерации. Эта обшир­ная территория фактически совпадает с природными зонами Арктики и Субарктики. Крайний Север представлен в основном вечномерзлыми землями арктических полярных пустынь,тундры, лесотундры и север­ной тайги.

Эти районы мало заселены. Здесь издавна проживают коренные малочисленные народности — ненцы, коми, ханты, манси, долганы, нганасаны, эвенки, чукчи, эскимосы, коряки и др. В начале нашего столетия на огромной территории, составляющей 10,9 млн. км², про­живало примерно 300—400 тыс. человек; плотность населения рав­нялась 0,03—0,04 человека на 1 км². К 1936 году общая численность населения на Севере удвоилась, а в настоящее время она составляет примерно 8 млн. человек. Но несмотря на такой относительно бы­стрый рост, на территории, составляющей более половины нашей огромной страны, живет менее 3 % населения, и плотность его ос­тается низкой — 0,5 человека на 1 км².

Еще несколько десятилетий назад в этих местах преобладали дикие, нетронутые ландшафты, но Север сделал резкий скачок в своем со­циальном и экономическом развитии. Появились железные дороги, заводы, фабрики, горно-металлургические комбинаты, благоустроен­ные города и крупные рабочие поселки. С помощью мощной совре­менной техники осваиваются земельные, водные, лесные, минераль­но-сырьевые ресурсы этих районов.

Зоны нового промышленного освоения отличаются жесткими кли­матическими условиями. На Крайнем Севере экстремальность влияния на человеческий организм определяется в основном длительной и суровой зимой, коротким холодным летом, резким нарушением обыч­

127

ной для умеренного климата фотопериодичности, что неизбежно свя­зано с явлением «светового голодания» во время полярной ночи и «светового излишества» во время полярного дня. К этому можно прибавить пустынность и однообразие ландшафта, бедность флоры и фауны.

Развитие здесь новых промыслов нефти и газа, прокладка нефте- и газопроводов, линий электропередач, проведение капитального стро­ительства, расширение масштабов добычи полезных ископаемых не может осуществляться силами местных жителей. Освоение этих тер­риторий на современном этапе возможно лишь при массовой миграции сюда населения из других районов страны.

Естественно, что большая часть отраслей хозяйства на Севере развивается при дефиците рабочей силы. Поэтому автоматизация всех сфер хозяйственной деятельности здесь еще более необходима, чем в районах средней полосы. Но и в случае решения этой проблемы миграция населения неизбежна и вопросы адаптации человека к ус­ловиям Севера не потеряют своей актуальности. «

При изучении механизмов адаптации человека важно определить специфические и неспецифические экологические факторы региона. Неспецифические — это холод, тяжелый аэродинамический режим, особенности питания и т. д., то есть факторы, которые встречаются и в других регионах Земли. К специфическим для высоких широт можно отнести изменение фотопериодизма и факторы электромагнит­ной природы.

Дело в том, что высокоширотная область из-за особенностей стро­ения магнитной сферы Земли слабо защищена от вторгающихся в ее атмосферу корпускулярных потоков различной природы и разной ин­тенсивности. Возникают значительные колебания геомагнитного поля, намного превышающие таковые в области средних широт.

Установлено существенное действие геомагнитных факторов и кос­мических излучений на биохимические и биофизические процессы в клетках — увеличение уровня свободных радикалов и снижение ан­тиоксидантов с последующим изменением структуры клеточных мем­бран. В свете этого более понятно, почему возникают такие явления, как полярная одышка, астенизация, психоэмоциональная неустойчи­вость, нарастание кислородной задолженности крови, проявление сво­еобразной гипоксии, а также чрезмерная длительность адаптивного периода — 1,5—2 года.

Выявлено, что наиболее ответственные адаптивные функции имеют среднюю и высокую степень корреляции с показателями магнитной напряженности.

Учитывая, что древнейшая эволюция человеческого вида сопро­вождалась постоянными миграциями, в том числе в самые суровые климатогеографические регионы Земли, можно полагать, что свойства лабильности, мобилизации и переключения различных адаптивных реакций стали для человека биологической нормой.

Сейчас в районах нового промышленного освоения широко при­меняется вахтовая организация труда. Суть ее состоит в том, что

128

все виды работ на местах выполняются сменными бригадами, до­ставляемыми из базовых населенных пунктов наземным или воз­душным транспортом. Вахту рабочий несет одну-две недели, а в пе­риод между ними отдыхает там, где постоянно живет. Режим труда и отдыха на месте производства работ не стандартизирован, быт не всегда благоустроен. Вахта — это особый вид интенсивной трудовой деятельности, связанный с неоднократными перемещениями людей на огромные расстояния, сдвигами их суточных и сезонных ритмов в сочетании с климатозональными контрастами и значительным на­пряжением основных физиологических функций в новых условиях среды обитания.

