3. Правовая система Восточных славян в IX – XI вв.

«Законы и обычаи Славян дышали добром, …

они верили в бессмертии души и в воздаяние

в будущей жизни»¹⁴⁸.

Е.И. Классен.

Процесс становления государственности во многом связан с формированием его правовой системы, выражающей волю экономически и политически господствующего социального слоя, нации, религиозной конфессии, правящего клана и т.д. в обществе.

Источниками Древнерусского права характеризующими его сущность являлись обычаи, договоры с Византией, уставы князей и первый судебный закон «Русская Правда».

У Восточных славян, как и у многих других народов, в архаические времена обычай как источник права имел важнейшее значение. Первоначально в общине судили по обычаю, сверяя противоправные действия и проступки славян с «правовой традицией», то есть с обычаями, устоявшимися в том или ином племенном образовании. Следовательно, правовые обычаи формировали юридический быт древних славян.

В летописных сводах можно почерпнуть многие обычные нормы восточнославянских племён до возникновения общерусского права, например:

- священная безграничная любовь к свободе; неприятие рабства и неприхотливость;

- скромность их женщин, превышающая всяческую человеческую природу, так что большинство их считают, смерь своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не желая быть вдовой;

- если схватят вора, то забирают его имущество, а его самого затем отсылают на окраину страны и там наказывают;

- если женщина, став женой, предаётся прелюбодеянию, то муж убивает её, не принимая извинений;

- если один из них возбудит дело против другого, то зовёт его на суд к князю, перед которым они и препираются; когда же князь произнёс приговор, исполняется то, что он велит; если же обе стороны недовольны приговором князя, то по его приказанию дело решается оружием (мечами) в поединке;

- есть у них волхвы и жрецы, из которых иные повелевают князем, как будто бы они их, руссов, начальники; и если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно;

- ежегодно они платят одну десятую (часть) добычи и торговой прибыли правителю;¹⁴⁹

- дети славян почитали родителей и содержали их в старости или немощи, так что не было среди них нищенствующих;

- священное право гостеприимства каждого обязывало принимать гостя и защищать его от несправедливого насилия¹⁵⁰. Многие славянские имена, лучше всяких документов, свидетельствуют о гостеприимстве наших предков. Достаточно вспомнить Будигость, Целыгость, Доброгость (греческий полководец из племени Антов), Радогость, Любогость, Гостевид и др. Древняя славянская поговорка гласит: «Гости в дом, Боги в дом».

Славяне были весьма миролюбивым народом. Поэтому очень часто они носили имена Будимир, Бранимир, Драгомир, Радомир, Ратимир, Звонимир, Любимир, Светомир, Мировей, Татимир, Яромир и др.

Только славяне имеют имена, отражающие высокие душевные качества людей и их сокровенные благие устремления. Например, Добровлад, Духовлад, Душевлад, Любомысл, Всевлад, Радовлад, Радомысл, Милодух (князь сербов), Владдух (князь Вендов 722 г.), Всемил (князь Гломачей), Вера, Любовь, Надежда, Осмомысл (мыслящий за восьмерых), Премысл (Чешский князь 750 г.)¹⁵¹.

Некоторые учёные-правоведы отмечают конфронтацию юридического быта восточно-славянских племён, их древних обычаев с правом Киевской Руси, называя её дуалистической или двойственностью права того времени¹⁵². Двойственность права проявлялась в целом ряде случаев. Например, с точки зрения обычного права киевский князь Игорь выступал как грабитель, нарушив принятый порядок сбора дани только один раз в год. Для главы государства, который сам устанавливал порядок сбора податей, повторное взимание дани было его правом. Но повторное взимание дани вызвало протест, вылившийся в казнь князя по такому же древнему обычаю: он был разорван надвое деревьями¹⁵³.

Другой формой древнерусского права были внешнеполитические договоры. Первый дошедший до нас такой договор был заключён в 907 г. н.э. князем Олегом после удачного военного подхода на Царьград. Киевский князь, собрав многочисленное войско, дошёл до Константинополя и заставил греков заключить кабальный для них договор. Этот договор относится к международному праву.

По нему греки (византийцы) были обязаны:

- заплатить единовременный выкуп – по 12 гривен на каждого воина; всего полагалось выплатить 960000 гривен;

- платить дань русским городам, в которых княжили подручники Олега (Чернигов, Переяславль, Ростов, Полоцк и др.);

- давать корм тем русским, которые приходят в Византию;

- давать русским гостям (купцам) месячное содержание, а также оплачивать им оснастку судов (паруса, якоря, канаты, и т.д.) и освобождать от торговых пошлин.

По второму договору с Византией (912 г. н.э.) устанавливались дополнительные нормы права, а именно:

- русские обязывались возвращать имущество греков, потерпевших кораблекрушение, а не захватывать его себе, как было ранее;

- устанавливались взаимные обязательства по возвращению в отечество рабов и пленников;

- обвинение должно было подтверждаться устно свидетельскими показаниями;

- за убийство могло взыскиваться имущество виновного; в случае невозможности взыскать имущество предусматривалось наказание по праву кровной мести: смерть за смерть;

- за оскорбление полагалось возмещение морального вреда серебром, либо частичная конфискация имущества; компенсацией за нанесённый материальный ущерб служил штраф в тройном размере от суммы похищенного имущества.

Характерно, что международно-правовой договор киевлян и греков, почти полностью приведённый летописцем в «Повести временных лет», не допускал внесудебную расправу, кроме случаев вынужденной самообороны и защиты своего имущества. Это свидетельствует о высоком правосознании наших предков.

