Речь а.Ф. Кони (отрывки)

10 января нынешнего года отец Илларион, иеромонах Александро-Невской лавры, был найден в своей келье окончившим жизнь насильственным образом от чужой руки. Ровно через месяц, сегодня, 10 февраля, перед вами находится на скамье подсудимых человек, который приносит повинную голову в совершении этого убийства.

<…> Подсудимый говорит, что мысль убить отца Иллариона пришла ему внезапно, вдруг, что грех его попутал, что сам он не знает, зачем шел, но шел без всякого намерения убить отца Иллариона. <…> Я думаю, однако, что это не так, что мысль об убийстве явилась вовсе не внезапно, что он имел возможность в течение некоторого времени оценить и взвесить ее, или изгнать ее из своей головы, или удержать — и избрал последнее. Я думаю, что указанием на присутствие заранее обдуманного намерения служат как данные дела, так и некоторые нравственные соображения. <…>

Посмотрите, как выбрано время, когда совершается преступление. Выбрано именно то время, когда, по монастырским обычаям, в коридоре никого не было. <…> Затем посмотрите еще на одну сторону дела — на сторону внутреннюю. Подсудимый говорит, что он совершил преступление вдруг, что мысль об убийстве пришла ему внезапно, только тогда, когда он вошел в келью. По его словам, он взял отца Иллариона, человека здорового и высокого роста, за ворот. Тот его оттолкнул. Тогда подсудимый взял «ножичек», как он выразился весьма нежно. И стал его колоть! Но мы заем из мнения врача, что это было не так, что раны нанесены человеком, подошедшим сзади, человеком, который подкрался, подобрался коварно. <…> Затем посмотрите с нравственной стороны на последующие действия подсудимого. Он убил внезапно, убил, сам не зная, как и для чего, его «грех попутал», но, тем не менее, он пролил потоки крови по всей квартире, истерзал старика, вырвал у него по клочьям, в долгой и озлобленной борьбе, всю бороду и, наконец, порешил с ним. Он хотел затем украсть что-нибудь. Он это и сделал. Но убийца, который внезапно совершает убийство, не стал бы действовать так спокойно и обдуманно, как действовал Михайлов. После убийства, столь неожиданно совершенного, когда убийца опомнится от разгара борьбы, он поспешит убежать, что-нибудь захватив поскорей, потому что все, совершенное им, должно предстать пред ним во всем своем безобразии. Им должен овладеть ужас, он схватит, что попало под руку, и удалится скорей от страшного места, где он внезапно и почти против воли стал преступником. Видим ли мы что-нибудь подобное у подсудимого? Нет, он очень спокойно перерывает все вещи покойного. <…> Когда отец Илларион лежит рядом – умирающий, истекающий кровью, - подсудимый снимает с себя всю одежду, сжигает ее в печке, надевает одежду своей жертвы, затем уносит свечку и ставит ее в спальню, отгороженную перегородкой от гостиной, в которой, таким образом, становится ничего не видно снаружи, умывает руки и тогда уже уходит, заперев дверь на ключ… Таким образом, обстановка его действий вовсе не указывает на внезапность умысла, а на предумышленность убийства, где все было известно, все обдуманно и взвешено заранее, хотя и незадолго до убийства, и где последующие действия были предприняты спокойно, с полной уверенностью в себе. <…> Я обвиняю подсудимого Михайлова в том, что он совершил преступление с обдуманным заранее намерением. Подсудимый хочет доказать, что оно совершенно внезапно, без предумышления. Кто из нас прав – решит ваш приговор. Закон считает оба эти преступления весьма тяжкими. Но не о строгости кары думает в настоящее время обвинительная власть. Есть одно соображение, которое, как мне кажется, в настоящем деле следует принять во внимание. Подсудимый молод, ему 18 лет, вся жизнь еще пред ним. Он начал ее очень печальным делом, начал преступною сделкою со своей совестью. Но надо думать, что он не погиб окончательно и, конечно, может исправиться, может иначе начать относиться к задачам жизни и к самому себе. Для этого исправления строгий и правдивый приговор суда должен быть первым шагом. Со сделкой с совестью ему не удалось. Теперь он находится пред вами и, по-видимому, хочет вступить в сделку с правосудием, признаваясь в убийстве, ввиду неотразимых фактов, он сознается, однако, не во всем, он выторговывает себе внезапность умысла. Не думаю, чтобы на него хорошо подействовало нравственно, если эта вторая сделка удастся. Вот почему я думаю, что она ему может и не удаться

(Губаева Т.В. Практический курс русского языка для юристов. – Казань, 1986, с. 215-218).

3. В пособии О.И. Марченко «Риторика как норма гуманитарной культуры» (М., 1994) приводятся примеры шуточных речей, составленных студентами к зачету по риторике. Прочитайте и проанализируйте следующие тексты как образцы обвинительной и хвалебной речей. Опираясь на эти образцы, составьте краткую (3-5 мин.) речь аргументирующего или эпидейктического типа.

Обвинение жадности

Посмотрите на этот облик: маленькие бегающие глазки, расчетливый ум, которого хватает лишь на то, чтобы оправдать свои деяния, сгорбленная спина, одеяния, похожие на лохмотья. Ведь она не может быть доброй даже по отношению к себе… Вы узнали ее? Это Жадность!

Она чахнет над златом, не видя ничего, кроме него. Ради него она убивает доброту, сострадание, любовь. Она порождает корысть, зависть, алчность. Разве не способна она перешагнуть через все, даже родную мать предать, если найдет в этом хоть какую-то выгоду?

Я обвиняю Жадность в том, что ей недостаточно своего мирка и она ходит по свету и губит наших родных, друзей и близких. Вспомните Скупого рыцаря, Гобсека, оглянитесь вокруг, и вы увидите их рядом с собой. Вот они – ее жертвы! Их сотни… Она обещает им богатство и почет, а в результате делает нищими, покинутыми всеми.

Слишком долго мы терпели преступления Жадности. И сегодня мы должны, мы обязаны остановить ее триумфальное шествие и изгнать ее навсегда из наших сердец. Я надеюсь, вы примете достойное решение и избавите мир от этого порока!