1.2.10.Царицынский уезд

В Царицыне во время мобилизации произошли наиболее масштабные волнения с трагическим исходом. Здесь 18-20 июля проходила - вполне успешно, с патриотическим подъемом - мобилизация горожан. Вечером 18-го, в поселке при заводе «Урал-Волга» около 300 местных жителей и запасные нижние чины под предводительством местных базарных торговцев И. Гусева, В. Короткова и других устроили патриотическую манифестацию. Такая же манифестация с участием до 5000 молодежи состоялась и в городе, духовенство, по просьбе манифестантов, отслужило молебен. 860 принятых в первый день запасных отправились в лагери местного полка. Вечером следующего дня манифестация повторилась, вновь был отслужен молебен на базарной площади, священник произнес речь о твердости духа и любви к младшим славянским братьям. В. Коротков прочел текст телеграммы от жителей поселка на имя губернатора с выражением верноподданических чувств. Священника с гимном проводили до церкви и разошлись. К утру 21-го прибыли запасные из уезда. Этим же утром толпа в несколько тысяч женщин при  участии запасных потребовала немедленной выдачи пособий за мужей. Воинский начальник полковник Алчевский раскричался и едва успел спрятаться от разбушевавшихся женщин. Он направлял всех в городскую думу, но толпа вскоре вернулась, крича, что воинский начальник присвоил 25000 рублей, отпущенных думой на пособия, ломилась в присутствие (было избито несколько полицейских), а затем двинулась к винному складу. Увидев караул у склада, толпа повернула к лагерям, чтобы присоединить к себе уже принятых запасных. По пути был избит фельдфебель. Толпу встретили солдаты, и она разошлась.  В начале дня 21-го Алчевский отослал две телеграммы губернатору с просьбой немедленно позаботиться о семьях призванных и объявить телеграфом об обеспечении семей. Публикация о пособиях появилась 22-го, но, видимо, не была замечена. В городе был некомплект городовых, представители власти переписывались о возможности использовать мобилизованных астраханских казаков и частную стражу. Особый комитет Владикавказской ж. д. просил усилить железнодорожную жандармерию общей полицией на станциях Царицын и Сарепта. 21-го в лагерь выезжал исправник Филонов; толпы разошлись по разъяснении законного порядка выдачи пособий. Ранним утром 22-го воинское присутствие не работало за отсутствием персонала. С утра 22 июля толпа жен запасных возобновила свои требования и около 11-00 прорвалась через цепь солдат и стала забрасывать полицию и военных камнями. В присутствии выбили окна и двери, толпа ворвалась, избила капитана Марцинкевича и пристава. При ее «удалении» вызванная рота солдат была сдавлена со всех сторон, сборный пункт разгромлен. В этой ситуации другая рота, вызванная на поддержку, после троекратного предупреждения, дала 2 залпа в толпу. На предупреждения кричали: «Стреляй, расстреливай, вы не будете стрелять!» Отхлынувшая толпа избила городового. Официальный итог - 20 погибших (убитых и умерших от ран), 25 раненых (варианты в  документах – 19 и 25; 20 и 24 соответственно). Из 9 убитых - 2 запасных и 4 женщины, из 10 умерших от ран – 5 запасных и 3 женщины, две из которых обозначены как жены запасных; среди раненых - 9 запасных и 3 женщины, в т.ч. жена местного купца, и лишь одна обозначена как жена запасного. Многие запасные в этот день пытались мирно добиться пособия, обращались в земскую и городскую управы, но в последней перед ними просто захлопнули дверь.

       Настроение с 23-го полицеймейстер характеризовал как приподнятое (то есть – раздраженное), но никаких выступлений не было. Мобилизация уже 23-24-го числа шла правильно, похороны убитых новых беспорядков не вызвали. Еще 20 июля, во время патриотической манифестации, были выброшены 3 листовки против войны за подписью «группы запасных РСДРП» (в листовках содержалась апелляция к опыту «Японской» войны: пообещали пособия и т.п. - и обманули), но следов агитации в событиях 21-22 июля  в официальных документах не содержится.