Примечательно, но договоры Киевской Руси с Византией содержат ссылки на «Закон Русский», не дошедший до наших дней. С.В. Юшков полагал, что издание законов в дохристианский период было технически осуществимо, поскольку установлен факт существования письменности у руссов задолго до перевода библии на славянский язык братьями Кириллом и Мефодием¹⁵⁴. Достаточно указать, что уже Константин Философ (около середины IX в.) нашёл в Херсонесе евангелие и псалтырь, написанные русскими письменами¹⁵⁵. Имеются известия, что хазары заимствовали свою письменность от руссов¹⁵⁶.

В числе писанных источников права известны и княжеские уставы, издававшиеся князьями. Чаще всего княжеские уставы определяли порядок выделения земельных наделов (имущественное, земельное право), а также касались уголовных наказаний за те или иные нарушения.

Наиболее интересным правовым документом (памятником права) Древнерусского государства был сборник правовых норм, называемый Русской Правдой. Русская Правда дошла до нас более чем в ста списках, разделённых в соответствии с содержанием на три редакции: Краткую, Пространную и Сокращённую.

Краткая Правда – наиболее древняя, состояла из двух частей. Её первая часть, связанная с именем Великого князя Ярослава (Правда Ярослава), относилась к 30-м гг. XI в. Вторая, более поздняя, называемая Правдой Ярославичей, была принята в Киеве на Съезде князей и крупнейших бояр в последней четверти XI в. после подавления восстания низов 1068 г.

Пространная Правда состояла из двух частей – Устава князя Ярослава и Устава Владимира Мономаха – систематизированного сборника правовых норм, входивших в Краткую Правду с позднейшими изменениями и дополнениями устава, принятого во время княжения Владимира Мономаха, после подавления восстания в Киеве 1113 г. Пространная Правда была составлена в XII в.

Краткая редакция Русской Правды – небольшой по объёму документ, содержащий 43 статьи. Первая её часть (ст. 1 - 18), наиболее древняя, говорила ещё о сохранении обычая кровной мести, об отсутствии достаточно чёткой дифференциации размеров судебных штрафов в зависимости от социальной принадлежности потерпевшего. Вторая часть (ст. 19 – 43) отражала дальнейший прочес укрепления государственной власти: кровная месть отменялась, жизнь, имущество правящего слоя ограждались повышенными мерами наказания, что характерно для права-привилегии.

Краткая Правда включала в основном нормы уголовного права и процесса. Пространная Правда существенно отличалась от Краткой Правды и числом статей (121), и содержанием. Это значительно более развитый кодекс права раннеклассового государства, отразивший дальнейшую социальную дифференциацию, привилегии феодалов, зависимое положение смердов, закупов, бесправие холопов. Пространная Правда свидетельствовала о процессе дальнейшего развития феодального землевладения, уделяя много внимания охране права собственности на землю и другое имущество. В связи с развитием товарно-денежных отношений и необходимостью их правовой регламентации Пространная Правда определяла порядок заключения ряда договоров, передачи имущества по наследству.

Устав Владимира Мономаха отражал стремление несколько сгладить остроту классовой борьбы. Он уменьшил проценты по займам, ограничил ростовщичество.

Большая часть статей Пространной редакции (как и Краткой) содержит нормы уголовного права и процесса.

Сокращённая Правда относилась к значительно более позднему периоду. Историки полагают, что она сложилась в XV в. в Московском государстве.

Русская Правда как свод древнерусского феодального права представляла собой пример типичного кодекса раннего феодализма: нормы права изложены в ней без чёткой системы, казуально, открыто определены привилегии господствующего класса и нервное положение зависимых сословий. Списки Русской Правды отличались один от другого, что свидетельствовало о партикуляризме права, об отсутствии единой правовой системы. Источниками Русской Правды являлись нормы обычного права, законодательство князей и судебная практика. Русская Правда применялась не только в XI-XII вв., но и позже в период феодальной раздробленности и в начальный период создания единого Русского централизованного государства. Она оказала большое влияние на право Новгорода и Пскова, на последующее развитие русского права.

Древнерусское законодательство знало довольно развитую систему норм регулирующих имущественные отношения, субъектами которых были все свободные лица, включая иностранцев. Только холопы не рассматривались в качестве участников гражданско-правовых отношений, они являлись объектами права. Гражданская правоспособность возникала с момента рождения. Гражданская дееспособность наступала по достижении совершеннолетия, однако конкретно возраст совершеннолетия в законе не определялся. Помимо совершеннолетия важную роль играло и отделение от родителей. Возрастом совершеннолетия для мужчин, вероятно, можно считать 15 лет, поскольку по достижению этого возраста допускалась самостоятельная деятельность и закончилась опека, если отец ребёнка умер. Девушки становились дееспособными при замужестве.

Прекращение правоспособности связывалось со смертью или получением статуса холопа. Поступление в монашество должно было если не прекращать гражданскую правоспособность, то, во всяком случае, ограничивать её, ибо Студийский устав запрещал иметь какую-либо собственность монахам.

Основным субъектом имущественных отношений являлись монастыри, церкви, архиерейские дома. Это были юридические лица. Уже церковный Устав Владимира Святославича говорит о предоставлении храму Пресвятой Богородицы десятины, известны многочисленные пожалования монастырям и церквям. Ряд статей Русской правды указывает и на вервь как на юридическое лицо, во владении которого находятся земли.

Объектами правового регулирования являлись вещи и действия третьих лиц, связанные либо с передачей имущества, либо с личными услугами. Древнерусское право не делило имущество на движимое и недвижимое в смысле особого определения его статуса.

Вместе с тем, уже в рассматриваемый период складывается представление об имуществе, находящемся вне оборота частных лиц. Это земли, по которым проходит торговый тракт – «гостинец» (ст. 77 Пространной Правды), мосты (мостовые) в городе (ст. 43 Краткой Правды). Как земли, находящиеся в общем пользовании, они фактически изъяты из оборота, и заботу об их надлежащем содержании берёт на себя государство.

