1.2. События мобилизации в губернии

 

1.2.1.Аткарский уезд

Аткарский исправник Зубков, сменивший 25 июля своего отрешенного от должности предшественника Ермолина, нарисовал такую картину мобилизации. Собравшимся утром 18-го июля у воинского присутствия запасным воинский начальник разъяснил, что сегодня только день объявления мобилизации, а являться-де надо 19-го. Такое заявление вызвало ропот, к тому же раздача пищи в этот день производилась беспорядочно, и многие остались голодными. Пользуясь скоплением людей, торговцы неимоверно вздули цены (фунт хлеба стал стоить 7-8 копеек), размещаться тысячам прибывших было негде.

На следующий день, 19-го, в обед, толпа, так и не разделенная на десятки или по волостям, ворвалась в цейхгауз (так в документе; имеется в виду помещение, где раздавалась пища), чтобы вновь не быть обойденной при раздаче. Тем не менее, многим опять не достались обеды, и послышались требования кормовых денег.

20-го июля исправник Ермолин телеграфировал губернатору о том, что волнение запасных усиливается, и, по заявлению командира казачьей сотни, на случай беспорядков потребуется не менее двух рот. Запасных с семьями в городе скопилось около 30000. В этот день толпа, уже очень раздраженная, потребовала воинского начальника, но тот сослался на полицию. Ермолин пообещал обуздать цены, заявив, что соответствующее распоряжение сделано. Толпа отправилась по Староострожной улице и разгромила три винных лавки. Городской голова уговорил командира казачьей сотни, квартировавшей в городе, продефилировать по базару. «Громилы мгновенно рассеялись.» В призывах к погрому был замечен прапорщик запаса Шарин, который и был арестован. Новый исправник полагал, что его предшественник проявил достаточную распорядительность, а вина за беспорядки ложится, главным образом, на воинского начальника.

Помощник начальника губернского жандармского управления по Саратовскому и Аткарскому уездам 25-го июля докладывал по команде: «С объявлением мобилизации запасные собрались очень дружно, так, на второй день прибыли почти со всего уезда, за исключением отдаленных волостей, которые прибыли в ночь и на утро следующего дня, так же дружно собрались приведшие для сдачи в приемных комиссиях лошадей, кроме того, в Аткарск много прибыло провожающих запасных, так что к полудню третьего дня мобилизации (то есть 20-го числа) в Аткарске было прибывших из уезда крестьян от 30 до 35000 человек.» Порядок был полный, хотя в городе находилось всего несколько городовых и 12 стражников. «...Настроение запасных было очень тихое, пьяных почти не было, однако масса была взволнована текущими событиями, и собравшиеся запасные нетерпеливо ждали, когда их примут и отправят на места.» У воинского же начальника в первый день случилась заминка, процедура приема была очень медленной, из-за призыва пекарей не пекли хлеб. Исправнику пришлось приложить массу усилий, чтобы оперативно закупить хлеб в уезде. Но из-за его занятости следить за раздачей было некому, в результате кто-то обедал вместе с провожающими и односельчанами, а кто-то оставался ни с чем. Не получившие 20-го числа обеда просили воинского начальника выдать им деньгами, но он отказал. Голодная толпа двинулась на поиски съестного, и вскоре возникла мысль о водке. У одной из казенок стоял полицейский надзиратель: ближних он уговорил не распаляться, но задние ряды напирали, в результате две лавки были разгромлены, две других смог отстоять исправник, к тому же из уезда стали подходить полицейские стражники. Ночью водка и частное оружие были сложены при полицейском управлении. «На другой день, то есть 21 июля, в городе было опять совершенно спокойно, и воинское присутствие опять возобновило свою деятельность». Характерный момент: уездного Предводителя дворянства фон Гардера только побудительная телеграмма губернатора заставила приехать из имения в город. Если бы исправник не озаботился запасением хлеба и скота, беспорядки могли быть куда серьезнее.