Внедрение и широкое распространение вахтовой организации труда, по мнению некоторых специалистов, экономически выгодно. Однако это требует решения ряда фундаментальных медико-биологических проблем. Медицинская наука пока не располагает достаточно научно обоснованной информацией, которая позволила бы предвидеть бли­жайшие и отдаленные последствия длительной работы в подобных условиях, прогнозировать возможные нарушения состояния здоровья, нормировать труд и производить индивидуальный отбор вахтенных работников, исходя из их экологического портрета.

Освоение и обживание Севера возможно только при неуклонном и постоянном его заселении. В этом и только в этом может состоять основная стратегия освоения северных районов. Вахтенный метод мож­но считать лишь временным тактическим вариантом практического претворения этой стратегии в жизнь.

Проблема освоения Севера не может быть успешно решена, если не будет опережающего строительства транспортных средств и путей сообщения, научно-технического прогресса в области конструирования производственных машин, развития сельского хозяйства и создания местной продовольственной базы. Улучшение бытовых условий жизни, организация культурных и оздоровительных учреждений позволят при­влечь в осваиваемые регионы новые тысячи рабочих и служащих, закрепить здесь кадры.

Важную роль в адаптации человека к условиям Крайнего Се­вера играет питание, так как увеличиваются энергетические затра­ты организма. Поэтому вопросы энергетического обмена и процес­сы пищеварения нельзя рассматривать в отрыве от структуры пи­тания.

Фактор питания сыграл важную роль в эволюции человека, осу­ществляя прочную связь между организмом и окружающей средой. Обеспечение оптимального протекания процессов адаптации должно проходить с учетом оценки состояния метаболизма в конкретных климатогеографических и производственных условиях, уровня энерго­трат и способности организма к ассимиляции пищи.

Отсюда, естественно, вытекает вывод, что проблема питания на­селения не может решаться однозначно для всех районов, например для Крайнего Севера и центральной полосы России, для Кавказа и Средней Азии.

9—2711

129

В экстремальных условиях Севера в длительный процесс адаптации вовлекаются все виды обмена — белковый, углеводный, жировой, мик- роэлементный, витаминный и т. д., при этом важно увеличение роли жиров-липидов в энергообеспечении организма, а также активное ис­пользование белков как энергетического материала. Азиатский Север формирует «полярный метаболический тип». Для него характерно снижение энергетической роли углеводов и повышение энергетической роли жиров и, в меньшей степени, белков.

Комитет по потребностям в калориях организма и вопросам пище­вых продуктов и сельского хозяйства при ООН дал рекомендацию, чтобы с понижением среднемесячной температуры на каждые 10° С калорийность питания увеличивалась на 5 %, считая за исходную температуру +10°С. Эта шкала используется в настоящее время для оценки калорийности пищи в районах Крайнего Севера.

Питание коренных народностей Крайнего Севера имеет свои осо­бенности. В пище нганасан белки по калорийности составляют при­близительно 21 %, жиры — 50 %, углеводы — 29 %. Причем 97 %» жира и 78 % белка в рационе аборигенов животного происхождения. Несмотря на то, что в пище чукчей и нганасан содержание жира высокое, концентрация липидов в их крове не повышена. Некоторые показатели липидного обмена в крови ниже, чем у жителей Новоси­бирска. Усиление липидного обмена у приезжих связано с использо­ванием не экзогенного, как у аборигенов, а эндогенного жира.

Канадский ученый О. Шефер сравнил общее состояние здоровья и режим питания двух популяций эскимосов на разных стадиях аккуль­турации. Клинико-физиологические исследования показали, что забо­левание желчного пузыря и гипертензии встречаются примерно в

10. раз чаще у эскимосов, обосновавшихся в урбанизированном центре в Западной Арктике, чем у живущих в небольшом поселении в Вос­точной Арктике и все еще в значительной степени зависящих от традиционных источников пищи и результатов охоты.

Следует сказать, что овощи, выращенные в условиях Заполярья, содержат больше витамина С, чем выращенные в южных районах (Г. М. Данишевский, 1962). Особого внимания с точки зрения раци­онального питания заслуживают мясо и ткани органов северного оленя. В его мясе содержится до 12 мг% витамина С (в мясе крупного рогатого скота — 0,9 мг%), в сердце— 12—22, в печени — 60—130, в мозге — 67—120мг%.

И еще одна примечательная особенность: с приближением к Северу токсические свойства растений уменьшаются, а на самом Севере ядо­витые растения практически не встречаются. Содержание же витаминов в них, в направлении с юга на север, увеличивается.