Особую роль в древнерусском праве играли сделки. Нормы обычного права детально регламентировали процесс совершения сделки. Обилие символов, сложность процедуры позволяли одновременно выявить волю сторон и обеспечить доказательства самого факта совершения сделки. Первоначально сделка имела исключительно устную форму. Обязательным условием признания сделки действительной считались наличие свидетелей и совершение символических действий: битьё по рукам, передача символа и какие-то манипуляции с ним (например, привязать ключ к поясу – ст. 110 Пространной Правды). Постепенно некоторые элементы процедуры совершения сделки заменяются. Например, свидетельство сборщика торговых пошлин, мытника, заменяло присутствие свидетелей.

Древнерусское право не знает срока исковой давности. Так, ст. 37 Пространной Правды даёт возможность добросовестному владельцу требовать у продавца краденной вещи возмещения вреда, даже если он его «познаеть … на долзе», т.е. узнает через продолжительное время.

Вещное право Древней Руси включает право владения, право собственности, залоговое право (в зачаточном состоянии).

Право владения исторически предшествует праву собственности. Владение защищается законом от насилия и самоуправства независимо от того, законно оно или нет: «Аще познаеть кто, не емлеть его, то не рцы ему: мое, нъ рци ему тако: поиди на свод, где еси взял» (ст. 14 Краткой Правды). Однако даже если доказано, что владение является добросовестным, т.е. владелец вещи не мог предполагать, что приобретает вещь у несособственника, имущество передаётся собственнику вещи.

Право собственности на движимые вещи возникает раньше права собственности на недвижимость, прежде всего на землю. С того момента, как князья начинают учреждать станы, погосты, ловища и сёла, начинают раздавать, а родовая знать присваивать земли, населённые смердами, изгоями, свободными общинниками, возникает и право собственности на такие земли. Ведь именно населённые земли представляли значительную ценность. Субъектами права собственности на землю становятся частные лица, феодалы и общины.

Среди способов приобретения права собственности источники древнерусского права выделяют передачу, а практика свидетельствует о давности владения, завладении, отделении плодов.

Передача права собственности осуществлялась на основании договоров (например, купли-продажи, дарения) и наследования, обязательно публично, сопровождалась определённым обрядом, использовались символы. Передача права собственности являлась физическим актом, т.е. имущество или символ, олицетворяющий вещь, реально передавались новому собственнику.

Давность владения была способом приобретения права собственности на землю. Владение сёлами и территориями (волостями) было естественным шагом к возникновению права собственности на них. Давность владения в Древней Руси достаточно близка завладению, чему способствовала некоторая неопределённость границ владений как частных лиц и общин, так и самого государства. Из статей Русской Правды, посвящённых феодальному землевладению, видно, что урожай, собираемый в селе феодала, принадлежал ему как хозяину земли. То же можно сказать и о приплоде скота.

Таким образом, отделение плодов и приплод являлись естественными основаниями возникновения права собственности.

Прекращение права собственности связывалось с передачей. Уничтожением, потерей вещи. Древнерусское право знало и такой специфический способ, как судебное постановление. Достаточно интересно в данном случае такое наказание, как «поток и разграбление», где разграбление подразумевает насильственное изъятие имущества у собственника по решению суда. Статьи 54 и 55 Пространной Правды предполагают возможность принудительной продажи имущества должника и его самого.

Русская Правда говорит об общей собственности детей до раздела наследства отца (ст. 99, 102, 103, 108 Пространной Правды). Предполагается, что в случае смерти главы семьи до достижения детьми совершеннолетия наследство переходит под управление их матери или опекуна, которые отвечают за сохранность имущества.

К вещным правам относится залоговое право, т.е. право на чужую вещь для обеспечения требований по обязательству. Древнейшее право Руси не знало залога как оформившегося института. Однако в связи с тем, что в ряде случаев обеспечением исполнения обязательства служил сам должник, можно рассматривать как разновидность залога закупничества. Залог личности был возможен, поскольку были возможны продажа и самопродажа в холопство.

Обязательства возникали из причинения вреда и из договоров. Например, человек, нанесший ранение другому человеку, кроме уголовного штрафа должен был оплатить убытки потерпевшего, в том числе услуги врача. Правда, С.В. Юшков полагал, что в древнерусском праве об обязательствах из причинения вреда нельзя говорить, ибо они сливаются с преступлениями¹⁵⁷. Думается, однако, что это не совсем так. И Преступления, и гражданско-правовые деликты, существовали как самостоятельные правовые институты. Просто иногда, как в вышеуказанном примере, гражданская ответственность дополняла уголовную¹⁵⁸.

Для древнерусского обязательственного права характерно обращение взыскания не только на имущество, но и на саму личность должника, а порой даже на его жену и на детей. Так, злостного банкрота можно было продать в холопы.

Русская Правда знает определённую систему договоров. Наиболее полно регламентирован договор займа. Закон предполагал, что объектом договора могут быть любые заменимые вещи, а не только деньги (куны), что вполне естественно при господстве натурального хозяйства. Закреплялись различные формы заключения договора займа в зависимости от его условий. Займ до трёх гривен мог осуществляться без свидетелей. В случае спора истец присягал в доказательство своей правоты. Заём свыше трёх гривен совершался в присутствии свидетелей. Особое положение купцов позволяло им кредитовать друг друга без соблюдения общеобязательных формальностей, что давало возможность «искать» долг без свидетелей, используя в качестве доказательства личную присягу. Такой порядок сложился из-за специфики торговой деятельности, необходимости сохранения купеческой тайны, сугубо доверительных отношений внутри достаточно узких купеческих корпораций. Это свидетельствует о высоком уровне правовой культуры и общей нравственности купеческого сословия Древней Руси, в отличие от предпринимателей конца XX – XXI вв.