По данным секретного сотрудника, во главе толпы, разграбившей 1-ю лавку, шел некий казначейский чиновник, 2-я лавка была разбита при активном участии крестьян села Широкий Уступ И. Железнова, прибывшего сдавать лошадь, и Г. Мосолкова, запасного. 3-ю лавку разграбила толпа без заметных зачинщиков.

Подводя итоги мобилизации, исправник сообщал, что с 19-го июля было в уезде 5 случаев разгрома казенок как призванными, так и местными, исключительно на почве озорства и хулиганства. Виновные разысканы и наказаны. Эти сюжеты мы рассмотрим отдельно.

Главноначальствующий А. А. Ширинский-Шихматов был вынужден писать Наказному Атаману Войска Донского даже 1 августа, добиваясь закрытия винных лавок в селениях Области Войска Донского, куда аткарцы отправлялись за водкой.

Отрешение от должности исправника Ермолина вызвало докладную записку ряда волостных старшин уезда на имя губернатора с целью его защиты. В ней виновными в беспорядках назывались совершенно неподготовленный воинский начальник и городской голова, не отведший квартир нижним чинам и мест постоя для лошадей. Кроме того, приемщики лошадей не могли толком выполнять своих обязанностей, вследствие чего прием затягивался, и люди, и лошади вынуждены были терпеть нужду (а пуд сена стал стоить 60-80 коп.) Наконец, «самое главное то, что были вздуты цены первой необходимости» - цена деревянной ложки дошла до 7 коп., фунта черного хлеба - до 5-7 и т. п. Все эти обстоятельства вызвали ропот со стороны посторонних и призванных, которые «и без того были опечаленные и расстроенные внезапным призывом их с полей-работ...» Отсюда и беспорядки, «но отнюдь без всякой политической цели, а просто по мужицкой деревенской необузданности». Ермолин же предотвратить беспорядков не мог, так как первые два-три дня мобилизации все воинское присутствие состояло из него, воинского начальника и врачей, причем воинский начальник, благодаря «дряхлости и отупению», по всякому делу отсылал каждого к исправнику. Ермолину же соболезнуют все слои г. Аткарска, подводили итог авторы докладной.

Были и иные шероховатости. Председатель 3-й приемной военно-конской комиссии Коревицкий вынужден был 19-го июля телеграфировать губернатору о том, что  до 13 часов председатель земской управы Брадке не дал специально подготовленного чиновника, назначенного воинским присутствием, из-за чего ни одна лошадь еще не принята. В результате в 17 часов губернатор отправил управе телеграмму о необходимости содействия, а самые горячие часы уходили.

Телеграмма одного из приставов из Аткарска 24 июля зафиксировала благополучное положение в городе; были молебны о здравии Императора и Дома, о даровании победы. С прочтением Высочайшего Манифеста о войне и распоряжения губернатора о призрении воинских чинов и их семейств состоялась манифестация горожан и запасных.

20-го ночью в Аткарск прибыл из Саратова непременный член губернского присутствия Миллер, который 24-го числа докладывал губернатору следующее. 9000 запасных не могли быть удовлетворены хлебом, и 20-го в обед хлеб разбирали самовольно, причем большинству все равно не хватило. После этого, под предводительством прапорщика запаса Шарина, запасные разбили три винные лавки и стали буйствовать в воинском присутствии. На следующий день они собирались догромить остальные 5 казенок, разобрать оружие и разгромить пекарни и лавки, которые вздули цены. Шарина удалось арестовать. Вино за ночь было уничтожено, подводы, какие удалось найти, отправили в села за хлебом. К утру 21-го хлеб начал поступать из уезда, но его все равно не хватало. Тогда было принято решение выдавать на руки по 25 коп. суточных, а с 22-го уже довольствовать по правилам. 21-го удалось устроить печи. Начальник тюрьмы организовал с помощью арестантов выпечку 100-150 пудов хлеба в день. С 22-го удалось установить нормальное довольствование. Выделился распорядительностью старшина немецкой Медведицкой волости Кислер: заметив недостаток хлеба и дороговизну, он вовремя вытребовал из волости по 5 рублей на запасного и удержал своих от участия в беспорядках. Миллер также считал, что причиной недовольства была неподготовленность управления воинского начальника и неавторитетность последнего. Предводитель же дворянства прибыл только 21-го днем.

