Глава I логос есть…

И действительно, что означает этот самый Логос?

Конечно, проще всего связать Логос со словом, тем более что для Гераклита слово и то, что выражается словом тесно связаны между собой и как бы обусловливают друг друга. Однако у Гераклита смысл термина «Логос» меняется всякий раз в зависимости от контекста. Он может означать и некий универсальный разум, согласно которому «всё свершается», и структуру всего сущего, и физическую стихию, и субъективно-человеческий критерий истины. В некоторых других случаях Логос – это Бог, судьба, вечность, всеобщность, отвлеченность, жизнь... Сам Гераклит называет его также молнией, светом, вечностью, необходимостью, правдой. «Логос» употреблен им также в смысле славы, учения, души. Складывается впечатление, что такие слова как «Логос», «война», «гармония», «мера» являются для Гераклита синонимами.

Многозначность Логоса, понимание которого во фрагментах Гераклита усложнено разнообразием и неопределенностью вкладываемого в него содержания, поневоле заставляет рассматривать этот термин в контексте его основных идей.³

§1. Огнелогос

Все дело в том, что Гераклит почти не пользуется сугубо понятийным языком науки, поэтому даже самое отвлеченное в его философии понятие нередко передается им образно и наглядно. Гераклит далек от резкого (взаимоисключающего) противопоставления материального идеальному, и наоборот. Его художественные сравнения, уподобления и различного рода стилистические противопоставления основаны преимущественно на чувственно воспринимаемых предметах материального мира. Так чувственно воспринимаемым аналогом его отвлеченного «Логоса» является «вечно живой» материальный огонь (πῦρ).

Огонь – один из важнейших смыслообразов Гераклита. Наряду с Логосом он наиболее обобщающая категория. Действительно, и фрагменты, и косвенные свидетельства ясно говорят, что Гераклит полагает огонь фундаментальным началом всего сущего, а все остальное рассматривает как трансформации огня: πυρός τε ἀνταμοιϐὴ τὰ πάντα καὶ πῦρ ἁπάντων ὅκωσπερ χρυσοῦ χρήματα καὶ χρημάτων χρυσός. («все вещи суть размен огня, и один огонь меняет все вещи, как товары суть размен золота, и на золото меняются все вещи») [DK 90]. Иначе говоря, огонь отождествляется с эквивалентом всех вещей, с золотом, которое при всех превращениях («обменах») остается одним и тем же. Он текуч и находится в вечном движении. Его кругооборот является ни чем иным, как процессом образования, жизни и гибели вселенной. Изменения есть путь вверх и вниз, и по нему возникает мир. Именно, сгущающийся огонь исходит во влагу, уплотняясь в воду, а вода крепнет и оборачивается землей, – это путь вниз. И с другой стороны, земля рассыпается, из нее рождается вода, а из воды все остальное – это путь вверх. [DK 31].⁴ Из огня же возникли и все другие формы вещества – в огонь же погрузятся они в некий день, дабы процесс дифференциации мог снова начаться и снова привести к тому же концу.

Однако «огонь» Гераклита – это далеко не то же, что обычная стихия пламени (то есть одно из четырех начал античной физики), не только вечно кипящий источник возникновения и исчезновения, не просто принцип единства, проступающий за видимой картиной мирового процесса, но он «разумен» по своей природе. И его разумность выражается, прежде всего, в мерности. Мера выступает как характеристика взаимопереходов огня. Логос же определяет меру всех изменений и превращений. Именно он вводит в мир принцип порядка: κόσμον (τόνδε), τὸν αὐτὸν ἁπάντων, οὔτε τις θεῶν, οὔτε ἀνθρώπων ἐποίησεν, ἀλλ` ἦν ἀεὶ καὶ ἔστιν καὶ ἔσται πῦρ ἀειζωον, ἁπτόμενον μέτρα καὶ ἀποσϐεννύμενον μέτρα. («Этот порядок, один и тот же для всех вещей, не сотворен никем из Богов, и никем из людей, но всегда был, есть и будет вечным живым огнем, мерами возгорающимся и мерами затухающим») [DK 30].⁵