Проценты по договору займа не являлись обязательными условием данного договора. Даже в период расцвета ростовщичества при князе Святополке Изяславиче в Пространной Правде (ст. 50) о процентах говорится в условном наклонении: «Аже кто даеть куны в рез …». Процитированная статья подчёркивает волю сторон при определении размеров процентов. Интересно замечание закона, что при даче взаймы под проценты необходимо присутствие послухов. Проценты взимались при краткосрочном займе помесячно. Если долг не отдавали в течение года, то уплачивались так называемые третные резы. Закон не говорит о периодичности выплаты этих процентов. Вероятно, они взимались раз в год, хотя некоторые авторы считают, что раз в четыре месяца. Последнее предположение сомнительно, поскольку речь идёт не о третьей резе, а о «кунах в треть», т.е. проценте в размере «два на третий», или 50 процентах суммы долга. Взимание процентов осуществлялось впредь до выплаты долга, что на практике вело к кабальной зависимости.

Это явилось следствием восстания киевских низов в 1113 г. против ростовщиков иудеев. Владимир Мономах, призванный боярами, чтобы спасти положение, принял меры к упорядочению процентов по долгам, несколько ограничив аппетиты ростовщиков. Возможность брать третные резы ограничивалась либо трёхкратным взиманием процентов без права получения суммы долга, либо двухкратным взиманием процентов с правом получения долга (Устав о резах в Пространной Правде). В ст. 53 оговаривалось, что годовые проценты в размере 10 кун на гривну (по счёту Пространной Правды 1 гривна равна 50 кун), т.е. 20 процентов в год, допускались при долгосрочных займах. В случае невыплаты долга должник мог быть по ст. 47 привлечён к уголовной ответственности с обязанностью уплатить кредитору, т.е. при отсутствии у него имущества ему угрожала продажа в холопы. Банкрутский устав Владимира Мономаха определил порядок взыскания долгов с обанкротившихся купцов. Впервые в истории русского законодательства вводится понятие «несчастное банкротство». Такой банкрот освобождается от обязанности немедленной уплаты всех долгов. Несчастным считается банкротство, наступающее вследствие действия непреодолимой силы. Умышленное (точнее - виновное) банкротство давало кредиторам право самостоятельно решать судьбу своего должника. При злостном банкротстве долг взыскивался в обязательном порядке, а удовлетворение требований кредиторов осуществлялось в предусмотренной законом последовательности. В первую очередь удовлетворялся иноземный купец, по незнанию доверивший товар банкроту, во вторую – князь, в третью очередь – остальные кридиторы, причём те, кто уже получил достаточно много процентов, могли быть лишены права участвовать в разделе.

Исходя из выше сказанного можно сделать вывод, что древнерусское право знало три вида займа:

1. обычный (бытовой);

2. между купцами, с упрощёнными формальностями;

3. с самозакладом личной свободы должника – закупничество.

В Русской Правде упоминается и договор купли-продажи. Заключение договора требовало присутствия свидетелей. Развитие торговли к XII веку привело к упрощению обрядности. Статья 37 Пространной Правды требует лишь наличия двух свидетелей и мытника (сборщика торговых пошлин), чтобы доказать факт купли-продажи имущества. Устав о холопах Владимира Мономаха даёт возможность узнать, какова была форма заключения договора купли-продажи холопа. Устав говорит, прежде всего, о продаже в холопы свободного человека. Договор заключается в присутствии самого объекта человека. Договор заключается в присутствии самого объекта продажи – это первое условие. Вторым условием законности сделки являлось наличие двух свидетелей. Третье условие было связано с передачей ногаты (самой мелкой денежной единицы). По мнению М.Н. Тихомирова, ногата передаётся в качестве пошлины княжескому человеку¹⁵⁹. Это предположение вполне естественно: если даже при заключении обычной сделки на торгу присутствовал мытник, то при купле-продаже холопа должен был быть представитель княжеской администрации.

Договор поклажи упоминается в ст. 49 Пространной Правды. Он основывался на чисто дружеских отношениях и заключался без свидетелей. Поклажеприниматель (хранитель) оказывал поклажедателю безвозмездную услугу, благодеяние. В связи с этим закон не предусматривает ответственности хранителя за сданный на хранение товар. В случае спора он подтверждает свою правоту присягой.

Феодализму не свойственен труд. Тем не менее Русская правда упоминает об одном случае договора личного найма: наём в тиуны (слуги) или ключники. Если человек поступал на такую работу без специального договора, он автоматически становился холопом. В законе упоминается также о наймите, однако некоторые исследователи отождествляют его с закупом.

Очевидно, можно говорить и о существовании в Древнерусском государстве договоров перевозки, а также комиссии. Русская Правда в ст. 54. упоминает о купце, который мог пропить, проиграть или испортить чужой товар, данный ему то ли для перевозки, то ли для продажи. Отчётливо виден договор комиссии в ст. 55, где иностранный купец поручает русскому продать на местном торге свои товары.

Договор подряда представлен в Русской Правде своей разновидностью – государственным подрядом. Краткая (ст. 43) и Пространная (ст. 96, 97) редакции говорят о строительстве городских укреплений и ремонтов мостов. Сторонами в договоре выступают: подрядчик – городник, мостник с отроком (учеником или подмастерьем), заказчик – община (городская в случае строительства городских укреплений, городская или сельская в случае ремонта мостов). Поскольку в работах было заинтересовано государство, условия договора чётко определены: подрядчик на свой страх и риск обязуется выполнить работы, заказчик оплачивает их в соответствии с установленной платой. Исследователи полагают, что закон имеет в виду не только мосты, но и городские мостовые. Археологи нашли, например, в Новгороде многочисленные деревянные мостовые. Этот элемент городского благоустройства возник в Новгороде раньше, чем в Париже на несколько столетий.

Древнерусский закон не выделяет договор мены. Общепризнано, что мена в историческом отношении предшествует купле-продаже, причём мена господствует в период натурального хозяйства, а купля-продажа начинает преобладать с установлением товарно-денежных отношений. Достаточная урегулированность договора мены нормами обычного права объясняет, почему он даже не упоминается в Русской Правде.