Предводитель дворянства фон Гардер сообщал 25 июля о промежуточных итогах мобилизации: принят и отправлен 4171 запасной, осталось принять 1789; по болезни уволено 819. Процент неявок незначителен. Принято лошадей 2 061, отправлено 1032, недобрано 602.

26 июля губернатору была отправлена следующая телеграмма: «Мы запасные нижние чины Аткарского уезда следуем поездом 47 через ст. Салтыковку жители которой встретили нас оделили хлебом за который весь эшалон (так в тексте) просит Ваше Сиятельство через посредство Ваше отблагодарить жителей названной станции. Запасные нижние чины поезда 47.»

Таким образом, разные источники рисуют вполне согласованную картину событий в Аткарске.

По итогам мобилизации уездный предводитель дворянства посчитал достойным награды земского начальника 4-го участка А. А. Иванова, который всю мобилизацию «безотлучно» находился на пути следования мобилизованных 9 волостей, следил за порядком, устранял нарушения, в частности, настоял на закрытии винных лавок, находившихся на пути следования[36].

События в уезде развивались следующим образом. По сведениям секретного сотрудника СГЖУ, к 21 июля состоялся разгром винной лавки в Щербаковке[37]. В других источниках этот факт не отражен, и подробности неизвестны.

Не позднее 21 июля в Сосновке[38] дебоширила толпа призываемых в 600 человек, оставшаяся без подвод для следования в Аткарск. Этой толпой было разбито волостное правление.

23 июля в Киселевке[39] собралась толпа около казенки. Во дворе лавки в это время уничтожали вино - выливали в навоз. Закончив работу, должностные лица уехали. Тогда толпа, выломав доски забора, ворвалась во двор и стала пить разлитое вино. Уговоры урядника были безуспешны, более того, его пытались насильно вести искать вино. Потом толпа ворвалась и в лавку, урядника избили, перебили много бутылок. Все 8 опознанных виновными себя не признали. Трое получили по 1 году, двое по 4 месяца заключения, троих суд оправдал за недоказанностью вины.

В Переезде[40] 23-го, около двух часов дня, трое запасных пришли в казенку №214, купили вина и ушли. Через несколько минут возвратились «выпимши» и взяли вина без денег, не послушав возражений. Сразу по их уходе в лавку стали заходить мужчины, бабы и ребятишки и растаскивать вино. 23-го лавка целый день торговала, в момент расхищения продавщицы в лавке не было. Всего по этому делу подвергли взысканиям 43 человека: 14 человек получили по 7 суток ареста, остальные по месяцу. В списке обвиняемых было 7 12 - 16-летних подростков. Четверо десятских показали, что с утра окарауливали лавку. Около 18  часов подошли трое местных запасных, оборвали веревку у двери, захватили по три четверти и вышли. Тут же у лавки собрался народ. Запасные предложили им заходить и брать вино. Толпа тут же кинулась и потащила кто сколько сможет, не исключая и малолетних. Десятские предупреждали, но их не послушались. Пристав арестовал местных зачинщиков и запасных. За непринятие строгих мер волостной старшина Фокин и двое десятских были оштрафованы на 5 р. каждый в пользу мирских сумм, сельский староста устранен от должности, еще двое десятских получили по 7 суток ареста при становой квартире.

8 октября это дело слушалось в суде. На нем выяснились дополнительные подробности: 23-го в казенку вошел крестьянин Е. Бегинин и потребовал водки бесплатно. После отказа он разбил две четверти вина, затем взял еще три четверти и вышел с ними на улицу, приглашая стоявших у лавки крестьян брать вино бесплатно. Через некоторое время толпа ворвалась и расхитила 260 ведер на 2180р. Установлено было участие 20 человек, в том числе 5 женщин. 18 привлеченными виновными себя не признали, 3 мобилизованных допрошены не были. Приговор: Бегинин получил год арестантских отделений, 11 - по 3 месяца тюрьмы, 4 крестьянки оправданы. В гражданском иске Управления акцизными сборами отказано.

