2.3 Специфические смыслы символики российских коронационных фейерверков

В царствование Петра Великого коронационные фейерверки не устраивались. Торжества коронаций были заменены торжественными въездами царя. Р.С. Вортман убедительно доказал большое значение этих празднеств, однако не уделил достаточного внимания происхождению этого обычая. Исследователь представил концепцию легитимации военной власти вождя императора в этих парадах: «Триумфы Петра объявляли, что русский царь обязан своей властью не предписанным божеством традициям наследования, а своим подвигам на ратном поле. Римские арки также придавали новый смысл его власти. Они знаменовали переход от мирского к священному, описанный Арнольдом ванн Геннепом: генерал или правитель вступает в свои владения, полученные им благодаря подвигу завоевания»²⁶⁰. Очевидно, заменой светскими выездами традиционного рукоположения было положено начало десакрализации монарха, которая была отмечена ранее. Как отмечалось, царь оценивался не с точки зрения божественного происхождения власти, а с позиции его мирских подвигов.

Еще задолго до титулования Петра Великого императором в символическом пространстве царя именовали императором. В фейерверках прославлялись имперские подвиги Петра I. Представляется небесспорным вывод Е.А. Погосян о том, что отождествление Петра Великого с Константином в картинах фейерверков и в символике доказывало претензии на христианское обоснование правильности войн монарха²⁶¹. Вероятнее, образ Петра Великого как Константина, борющегося с Максенцием, который встречался в литературе и намеки на который присутствовали в эмблемах имперских фейерверков, свидетельствовал о стремлении доказать, что Россия ̶ европейская держава, так как Петр Великий, в отличие от своих преемников, практически никогда не обосновывал победы православными идеями, поэтому более широкие, чем мотивы Двора при использовании отождествления Петра Великого с Константином представляются более уместными. Россия, таким образом, включалась в общеевропейское культурное пространство.

Коронационные фейерверки устраивались в России, начиная с коронации Екатерины Алексеевны. Исследователи анализировали культурное содержание фейерверков, комплексно изучали оды и прозаическую литературу XVIII в., но не уделяли внимания национальным, церковным этикетным аллегориям эмблем огненных праздников²⁶².

В первой коронации 1724 г. были показаны эмблемы с изображением розы, ваз причудливых декораций рококо, появление которых свидетельствовало о начале «женского периода» в истории коронационных фейерверков. Р.С. Вортман и В.Ю. Проскурина выдвинули оригинальные концепции, обоснованные сравнительным анализом исторического опыта, о появлении традиций гармоничности, элегантного оформления декораций в картинах фейерверков. Эта мода оформления декоративного убранства пиротехнических представлений заимствовалась во Франции. В эмблемах фейерверков использовались цветы, звезды, пейзажи, что придавало картинам особую изысканность. Р.С. Вортман установил, что у изменения стиля фейерверков с насыщенного античной военной символикой и риторикой на спокойный, элегантный, имелось особое значение. Прославлялись добро, щедрость, красота. Военная символика (в первую очередь морская — образ Нептуна) использовалась в коронационном фейерверке 1724 г. только для напоминания о военных триумфах Петра Великого. В коронации первой женщины-наследницы императорского престола не следовало восхвалять военные победы России, так как они могли ассоциироваться только с гением Петра Великого и его армией. Главное внимание уделялось нравственным, этическим ценностям, потому что на них основывался мир и стабильность в человеческом обществе, о чем пора было напомнить россиянам после завершения долгой войны. Если предположить, что в коронационном фейерверке 1724 года инвенторы впервые практически отказались от возвеличивания античных «викториальных» мифов, то это будет необоснованная гипотеза. Однако новые обозначенные символы стали определяющими в эмблематике официальных государственных фейерверков произошли.

В коронационном фейерверке 1724 года изображалась покорность Екатерины I Петру Великому. В полупоклоне она склонялась перед царственным супругом. Центральную композицию окружали пирамиды —символы мудрости и незыблемости власти. Подобная пирамида изображена в «Символах и эмблемате» с надписями: «Добродетель есть сама себе наградою. Добродетель меня воздвигла и соорудила»²⁶³. Восхвалялся культ труда, покорности, положительные свойства власти. Пирамиды использовались во многих фейерверках первой половины XVIII в.

Торжественные столбы, изображенные в коронационном фейерверке 1724 года, символизировали народное торжество, поклонение, незыблемость, триумфы власти. Публичные столбы являлись также античными реминисценциями. Эти богато украшенные архитектурные сооружения свидетельствовали об особом значении, которое Петр Великий придавал этому фейерверку.

Особую проблему представляет определение и анализ религиозных символов в фейерверках первой половины XVIII века. Их значения являются важной частью общественно- политических содержания фейерверков. Историки не отметили ни одной религиозной эмблемы фейерверков, кроме жертвенных алтарей²⁶⁴. Д.Д. Зелов лишь обозначил, что алтари использовались в эмблематике фейерверков, не включив их в социально-культурное пространство XVII – XVIII веков. Историк не проанализировал эти символы в контексте религиозной эмблематики фейерверков, не объяснив значение молящихся дев, дыма, поднимавшегося к небу, жертвенного костра, церковных кадил и амвонов в эмблемах «огненных зрелищ». Представляется, что эти символические картины имели большое этическое, религиозное и общественно- политическое значение для российских фейерверков первой половины XVIII века. В коронационных иллюминациях эти символы использовались наиболее часто, так как они играли большую роль при освящении внутренней политики монархов.

В царствование Петра Великого в фейерверках не использовалась символы поклонения Богу. Распространенной российской национальной эмблемой в коронационных «огненных зрелищах» стал двуглавый орел. Он являлся центральной светской доминантой — символом императорской власти.

Менее известна эмблема с изображением благочестивой девы, молившейся перед алтарем, от которого шел дым жертвенного огня. Она начала использоваться в царствование Петра II и в дальнейшем получила широкое распространение. Её изображение обозначало возвращение к православной этике покорности, послушания, так как на эмблематическом языке начала XVIII в. жертвенник символизировал эти ценности. Композиция с изображением склонившейся в молитве Девы стала с конца 1720-х гг. такой же важной, как военная атрибутика, и иногда превосходила ее по значимости.

Изображение поклоняющихся женщин являлось традиционным. В аллегорическом изображении Академии наук 1730 года показывалась дева с детьми благочестиво склонившаяся перед Марсом, которому слава надевала венок победы. Композиция символизировала благодарность государыни и ее подданных богу войны за триумфы.

Аллегория девы, молящейся перед алтарем, впервые использовалась в иллюминации в ходе коронации Петра II 1727 г. Феофан Прокопович спроектировал к этому торжеству изображения главных православных ценностей: патриотизма, веры, справедливости. Символами, выделявшимся из общей военной и панегирической риторики, являлись жертвенники с символом Бога наверху и кадила, а также аллегории с изображением королевских особ, которые разжигали огонь на жертвенниках, стилизованных под античность, или молились перед ними. Иллюстрации к эмблемам рисовали известные авторы, в том числе Х. Гольдбах. Эмблемы в проектах Ф. Прокоповича детально не объяснялись.

В «Символах и эмблемате» комментировались эмблемы с изображениями кадила и жертвенников. Они символизировали покорность, рациональность. Эти жертвенники, очень похожие на те, которые изображались в иллюстрациях к коронационному фейерверку 1727 г. обозначались в сборнике как «курительные сосуды». Они толковались в духе прагматичной эпохи Петра Великого: «Да исчезну токмо угодным быть» или «Приятное с полезным совокуплено»²⁶⁵. Эти сентенциями представляли средневековую и античную этику «золотой середины». По наблюдениям А.Е. Махова, источником последней элоквенции могла быть латинская цитата из Горация: «Всех соберет голоса, кто смешает приятное с пользой»²⁶⁶. Однако текстуальное сходство с выбранным источником не исчерпывает вопрос о происхождении этих религиозных эмблем. Богатым вельможам Италии имели утилитарные цели. В гербах Барберини и многих памятных знаках папских фамилий изображались медоносные пчелы — символ пользы и гармонии. К ним полагались соответствующие девизы. Идеологическое пространство, в котором применялись символы сочетания удовольствия с пользой, являлось более широким, чем отметил А.Е. Махов. В коронационном фейерверке, очевидно необычная для иллюминаций и триумфальных ворот эмблема символизировала рационализм, присущий времени. Однако невозможно с точностью утверждать, что эмблема с изображением кадила была показана во время коронационной иллюминации, так как свидетельства о ней сохранились только в черновиках проекта.