Семейное право в Древней Руси строилось в соответствии с сакральными обычаями славянских родов, а после крещения в 988 г. и каноническими правилами христианства.

До принятия христианства в качестве государственной религии заключение брака осуществлялось путём похищения невесты женихом («умычка»). В Повести Временных лет этот древний способ заключения брака приписывается древлянам, радимичам и некоторым другим племенам. Молодёжь из разных сёл собиралась на берегу рек и озёр на игрища с песнями и плясками, и там женихи «умыкали» невест. Автор летописи – греческий монах Нестор – негативно относится ко всем славянским обычаям, но даже он не стал утаивать, что «умычка» совершалась по предворительной договорённости жениха и невесты, так что слово «похищение» здесь в общем-то не подходит.

В целом христианское семейное право базировалось на принципах моногамии, затруднительности развода, бесправия внебрачных детей, жестоких наказаниях за внебрачные связи как это было принято в Византии.

Брачный возраст устанавливался по византийским законам в 14 -15 лет для мужчин и в 12 – 13 лет для женщин.

Заключению брака предшествовало обручение, которому придавалось решающее значение.

Брак совершался и регистрировался в церкви. Церковь взяла на себя регистрацию и других важнейших актов гражданского состояния – рождения, смерти, что давало ей немалый доход и господство над человеческими душами.

Следует отметить, что церковный брак встречал упорное сопротивление народа. Если он быстро был воспринят господствующей верхушкой, то среди трудящихся масс новые порядки приходилось вводить силой, и это заняло не один век. Впрочем, в полной мере византийское семейное право на Руси вообще не применялось.

Хотя христианство видит в браке нерасторжимый союз мужчины и женщины (ибо то, что соединил Бог, человек расторгнуть не может), греческая церковь допускала возможность расторжения брака.

Перечень поводов к расторжению брака почти целиком был заимствован из византийских законов, в частности из Прохирона, но с учётом русских традиций. Итак, брак расторгался, когда:

1. обнаруживалось, что жена слышала от других людей о готовящемся злоумышлении на власть и жизнь князя, а от мужа своего утаила;

2. муж заставал жену с прелюбодеем или это доказывалось показаниями послухов;

3. жена вынашивала замысел отравить мужа зельем или знала о готовящемся другими людьми убийстве мужа, а ему не сказала;

4. жена без разрешения мужа посещала пиры с чужими людьми и оставалась ночевать без мужа;

5. жена посещала днём или ночью (не имела значения) игрища, несмотря на запрещения мужа;

6. жена давала наводку вору похитить имущество мужа или сама что-либо похищала или совершала кражу из церкви.

Обращает на себя внимание то, что повод к разводу могла дать только жена, но не муж, которому, очевидно, предоставлялась большая свобода в семейной жизни.

На мужа возлагалась роль воспитателя жены, что хорошо видно из статьи церковного Устава князя Ярослава, согласно которой деятельность жены, хотя и не угодная церкви, не расценивалась как повод к разводу. Например, если жена колдовала («чародеица, наузница, или волхва, или зелеиница»), муж должен был наказать её, но не разводиться.

Вопрос об имущественных отношениях между супругами не совсем ясен. Однако очевидно, что женщина имела определённую имущественную самостоятельность. Во всяком случае, закон допускал имущественные споры между супругами. Жена сохраняла право собственности на своё приданое и могла передавать его по наследству.

Дети находились в полной зависимости от родителей, особенно от отца, имевшего над ними почти безграничную власть.

Характеризуя наследственное право Древней Руси, важно отметить, что нормативно-правовые акты того времени знают наследование по завещанию и наследование по закону или обычаю. Наследство назвалось «задница», или статок, т.е. то, что осталось после смерти человека.

Древнейший правовой документ Руси – Договор Руси с Византией 911 года – говорит об «обряжении» - наследовании по завещанию. Русская Правда называет завещание «ряд».

Кроме мужчины, хозяина дома, в качестве завещателя могла выступать женщина. Это естественно, ибо в древнем русском праве существовала раздельная собственность супругов. Закон больше внимания уделяет завещанию мужа, что вполне понятно, поскольку основные богатства находились в его руках.

Источники дают возможность предположить, что наследниками по завещаниями, как и по закону, являлись близкие родственники умершего, обычно, сыновья. При наследовании по завещанию определялась доля каждого из сыновей, в то время как в случае отсутствия завещания это сделать они должны были сами.

Законодатель не ограничивал свободу завещания матери. В случае жестокого отношения к ней сыновей она могла либо всех их лишить наследства, либо завещать его тому, кто был к ней добр. Если все сыновья были к ней «лиси» (лихи, дурно обращались), она могла завещать имущество дочери, даже замужней.

Форма завещания была устной. Однако в некоторых случаях возможно было и письменное его оформление. Статья 13 Договора Руси с Византией 911 года говорит о завещании умершего «в Грецех» русского: «Кому будеть писал наследити именье». Возможно, здесь сказались два обстоятельства:

1. влияние византийского права;

2. смерть вдали от родных, «на чужих руках».

Наследование по закону или обычаю – более раннее основание наследование. Круг наследников определялся характером патриархальной семьи, где решающая роль принадлежала мужчине. По общему правилу наследование шло по мужской нисходящей линии. Преимущество кровнородственных связей чётко видно из статей Русской Правды. Дети наследуют только после своих родителей: если в семье был отчим, дети от первого брака получали наследство лишь после родного отца. При наследовании детей действовал принцип «сестра при братьях не наследница». При наследовании по закону имущество поступало неразделённым, и сыновья сами решали, делить ли его и каким образом. Однако при любом разделе дом должен был остаться младшему сыну.