Накануне войны в Аткарском уезде, по данным секретного сотрудника, было значительное недовольство на экономии. Это обстоятельство позволяло ожидать при начале войны мощных антипомещичьих проявлений. Зафиксированные происшествия выглядят так. Прежде всего, неединичные случаи своза крестьянами снопов с арендованных полей без уплаты арендных денег. Аткарский исправник требовал разъяснить арендаторам, что вывоз хлеба допустим только по обоюдному соглашению. Его же циркуляр становым приставам от 9 августа предписывал: «Считаю необходимым напомнить вам о самом бдительном надзоре по охране помещичьих усадеб, казенных и банковских имений, и хуторов отрубщиков от разгромов, самовольных захватов и вообще преступных и насильственных действий со стороны крестьян.» В приказе от 17 августа получил благодарность пристав 5 стана Овчинников, который, узнав, что крестьяне Большой Ольшанки и других селений собираются самовольно свезти хлеба с полей графа Шереметева без уплаты аренды, своевременно прибыл на место и сумел убедить крестьян расплатиться. В то же время целый ряд тревожных информаций непременного члена Саратовского отделения Крестьянского поземельного банка о крестьянских самовольствах, в том числе в отношении отрубщиков, были исправником отметены как недостоверные или преувеличенные[41].

К 26 июля у исправника были сведения о винных погромах в Лысых Горах[42], о погромах землевладельцев в районе Лысых Гор сообщал губернатору 5 августа Аткарский предводитель. Реально происходило следующее. 23-го утром на одноименную станцию пришла толпа пьяных крестьян из деревни Гровщиновки во главе со старостой. Толпа требовала денег у начальника станции и «всячески безобразничала». Водку они достали в казенке в Бахметьевке, где еще торговали. 25 июля на ст. Лысые Горы прибыл помощник исправника для уничтожения водки. Собралась толпа, в которой было много пьяных. Толпу рассеяли только выстрелами в воздух, при этом был арестован сельский староста деревни Гровщиновки. «Особенно возбужденного состояния пока не наблюдается, выстрелы на жителей произвели панику, на ст. Лысые Горы пока спокойно.» 28 июля на хутор землевладельца Нибур при деревне Николаевка Лысогорской волости явилась толпа крестьян, стали стучать, отобрали ружье у сына управляющего, кричали: «Мы сначала здесь прольем кровь, а потом пойдем проливать кровь на войну». У управляющего требовали денег и ключи от кассы, отобрали и затем вернули револьвер. Толпа вроде бы кричала, что все равно воевать не будем, нам лишь бы ружья получить. По крайней мере двое из 4 обвиняемых не признали себя виновными, ссылаясь на беспамятство по нетрезвости. Третий показал, что 29-го им нужно было являться на призыв. Они прибыли на ст. Лысые Горы, а оттуда пошли на хутор проститься с управляющим. Все были сильно пьяны. Просили денег, хотели качать управляющего, было еще 5-6 человек, ни в чем участия не принимавших. Забрав у управляющего деньги, толпа крикнула «ура!» и принялась его качать. Жена управляющего (он сам призывался как ратник) ругала пришельцев, за что и получила удар в грудь.

 Никаких следов «погромов», кроме описанного вторжения на хутор Нибур, выявить не удалось.

Допустившие торговлю в Бахметьевке урядник и стражник приказом Аткарского исправника от 28 июля увольнялись от службы, однако, несмотря на такие крутые меры, торговля продолжалась: этот же приказ констатировал беспрепятственную торговлю водкой в Кологривовке и требовал установления виновных.

24 июля в Озерках[43] Ковыловской волости Аткарского уезда толпа в 300 человек из Озерок и Куликовки расхитили вино в казенке, при этом инициатором выступил волостной писарь. На следствии о главной роли писаря не говорилось. Разгрома не было, толпа внезапно ворвалась и принялась растаскивать вино.

