Погребальная утварь, обнаруженная в сокровищнице

Древние египтяне были твердо убеждены в том, что жизнь не кончается со смертью и человек продолжает жить в ином мире так же, как он жил на земле³³. Поэтому они принимали все меры для защиты усопшего во время его странствий по лабиринтам подземного царства и старались снабдить его всем необходимым для будущего существования. Сейчас мы увидим по крайней мере часть того, что считалось необходимым для защиты покойного и для его загробной жизни. Об этом расскажет содержимое сокровищницы, расположенной позади погребального покоя.

Магический факел, укрепленный на напоминающей кирпич глиняной подставке, найденный у входа в комнату, не следует путать с четырьмя фигурками, стоящими на подставках-кирпичиках и запечатанными в тайниках в четырех стенах усыпальницы. Четыре магические фигурки были спрятаны в стенных нишах погребальной комнаты, где и сохранились в полной неприкосновенности. А этот маленький глиняный кирпичик с маленьким факелом и несколькими крупицами древесного угля, по-видимому, не случайно был оставлен на полу сразу же за порогом сокровищницы, точно напротив изваяния Анубиса. На кирпиче начертана магическая формула, которая гласит: «Я удерживаю песок, чтобы он не засыпал тайный покой; того, кто захочет меня обойти, я остановлю пламенем пустыни. Я предал пустыню огню (?). Я заставил свернуть на неверную дорогу. Я здесь для защиты Осириса».

В данном случае Осирис - усопший.

Изваяние бога Анубиса, принявшего облик черной шакалоподобной собаки, сознательно поместили прямо в открытом проходе лицом к западу, чтобы он охранял сокровищницу от вторжения. Анубис не только возглавляет похоронные обряды, но считается также бдительным стражем покойного. Поэтому его место в гробнице не случайно, и приписывать его каким-либо посторонним обстоятельствам нельзя. Анубиса поместили так, чтобы он мог наблюдать за усыпальницей и одновременно охранять принадлежащую ему «сокровеннейшую сокровищницу».

Настороженная, лежащая в естественной, жизненной позе фигура Анубиса-шакала вырезана из дерева и покрыта черной смолой (табл. 107). Она покоится на вызолоченном постаменте, поставленном на такие же носилки с четырьмя ручками для переноски. Изваяние было закутано в льняное покрывало, представляющее собой одеяние, датированное седьмым годом правления фараона Эхнатона. Под этим покрывалом тело Анубиса было окутано тонкими газовыми тканями, завязанными у него на горле, а вокруг шеи был повязан длинный похожий на поводок льняной шарф. Этот шарф, украшенный двумя рядами синих лотосов и васильков, вытканных посредине полосы, был завязан бантом на затылке Анубиса. Под ним на шее изображен золоченый ошейник, а ниже повязан еще один длинный шарф, такой же, как описанный. Глаза Анубиса инкрустированы золотом, кальцитом и обсидианом; внутренняя сторона настороженных ушей позолочена; когти на лапах сделаны из серебра.

Мы уже говорили о любопытных эмблемах Анубиса вроде бурдюков, наполненных раствором для сохранения или омовения тела покойного, которые висели на подпорках или просто стояли за большими внешними ковчегами в усыпальнице. Так и здесь, внутри позолоченного постамента Анубиса, мы нашли другие странные символы его культа, тщательно завернутые в полотно и разложенные по различным отделениям.

Здесь были четыре передние коровьи ноги из синего фаянса, напоминающие начертание иероглифа whm, имеющего значение глагола «повторять»; два маленьких деревянных изображения мумий, подобных определителю wi для слова «мумия»; напоминающая человека фигурка из синего фаянса, изображающая Гора, а может быть, и самого бога Ра; две синие фаянсовые статуэтки бога Тота с головой ибиса, сидящего с поджатыми ногами; синяя фаянсовая «уадж», «папирусообразная колонна», которая может обозначать глагол «изливаться» от слова wdjh; восковая bahi - птица; несколько кусков смолы и, наконец, две алебастровые чаши, одна из которых прикрывает другую, наполненную густой смесью смолы, обыкновенной соли и сульфата соды с совершенно незначительной прибавкой карбоната соды³⁴.

Все эти предметы, если только мое толкование правильно, символизируют извечность обряда мумификации или того, что с ним связано.