В организации рационального питания в районах Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера большую роль должно играть максимальное использование местных природных пищевых ресурсов. На территории Сибири и Дальнего Востока имеются огромные запасы кедровых лесов, и ежегодный биологический урожай кедровых орехов, имеющих боль­шую пищевую ценность, составляет 1360 тыс. т (Г. В. Крылов, 1971);

130

калины только в Западной Сибири можно снять 10 тыс. т, черемухи — 50 тыс. т, черники — 480 тыс. т, голубики — 300 тыс. т, брусники — 145 тыс. т. Велики запасы грибов, которые богаты азотистыми веще­ствами, особенно белками, поэтому их называют «лесным мясом». В них много также калия и фосфора, довольно богаты они и витаминами. Усвояемость жира из грибов достигает 95 %. Имеется мощная сырьевая база для развития промышленного пчеловодства — здесь насчитывается около 1 млн. пчелиных семей.

Ценный диетический продукт в Сибири — мясо диких животных (копытные — лось, марал, косуля, северный олень), лесных птиц (глу­харь, рябчик, тетерев, белая куропатка), водоплавающих. Важное место в потреблении природных пищевых продуктов должно быть отведено рыбе, которой оогаты реки и озера Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера.

Вполне очевидно, что без учета миграции населения и, как говорят демографы, его приживаемости нельзя решить проблемы освоения новых территорий. В свою очередь, обеспечение образовательного, профессионального роста, забота о состоянии здоровья людей будут способствовать более легкой и быстрой адаптации их к меняющимся условиям жизни и труда.

Первый этап освоения Сибири принес, с одной стороны, впечат­ляющие результаты, а с другой — множество неразрешенных проб­лем. Стало очевидным, что Сибирь из сырьевой базы должна пре­вратиться в мощный многоотраслевой промышленный регион, так как перерабатывающие мощности необходимо приблизить к источникам сырья.

Большое значение, как мы уже говорили, приобретает проблема трудовых ресурсов, а значит, адаптации людей к новой среде обитания. Специфика экологии Севера, прежде всего экстремальность для че­ловека его климатогеографических факторов (к этому положению мы будем неоднократно обращаться), существенно затрудняет и осложняет его хозяйственное освоение. В конечном итоге состояние здоровья населения при дефиците трудовых ресурсов и высокой миграции может стать серьезным тормозом развития, особенно если учесть, что освоение необжитых районов идет в основном за счет привлечения людей, ранее проживавших в других природно-климатических зонах.

Известно, что в процессе эволюции происходила постоянная миг­рация человеческих популяций по земному шару. Этот период насчи­тывает многие миллионы лет. Оседлый образ жизни люди ведут всего лишь 8—10 тыс. лет.

Распространение человеческих популяций на заре эволюции осу­ществлялось медленно и вызвано это было, главным образом, клима­тогеографическими и природными условиями.

Теперь миграция населения обусловлена в основном социальными факторами и осуществляется современными техническими средствами за ограниченный отрезок времени. Все более решающее значение приобретают социальные механизмы адаптации. Через организацию условий жизни можно управлять ее физиологическими механизмами.

9*

131

Лекция 8

Однако такое управление требует глубоких знаний человека, его вза­имосвязей с природой.

Одним из главных движущих стимулов освоения Севера является освоение минеральных богатств, которые необходимы для развития экономики страны. В связи с этим необходимо отметить, что биосфера Сибири и Крайнего Севера особенно уязвима. Ее надо беречь. Узко­отраслевой подход к изысканию и освоению запасов полезных иско­паемых не предусматривает комплексного * изучения отрицательных последствий для природы. Издержки подобного подхода проявились почти во всех областях Севера.

В тундре и тайге сегодня работает огромное количество экспедиций с мощнейшей современной техникой — вездеходами, тракторами и другими машинами, отрицательно воздействующими на почвенно-рас- тительный покров. Подсчитано, что только один вездеход, пройдя летом по оттаявшей тундре всего 3 км, уничтожает до 1 га пастбищ. Можно представить, какой урон наносит здешним землям громадная концентрация техники. *

Устойчивость экосистем прямо пропорциональна фитомассе (ее об­щему весу на единицу площади и ежегодному приросту) и обратно пропорциональна наличию подземных льдов. Так, в арктической тунд­ре общая фитомасса колеблется в зависимости от рельефа местности и составляет 5—20 ц/га. Ежегодный прирост ее — 0,5—7 ц/га. По на­правлению к югу она увеличивается и в лесотундре равна 60—200 ц/га (прирост от 11 до 30 ц/га). Экосистемы с малым количеством фитомас­сы неустойчивы, особенно на вечномерзлых грунтах с подземными льдами. Одновременно с возрастанием общих запасов фитомассы ста­новятся более стабильными и экосистемы.

В результате хозяйственной деятельности человека северный рельеф меняется. Транспортные колеи, заполняясь водой, увеличивают пло­щадь территории для выплода комаров. На Севере сейчас обитает огромное количество комаров, оводов, мошки — 5—10 ц/га. Это вы­звано тем, что число животных, птиц и рыб, поедающих гнус, в последние годы уменьшилось.

Решая неотложные проблемы рационального природопользования, особенно важно располагать четкими, научно обоснованными сведе­ниями об экологической емкости территориальных комплексов.