Окружной прокурор уже постфактум сообщал о «народной молве»: якобы перед вспышкой, повлекшей трагический исход, полицейский пристав оскорбил честь жен запасных. Свидетелей не было, и прояснить этот вопрос невозможно.

23-го губернатор докладывал в МВД о затишье в Царицыне, нормальной работе воинского присутствия. Он полагал, что, если в городе оставят стражу из казаков, можно обойтись и без введения исключительного положения.

После 23-го из Царицына уходил полк, в связи с чем предлагалось закрыть казенки в Дубовке (большой посад под Царицыном), ибо из нее вино попадало в Царицын. В самом городе вино было переведено в склад и окарауливалось ротой солдат, в уезде оставались невывезенными 4 лавки, которые должны были вывезти 23-го.

Причинами беспорядков исправник указывал: растерянность воинского начальника, уставшего и изнервничавшегося в первые дни (22-го с ним случился нервный припадок); полная неподготовленность городского самоуправления (продовольственные пункты были расположены неудачно - разбросаны, информация о них отсутствовала, к просьбам относились формально). Исправник отметил и бездействие полиции (хотя и полицейские пострадали 21 - 22 июля), подстегивавшее агрессивность толпы. Любопытно, что подготовительные работы по мобилизации сам исправник оценивал как прошедшие спокойно.

К 1 августа был завершен прием ратников, за исключением «испытуемых». Настроение призванных оценивалось как «покойное». По итогам мобилизации был выделен секретарь воинского присутствия губернский секретарь Рыбаков, 46 лет[114].

Полицеймейстер Дубовки под Царицыном доносил, что мобилизация прошла с большим подъемом, 28-го числа состоялась патриотическая манифестация с портретом Государя[115].

19-го запасные Ольховской волости при следовании на сборный пункт, в слободе Александровке[116] разгромили казенку на 685р. Погром состоялся через три часа после того, как пристав, сопровождавший Ольховских запасных, вынужден был отпустить им водки в Каменном Броде. Причина, как и везде - разнузданность, укоренившаяся привычка любое событие отмечать пьянством, слепая уверенность в безнаказанности и отсутствие авторитетного противодействия, отмечалось в полицейских документах.

По крайней мере 10 крестьян деревни Гусевка, 8 из Зензеватки, 8 из Клеповки (все - Ольховской волости) обвинялись в том, что, будучи возчиками запасных своей волости, (а телег собралось свыше 200) подбадривали громивших казенку, поднимали шум, ругались по адресу полиции, что не дает отпускать водку. Виновными они себя не признали.

Есть сведения, что при разгроме легкие ранения получили помощник пристава и два стражника. Запасные после разгрома направились на ст. Иловля.

19 июля в Каменном Броде[117] (Ольховская волость) пристав, сопровождая ольховских запасных, вынужден был выдать 8 ведер водки за деньги. Через три часа была разбита казенка в слободе Александровке. 4 крестьянина села Успенки Ольховской волости в Каменном Броде подстрекали толпу запасных и родни в 2000 человек, говоря: «Идем все, идем разобьем монопольку и возьмем водки, полиция нам не хочет водки дать, то мы сами возьмем!» Пристав Зберовский кричал «разойдись!», а этим четверым, - что он их заметил, и они будут строго отвечать. Они не обращали внимания, а арестовать не удалось из-за малочисленности наряда полиции.

25-26 июля начинались было беспорядки в слободе Ольховка[118], но «путем уговоров» были прекращены. 26 июля в местном бакалейном магазине елизаветпольский мещанин А. Б. Степанов сказал, что без вина провожать ратников грустно, и стал подстрекать присутствующих ратников разбить казенку. Степанов оправдывался тем, что говорил «шутя», но получил месяц административного ареста.