В пятом, гораздо более просторном отделении постамента хранилось восемь широких воротников. Когда-то они были завернуты в куски полотна, но затем воры в поисках более ценной добычи все здесь разбросали, так же как и в четырех меньших отделениях. Эти воротники, очевидно, были украшениями бога Анубиса, но возможно также, что их надевали восемь жрецов, которые несли изображение бога во время погребального шествия к гробнице.

Отвлечемся на некоторое время от этих многочисленных вещей и попытаемся установить, каково происхождение весьма любопытного зверя, в обличье которого воплощен здесь бог Анубис.

Чтобы это объяснить, нам придется разобрать несколько предположений с различной степенью правдоподобности. Возможно, что прообразом этого изваяния послужил один из видов одомашненной шакалоподобной собаки древних египтян. В нем сочетаются характерные черты различных подвидов семейства собачьих. Его окраска черная; шерсть короткая, гладкая; тело поджарое, как у борзой; морда длинная, острая; уши длинные, стоячие, с заостренными кончиками; глазницы круглые; на передних лапах по пять пальцев, на задних - по четыре; хвост очень длинный, прямой, висячий, расширяющийся к концу.

Большая часть этих признаков свойственна домашней собаке, однако вместо обычного для собак приподнятого или загнутого вверх хвоста, у этого зверя - длинный прямой похожий на полено хвост, который он держит опущенным книзу, как лисица, шакал или волк.

Многочисленные изображения Анубиса, встречающиеся на египетских памятниках, весьма напоминают шакала. Это дает нам основания предположить, что существует порода одомашненных шакалов, скрещивавшихся с какой-нибудь породой собак. Ошейник и похожий на шарф поводок, неизменно повязанный вокруг шеи этого животного, также говорят о том, что человек был его хозяином. И если принять во внимание типичные качества представителей собачьего рода - преданность и привязанность к хозяину, сохраняющуюся до самой смерти, умение распознавать и защищать его имущество, - станет понятно, почему древние египтяне сделали этого шакалоподобного пса верным стражем своих умерших.

Мне довелось видеть двух животных, похожих именно на эту породу шакалоподобных собак. Первую такую собаку я увидел ранней весной 1926 года. В пустыне под Фивами я заметил двух шакалов, которые по своему обыкновению крались в вечерних сумерках к Нилу. Один из них был самым обыкновенным шакалом в шкуре весенней окраски. Зато его спутник - я находился слишком далеко, чтобы определить, кто это был, самец или самка, - был гораздо крупнее, тоньше и совершенно черный. Он в точности походил на изображение Анубиса, если не считать одной детали: хвост у него был короткий, как у обыкновенного шакала. Это животное абсолютно во всем, кроме хвоста, было прототипом изваяния, найденного нами в сокровищнице.

Возможно, что я столкнулся со случаем скрещивания или просто игры природы, чем и объясняется отклонение от нормального типа, однако его необычайное сходство с изображением Анубиса заставляет меня думать, что это был либо рецидив возрождения в современной породе какого-либо древнего вида египетских шакалоподобных собак, либо один из немногих представителей этого древнего вида (об аналогичном животном упоминается в верхнем списке на северной стене гробницы Бакет).

Второе аналогичное животное я увидел в октябре 1928 года. Дело происходило ранним утром в Долине царей. Животное имело такие же особенности, что и описанное выше, но на сей раз это был семи-десятимесячный щенок. У него были длинные, стройные ноги, тело, как у борзой собаки, длинная острая морда с широкими стоячими острыми ушами, и только свисающий хвост был сравнительно коротким, обычной для шакалов формы. Удалось также рассмотреть, что тело его покрывала более светлая сероватая длинная шерсть.

Я начал расспрашивать об этих животных жителей Курны (Западные Фивы). Они рассказали мне, что отдельные экземпляры черного цвета хотя и редки, но достаточно знакомы местному населению. По их словам, у этой разновидности в отличие от обыкновенных шакалов гораздо более вытянутое тело и они «похожи на собак селакхи (разновидность борзых)».

Среди туземных египетских собак также довольно часто попадаются особи с характерными признаками Анубиса, однако у них, как и у всех египетских дворняг, хвосты всегда загнуты вверх, плотно прилегают к спине и никогда не бывают прямыми и висячими, как у шакалоподобной собаки Анубиса.

Собака Анубиса неизменно изображается бесполой, что позволяет предположить в ней просто фантастическое существо. Но отсутствие пола может быть объяснено своеобразными мерами предосторожности египтян, о которых упоминает Геродот (кн. II, гл. 89), описывая бальзамирование и бальзамировщиков древнего Египта: «Да будет удалено все нечистое от покойного».