Для каждого региона, каждого природного комплекса должна быть строго определена промышленная нагрузка, соответствующая конкрет­ной экологической емкости. Как мы уже указывали, на Севере послед­няя намного меньше, чем в южных районах, следовательно, природа может выдержать меньшую нагрузку. Превышение ее недопустимо — это может привести к кризису и даже к локальной биологической катастрофе.

Окружающая природная среда остается здоровой только в том случае, если соблюдаются правила экологической емкости. Человеку в равной мере нужны два «полюса» современной жизни — большой город и естественный природный ландшафт. Чтобы это равновесие не нарушалось, необходимо осуществлять правильную поляризацию био-

132

сферы. Она должна заключаться в оптимизации плотности населения и степени хозяйственного использования конкретного региона.

В последние десятилетия в северных регионах открыты сотни новых месторождений полезных ископаемых, которые еще предстоит освоить многим отраслям промышленности. Это освоение вызывает тревогу из-за печального опыта недавней промышленной экспансии на Севере и в Сибири. Бездушное, а порой и хищническое освоение природы отрицательно сказывается на здоровье живущих здесь людей и окру­жающей среде. Ущерб наносится не только хрупкой природе, но и традиционной жизни коренных народов Севера. При масштабном про­мышленном освоении новых районов совершенно не принимается во внимание органическая связь природы и быта коренного населения, наметившийся упадок социального уровня жизни северных народов, культуры и нравственности.

Наблюдается разрушение почвы, вызванное протаиванием вечной мерзлоты по волокам-трассам вывоза срубленной древесины. Во влаж­ной тундре при однократном проходе вездехода от его гусениц обра­зуются колеи глубиной до 10—15 см. Карликовые кустарники, мох, реликтовые травы безвозвратно погибают. При проезде по склону трактора одна колея от его следа становится причиной необратимого разрушения почвенно-растительного покрова на площади, в сотни раз превышающей сам след. Обезображенная и искореженная современ­ными мощными машинами тундра нуждается в другой технике, ща­дящей природу, в другом отношении к своей легкоранимой и уязвимой красоте.

Необходимо применять природосберегающую технику, которая по­зволила бы снизить удельное давление машин на грунт, шире исполь­зовать отличающиеся большой надежностью транспортные средства на воздушной подушке, шагающие болотоходы и т. п.

В связи с обострением экологической ситуации в ноябре 1984 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении охраны природы в районах Крайнего Севера и прилегающих морских районах». В нем подчеркивалось, что для сохранения и восстановления природных комплексов, разработки научных основ охраны природы создается система заповедников и заказников в районах Крайнего Севера и морских районах, прилегающих к северному побережью страны. Однако в связи с началом «перестройки» вскоре об этом указе забыли, так и не осознав до конца всей глубины экологической угрозы.

Сказалось многолетнее убаюкивание экологической бдительности, эйфория от открытия неисчислимых залежей полезных ископаемых в этом крае. Сказался и безответный лозунг «не ждать милостыни от природы», а покорить ее любыми средствами.

Больше всего тундра страдает в период строительства буровых вышек. Выход — в их экологически грамотном обустройстве. Давно известно, как портят природу котлованы-отстойники, но их продол­жают сооружать с тем же энтузиазмом.

Совершенно очевидно, что с начала разведки и изысканий полезных ископаемых должен осуществляться комплексный геоэкологический

133

мониторинг, опережающая инженерно-экологическая подготовка тер­ритории новых нефтяных и газовых месторождений с созданием базы, трасс, трубопроводов и дорог, а также элементарных бытовых условий для людей. Однако экологически приемлемые методы организации работ не применяются ни проектировщиками, ни строителями. Стро­ители используют все те же тяжелые машины, варварскими методами прокладываются автозимники, при росте добычи газа местные котель­ные продолжают топить привозным мазутом. Двигатели одной буровой за год сжигают до 1500 т горючего, используются целые реки воды, ежесуточно расходуется до 30 химически активных растворов. В ре­зультате на поверхность почвы и в водоемы попадает огромное коли­чество сажи, окислов азота, углерода, углеводородов и других вредных веществ. Побережья озер, огромная территория Обской губы и многие другие места залиты нефтью и нефтепродуктами. Вырубаются леса, горят ягельники. Вся эта бесхозяйственность и безнравственность оп­равдывается лозунгом: «Стране нужна нефть». Не соблюдаются эле­ментарные требования охраны природы, остаются безнаказанными яв- * ные экологические преступления. Выходит, что цель оправдывает лю­бые средства... Хищническое природопользование наносит стране не только экологический, но и огромный экономический ущерб. С раз­рушением продуктивных тундровых земель гибнет растительный и животный мир этого края. На Аляске всего 30 тыс. северных оленей, но панты отсюда экспортируются на мировой рынок. У нас до недавнего времени насчитывалось более 2 млн, оленей, и всюду по тундре можно найти бесхозно валяющиеся их рога.