Жертвенные кадила изображались в разных ситуациях. Большое кадило было нарисовано в черновиках к коронации Петра II отдельно с надписью «VOTA PUBLICA». В классической латыни существует несколько распространенных переводов существительного vota: 1)желание, 2)моление, 3)возглас. В России фразу толковали как «волю народа» или «народное моление». Эта риторика часто использовалась в античных одах римским императорам.

В кратком описании притчи о суде Соломона кадило символизировало благую, мудрую жертву. Надпись «Прими Господи во благо» под обелиском (символом благополучия власти) и противопоставление раздора мирному единоначалию обозначали преимущества стабильного царствования, основанного на исполнении божественной воли и премудрости. Иллюстрации в рисунках к проектам коронации Петра II, сочиненные Ф. Прокоповичем, были дополнены реминисценциями из православной этики.

П

над оным триумфальным сводом есть на щите Его Императорскаго Величества имя (…) Петр Второй

римечательно, что в бумагах Академии наук сохранилось развернутое описание коронационной «иллюминации»²⁶⁷ 1728 г. Реляция датирована началом марта, однако очевидно, что имелся ввиду фейерверк, произведенный в феврале 1728 г. Перед палатами Б.Х Миниха был устроен большой фейерверк (как отмечалось, метод историзма позволяет нам отождествлять в ряде ситуаций его с «иллюминацией» XVIII века) в центре которого показан огромный храм. В показанном «огненном показе» наряду с традиционными для того времени светскими добродетелями (справедливостью, храбростью, мудростью, великодушием) большое внимание уделялось православной этике. Авторы фейерверка поместили между трофеями и фонтанами, а также «столпами онаго темпла (…) четыре христианские добродетели, а именно: Веру, Любовь, Надежду и Терпение»²⁶⁸. В главной идее этой коронационной «иллюминации» сохранилась преемственность по отношению к традиции торжественных въездов первой четверти XVIII в. ─ над храмом был изображен триумфальный свод на подобие античных арок. Могущество нового императора подчеркивалось тем, что «над оным триумфальным сводом есть на щите Его Императорскаго Величества имя (…) Петр Второй»²⁶⁹. Таким образом сохранялись общеевропейские принципы устройства самых важных фейерверков, которые появились в России во время царствования Петра Великого.

Коронационные фейерверки 1728 года описаны также в «Санкт- Петербургских ведомостях». Если Санкт- Петербургские и Берлинские пиротехнические представления просто упомянуты, то Стокольмское «огненное зрелище», которое устроил Г.И. Головкин в честь коронации Петра II на «великую магнефицию» 2 июля 1728 года, комментировалось более детально. Описание триумфальных ворот существенно уточнено: на них «высокая пирамида о 16 локтях иллуминациями украшена стояла, из которой чрез два двойные Орлы с российским Гербом, красное и белое вино для народа шло»²⁷⁰. Использование важных имперских эмблем — пирамиды и орлов свидетельствовало об исключительном значении, которое придавал Г. И. Головкин и русское посольство уже прошедшему празднику коронации императора. Символика коронационных фейерверков мало менялась в царствование Петра II. Западноевропейские государственные советники, министры и «многие знатные персоны» наблюдали знакомые им эмблемы, стилизованные под античность.

В 1729 году эмблемы в фейерверке по случаю годовщины коронации были похожими на 1727 и 1728 годах. Установился порядок регулярно показывать «огненные зрелища» по случаю коронации монархов.

В коронации Петра II были восстановлены все утраченные в 1724 году каноны венчания на царствования монархов. Феофан Прокопович обвинил авторов коронационной церемонии 1724 году в крамольности и не назвал коронацию Екатерины I историческим примером для коронования Петра Второго. Он пытался возродить авторитет церкви и, в особенности, высшего клира, во время этого представления власти: восстановил правило возложения архиереем ( а не светским лицом, как это было в 1724 году) короны на голову монарха, стоящего на коленях, реанимировал обычай Церковного трона, пения благодарственной, прославляющей молитвы высшим духовенством и так далее Во время коронации 1727 г. была отменена пальба из пушек²⁷¹. На триумфальных воротах, медалях, фейерверке использовались религиозные эмблемы: алтари, жертвенники. О Петре Великом упоминалось очень мало. Все эти явления должны были доказать, что идеологические приоритеты изменились.

Основные направления культурного наследия царствования Петра I развивались. Светские символы власти широко использовались в фейерверках. Идеология абсолютизма, обожествления власти (и одновременно ее десакрализации из-за признания земных оснований права на царствования), полной оправданности действий монарха имело большое значение. В коронационной церемонии, посвященной Анне Иоанновне роль церкви вновь была снижена, сложился культ личности императрицы, торжество отмечалось пальбой из пушек, фейерверк имел громадные масштабы.

Военная тематика в коронационных фейерверках использовалась намного реже, чем в первой четверти XVIII в. В царствование Анны Иоанновны изображения моления перед алтарем широко применялись в символике. В виде девы, стоявшей на коленях у жертвенника, изображалась Россия или подданные императрицы. Однако в коронационные фейерверки 1730 – 1750-х гг. применялась преимущественно светскую символику.

Традиционная аллегория, в которой абсолютная монархиня сравнивалась с солнцем, использовалась в фейерверке:

«Равно яко на весне красно при нас Солнце

Хладную часть мира толь просвещает скоро,

Юзы натуры также разрушает сильно»²⁷².

Равно яко на весне красно при нас Солнце

Хладную часть мира толь просвещает скоро,

Юзы натуры также разрушает сильно

Ранее было отмечено, что символ солнца обозначал всеобъемлющую власть самодержавия, пользу, которую оно приносит подданным. Эта эмблема в разных композициях являлась одной из самых распространенных в ежегодных коронационных фейерверках времени царствования Анны Иоанновны. При этом в историографии этой эмблеме было уделено недостаточно внимания. Солнце не просто традиционная барочная эмблема, оно обозначало ренессанс допетровской культуры.

В «Символах и эмблемате» эта эмблема занимала важное место. Примечательно то, что в ее объяснении приводятся древние сентенции, связанные с православной этикой и ораторской прозой Ф. Прокоповича начала XVIII столетия. Подобно императору, трудившемуся не для себя, а для подданных, солнце «светит не для себя, но для вселенныя»²⁷³. В «Слове похвальном в день рождества Петра Петровича» Ф. Прокопович сформулировал девиз, который стал принципом политической этики абсолютной монархии в России: «Избранный на престол (…) самого себя забывает»²⁷⁴. В фейерверках 1730 – 1750-х гг. не раз подчеркивались те сверхъестественные свойства эмблемы солнца, о которых писал архиепископ.

Отмечалось, что алтари начали использоваться в декоративном и праздничном искусстве в древнем Риме и в Италии эпохи Возрождения. Дымящиеся кадила и амвоны, а также другие церковные атрибуты показывались в фейерверках Германии и Италии XVII века. Данные алтари вели происхождение от языческих символов и в этот период утвердились в христианской атрибутике.

Чтобы точнее установить происхождение самых главных религиозных символов в фейерверках, их значение проанализировано автором диссертации при изучении западноевропейских «иллюминаций» и в церковном декоративном искусстве. Этот опыт в мировой культуре представляется немаловажным. Проанализировав его, станет ясно, почему религиозной символике придавалось столь большое значение в российских коронационных фейерверков.