Таким образом, огонь есть конкретное проявление Логоса – «огнелогос». Иначе говоря, огонь разумен, а Логос огнен. Они неразрывно связаны и составляют цельный образ-понятие. Огонь не существует без Логоса и Логос без огня, ибо «вечно живой огонь» – это сам мир, а Логос – это господствующий в мире порядок. Логос, по Гераклиту, так же вечен, как и огонь. Как и огонь, Логос пронизывает все существующее, принимая различные формы. По этой причине к нему приложимы и различные названия.⁶

§2. ΠΆΝΤΑ ‛ΡΈΙ

Стремясь более наглядно выразить изменчивый характер вещей, Гераклит прибегает к своему знаменитому образу реки: ποταμῷ γὰρ οὐκ ἔστιν ἐμϐῆναι δὶς τῷ αὐτῷ καθ΄ οὐδὲ θνητῆς οὐσίας δὶς ἅψασθαι κατὰ ἕξιν. ἀλλ΄ ὀξύτητι καὶ τάχει μεταϐολῆς σκίδνησι καὶ πάλιν συνάγει καὶ πρόσεισι καὶ ἄπεισι («нельзя войти в одну и ту же реку дважды и нельзя тронуть дважды нечто смертное в том же состоянии, но, по причине неудержимости и быстроты изменения, все рассеивается и собирается, приходит и уходит») [DK 91]. Ποταμοῖς τοῖς αὐτοῖς ἐμϐαίνομέν τε καὶ οὐκ ἐμϐαίνομεν, εἶμέν τε καὶ οὐκ εἶμέν («В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем») [DK 49а]. Смысл этих фрагментов, кажется, ясен: река видимым образом та же, между тем в реальности она состоит из воды всякий раз новой, которая прибывает и исчезает, поэтому, входя в реку второй раз, мы омываемся уже другой водой. С другой стороны мы тоже меняемся: в момент полного погружения в реку мы уже другие, не те, что были. Потому Гераклит и говорит, что мы входим и не входим в ту же реку. Точно так же мы есть и не есть, т.к., чтобы быть тем, что мы есть в определенный момент, мы должны не быть тем, чем были в предшествующий момент. Чтобы продолжать быть, мы должны непрерывно не быть больше тем, чем мы были только что, в любой из моментов.⁷

Однако утверждение, что «все находится в состоянии непрерывного изменения», оказывается логически противоречивым в свете следующего обстоятельства. Мы не можем сформулировать утверждение «все находится в состоянии изменения» без помощи языка. Он выступает в данном отношении как средство указания и распознавания этого изменения. Следовательно, условием построения и осмысленности этого утверждения является допущение неизменности самого утверждения, что противоречит тому, что в этом утверждении говорится. Но Гераклит в действительности не говорит, что абсолютно все находится в состоянии непрерывного изменения. Он говорит, что изменение происходит согласно неизменному закону (Логосу). Другими словами, изменяющейся является только вещественная сторона бытия, тогда как сам принцип изменения остается стабильным. И в самом деле, если бы движение абсолютно исключало покой, то вещи были бы совершенно неустойчивыми, и мы не могли бы что-либо о них знать и тем более сказать. Создается впечатление, что Гераклит не устанавливает различия между своим словом о природе и словом самой природы, её внутренним законом, который он пытается раскрыть. Но в другом месте читаем: οὐκ ἐμοῦ, ἀλλὰ τοῦ λόγου ἀκούσαντας ὁμολογεῖν σοφόν ἐστιν ἓν πάντα εἶναι («выслушав не мою, но эту-вот речь (Логос), должно признать: мудрость в том, чтобы знать все как одно») [DK 50]. Это означает, что Гераклит все-таки противополагает объективный Логос собственной речи, хотя и указывает на его в ней присутствие.

Из всего сказанного следует, что Логос, с одной стороны, – это то, что присуще всем и всему, то, что всем и через все управляет и то, что придает всему меру. Внося в мир меру, Логос делает его устойчивым, хотя мир текуч и постоянно подвержен изменениям; с другой стороны, будучи всеобщим и присущим всем вещам, Логос претерпевает те же изменения что и сами вещи. Таким образом, Логос одновременно и движется, и покоится. Тем самым для философа характерна не только πάντα ῥέι («все течет»), но, как было сказано, также идея порядка, устойчивости и покоя в мире.⁸