Оленеводство — основа хозяйствования коренных жителей. Про­мышленное освоение Севера подорвало его кормовую основу. Только за последние годы северяне потеряли более 15 % всех своих продук­тивных площадей (около 7 млн. га пастбищ). Наиболее чутким к антропогенному воздействию оказался ягель — основной корм оленей. На обширных территориях засыхает морошка, погибает карликовая полярная береза, другая растительность.

При освоении Крайнего Севера многие задачи решались методом «проб и ошибок», что в большинстве случаев было во вред природе и здоровью жителей. Огромные территории, где веками живут десятки тысяч коренных северян, принесены в жертву интересам ведомств, которые мало думают о завтрашнем дне. С истощением запасов по­лезных ископаемых промышленники покинут эти места, коренные народы останутся на своей растоптанной и истерзанной земле. Родив­шийся на Севере заслуженный артист Российской Федерации Кола Бельды с болью говорил: «Традиционная веселость северянина в по­следние годы частенько стала мне изменять. Перестал петь песню «Увезу тебя я в тундру». Не хочется приглашать любимую в тундру, израненную гусеницами вездеходов. Тундру, которую бесхозяйствен­ные, а скорее, хищнические способы добычи нефти и газа приводят в безобразное состояние. Природа Севера не может залечить раны десятилетиями. Традиционный быт северян нарушен бездумным внед­рением цивилизованных «благ». Детей оленеводов отправили в интер-

134

нат. Разве вернутся они пастухами в тундру? У северянина отобрали жизненно необходимую пищу: сырую рыбу и сырое мясо. Вроде бы с добрыми намерениями, а нарушили естественный, веками складыва­ющийся процесс роста организма. Нас, малых народностей Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока,— двадцать шесть. О таких, как кеты, селькупы, негидальцы, численность которых порой не превышает несколько сот человек, многие даже не слышали. А ведь культура каждого из них — древнейшая, уникальная!»

Эти хотя и горькие, но справедливые слова созвучны с высказы­ваниями народного депутата Е. Гаер о том, что территория Крайнего Севера и Сибири превращена в сырьевой придаток страны, а интер­венция ведомств страшнее любой другой. Малочисленным народностям Севера и Дальнего Востока, насчитывающим всего 180 тыс. человек, угрожает полная ассимиляция. Уклад их жизни связан с тайгой, тундрой, реками, уникальной биосферой. Когда среда обитания унич­тожается, нарушается физическое и нравственное здоровье народа. В этом случае природу не заменишь никакими «цивилизованными» бы­товыми и электронными удобствами.

Железнодорожное строительство в нашей стране в последние де­сятилетия было связано с Байкало-Амурской магистралью. О недо­статках ее проектирования и строительства написано много. Проект и его реализация изобилуют ошибками и просчетами. Как указывает академик А. Л. Яншин, несмотря на возражения института земной коры и президиума Сибирского отделения Академии наук, строитель­ство БАМа по указанию центра было начато в зоне сильной нару­шенное™ земной коры разломами и сейсмичностью, то есть с самого начала был неправильно выбран вариант трассы. Не было широкого обсуждения столь важного государственного проекта со специалистами и общественностью. В результате был нанесен значительный ущерб не только экономике страны, но и здоровью населения, проживающего в зоне строительства дороги, и, конечно, окружающей среде. Участок БАМа, пролегающий вдоль северо-западного побережья Байкала, стал одним из главных источников загрязнения уникального озера. Нет сомнений, что проекты такого масштаба, затрагивающие материальные и духовные интересы громадного количества людей, должны быть тщательно продуманы. Страна, располагающая мощным интеллек­туальным потенциалом, должна иметь разумную и безошибочную стратегию рационального использования национальных природных ре­сурсов.

В последние годы природоохранная работа в северных и сибир­ских районах ведется несколько более разумно: организуются новые заповедники, формируется программа изучения уникальной фло­ры и фауны. В тундровой зоне на площади 1,3 млн. га работает Таймырский заповедник, рядом расположены Путоранские озера — крупнейшие после Байкала резерваты пресной воды. Взято под ох­рану около 40 постоянных лесных, луговых и флористических заказников, создано шесть зоологических и один ботанический за­казник.

135

Особо следует сказать об острове Вайгач. В этом суровом, но замечательно красивом месте издревле жили югорские зверобои, оно — священная земля ненцев. Здесь некогда вели промыслы архангельские поморы, в свое время была организована одна из первых полярных станций в России. Это место обитания белого медведя и северного оленя, многих занесенных в Красную книгу животных. Труднодоступ- ность позволила природе сохраниться здесь в почти первозданном виде. Для усиления правового статуса охраняемой территории принято реше­ние об организации Ненецкого заповедника, который охватит и остров Вайгач, и небольшие прилежащие острова, а также реликтовую рощу на реке Морею.