В ст. 90 и 91 Пространной Правды речь идёт о наследовании дочерей в случае отсутствия сыновей; из имущества смерда после выделения части на приданое дочери всё остальное поступает князю, видимо, как выморочное наследство. Однако нужно иметь в виду, что в этом имуществе главное место занимали сельскохозяйственный инвентарь и скот. (вряд ли можно предполагать, что дочерей изгоняли из отцовского дома после смерти их родителей.) Для женщин это имущество не представляло интереса, поскольку они не играли решающей роли в сельскохозяйственном производстве, а князь был заинтересован в передаче орудий и средств труда новым работникам.

В имуществе бояр и дружинников особую ценность имели земли, населённые зависимыми людьми. Передача имущества боярским дочерям, равно как и дочерям дружинников, определялась потребностями развивающегося феодального общества сохранить феодальное землевладение. Дочь боярина, получив в наследство земли с крестьянами, могла, выйдя замуж, передать их по наследству своим детям. Из круга феодального землевладения они не должны были выйти.

Особо регламентируется выделение вдове, дочерям, а также церкви на помин души части из наследства. Часть отличает от наследственной доли то, что это имущество не включает в себя долги. Часть могла быть определена в завещании, а могла быть установлена самими наследниками.

Русской Правде знакомо выморочное наследство, например смерда, не имевшего сыновей. Знают выморочное наследство и обе редакции церковного Устава князя Ярослава: имущество церковных людей, не имевших наследников, поступало церкви.

Древнерусское законодательство большое внимание уделяет уголовному праву. Преступлением признавалось только то, что причиняет ущерб конкретному человеку, его личности и имуществу. Такое преступное деяние именовалось – «обида».

Соответственно пониманию преступления как «обиды» строится в Русской Правде и система преступлений. Русская Правда знает лишь два рода преступлений – против личности и имущественные. В ней нет ни государственных, ни должностных, ни иных родов преступлений. Это не означало, конечно, что выступления против княжеской власти проходили безнаказанно. Просто в таких случаях применялась непосредственная расправа без суда и следствия. Например, месть княгини Ольги древлянам за убийство своего мужа Игоря.

Субъектом преступления может быть любой человек, кроме холопа. За действие холопа отвечает его господин. Так, если холоп совершал кражу коня, то господин за него уплачивал штраф в размере 2 гривен. Удар, нанесённый холопом, был настолько оскорбителен, что хозяин холопа выплачивал потерпевшему штраф в размере 12 гривен. Однако в некоторых случаях потерпевший может сам расправиться с холопом-обидчиком, не обращаясь к государственным органам, вплоть до убийства холопа, посягнувшего на свободного человека.

Русская Правда не знает ещё возрастного ограничения уголовной ответственности, понятия невменяемости. Состояние опьянения не исключает ответственности. В литературе высказывалось суждение, что опьянение по Русской Правде смягчало ответственность (убийство на пиру). В действительности при убийстве в драке имеет значение не состояние опьянения, а элемент простой ссоры между равными людьми. Больше того, Русская Правда знает случаи, когда опьянение вызывает повышенную ответственную. Так, если хозяин бьёт закупа, под пьяную руку, то теряет этого закупа со всеми его долгами; купец, пропивший доверенный ему чужой товар, отвечает не только в гражданском, но и уголовном порядке, притом весьма строго.

Русской Правде известно понятие соучастия. Эта проблема решается просто: все соучастники преступления отвечают поровну, распределение функций между ними пока не отмечается.

Русская Правда различает ответственность в зависимости от субъективной стороны преступления. В ней нет различия между умыслом и неосторожностью, но различаются два вида умысла – прямой и косвенный. Это отмечается при ответственности за убийство: убийство в разбое карает высшей мерой наказания – потоком и разграблением, убийство же в «сваде» (драке) – только вирой. Некоторые исследователи полагают, что здесь ответственность зависит не от формы умысла, а от характера самого преступления: убийство в разбое – это низменное убийство, а убийство в драке всё-таки как-то может быть оправдано с моральной точки зрения. По субъективной стороне различается и ответственность за банкротство: преступным считается только умышленное банкротство.

Что касается объективной стороны состава преступления, то подавляющее число преступлений совершается путём действия. Лишь в весьма немногих случаях наказуемо и преступное бездействие. Лишь в весьма немногих случаях наказуемо и преступное бездействие (утайка находки, длительное невозвращение долга).

Наиболее ярко классовая природа древнерусского права выступает при анализе объекта преступного посягательства. Ответственность резко различается в зависимости от социальной принадлежности потерпевшего. Так, за убийство основной массы свободных людей платится вира в 40 гривен. Жизнь представителей верхушки феодалов оценивается двойной вирой в 80 гривен. Жизнь же зависимых людей оценивается в 12 и 5 гривен, которые даже не называются вирой.

Русская Правда знает лишь два родовых объекта преступления – личность человека и его имущество. Отсюда, как уже упоминалось, только два рода преступлений. Однако каждый из родов включает в себя довольно разнообразные виды преступлений. Среди преступлений против личности следует назвать убийство, телесные повреждения, побои, оскорбления действием. Княжеские уставы знают и состав оскорбления словом, где объектом преступления является преимущественно честь женщины.

В уставах князей Владимира Святославича и Ярослава рассматриваются также половые преступления и преступления против семейных отношений, подлежащие церковному суду, самовольный развод, прелюбодеяние, похищение женщины, изнасилование и др.

Среди имущественных преступлений наибольшее внимание Русская правда уделяет краже (татьбе). Наиболее тяжким видом татьбы считалось конокрадство, ибо конь был важнейшим средством производства, а также боевым имуществом. Известно и преступное уничтожение чужого имущества путём поджога, наказуемое потоком и разграблением. Суровость наказания за поджог определяется, очевидно, тремя обстоятельствами. Поджог – наиболее легкодоступный, а потому и наиболее опасный способ уничтожения чужого имущества. Он нередко применялся как средство классовой борьбы, когда закабаляемые крестьяне хотели отомстить своему господину. Наконец, поджог имел повышенную социальную опасность, поскольку в деревянной Руси от одного дома или сарая могло привести и к гибели массы людей, оставшихся без крова и предметов первой необходимости.