В фейерверках Рима и германских государств XVII века дымящиеся жертвенные алтари показывались в храмах. В первую очередь, они сооружались на возвышении храмов Януса. Поэтому в иллюминациях зародилась традиция показывать религиозные символы наряду со светскими триумфальными атрибутами- доспехами, знаменами, героями и богами войн. В отечественных коронационных «иллюминациях» эти эмблемы также совмещались. В частности, в одном римском фейерверочном представлении начала XVIII века показывался огромный храм, стилизованный под классическое античное святилище, с единственным религиозным атрибутом внутри- жертвенной чашей на алтаре, от которой исходил дым²⁷⁵.

Жертвенный алтарь и дымящийся амвон обозначали религиозное поклонение языческим античным богам и благодарность им за заключение успешного мира. Храмы, которые сооружались почти всегда в виде «машин», имели отдельное большое сакральное значение. Как правило, в религиозных фейерверочных эмблемах Западной Европы дымящиеся амвоны размещались в высоких базиликах с классическими колоннадами. Эта традиция была заимствована российскими авторами фейерверков 1720 – 1750- х годов.

Алтари и церковные амвоны символизировали основополагающие этические ценности христиан: смирение, покорность, отречение. Поэтому они всегда изображались в центре фейерверочного представления, как апофеоз спасения человечества — рождение Христа. Ведь если в античных и языческих верованиях алтарь ассоциировался с жертвоприношением, то в христианской религии убранство этого атрибута напоминало о месте рождения Иисуса. Поэтому для фейерверочных представлений первой половины XVIII века этот символ имел двойное этическое значение. В частности, на новогоднем «театруме» 1761 года были сооружены эмблемы с изображением храма с дымившемся алтарем внутри²⁷⁶, напоминавшего классическую базилику римского фейерверка, отмеченного ранее. В отдельной брошюре объяснялось значение жертвенного алтаря: «Внутри Храма виден ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА предражайшему и непременному здравию, благополучной и долговременной жизни и славою непрерывному ЕЯ царствованию посвященный

ЖЕЛАНИИ ЖЕРТВЕННИК

Н

Внутри Храма виден ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА предражайшему и непременному здравию, благополучной и долговременной жизни и славою непрерывному ЕЯ царствованию посвященный

ЖЕЛАНИИ ЖЕРТВЕННИК

На котором возженная и пламенем своим неба досигающая жертва изображаеи усерднейшие желания предстоящих…

а котором возженная и пламенем своим неба досигающая жертва изображаеи усерднейшие желания предстоящих…»²⁷⁷. Было отмечено, что жертвенник посвящался личному благосостоянию императрицы на благо Отечества. Примечательно, что упоминание о «непрерывном царствовании» могло обозначать преемственность в наследовании трона Романовых, хотя прямая интерпретация свидетельствует о пожелании долгой жизни Елизавете Петровне. Описанное пламя жертвенника являлось заимствованием от старинных культов огня. Это пламя и дым от него, восходящие к небу являлись образным символом мечты россиян о здоровье императрицы. Напоминание об «усерднейших желаниях» свидетельствовало об большой эмоциональной направленности фейерверочного представления и большой ценности упорства, трудлюбия в праведных помыслах.

В российском фейерверке религиозные символы совмещались с победными атрибутами: знаменами, античными героями войны и другими эмблемами. Над храмом не были показаны традиционные знаки, олицетворявшие Бога: треугольник, соответствующая надпись на иврите. Вместо этой эмблематики на фоне солнца (как правило, символа Бога) был изображен вензель Елизаветы Петровны. Солнечное сияние в этом случае символизировало императорскую власть, а не божественное Провидение. Из важных светских символов в фейерверке также были показаны статуи, олицетворявшие подвиги в войнах и Просвещение. Гармонию светской и религиозной эмблематики фейерверка завершало сооружение огромной колоннады вокруг храма, в арочных проемах которой стояли статуи античных богинь и героев, а также размещены изящные картины с изображением эмблем городов. Фейерверочное представление было посвящено светскому празднику, и на нем прославлялась императрица. Поэтому, несмотря на сочетание официальных императорских эмблем с античными и христианскими религиозными символами, основной целью создателей иллюминации являлось прославление земной верховной власти в государстве.

В статуях расположенных вокруг храма фейерверка 1761 года воплотилась идея о возможном единстве религиозной и гражданской этики. В описании к этой «иллюминации» описывались обозначения символов: «на фронтоне Храма по правую руку изображается сидящая Ревность к Вере; а по левую, Сила государства. Внизу при входе между передовыми столбами стоят по правую сторону Слава Российская; а по левую, Знатность Российскаго государства во всех народах»²⁷⁸. Провозглашалось единство православной веры, упование на Божью волю и процветание России. Поэтому религиозная этика в фейерверках не отделялась от интересов государства.

Кадила и жаровни также являлись важными религиозными эмблемами. Они изображались очень редко в отдельных от алтарей картинах фейерверков. Иногда их держали в руках небольшие ангелы. В отмеченном ранее новогоднем фейерверке 1757 года перед Елизаветой Петровной ангелы разжигали огонь в жертвенной чаше, стоящей на подставке, больше напоминавший небольшое античное святилище, чем христианский алтарь²⁷⁹. От жертвенника и кадила шел дым. Отмечалось, что он символизировал покорность и исполнение желаний.

Примечательно, что императрица на эмблемах фейерверка не преклонялась перед алтарем, а восседала на троне. Ранее было сделано заключение о том, что Елизавета Петровна частично вернулась к обычаю Петра Великого лично принимать священные и царские регалии на коронациях, возвеличивая свою роль по отношению к церкви. В этом фейерверке она изображалась в виде самовластвующей императрицы, имеющей немало сходств с эмблемой Анны Иоанновны к коронационным иллюминациям 1730-х годов, нарисованной Я. Штелиным²⁸⁰. То, что перед ней ангелы разжигали жертвенное святилище и кадила означало полное поклонение императрице. Ритуал был изображен в виде изящной эмблематической композиции, на которой царица предстала как забавляющаяся высочайшая особа. Эта интерпретация являлась данью галантных развлечений 1750- х годов, когда традиционное поклонение античным или христианским церковным обрядам, являлось в определенной мере развлечением. Светское значение этой «иллюминации» проявлялось также в том, что кадила и жаровни в эмблемах имели утилитарное объяснение (соединение приятного дела с полезным), обозначенное ранее.

Почти во всех религиозных сюжетах фейерверков выражались идеи о единстве религиозного и светского начала в государстве. С помощью сентенций, античных статуй провозглашалось сочетание духовной сферы жизни с материальной, приятного с рациональным.

Религиозная этика официальных государственных фейерверков являлась частью идеологии первой половины XVIII века. Она соотносилась со многими важными философскими и культурными приоритетами общества, описанными в начале главы.

Важная идея «Петр Великий начал, Анна Иоанновна продолжила и улучшила» отразилась следующим образом в сравниваемых коронационных фейерверках:

Юнкер Г.Ф.В. Краткое описание той иллюминации, которая 28 апреля 1732 года при фейерверке в Санкт- Петербурге представлена была купно поздравительным восклицанием к ее императорскому величеству. СПб., 1732.	Иллуминация, которая в палатах его превосходительства господина тайного советника барона фон Миниха представлена была./ Примечания на Санкт- Петербургские ведомости. СПб., 1732.
Кто бы Государыню не почтил толику, Что царствовать потомков научить имуща? (…) Сбудется желание тем Петра Велика, Здешний храм чести станет во всем свете славный, Основанный им во вратах торжественных многих, И который, ты, АННО! Славно совершила281.	Что Великий ПЕТР Российский начал зде пречудно, То великая АННА совершит не трудно282.