26-го, в базарный день, ратники-ольховцы хотели разгромить 2 своих казенки, но пристав отстоял их своим присутствием. События развивались так. После объявления 25 июля повеления о призыве ратников настроение населения стало повышенным, стали носиться слухи о желании ратников разбить казенки. Пристав Зберовский вышел на площадь к ратникам, и группа в 35 человек стала просить его открыть лавки. Пристав отказал, и услышал в ответ: все равно разобьем! Пристав напомнил о строгой каре, на что ратники ответили, что бояться нечего, «все равно убьют на войне». Утром 26-го местный священник по просьбе пристава отслужил молебен, а затем прочел напечатанное в «Саратовском Вестнике» объявление главноначальствующего об обеспечении правительством семей призванных и обратился к призываемым с соответствующим словом. Во время молебна Зберовскому доложили о разгроме казенки в Солодче, но он не решился сразу ехать. После молебна ратники снова просили открыть казенки. Видя, что ратники не хотят понимать, что открытие не от него зависит, пристав обратился к авторитетному продавцу винной лавки Михайличенко с просьбой уговорить их не беспорядить, что тому и удалось. 27-го ратники выехали из села. О поступке Михайличенко губернатор через месяц сообщил управляющему акцизными сборами для возможного поощрения.

В ночь на 26 июля в Солодче[119], Александровской волости, призванные ратники разгромили казенку. Накануне, около 10 вечера 25 июля группа призываемых ополченцев из 30 человек встретила стражника Суханова и сообщила ему, что они были на хуторе Ширяй Донской Области и пили там водку, хотелось бы еще выпить, а достать негде, так что пойдем громить казенку. Суханов начал отговаривать, но толпа тотчас же пошла к лавке, там к ней присоединилось еще человек 20. Пешней и кольями выбили ставень и стекла, один влез и отпер дверь. Всего растащили вина на 676р. 56к. При начале погрома Суханов «требовал и убеждал толпу прекратить беспорядки», но она не подчинилась, звучали угрозы убить Суханова. Исправник сообщил: в начале одиннадцатого вечера 25-го июля толпа ратников подошла к лавке и потребовала открыть под угрозой разгрома. После отказа открыть, около 23 часов около 30 человек начали ломать дверь, потом высадили окна. Все возраставшая толпа начала расхищать вино. Приняли участие и местные крестьяне. До 4-х ночи шел грабеж, однако запасное отделение лавки (вина на 2077р.58к.) уцелело. Местный стражник Ф. Суханов все время пытался остановить толпу, но безуспешно. Староста не оказал ему никакого содействия, не дал даже наряда десятских, а при дознании доложил, что назвать никого не может, якобы грабила одна молодежь, которую он не знает в лицо. Стражник между группами грабителей запирал дверь, но приходили новые, влезали в окно, снова отпирали дверь и грабили. Один грабитель напился и уснул в лавке. Около 2 ночи приехал (домой) Александровский волостной старшина Я. Каменев. Он как будто тоже пытался уговаривать толпу, но безуспешно. По показаниям стражника, десятского, старшины и старосты было установлено участие 21 человека. Обвиняемые назвали еще 2 имени. Из них непосредственно громили десятеро, по словам Суханова. Оправдываясь, арестованные заявляли, что нашли водку на дороге, пили, не зная ее происхождения и т. п. Показания волостного писаря: утром 21-го въехали со старшиной в Солодчу, встретили стражника Суханова: сиделец в лавке открыл торговлю, руководствуясь телеграммой исправника. Заехали в лавку предупредить о закрытии. Около лавки человек 14 распивали водку. После ухода из лавки еще один крестьянин успел получить водку, а перед вторым дверь закрыли. Старшина ушел домой, а к писарю подошел крестьянин С. Павленков - все равно лавку разобьем! Среди осужденных за погром никакого Павленкова не будет. Из 23-х 6 человек призваны и не допрошены. По делу проходило 7 свидетелей, в основном местные должностные лица. В результате пятеро были освобождены от следствия или оправданы за недостаточностью улик; 10 человек получили по году тюрьмы с зачетом 7 месяцев предварительного заключения, двоим малолетним - 6 и 5 месяцев.

Такова общая картина мобилизации на Саратовщине. В ее результате многие тысячи призванных крестьян убыли по нарядам в воинские части, как в Действующую армию, так и во внутренние округа. Но значительное количество ратников оставалось на территории губернии в ополченских частях.