В княжеских уставах предусматривались и преступления против церкви, а также против семейных отношений.

Система наказаний Русской Правды ещё довольно проста, а сами наказания сравнительно мягкие.

Высшей мерой наказания, как уже отмечалось, был поток и разграбление. Сущность этой меры не совсем ясна. Во всяком случае, в разное время и в разных местах поток и разграбление понимался по-разному. Иногда это означало убийство осуждённого и прямое растаскивание его имущества, иногда – изгнание и конфискацию имущества, иногда – продажу в холопы.

Следующей по тяжести мерой наказания была вира, назначавшаяся только за убийство. Если за преступника расплачивалась его вервь, то это называлось дикой вирой.

До второй половины XI в. в качестве наказания за убийство применялась кровная месть¹⁶⁰, отменённая в Русской Правде сыновьями Ярослава Мудрого.

За основную массу преступлений наказанием была так называемая продажа – уголовный штраф. Её размеры были различны в зависимости от преступления. Виры и продажи, шедшие в пользу князя, сопровождались возмещением ущерба потерпевшему или его семье. Вире сопутствовало головничество, размер которого нам не известен, позже - урок.

Древнерусское право не знало достаточно чёткого разграничения между уголовным и гражданским процессом, хотя, конечно, некоторые процессуальные действия (например, гонение следа, свод) могли применяться только по уголовным делам. Во всяком случае, и по уголовным, и по гражданским делам применялся состязательный (обвинительный) процесс, при котором стороны равноправны и сами являются двигателем всех процессуальных действий. Даже обе стороны в процессе назывались истцами.

Русская правда знает специфические процессуальные формы досудебной подготовки дела – гонение следа и свод.

Гонение следа – это отыскание преступника по его следам. Закон предусматривает специальные формы и порядок проведения этого процессуального действия. Если след привёл к дому конкретного человека, считается, что он и есть преступник (ст. 77 Троицкого списка). Если след привёл просто в село, ответственность несёт вервь (община). Если след потерялся на большой дороге, то на этом поиск прекращается.

Если ни утраченная вещь, ни похититель не найдены, потерпевшему ничего не остаётся, как прибегнуть к закличу, т.е. к объявлению на торговой площади о пропаже, в надежде, что кто-нибудь опознает украденное или потерянное имущество у другого лица. Человек у которого обнаружится утраченное имущество, может, однако, заявить, что он приобрёл его правомерным способом, например купил. Тогда начинается процесс свода. Владелец имущества должен доказать добросовестность его приобретения, т.е. указать лицо, у которого он приобрёл вещь. При этом требуются показания двух свидетелей или мытника – сборщика торговых пошлин.

Закон предусматривает определённую систему доказательств. Среди них важное место занимают показания свидетелей. Древнерусское право различало две категории свидетелей – видоков и послухов.

Видоки – это свидетели, в современном смысле слова – очевидцы факта. Послухи более сложная категория. Это лица, которые слышали о случившемся от кого-либо, имеющие сведения из вторых рук. Иногда под послухами понимали и свидетелей доброй славы сторон. Они должны были показать, что ответчик или истец – люди, заслуживающие доверия. Не зная даже ничего о спорном факте, они просто как бы давали характеристику той или иной стороне в процессе.

В Древнерусском государстве появляется и целая система формальных доказательств – ордалии. Среди них следует назвать судебный поединок- «поле». Победивший в поединке выигрывал дело, поскольку считалось, что бог помогает правому. В Русской Правде и иных законах Киевского государства о поле не упоминается, что дало основание некоторым исследователям сомневаться в его существовании. Однако иные источники, в том числе иностранные, говорят о практическом применении поля.

Другим видом суда божьего были испытания железом и водой. Испытание железом применялось тогда, когда не хватало иных доказательств, причём в более серьёзных случаях, чем испытание водой. Русская Правда, посвящающая этим ордалиям три статьи, не раскрывает техники их проведения. Более поздние источники сообщают, что испытание водой проводилось путём опускания связанного человека в воду, причём если он тонул. То считался выигравшим дело.

Особым видом доказательства была присяга – «рота». Она применялась, когда не было других доказательств, но, разумеется, по небольшим делам. Ротой можно было подтвердить наличие какого-нибудь события или, наоборот, его отсутствие.

В некоторых случаях имели доказательственное значение внешние признаки и вещественные доказательства. Так, наличие синяков и кровоподтёков было достаточно для доказательства избиения.

В Русской Правде видны определённые формы обеспечения исполнения судебного решения, например, взыскание виры с убийцы. Специальное должностное лицо – вирник приезжал в дом осуждённого с многочисленной свитой и терпеливо ждал уплаты виры, получая каждый день обильное натуральное содержание. В силу этого преступнику выгодней было как можно быстрее разделаться со своим долгом и избавиться от неприятных гостей

Список рекомендуемой литературы

Первоисточники.

1. Договор Руси с Византией 944 г. / Власов Ю.Н. Государство и право Киевской Руси: становление политико-правовых отношений (VI-XVI века).- М., 1999.

2. История государства и права России в документах и материалах. С древнейших времен по 1930 г. – Минск : Амалфея. 2000.

3. Повесть временных лет. // Повести Древней Руси. М. 2002.

4. Практикум по истории отечественного государства и права: учеб.-метод. пособие / Ф.И. Долгих. – М.: Маркет ДС, 2010.

5. Российское законодательство X-XX веков. В девяти томах. Т. 1. Законодательство Древней Руси. – М., 1984.