Специалисты все настойчивее говорят о необходимости организации экологически устойчивого хозяйственного использования богатств при­брежных вод арктических морей, где добывают морские водоросли, морскую капусту, осуществляется рыбный промысел, выращивают ко­лонии мидий.

Некогда одним из продуктивных водоемов страны было Баренцево V море. Однако в последние годы его биоресурсы заметно оскудели. Жизнь в море начала угасать. Вопреки рекомендациям ученых про­мышленность нещадно потребляет живые ресурсы моря. Исчезли пти­цы, ранее гнездившиеся на его берегах десятками миллионов. Чис­ленность морского зверя снизилась, гренландский тюлень перестал заходить в Белое море.

Мощные электрические, магнитные и акустические поля сущест­венно влияют на обитателей морских глубин, шельфовая зона загряз­нена выбросами, доставляемыми сюда течением. Особенно остро стоит вопрос о загрязнении прибрежных арктических вод, куда промышлен­ные объекты и транспорт сбрасывают ядовитые вещества, отходы от нефтепереработки. На Кольском полуострове, в Карелии и Кандалакше промышленные выбросы серы и тяжелых металлов намного превышают допустимые нормы. Из рек в моря выносятся десятки тысяч ошкурен­ных бревен — потери лесопилыциков. На островах и полярных стан­циях громоздятся горы из пустых бочек, они десятилетиями не выво­зятся и захламляют огромные площади.

Более трети арктического побережья Северного Ледовитого океана находится в России, поэтому экологическая безопасность в полярных широтах зависит от усилий нашей страны и совместных действий всех государств этого региона.

Площадь индустриальных очагов к 2000 году составит в северных районах около 100—120 тыс. км². Это только 1 % всей территории Севера. Что будет с остальными 10 млн. км², покажет будущее. Но уже сегодня ясно: прочное освоение Севера, его постоянное заселение невозможно без создания собственной продовольственной базы. Она должна создаваться на основе рационального сочетания производства продуктов сельского хозяйства в местных условиях и завоза их из других районов страны. На месте выгодно производить скоропортящие­ся продукты — мясо, молоко, яйца, некоторые овощи, например ка­пусту, картофель.

136

Большую роль в создании местной продовольственной базы играет мясо-молочное скотоводство. К концу 80-х годов на Крайнем Севере насчитывался 1 млн. голов крупного скота, в том числе 400 тыс. коров. Для удовлетворения потребности в молоке 8-миллионного населения Крайнего Севера нужно иметь около 2 млн. коров. Содержать их на привозных кормах невозможно. Потребуется выделить 6—8 млн. га культурных пастбищ, а площадь всех сельскохозяйственных угодий составит 10—15 млн. га. Основное место получения сочных пастбищных кормов — луговые пойменные угодья, особенно таких крупных рек, как Печора. Обь, Енисей, Лена и др. Сейчас их используют примерно на 5—20 %. Пойменные же угодья всех рек Севера могут обеспечить кормами 5—5,5 млн. голов крупного рогатого скота.

На территории Севера обитает более 30 видов ценных пушных зверей: соболь, белка, песец, ондатра, горностай, лисица, колонок, заяц-беляк, выдра, норка, росомаха, рысь, куница, речной бобр и др. Для коренного населения Севера — эвенков, долганов, нганасан, не­нцев, хантов, манси, кетов и др. — исключительно велико значение охоты. При этом значительную часть добычи они используют для удовлетворения собственных нужд. Многолетние наблюдения показы­вают, что коренные жители более эффективно и рационально реали­зуют биологические ресурсы тундры и тайги, чем приезжие.

В 70-е годы в России был сосредоточен 71 % мирового поголовья домашних северных оленей: общее поголовье северного оленя давно превысило 800 тыс. голов. На севере страны примерно столько же лосей. Немаловажно, что себестоимость мяса оленей в 2,5—3,5 раза ниже, чем мяса других видов животных, разводимых в таких условиях. Оленьи шкуры идут на изготовление зимней одежды и обуви. Суще­ственно и другое: оленеводство обеспечивает полную занятость корен­ного населения в общественном производстве.

На севере нашей страны огромные пространства арктических и типичных тундр не используются ни одним видом копытных тра­воядных животных. Их суммарная площадь составляет примерно

1. 5 млн. км². Это свободная экологическая ниша. Ученые рассматри­вают возможность расселения овцебыков на арктических просторах. Овцебык — крупное копытное животное Арктики. Он хорошо при­способлен к экстремальным условиям обитания, довольствуется скуд­ным растительным кормом. Вес животного равен 250—300 кг, наибо­лее крупных самцов — 500—600 кг. По-эскимосски овцебык зовется «умингмак», что значит «бородач». Когда-то эти животные обитали только в Старом Свете. Перешеек, ранее существовавший на месте Берингова пролива, послужил им мостом для перехода в Северную Америку, а затем и в Гренландию. Овцебыки живут стадами. Летом преобладают большие группы. В период спаривания, в августе — сен­тябре, формируются гаремы из быка и десяти, а иногда и больше самок. Зимой взрослые и молодые животные объединяются, тогда стада насчитывают 100 и более голов.