В тот же день двое нетрезвых рабочих повздорили с ключником имения землевладельца Малюги близ Шереметьевки[44] по поводу заработанного. Их вывели, и как будто один из них поджог сноп ржи. Обвиняемые свою вину не признали, отговариваясь пьянством до бесчувствия, и были по суду оправданы.

Днем 25 июля помощник Аткарского исправника уничтожал водку в Бахметьевке[45] Лысогорской волости. Это мероприятие привлекло толпу в 200 человек; толпа требовала выдать водку для распития, у стражника вырывали винтовку. Помощнику исправника пришлось стрелять вверх, толпа «тут же разбежалась.» Зачинщикам и подстрекателям - по 22-23 года, можно полагать, из запасных.

К 26 июля у Аткарского исправника имелись слухи о винных погромах и даже бунте в Баланде[46] (большая слобода). Выяснилось, что 25 июля акцизные чиновники и полиция уничтожали 1200 ведер водки в двух казенках. В час ночи кто-то ударил в набат, сбежалась толпа в 300 человек, стали врываться в лавки. Стражники толпу рассеяли. Через час - снова набат, снова толпа. Так продолжалось всю ночь. В этот день в слободе был базар и съезд ратников ополчения.

26-го июля в 18-00 состоялся погром казенки в Малой Дмитриевке[47], сведений о подробностях в выявленных источниках не содержится.

В Большой Ольшанке[48] после 22-х часов из винной лавки было расхищено вино. И волостной старшина, и урядник различили, якобы, только троих громил. Сиделица, перед тем, как толпа ворвалась, взяла ребенка и убежала к соседям. Это характерный штрих, - все-таки была толпа, и, видимо, изрядный накал страстей.

27 июля в Широком Уступе[49] около казенки собралась толпа. Крестьянин Носачев в ответ на слова продавца, что сегодня нет торговли, сказал: «Мы будем торговать», разбил оконную раму и ставень, влез через окно и стал раздавать вино. Продавец начал кочергой разбивать вино, (это предусматривалось инструкцией), Носачев отогнал его железным прутом. Вскоре пришел урядник, вызванный дочерью продавца; Носачев и другие крестьяне выскочили в окна. Продавец с урядником уничтожили водку. Толпа волновалась: зачем бьют водку?! С урядником был и волостной старшина. Другая часть толпы, сломав замок входной двери, расхитили около 20 ведер из кладовой и 10 ведер - из самой лавки. Урядник при обысках по горячим следам обнаружил вино в пяти домах, но доказать участие хозяев в разгроме не удалось. Носачев отговаривался пьянством по поводу проводов в армию племянника и своей «досадой», что не попал на разгром в родной Малой Дмитриевке. Приговор: два года арестных отделений с заменой наказания.

В приказе Аткарского исправника от 28 июля выражалась благодарность приставу 3 стана Ежову за сохранение порядка вЕлани[50] (большая слобода) без уничтожения вина.

28 июля во Владыкиной[51] Шкловской волости перед казенкой собралась толпа. Сломав забор и выставив окно, толпа ворвалась в лавку и квартиру продавца и стала искать вино. Большая часть была уничтожена накануне ночью, осталось лишь то, что продавец оставил для себя. Толпа нашла этот запас и стала расхищать. Староста показал: утром стражник пригласил осмотреть уезжающих гостей сидельца, - они будто увозили незаконно скрытую сидельцем водку. Пришли - правда. Перебили ее и ушли. А сын сидельца проболтался, что не вся водка уничтожена. Когда староста пришел вторично, уже вовсю шло расхищение. «Мои уговоры прекратить безобразия на толпу не подействовали», - заявил староста, отметив, что среди подсудимых  - его тесть. 7 обвиняемых получили по 4 месяца, 5, в том числе 60-летняя женщина, оправданы за недостаточностью улик, еще трое были взяты на службу и на суде не присутствовали.

28 июля заявление о грабеже казенки подала сиделица таковой из села Малая Князевка[52] Невежкинской волости. Но это, видимо, была симуляция с элементарной целью присвоения казенных денег.