Основные идеи од показывали в девизах. Упоминание о «храме чести» является реминисценцией из «Символов и эмблематы», где храм символизировал торжество добродетели. Авторы двух описаний одинаково оценивают монархов: Петр Великий начал дело «пречудно» (т. е. намек на теорию «метаморфозиса»), а Анна Иоанновна совершила, т. е. довела до совершенства, закончила.

В «Описании коронования» Г.В. Юнкер дал одно из первых светских определений коронации, подчеркнув важность этого события. Он писал: «Коронование высочайших в сем свете глав суть внешнее утверждение их полученного права чтоб народами владеть, и оныя к непременному повиновению себе обязать»²⁸³. Далее следовало объяснение эмблем. Примечательно, что автор обращает внимание на представление «читателю краткого описания такой картины, которую он, может быть, и сам без описания истолковать мог бы»²⁸⁴. Эти слова вновь свидетельствовали о том, что подданные уже были приобщены к символике фейерверков и поверхностное «изъяснение» эмблематики в 1730– гг. являлось вполне достаточным.

В

Перспективная живопись, которая при оном утверждена, представляет храм чести Российского государства, который основал ПЕТР Великий, а АННА Великодушная разпространила. Сие изъясняет имеющаяся над дверьми онаго храма надпись:

… на храм Чести Российския,

Его же Основатель есть

ПЕТР ВЕЛИКИЙ,

Разширительница же

А Н Н А

описании главной декорации фейерверка обнаруживались текстуальные сходства с проанализированной ранее приветственной одой: «Перспективная живопись, которая при оном утверждена, представляет храм чести Российского государства, который основал ПЕТР Великий, а АННА Великодушная разпространила. Сие изъясняет имеющаяся над дверьми онаго храма надпись:

… на храм Чести Российския,

Его же Основатель есть

ПЕТР ВЕЛИКИЙ,

Разширительница же

А Н Н А»²⁸⁵.

Яркое образное описание подчеркивало важность дня коронации Анны Иоанновны, которая благополучно сохраняла память Петра Великого. Примечательно, что Анна Иоанновна выступила не только императрицей , не только «распространившей» пользу от преобразований Петра Великого, но и расширительницей их значения. Г.В. Юнкер призывал читателей:

«

Почитай блаженную память,

Сея же

Божественным удивляйся, добродетелям,

Иди Радуйся

И почитай День той

В который

АННА

Императорскую увечалася Короною

Почитай блаженную память,

Сея же

Божественным удивляйся, добродетелям,

Иди Радуйся

И почитай День той

В который

АННА

Императорскую увечалася Короною»²⁸⁶.

Таким образом, как и во многих проанализированных ранее эмблематических коронационных фейерверках, восхваление императорских особ, аллегорическое их описание помогало сохранять идеи, которые были положены в основание официальной историографии власти. Е.А. Погосян впервые выдвинула гипотезу о написании «парадной» политической истории, в подготовке которой были заинтересованы монархи, в том числе, с помощью создания особой символики праздников²⁸⁷. Однако она снизила значение особого этапа развития этих идей в царствование Анны Иоанновны. Первая попытка рассмотреть идеи, которые впоследствии легли в основу официальной историографии императорского двора с помощью изучения календарей придворных торжеств, а также символики фейерверков представляется чрезвычайно ценной. Идеи покорности, возвышенности храмов вошли в культурное пространство.

В центре композиции фейерверка на коронацию Анны Иоанновны 1732 года снова был показан образ преемственности власти: «Внутрь храма против дверей изображен благополучный случай отечеству, который на двух фестонах оба Их Императорскаго Величества ПЕТРА Великаго и АННЫ грудные портрета, по правую и по левую сторону на пилястрах поставленныя, соединяет. На постаменте подписано:

«Благополучный отечеству случай.

В

Благополучный отечеству случай.

Втораго:

Основатель Петр Великий.

Третьяго:

Расширительница Анна Великодушная

тораго:

Основатель Петр Великий.

Третьяго:

Расширительница Анна Великодушная»²⁸⁸.

Далее следовало описание подвигов монархов «изъяснение» политики императрицы очень похоже на представление власти Петра Великого в новогоднем фейерверке 1704 г. Очевидно, использование схожих приемов: выражения аллегорий в статуях (Марса, Паллады), прославление в сентенциях активной имперской политики подчеркивало значение царствования Анны Иоанновны, сохранение культурных традиций Петра I и продолжение наступления на Восток. Об этих тенденциях свидетельствовали следующие метафоры:

«Посреди храма…(:) Императорская Корона, скипетр, и Держава.

Подписано:

Никогда толико добродетели не покрывала.

При втором:

Мощен и кроток.

При третьей:

Не знает пределов.

Марс…

На его щиту -

От различных неприятелей.

В одной из книг:

От различных искусств.

Двуглавый Орел, на груди имеющий Ея Императорскаго Величества вензелевое имя в сиянии, правою ногою знамя Христианской Греческой Империи, а левым носом весы правосудия держащий. При нем на постаменте подписано:

«Зрит на все страны. (…)

Щиты - на все страны. (…)

Марсовою силою. (…)

П

Посреди храма…(:) Императорская Корона, скипетр, и Держава.

Подписано:

Никогда толико добродетели не покрывала.

При втором:

Мощен и кроток.

При третьей:

Не знает пределов.

Марс…

На его щиту -

От различных неприятелей.

В одной из книг:

От различных искусств.

Двуглавый Орел, на груди имеющий Ея Императорскаго Величества вензелевое имя в сиянии, правою ногою знамя Христианской Греческой Империи, а левым носом весы правосудия держащий. При нем на постаменте подписано:

«Зрит на все страны. (…)

Щиты - на все страны. (…)

Марсовою силою. (…)

Палладиною мудростию

алладиною мудростию»²⁸⁹.

О сохранении и развитии идеи «император - присноприбавитель» свидетельствовало «всевидение» орла и притязания Российской империи на Турцию, а также намек на определенные намерения разрешить противоречия) с западноевропейским странами (имелся ввиду спор по поводу влиянии России на управление в Польше). Об исключительном значении коронационного фейерверка 1732 г. свидетельствовало то, что в его картинах впервые была представлена внешнеполитическая программа Анны Иоанновны. Она успешно закончила отношения с Турцией Петра Великого. Декларировались заслуги перед Отечеством новой монархини.

Эмблемы фейерверка являлись важным источником исторических знаний об императорах для зрителей. С помощью понимания их смыслов строилась историческая память народа. Они составляли культурное пространство. Главным светским невымышленным героем иллюминационного представления являлся Петр Великий. В эмблемах фейерверка создавался «вечного работника», светского «служащего на троне». Примечательно, что сочинялась история его деяний, понятная народу. Она соответствовала идеям о необходимости покорения власти, трудов на троне, служения государственным интересам. В фейерверке военная история совмещалась с гражданской. Это выражалось в следующих картинах, выразительно описанных Г.В. Юнкером:

«На Галерее двух павильонов написаны две истории по древнему обыкновению, чрез которые с правой стороны изображен ПЕТР Великий, подле стола со всякими инструментами и рисунками крепостей и прочий стоящий, и своим офицерам приказ отдающий. Внизу подписано:

Попечение Самодержца.

С левой народ при канале работающий. Подпись при том положена сия:

Повиновение народа.

Победительные знаки:

1. От Артиллерии.

2. … Инфантенрии,

3. … Кавалерии, и

4. … Навигации»²⁹⁰.

Перечисление видов войск, присягнувших и поклонявшихся императору, свидетельствовало о сохранении характера триумфальности коронационных фейерверков. Символы трофеев и доспехов являлись одними из самых популярных в императорских фейерверках первой трети XVIII в.

В фейерверочном представлении перечислялись обязательные для монархов светские добродетели.

На Галерее двух павильонов написаны две истории по древнему обыкновению, чрез которые с правой стороны изображен ПЕТР Великий, подле стола со всякими инструментами и рисунками крепостей и прочий стоящий, и своим офицерам приказ отдающий. Внизу подписано:

Попечение Самодержца.