6. Свято-Русские Веды. Книга Велеса. – М., 2001.

7. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. X век – 1917 год. – М. : Зерцало-М, 2001.

8. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период. / под ред. Ю.П. Титова и О.И. Чистякова – М., 1990.

Монографии, статьи, учебники и учебные пособия.

1. Афанасьева В.И. Привилегии в социально-экономической политики Киевской Руси // История государства и права. 2005. № 4.

2. Бабурин С.Н., Костенко В.И. Российская политическая культура: прошлое, настоящее, будущее. // Право и государство: теория и практика, 2007. № 7 (31).

3. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону. 1995.

4. Воланский Т. Письма о славянских древностях. – СПб.: АПИ, 2010.

5. Дьяконов М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. - СПб., 2005.

6. Заходер Б.Н. Ещё одно раннее мусульманское известие о славянах и руссах IX-X вв. // Известия Географического общества, вып. 6, 1943.

7. Ильина Н.Н. Изгнание норманнов. Очередная задача русской исторической науки. – СПб., 2010.

8. Исаев И.А. История государства и права России: учебник. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2011.

9. История отечественного государства и права. Ч.1. Учебник. / Под. ред. О.И. Чистякова.- М. 1996.

10. История отечественного государства и права. IX - начало XXI в. Таблицы и схемы: учеб. пособие для студентов юридических вузов / В.М. Куницын, А.Г. Мамонтов, С.В. Недобежкин. – М., 2008.

11. Кавелин К.Д. Наш умственный строй. М. Правда. 1989.

12. Классен Е.И. Древнейшая история Славян и Славяно-Руссов. Вып. 1 -3, 1854 – 2005. – М., 2005.

13. Карагодина Н.П., Тычинин С.В. Обязательства вследствие причинения вреда чести и достоинству личности в законодательстве Древней Руси. // История государства и права. 2010. № 3.

14. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Т. I-IV. Калуга. 1994.

15. Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. I Сочинения: В - 9-ти т. Т. I. М. 1987.

16. Книга Ахмеда Ибн-Фалдана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков, 1956.

17. Куражковский Ю.Н. Библия Земли, или Книга Севера. Ростов н/Д., 2001.

18. Лешков В.Н. Русский народ и государство. История русского общественного права до XVII в. СПб., 1858.

19. Ломоносов М.В. Древняя Российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года ... . // ПСС. Т. 6. Из-во Академии наук СССР. М., Ленинград. 1952.

20. Мавродина Р.М. Киевская Русь и кочевники (печенеги, торки, половцы). Л.,1983.

21. Омельянчук С.В. Расторжение христианского брака в Древней Руси. // История государства и права, 2011. № 1.

22. Орбини Мавро Книга историография початия имене славы и разширения народа славянского и их царей и владетелей под многими именами и со многими Царствиями, королевствами и Провинциями. / Репринтное издание 1722 г. Предисловие С.Н. Удаловой. М., 2010.

23. Максимов П.В. Досудебное производство в уголовном процессе России по Русской Правде. – М., 2005.

24. Моисеев В.В. История государственно-правовых реформ в России. Учебник. – Орел, 2007.

25. Надеждин Н.Н. Источники древнерусского предпринимательского права. // История государства и права. 2007. № 1.

26. Общая теория государства и права: Учебное пособие / Г.А. Василевич, А.Ф. Вишневский, В.А. Кучинский, Л.О. Мурашко, А.Г. Тиковенко; Под общ. ред. А.Г. Тиковенкуо. – Мн.: Книжный Дом, 2006.

27. Петров И.В. Государство и право Древней Руси 750-980 гг. – СПб, 2003.

28. Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950.

29. Псевдо-Маврикий Стратегикон. / Материалы к истории древних славян. // Вест. Древней истории, 1941. № 1 (14).

30. Родионов К.С. Была ли в Договоре 911 г. Киевской Руси с Византией норма о выдаче? // Государство и право. 2006. № 3.

31. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., 1987.

32. Рыбаков Б.А. Рождение Руси. – М., 2003.

33. Серёгин А.В. Юридический анализ причин возникновения Древнерусского государства // История государства и права. 2007. № 9.

34. Соловьев С.М. Взгляд на историю установления государственного порядка в России до Петра Великого. Соч. в 18 кн. Кн. XVI. М., 1995.

35. Ступникова Н.Н. Князь и княжеское управление в Киевской Руси. // История государства и права, 2010. № 21.

36. Тихомиров М.Н. Пособие для изучения Русской Правды. – М., 1953.

37. Тредиаковский В.К. О первенстве словенского языка пред тевтоническим. Часть I. Книги «Три рассуждения о трёх главнейших древностях российских» (1749 г.) Серия: Сокровища русской словестности. Адаптированное переложение В.Н. Васильева. – М.: Белые альвы, 2010.

38. Филиппов А.Н. История русского права. Ч. I. Юрьев. 1907.

39. Фотий Сказание / Греков И.А. Памятники государственности и права славян на территории Украинской ССР. Первое тысячелетие нашей эры. Одесса, 1964.

40. Чертков А.Н. Территориальное устройство Древнерусского государства: поиск правовой основы. // История государства и права, 2010. № 21.

41. Чудинов В.А. Канун научной революции в области историографии // Организмика: международный научный журнал, 2006, № 2.

42. Щепитев В.И. Государственно-правовое развитие России IX – XX вв. – М., 2001.

43. Юшков С.В. История государства и права СССР. Ч. I., М. 1961.

44. Юшков С.В. Общественно-политический строй и право Киевского государства / Избранное. Составитель: к.ю.н. В.И. Лафитский. – М., 2007.

45. Яненко Е.В. Зарождение Древнерусского государства. Состояние крестьянского хозяйства на Руси в период первых Рюриковичей. // История государства и права, 2010. № 21.