Один из отважных исследователей Арктики Отто Свердруп так описывал охоту на этих смиренных бородачей. «Это не охота, это

137

настоящая бойня. Она не требует мастерства и не разжигает спортив­ного азарта. Кто угодно может пустить свору собак по следу и спо­койненько отправиться в путь, прихватив винтовку. Дальше просто: подходишь к животным и расстреливаешь все стадо...»

В прошлом овцебык был широко расселен по евразийскому и аме­риканскому Северу. Менялся климат, отступали ледники, оставалось все меньше земли для его обитания. Истреблению бородачей немало способствовал и человек. Позже всего, примерно сто лет назад, овце­быки исчезли на Аляске.

В США и Канаде организованы государственные и частные фирмы по разведению этих животных для получения высококачественной шерсти. От одною овцебыка в сезон ее можно получить свыше 3 кг, а для хорошего мужского свитера достаточно 150 г. Ежегодно шерсть одного животного приносит фермерам доход не менее 1000 долларов, а известно, овцебыки живут 20—25 лет. Кроме шерсти человек может использовать мясо, шкуры, молоко овцебыка. Идея одомашнивания овцебыков принадлежит известному канадскому полярному исследо- * вателю В. Стефансону. Еще в 1918 году в книге «Гостеприимная Арктика» он писал: «Мы привыкли думать, что корова и овца являются наилучшими видами домашнего скота, и нам трудно поверить, что существует животное, которое в случае его приручения окажется более полезным... Я убежден, что в течение ближайшего столетия главным домашним животным в северной половине Канады и северной трети Азии будет овцебык, а не олень».

С началом освоения Севера животный мир подвергается значи­тельному изменению. В результате интенсивных вырубок и лесных пожаров на огромных площадях вместо хвойных лесов появляются заросли лиственных пород, а они — хороший корм для лосей. Разра­стание малинников на вырубках и пожарищах улучшает кормовую базу медведей.

Увеличение числа изыскательных экспедиций и, следовательно, расширение фронта взрывных работ нарушает естественный физиоло­гический покой животных. Особенно сильно реагируют на нарушение тишины соболь, глухарь, тетерева, куропатки. Медведи выходят из берлог, прерывая зимнюю спячку. Потревоженные шумом птицы вы­летают из-под снега и ночуют на деревьях. Вследствие испуга и чрезмерного напряжения у них снижаются запасы энергии, необхо­димой для гнездового периода. Нередко птицы покидают участки своего обитания или вообще погибают.

Немаловажной проблемой становится сейчас восстановление ли­шайников.

Как мы уже говорили, в нашей стране насчитывается огромное поголовье оленей. Зимой — а она на Севере длится почти 9 месяцев —- одному животному требуется в сутки для прокорма около 5 кг лишай­ников. Нетрудно подсчитать, что олень за зиму съедает более тонны ягеля, а все северное поголовье — примерно 3 000 000 т. Многолетние наблюдения показывают, что нормальное восстановление лишайников происходит лишь в случае, если ежегодно изымается не более 10 %

138

общего запаса. Однако нередко допускаются перегрузки пастбищ, при которых в отдельных районах стравливается до 50 % лишайников.

Северные народы знают ранимость родной природы, прекрасно понимают, что ягельные пастбища при неумелом использовании быстро истощаются и погибают. Их обычаи запрещают дважды гонять стада оленей по одному и тому же маршруту. Интенсивное хозяйствование нарушает почвенно-растительный покров. В отличие от подвижной и относительно быстро сменяемой воздушной и водной сферы, однажды уничтоженный, он восстанавливается через многие десятки и сот­ни лет.

Вечномерзлые грунты занимают до 25 % суши земного шара и около 50 % площади России, то есть примерно 9 млн. км². Более половины территории с вечномерзлыми грунтами занято нефтегазо­выми, угольными, железорудными, золотоносными и другими место­рождениями полезных ископаемых. Протаивание льдов под действием естественных и антропогенных факторов ведет к образованию термо­карстовых озер, просадок, пучений.

За последние 30 лет в промышленно освоенных районах Субарктики природа значительно изменилась. Пока нарушения локальны, так как промышленное освоение коснулось не более 1 % площади. Со време­нем, по мере освоения месторождений полезных ископаемых, строи­тельства железных и шоссейных дорог, трубопроводов, в хозяйственный оборот будут вовлекаться огромные территории. А ведь достаточно вездеходу или трактору 1—2 раза проехать по одному и тому же месту вечномерзлого грунта, чтобы был нарушен почвенно-раститель­ный покров и теплообмен между почвой и атмосферой.