С левой народ при канале работающий. Подпись при том положена сия:

Повиновение народа.

Победительные знаки:

1. От Артиллерии.

2. … Инфантенрии,

3. … Кавалерии, и

… Навигации

На 8 постаментах имеющиеся при том балюстрады, так же и в нишах храма, поставлены статуи оных свойств, которые оба достахвальные МОНАРХА, для расширения чести государственной употребляли.

1. Великодушие и Постоянство.Добрый совет.Любовь к народу.Воздаяние за заслуги.

2. Желание вечной славы».

Описание светских добродетелей свидетельствовало о внимании к философии нравственности и политической этике. Впервые в официальном описании фейерверка символически обозначались все добродетели монарха в соответствующем иконологическом описании эмблем:

«С ПРАВОЙ СТОРОНЫ. Великодушие. На себе латы, а на голове шишак с пламенем. Булава Геркулесова. Постоянство. В латах и в шишаке Дубовою ветвию обнятом. Добрый совет В военном и мирном одеянии. На голове- ветвь масличною. Любовь к народу. Левою рукою — книгу, наугольник и мешок с деньгами. Подле ног — заложник, что все показует, яко действие истиной любви добрых Государей. … В награждении за добро и в наказании за зло. Воздаяние за заслуги».

Военные почести рассматриваются в тожестве с мирными. Ценности, объединяющие людей в мирное время (добродетельность, стабильность, любовь к народу, щедрость в наградах) и их образное выражение стали частью сознания россиян и культурного пространства, так как показывались в фейерверках и литературе.

Столь детализированный показ фейерверка вполне заслуживает убедителен, он мог иметь место быть. Ценность справедливости, осуществляемой высшей властью. Пропагандировалась во многих памятниках искусства.

Далее продолжалось: «На голове имеет венец; для того, что оно до высоких глав собственно принадлежит, а на груди солнце, яко знак правды, которую оно при разсмотрении заслуг испытовать тщится. Правою ногою — на змеиною зависти.

1. Желание вечною славы Муж, щит на груди имеющий. С правого плеча- шнур с медалями.

С левою стороны.

1. Благочестие 2. Мудрость 3. Промысел 4. Бодрствование 5. Щедрость 6. Содержание мира

Они также представлялись в виде статуй:

«На 8 постаментах имеющиеся при том балюстрады, так же и в нишах

На 8 постаментах имеющиеся при том балюстрады, так же и в нишах храма, поставлены статуи оных свойств, которые оба достахвальные МОНАРХА, для расширения чести государственной употребляли.

1. Великодушие и

2. Постоянство.

3. Добрый совет.

4. Любовь к народу.

5. Воздаяние за заслуги.

6. Желание вечной славы»²⁹¹.

Описание светских добродетелей свидетельствовало о внимании к философии нравственности и политической этике. Впервые в официальном описании фейерверка символически обозначались все добродетели монарха в соответствующем иконологическом описании эмблем:

«С ПРАВОЙ СТОРОНЫ

1. Великодушие.

На себе латы, а на голове шишак с пламенем. Булава Геркулесова.

2. Постоянство.

В латах и в шишаке Дубовою ветвию обнятом.

3. Добрый совет

В военном и мирном одеянии. На голове- ветвь масличною.

4. Любовь к народу.

Левою рукою — книгу, наугольник и мешок с деньгами. Подле ног — заложник, что все показует, яко действие истиной любви добрых Государей. … В награждении за добро и в наказании за зло.

5. Воздаяние за заслуги».

Военные почести рассматриваются в тожестве с мирными. Ценности, объединяющие людей в мирное время (добродетельность, стабильность, любовь к народу, щедрость в наградах) и их образное выражение стали частью сознания россиян и культурного пространства, так как показывались в фейерверках и литературе.

Столь детализированный показ фейерверка вполне заслуживает убедителен, он мог иметь место быть. Ценность справедливости, осуществляемой высшей властью. Пропагандировалась во многих памятниках искусства.

Далее продолжалось: «На голове имеет венец; для того, что оно до высоких глав собственно принадлежит, а на груди солнце, яко знак правды, которую оно при разсмотрении заслуг испытовать тщится. Правою ногою — на змеиною зависти.

6. Желание вечною славы

Муж, щит на груди имеющий. С правого плеча- шнур с медалями.

С левою стороны.

1. Благочестие

2. Мудрость

3. Промысел

4. Бодрствование

5. Щедрость

6. Содержание мира»²⁹².

Эти добродетели свидетельствовали о больших этических требованиях к монарху и его политике. Они являлись обобщением наследия Петра Великого и его преемников.

В заключительном описании пиротехнических эффектов анализировалось сложное представление, показывавшее торжество добродетели над завистью. Особую зрелищность ему придавало то, что декорации с картинами и эмблемами двигались на воде. Г.В. Юнкер подробно описал ход заключительного «огненного зрелища»:

«В начале перваго действия фейерверка зажжена будет пред храмом на воде из фейерверочных припасов зделанная фигура, зависть, яко последовательницу чести, представляющая. В конце последнего действия показано будет на воде по среди амфитеатра, который 22 стекляными лампами разсвеченныя галеры да 2 Императорския яхты сочиняют, между Тритонами и Дельфинами на плане, который будет на 18 аршин вышиною, живым огнем торжество Добродетели, что учинено следующим образом: На корме корабля, что значит благополучие государства, сидит Добродетель на высоком месте корабельным рулем правящая. За нею сидит слава, лавровый венец над нею держащая.

У прочих весел… Вензеловым именем…

1. Внутренняя сила Государства.

2. Слава в чужих землях.

3. Постоянство благополучия, и

4. Удовольствие народа»²⁹³.

Т

В начале перваго действия фейерверка зажжена будет пред храмом на воде из фейерверочных припасов зделанная фигура, зависть, яко последовательницу чести, представляющая. В конце последнего действия показано будет на воде по среди амфитеатра, который 22 стекляными лампами разсвеченныя галеры да 2 Императорския яхты сочиняют, между Тритонами и Дельфинами на плане, который будет на 18 аршин вышиною, живым огнем торжество Добродетели, что учинено следующим образом: На корме корабля, что значит благополучие государства, сидит Добродетель на высоком месте корабельным рулем правящая. За нею сидит слава, лавровый венец над нею держащая.

У прочих весел… Вензеловым именем… Внутренняя сила Государства. Слава в чужих землях. Постоянство благополучия, и Удовольствие народа

аким образом, делался вывод о том, с помощью каких добродетелей можно победить зависть: возможность видеть удовольствие народа, постоянство благополучие и слава в чужих краях. В праздновании коронации 1734 года впервые показывались идеи централизации большой империи, которую олицетворяли императорский государственный венец, окруженный казанским, астраханским и сибирским венцами. Анны Иоанновна, очевидно, прославлялась, за объединение страны. В сентенциях рассказывалось, как императрица укрепляла силу государства: она восстановила правосудие, реформировала двор и армию, покровительствовала наукам и искусствам²⁹⁴. Эти декларации изображались без использования сложной эмблематики.

В центральной картине на первом плане находились причудливые эмблемы с гротом Благочестия и Премудрости. Премудрость опиралась на книгу и держала зеркало, на которое падал свет от треугольника (символ божественной Троицы). Бог освящал также и корону²⁹⁵. Это символизировало вечное основание и процветание самодержавия, благословляемого свыше. В пышном фейерверке с использованием плавающих квакеров — сирен, летающих вверх ракет, религиозными этическими императивами являлись благочестие и премудрость. Таким образом, фейерверк восхвалял сочетание нравственного и рационального начала в управлении государством. Этот моральный императив в сочетании с гендерной направленностью (мудрость-женское качество) с имперскими амбициями, традиционными описанными выше ценностями положен в основу стандарного фейерверка и также имеет большое значение в формировании культурного пространства.

Одной из самых коронационных фейерверков, являлось обоснование легитимности власти монархов. Каждый год они доказывали стабильность самодержавия, и оправдывалось право Анны Иоанновны на престол. В 1734 году в коронационном «огненном представлении» основным девизом эмблем являлась формула «право и порода»²⁹⁶. Тем самым подтверждалось наследственное обоснование императорской власти. Девиз являлся центральной эмблемой среди ставших уже традиционными символов божественного обоснования власти, мудрого основания управления и так далее.

В коронационных фейерверках прославлялись военные триумфы монархов. В них, как было установлено ранее, создавалась официальная память об имперских успехах России. В фейерверке 1736 года подробно интерпретировалось участие российского государства в утверждении нового монарха в Польской республике. Российская империя прославлялась за то, что «преодолела» противников (Англию и Францию) «без войны»²⁹⁷. Политическое давление на Польшу с целью убрать Станислава Лещинского не упоминалось. Не намекалось на значительные жертвы погибших при осаде Данцига в 1734 году. Очевидно, требовалось создать образ добровольного соглашения вольной республики Польши с Российской империей. Польская республика изображалась как благодарная женщина, кланяющаяся Анне Иоанновне. Картины фейерверка изображали после решения Россией вопроса об управлении в Польше там воцарились покой и процветание под покровительством Российской короны. В имперской тематике Россия изображалась как защитница стран, притесняемых Западной Европой.

Императорский коронационный фейерверк 1737 года также содержал описания военных побед России. В нем использовалась эмблема, которая могла быть знакома зрителям представления со времени Петра Великого. Символом победы над Турцией являлся императорский орел, одной лапой попиравший турецкий полумесяц. Восхвалялась победа православия над мусульманством, так как в другой лапе у орла находился христианский крест²⁹⁸.

Авторы коронационного фейерверка 1738 г. обращались к понятию «время» — его описывали обороты «уже давно», «уже известно»; успехи Анны провозглашались как свершившиеся, известные достижения. Таким образом, установился определенный порядок восхваления политики императрицы в «огненных зрелищах». В этом заключалась церемониальность, обрядовость, повторяемость образов власти. Традиционной являлась также риторика обращений подданных к императрице в этом коронационном фейерверке. Она напоминает изображение церковной службы в коронационном альбоме 1730 года. В академическом описании церемониального воззвания к царице прослеживалось сочетание парадности барочных триумфов и религиозной соборности: «между тем подняли всем хором образ великия АННЫ, и поставили на том месте, где прежде стояло украшенное лаврами украшение Аполлиново с сею подписью: Пётр Великий»²⁹⁹. Эта преамбула существенно отличалась от тех, которые использовались в коронационных фейерверках своим художественным и композиционным оформлением, однако поэтическое обращение к монарху являлось традиционным в русских «огненных представлениях», генетически восходя к отечественной панегирической и церковной литературе.

между тем подняли всем хором образ великия АННЫ, и поставили на том месте, где прежде стояло украшенное лаврами украшение Аполлиново с сею подписью: Пётр Великий

Музы поклонялись императрице, воплощающей искусство и просило истину о вдохновении и правдивости при изображении Анны Иоанновны.

Легитимность царствования императрицы обосновывалась традиционными идеями преемственности с Петром Великим, а также кровным правом:

Владеет престолом своих прародителей (…).

Петров венец АННА на главу свою возложила. (…).

Дух Петра Великого с радостию на свет смотрит

Что его достохвальные предприятия старанием державнейшия АННЫ

благополучно успевают

***

Когда чувствует наслаждается народ Твой: плодов Твоея милости

То чужестранной представляет себе великость дел.

(…)

Правда! Моему главу велика отвага, Что он дерзает на солнце взирать

На который свет, одни токмо орлии очи, смотреть могут

***

Владеет престолом своих прародителей (…).

Петров венец АННА на главу свою возложила. (…).

Дух Петра Великого с радостию на свет смотрит

Что его достохвальные предприятия старанием державнейшия АННЫ благополучно успевают».

«Когда чувствует наслаждается народ Твой: плодов Твоея милости

То чужестранной представляет себе великость дел.

(…)

Правда! Моему главу велика отвага, Что он дерзает на солнце взирать

На который свет, одни токмо орлии очи, смотреть могут»

Традиционные образы жертвенности вновь стали использоваться в фейерверках. Он обозначал религиозное покорение и светскую жертвенность наук и искусств, которым покровительствовала Анна Иоанновна. Музы наук посещали храм культуры. Тем самым обращалось внимание на их процветание: «Равным же образом и ныне он в храме свой прилежно поспешают; сыплют свой фимиам на жертвенник»³⁰⁰. Торжество искусства изображалось в виде Каллиопы, которая «перед алтарем говорить стала»³⁰¹. Музы поклонялись императрице, воплощающей искусство и просило истину о вдохновении и правдивости при изображении Анны Иоанновны.

Легитимность царствования императрицы обосновывалась традиционными идеями преемственности с Петром Великим, а также кровным правом:

Владеет престолом своих прародителей (…).

Петров венец АННА на главу свою возложила. (…).

Дух Петра Великого с радостию на свет смотрит

Что его достохвальные предприятия старанием державнейшия АННЫ благополучно успевают». ³⁰².

Героем малоисследованного коронационного фейерверка 1740 года стал народ. К нему обращались авторы описания коронационной иллюминации:

«Когда чувствует наслаждается народ Твой: плодов Твоея милости

То чужестранной представляет себе великость дел.

(…)

Правда! Моему главу велика отвага, Что он дерзает на солнце взирать

На который свет, одни токмо орлии очи, смотреть могут»³⁰³.

Как отмечалось ранее, символ орла, взиравшего на солнце, использовался для обоснования идеи исключительности самодержавной власти. Символ девы, мог олицетворять народ. Таким образом, эти эмблемы являлись немаловажными символами самодержавной власти и подчинения ей подданных.

В целом, кроме отмеченных концептуальных и художественных особенностей, эмблемы и композиции коронационных фейерверков являлись не очень разнообразными. Изобразительный ряд эмблем значительно расширился по сравнению с предыдущими царствованиями. Новые символы и художественный декор религиозных эмблем, новые изображения барочных монархических знаков — орла и солнца, уточненные этические категории добра, мира, тишины, единения, согласия, мудрости и благочестия, официальная историография власти (в девизах и сентенциях) — наследие эмблематических фейерверков на празднование дня коронации Анны Иоанновны. Оно было сохранено преемниками. Очень важный для построения культурного пространства Санкт-Петербурга являлось выражения ценностного смысла стабильности в фейерверках.

В короткий период царствования Россией Иоанном Антоновичем и правления Анны Леопольдовны и Иоанном Антоновичем были показаны два больших коронационных фейерверка. Основным ценностями, продемонстрировавшим их зрителем, являлись спокойствие империи и постоянство власти. В поздравлении в честь восприятия престола «основательницей» стабильности страны объявлялась Анна Леопольдовна — продолжательница политики Анны Иоанновны³⁰⁴. Д.Д. Зелов обоснованно отметил, что основным достижением Анны Леопольдовны, осуществленным под предводительством Б.Х. Миниха, провозглашалось свержение политического режима Э. Бирона³⁰⁵ — одного из важнейших условий развития России в 1730 – 1740 – е гг. ³⁰⁶ Однако государственная деятельность Б.Х. Миниха являлось главной причиной кризиса власти после смерти Анны Иоанновны, и оценивалось авторами инвенций негативно.

В коронационном фейерверке 1741 г. прославлялись традиционные идеи: преемственность власти, продолжение Иоанном Антоновичем политики Петра Великого. Самодержавия провозглашало незыблемым, потому что оно обуславливалось «старой ревностью и возобновленной должности и древней верностью» российских подданных³⁰⁷.