В книге «Путешествие на север и восток Сибири», изданной в Санкт-Петербурге в 1867 году, А. Д. Миддендорф писал: «Возоб­новление лесной растительности становится тем сомнительнее, чем безжалостнее истребляется первобытная защита леса. Размножение населения на дальнем севере легко может опередить размножение лесов».

Для некоторых районов Севера это уже реальность. Вокруг неко­торых населенных пунктов лесные биогеоценозы в экстремальных условиях сменяются антропогенными тундровыми или болотными.

Интересные данные приводит В. В. Крючков в своей книге «Север: природа и человек». В настоящее время для каждого небольшого поселка с населением в несколько тысяч человек на топливо заготав­ливается до 300 тыс. м³ дров в год, то есть вырубается лес с территории более 10 тыс. га, при том, что в северной тайге и лесотундре деревья редкостойные и невысокие. На Севере около 300 поселков городского типа и более 80 городов. Как указывает В. В. Крючков, для отопления поселков лес ежегодно вырубается на территории от 1 до 2,5 млн. га. Эти цифры достаточно убедительны и не оставляют сомнений, что на Севере нужно как можно быстрее и шире внедрять газ.

Из-за малого количества зеленых растений и краткости вегетаци­онного периода в этой зоне с единицы площади кислорода поступает в атмосферу значительно меньше, чем в южных районах. Достаточно

139

сказать, что 1 га южно-таежных лесов ежегодно выделяет около 14 т кислорода и поглощает 17 т углекислого газа, а 1 га северотаежных лесов — почти в 5 раз меньше. При сжигании 1 т угля поглощается около 2,7 т кислорода и выделяется 3,7 т углекислого газа, то есть приблизительно столько, сколько его выделяют в течение дня примерно 15 ООО человек. Следовательно, гектар северного леса должен целый год «добросовестно трудиться», чтобы обеспечить сжигание в топках за несколько часов 1 т угля.

Особенно опасно для растительности (в частности, для лишайников) загрязнение воздуха промышленными выбросами, распространяющи­мися на десятки и даже сотни километров. Например, загрязнения из промышленных районов Великобритании и ФРГ переносятся запад­ными и юго-западными ветрами на 1500—2500 км, достигая Сканди­навии. Группа гляциологов на основании многолетних исследований пришла к выводу, что на планете нет больше девственно чистых льдов. Даже в Гималаях, на высоте более 5000 м, за последние 15—20 лет резко возросло содержание свинца, кадмия, урана, ванадия и других | элементов.

На Севере преобладает застаивание воздуха, особенно в зим­нее время, в результате загрязняющие вещества не рассеиваются, а выпадают в окрестностях города. Наряду с отрицательным влияни­ем многих из этих элементов на здоровье человека, металлы в поч­ве отравляют и убивают почвенную флору и фауну, наземные рас­тения.

Природные условия Крайнего Севера и без того экстремальны, поэтому любое дополнительное неблагоприятное воздействие тяжело сказывается на здоровье людей и всех других живых обитателей.

Опасность загрязнения воздуха на Севере, особенно в течение длительной зимы, очень велика. Наиболее радикальными механиз­мами природы, очищающими атмосферу, являются ветер, смещаю­щий воздушные массы, и дожди, особенно ливневые с грозами. Са­мый же эффективный способ борьбы с загрязнением атмосферы и воды — введение безотходной технологии с замкнутым циклом воз- духо- и водоснабжения. При этом промышленность получает допол­нительное сырье, в водоемах сохраняется рыба, не страдают леса и их обитатели.

До недавнего времени природе отводилась роль кладовой, из которой черпались различные ресурсы, и одновременно роль свалки, куда сбрасывались отходы производства и потребления. Сейчас на Земле практически не осталось «свободных» мест, где можно безнаказанно и без вреда для биосферы содержать весь этот балласт. Вот почему переработка отходов превращается в необходимое звено общественного производства.

Природа не только кормилица и мать всего живого. Она — великая волшебница. Внешне невидимым, но неустанным трудом она до поры до времени нейтрализует отрицательные антропогенные воздействия. Однако это свойство природы не беспредельно. Любой элемент био­сферы по отношению к антропогенному загрязнению обладает пре-

140

дельным критическим уровнем, выше которого нарушается состояние природного равновесия.

Тысячелетиями природа творит и обновляется, создавая разнооб­разные ландшафты, растительные и животные формы. К счастью, на Земле есть еще места, первозданная красота и удивительная гар­мония которых как бы демонстрируют безграничные возможности созидательной силы природы. Таков Байкал — жемчужина среди озер земного шара, уникальное творение природы, самое глубокое озеро планеты.

Потрясающая душу примета северного края, может быть, одно из наиболее примечательных его свойств — глубокая тишина, безмолвие. Величественное молчание лесов, гор, озер, тундры...

Эту первозданную красоту, эту пронзительную тишину, это чудо, над которым природа скрупулезно трудилась миллионы лет, легко уничтожить.

Человечество не может себе этого позволить.

141