В новогоднем фейерверке 1741 г. в честь коронации Иоанна Антоновича провозглашалась преемственность в царствованиях:

«Всегда нечто новое

А однако ж

Нет ничего нового под солнцем.

Чтоб дух великаго Петра

Во внуке Анны равен зрился

Как славы перьях при Анне рос

Чрез Анну б вящее возносился!» ³⁰⁸

Всегда нечто новое

А однако ж

Нет ничего нового под солнцем.

Чтоб дух великаго Петра

Во внуке Анны равен зрился

Как славы перьях при Анне рос

Чрез Анну б вящее возносился!

Традиционные идеи законной передачи власти изменятся в царствование Елизаветы Петровны. Несмотря на образ Астреи, императрица не считала себя законной преемницей предшествующей ей императрицы. Она называла своим прямым предшественником лишь Петра Великого. Таким образом, преемственность ветви Милославских, провозглашение которой являлось целью Анны Иоанновны, отрицалась.

Далее в фейерверке показывали эмблемы, на которых зрители могли увидеть традиционные изображения орла, летящего к солнцу — символа власти, как обозначалось ранее. Эти рисунки генетически восходили к «Символам и эмблемате», а также к пышным аллегориям использовались во время коронации Анны Иоанновны. В описании фейерверка были представлены следующие сентенции:

«Орел на самой вершине заросший горы сидящий смотрит на солнце, а около него может изобильное довольство корму.

ВЗИРАЕТ НА ОСНОВАТЕЛЯ.

Разные орлы:

1. Орел, построивший гнездо свое на каменной горе;

2. Орел Юпитеров на морском берегу сидящий

ОБОИМ СИЛЕН

3. Двоеглавый орел на восток и запад смотрящий, к которому прилетают многие из чужестранных птиц.

ВЗЫСКУЮТ И УДИВЛЯЮТСЯ.

4. Орел над таким местом летающий, над котором лежат несколько побитых хищных птиц.

5. Умирающий орел при своем гнезде»³⁰⁹.

Орел на самой вершине заросший горы сидящий смотрит на солнце, а около него может изобильное довольство корму.

ВЗИРАЕТ НА ОСНОВАТЕЛЯ.

Разные орлы:

1. Орел, построивший гнездо свое на каменной горе;

2. Орел Юпитеров на морском берегу сидящий

ОБОИМ СИЛЕН

3. Двоеглавый орел на восток и запад смотрящий, к которому прилетают многие из чужестранных птиц.

ВЗЫСКУЮТ И УДИВЛЯЮТСЯ.

4. Орел над таким местом летающий, над котором лежат несколько побитых хищных птиц.

5. Умирающий орел при своем гнезде

Символические изображения орлов обозначали царствования двух монархов: недавно почившей Анны Иоанновны юного Иоанна Антоновича. В фейерверке показывали традиционных орлов: Юпитеров орел; летящий к солнцу, а также новое изображение умиравшей птицы в своем гнезде, обозначавшее Анну Иоанновну. Царственная птица — один из самых значимых символов императорской власти, который должен был доказать преемственность потомков Ивана Алексеевича на троне и могущество Иоанна Антоновича. Восхвалялась ценность силы, которой наделялась царская фамилия.

В царствование Елизаветы Петровны церемония коронования сохранялись в неизменном виде. В оде к коронованию Елизаветы Петровны провозглашалось ее законное право на престол, из- за того, как дочери Петра Великого. Императрица представлялась как царица, «вооруженная благодатию Христовой дарами и оживленной Петра Великого храбростию»³¹⁰. Светская часть коронации существенно увеличивалась, а участие церкви уменьшалось. Императрица провозглашала, что соизволяет принять корону по своей воле, а не под покровительством Бога, то есть возвышала себя над божественным провидением и властью духовенства. Однако эмблема с изображением руки Бога, дающей царские регалии, сохранялась. В коронационных шествиях со времени царствования Анны Иоанновны несли не только портреты нет древнерусских князей-мужчин, но исторических героинь-женщин. Как отмечалось ранее, в фейерверках женские образы имели особое значение. В 1740–1760-е гг. тенденция сохранилась и усилилась.

В первом и главном коронационном фейерверке Елизаветы Петровны главные эмблемы царствования Анны Иоанновны сохранились. Основное внимание уделялось образам «золотого века», рога изобилия, символике щедрости и процветания. Примечательно, что продолжали сохраняться религиозные эмблемы (благодарственные алтари Богу, жертвенник «искренних желаний» здоровья и долголетия императрицы), которые сосуществовали с девизами, провозглашавшими самостоятельность императрицы в возложении на себя короны. В фейерверке 25 апреля 1742 г. провозглашалось: «Meam nihi redo coronam» или «свою себе налагаю корону»³¹¹. Этой этикетной формулировкой доказывалось исключительное право дочери Петра короноваться по своему желанию. Отмечены особенности и отличия этих групп фейерверков, в которых прославлялись данные ценности Вечности. В «огненном показе» впервые показаны часы и годы — символы «управления временем», «конструирования социальной памяти». Фейерверки как мистерии, мистификации подтверждали постепенно формировавшиеся представления горожан о сверхъестественных возможностях власти управлять временем. Этот культурологический архетип показан в разных философских ипостасях. Его интерпретация является следующей: «эон» (греч.) — вечность, век, божественное время; «хронос» (греч.) — земное время, имеющее длительность и меру. Данный сложный комплекс символов воздействовал на зрителей, так как затрагивал ощущения их разных органов чувств³¹².

Распространение эмблем с изображениями воды и ветров свидетельствовало о символах гармонии мировых стихий: Земли, Огня, Воды и Воздуха³¹³. Фейерверки стали новой орнаментальной культурой торжеств в России, рисованием Огнем по небу, то есть по воздуху. Ценности гармонии мира имели происхождение в идеях Просвещения. Сила власти перед символическим изображением гармонии стихий мира, науки становилась воторостепенной.

Таким образом, происходила дескарализация монархической фамилии в России, о которой говорилось выше. Первый фейерверк на коронование императрицы подтверждал ее наследственное право на престол. Таким образом, также соблюдалась традиция коронаций Петра Второго, Анны Иоанновны, Иоанна Антоновича. Коронование Елизаветы Петровны имело символическую особенность. В коронационных фейерверках, как уже отмечалось, было принято утверждать законность власти монарха и объяснять историческую ситуацию, во время которой царь вошел на престол. Это необходимость вызывалась противоречивостью «эпохи дворцовых переворотов». В церемониях восшествия на престол традиционно объяснялись, как Елизавета Петровна сразила дерзновенных политических противников «добротою», но также впервые описывалось, что она долго свое «имя таила», которое народная «любовь открыла». Красноречиво обращение к императрице: «Отеческой земли любовь коль долго по ТЕБЕ вздыхала»³¹⁴. Эти слова были признаны доказать незаконность царствования Анны Иоанновны, которую сразу перестали прославляться в фейерверках. В эмблематике фейерверков в царствование Елизаветы Петровны выразились важная общественно-политическая идея этого исторического периода —противопоставление дочери Петра Великого Анне Иоанновне. Негативная оценка предыдущего исторического периода — традиция, которая особенно крепко укоренилась в Российском государстве со времени Петра Великого, в 1740–1760- е гг. получила яркое выражение в одах и фейерверках.

П

Не оскудеваем в советех

риродное право провозглашалось в коронационном фейерверке в Москве 1742 г. Эти этикетные сентенции звучали следующим образом: «Природною короною», «Сия мя восстановила», «Сия мя возвратила». Они иллюстрировались причудливыми эмблемами с изображением природы - весьма распространенным символом. В «Обстоятельном описании торжественных порядков» коронации говорилось о том, что при Елизавете Петровне «восстанавливалась» и «возвращалась» Российская империя³¹⁵.

Фейерверк изображал этические ценности, которые являлись актуальными во время всех последующих коронационных иллюминаций 1740–1760-х гг: щедрость, доброта, богатство, изобилие, процветание, удовольствие. Более редкой являлась эмблематическая картина среднего плана — показывалось Кабинет министров с девизом «Не оскудеваем в советех³¹⁶». О проблеме консультации с советниками самодержца ранее речь не заходила. Эта эмблема появилась в сложной политической обстановке дворцового переворота, после которого Елизавета Петровна была вынуждена опираться на сторонников в государственных органах. Подобная сентенция могла являться данью меняющемуся времени — в обществе создавались условия для «просвещенного абсолютизма», предпосылки которого появились еще в системе коллегиального управления страной, основанной на идеях Т. Гоббса, Г.В. Лейбница и Петра Великого.

В царствование Елизаветы Петровны произошло возвращение к символике и политическим ценностям периода Петра Великого. Особенно ярко эти явления выразились в фейерверках в честь военных побед. Однако доминирующие ценности тихой, спокойной жизни в государстве преобладали. В российских фейерверках появился образ цветущего сада - барочного символа рая на земле. С 1730 - х гг. прославлялась позднесредневековая ценность покоя, которая ёмко и образно названа Е.В. Анисимовым «прохладой». Россияне исторически понимали «прохладу» как «привольную, безоблачную жизнь- в тишине, добре и покое»³¹⁷. Образное описание дает представление об основных предпочтениях средневекового российского общества, от которого россияне еще не отвыкли в первой четверти XVIII в. Этот антропологический и семантический анализ русской средневековой культуры очень важен для исследования изменений в общественных ценностях после смерти Петра Великого. В коронационных фейерверках в конце 1720-х – 1750-х гг. основными доминантами стали религиозные эмблемы, символы покоя, стабильности и благополучия. Государство возвращалось к мирному времени и его основным ценностям.

В первой половине XVIII века создан новый импульс развитию парадной культуры. Официальные торжества и праздники в связи с ними были призваны не только служить средством расслабления, отдыха, благоговения перед царствующей семьей, но и иметь сильную идеологическую направленность. Содержание эмблем «театрумов» фейерверков связывало зрителей с серьезными целями власти. Поэтому минимально при исследовании «показов» выстраивание антитез «реальность»-«праздничная расслабленность», «обыденная жизнь как череда пугающих событий»- «праздник как победа над страхом»³¹⁸. Эмблемы фейерверков исследованы через механизмы влияния их содержания на индивидуальность, личность отдельного зрителя. Это возможно при антропологическом анализе воздействия символики культуры на гамму чувств субъектов. При исследовании фейерверков — части официальных торжеств — неправомочно применять методы анализа праздника как массовой культуры³¹⁹, так как выпадает из внимания их уникальное значение как феноменов в мире искусства и культуры, направленных на интеллектуальное развитие граждан, в особенности городских жителей.

В фейерверках использовались идеи, которые перекликались с важными культурными смыслами художественной литературы. Сравнительный анализ символики изобразительного искусства (фейерверочных декораций) и филологии показан в работах Б. Мэггс, Е.А. Погосян³²⁰. Как отмечалось в нашем исследовании, центральными символическими теориями стали прославление мира, гармонии и всеобъемлющей императорской власти, подобной солнцу. Содержание сентенций фейерверков сходно с панегирическими одами Анне Иоанновне и Елизавете Петровне А.П. Сумарокова. Пространство культурного влияния просвещения столь систематизировано и широко, что идеи, подобные девизам «показов», выявлены в стихах простого кадета Михаила Собакина по случаю взятия русскими войсками Азова в 1737 году, стихах Михаила Меттера из Лондона в честь императрицы в 1737 году, во французских стихах Жоржа Гэ в честь дня рождения Анны Иоанновны 1740 года³²¹.

Иностранные граждане, которые могли приобщать россиян к европейскому просвещению, восхищались самыми причудливыми, феноменальными декорациями фейерверочных показов. Эмоции гостей столиц в дневниках, воспоминаниях, путевых заметках, эссе очень сдержанные. Элизабет Джастис в годы царствования Анны Иоанновны отмечает: «Я видела несколько любопытных изображений: сад, столь естественный, что впору вообразить, будто можно рвать с деревьев апельсины»³²². Отмечается непростая, порой, очень усложненная система цензуры пиротехнических проектов, проверки надписей фейерверочных «показов». Карл Берк писал о необходимости освидетельствования девизов у архиепископа³²³—цензура, показанная выше в настоящем исследовании. Несмотря на то, что иностранцы не давали развернутых восхищенных отзывов на символику показов, фейерверки имели большое значение, «прививка» европейской культуры русской повседневности была сделана, благодаря талантливым западноевропейским руководителям и исполнителям «прожектов» фейерверков.

На основании современных исследований по культурологии³²⁴ в настоящей диссертации показано культурное пространство, которое образовывалось, благодаря показам ценностных смыслов в эмблемах фейерверков. Оно структурировано, имеет свою внутреннюю природу — «машенерию театрумов», коммуникации со внешней средой, интеллектуальное, духовное содержание. Установлены связи фейерверков с искусством, литературой, общественной мыслью.

В коронационных фейерверках показывалась преемственность власти, сохранение наследия реформ Петра Великого. При этом, в царствования 1730-1740-х гордов более провозлашался покой, более тихая жизнь. Многое продолжало обходиться вниманием, умалчиваться (ренессанс Милославских в противоставление воинствующей гражданственности Петра Великого). С помощью возможных культурных смыслов барокко, символов, ценностей культурной и исторической памяти показывался разный статукс монархов при коронациях — Петр Великий самостоятельно коронованный император, короновавший свою жену, Елизавета Петровна встала в ровень с Богом и отвела церковь на воторой план.

***

Фундаментальной политической ценностью, выражавшейся в фейерверках, являлись стабильность империи и постоянство власти. Основным ценностями, продемонстрировавшим их зрителем, являлись спокойствие империи и постоянство царской фамилии.

Зависть можно было победить гармоничным развитием, трудом, покорностью (традиционным христианским смирением). С помощью ценностного выражения в эмблемах показывалась победа над интригами.

Символы русского народа, жизнь подданных мало отразились в фейерверках. Исключение — узорочье, танцующие добрые молодцы у ног императрицы. Символика прославляла в основном царский двор.

Ценность гармонии мира позволяла рассматривать властную силу воторостепенно. Упоминания в эмблематических фейерверках о богатстве, процветании, пышности России свидетельствовало о предпочтениях императрицы и россиян в эпоху главенства барокко и рококо — стилей в искусстве, основным признаком которых являлось излишество. Аскетизм, прагматизм и рационализм петровской эпохи сменились на любовь к роскоши и блеску во всех сферах жизни общества. Эта эволюция отразилась в эмблематических фейерверках. Основным неизменным принципом царствования, унаследованным Елизаветой Петровной от Петра Великого являлись советы с коллегиальным органом власти, которые помогал царствовать императрице. Роскошный образ жизни императрицы и ее двора в свою очередь являлся не только их насущной потребностью, но вопросом престижа и определенной социальной идентификации. Схожие процессы в течение нескольких веков происходили во Франции других странах Западной Европы³²⁵. Символы покорности, смирения и особые фундаментальные смыслы величия власти в коронационных зрелищах отличали национальную школу фейерверочного искусства. Особая торжественная риторика викториальных фейерверков дает основание выделять в отдельную историческую группу, что делало победы событием в мире культуры. Ценностные смыслы фейерверков царствования Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны дополняют генеральную линию приобщения к нормам морали и нравственности Западной Европы Петра Великого. Большее внимание уделялось национальным ценностям покорности, смирения, мудрого управления страной. Проосвещение рассматривалось в контексте гармонии стихий мира. В фейерверках появились своеобразные символы наслаждения, удовольствия роскоши, которые композиционно составили целостную картину Райского сада, проанализированную современными искусствоведами. Ценностные смыслы щедрости, доброты, милосердия утвердились в русском светском просвещении Императорского двора 1730-1760-х годов.