Бог Анубис, культ которого был распространен по всему Египту, считался богом мертвых, тотемом Кинополиса, XVII Верхнеегипетского нома, а также главных городов XVIII, а возможно, XII и XIII номов Верхнего Египта. А поскольку обычай бальзамировать трупы постепенно распространялся, Анубис превратился в бога - покровителя этого искусства. Между передними лапами изваяния Анубиса мы нашли палетку для письма из слоновой кости (табл. 124) со следующей надписью: «Царская дочь Меритатон, возлюбленная и рожденная великой женой фараона Нофер-Ноферу-Нофертити». Меритатон была женой фараона Сменхкара, предшественника Тутанхамона.

На палетке шесть отделений для красок различных цветов: белой, желтой, красной, зеленой, синей и черной, которые были частично использованы. И хотя того количества краски, которое удалось соскрести, не подвергая риску столь драгоценную находку, было явно недостаточно для исчерпывающего анализа, мистер Лукас высказал мнение, что белая краска - по-видимому, сульфат кальция, желтая - производное от сульфата мышьяка, красная изготовлена из охры, а черная - из угля. Зеленую краску он не исследовал, а синяя была полностью использована.

Сразу же за постаментом Анубиса стояла обращенная мордой к западу позолоченная голова священной коровы Мехурет, так называемое «око Ра».

По-видимому, это одно из воплощений богини Хатор, выступающей в качестве владычицы Аменти, «Страны заката», которая принимает в своих Западных горах заходящее солнце и умершего человека.

Вокруг шеи изваяния обернуто полотняное покрывало, завязанное на горле. Голова вырезана из дерева, рога сделаны из меди, а глаза инкру­стированы стеклом цвета лазури в форме «ока Ра» - откуда и получило свое название все изваяние. Голова коровы, ее уши и верхняя часть шеи покрыты позолотой, символизирующей золотые лучи заходящего солнца; нижняя часть шеи, так же как и пьедестал, на который она опирается, облиты черной смолой, олицетворяющей мрак долин подземного царства, откуда поднимается голова богини.

Сразу за коровьей головой перед большой канопой стояли на полу три высокие алебастровые конусообразные подставки, поддерживающие неглубокие алебастровые чаши-пиалы, две из «оторых были покрыты такими же перевернутыми чашами. Центральная чаша, в которой, по-видимому, была вода, оказалась пустой, зато в крайних, накрытых, чашах осталась порошкообразная смесь, состоящая, по заключению Лукаса, из мелких кристаллов натрона и некоторого количества поваренной соли с незначительным прибавлением сульфата соды. Назначение этих чаш непонятно, но, судя по их содержимому, они имеют какое-то отношение к обряду мумификации.

Следующей по порядку в этой маленькой комнате и, пожалуй, наиболее эффективной вещью был большой ковчег с канопами. Это сооружение невозможно забыть. Оно стояло в самом центре у дальней стены, точно напротив входа в сокровищницу. Ковчег достигал 1,95 метра высоты и занимал площадь 1,5 х 1,2 метра.

Несмотря на то что мы сумели определить назначение этого памятника, его величавая простота и глубокий покой, как бы окутывавший четыре маленькие грациозные статуэтки охранявших его богинь, создавали непередаваемое настроение таинственности и вызывали в воображении картины, которые трудно описать. Плоскую обшитую золотом крышу ковчега, над карнизом которой вздымался ряд великолепно инкрустированных уреев с солнечными дисками на головах, поддерживали по углам четыре столба, опиравшихся на массивную раму. В центре под крышей находился большой ковчег, также сплошь обшитый золотом и в свою очередь увенчанный рядом солнечных уреев. Вокруг него стояло четыре поразительно жизненных позолоченных изваяния богинь-хранительниц, каждая из которых, раскинув руки, защищала свою сторону ковчега. Внутри ковчега оказался еще один ковчег меньших размеров, высеченный целиком из одной глыбы полупрозрачного алебастра с прожилками. Этот алебастровый ковчег с позолоченным цоколем был накрыт льняным покрывалом и стоял на деревянных, покрытых позолотой поверх гипсовой грунтовки носилках с серебряными ручками. В нем хранилось четыре сосуда с внутренностями фараона. Они были завернуты отдельно, спеленуты в виде маленьких мумий и уложены в миниатюрные золотые саркофаги.

Столь подробное описание подводит нас - к пониманию того, какое в сущности значение имел весь этот сложный обряд погребения внутренностей.

В древнем Египте при мумификации тела внутренности сохранялись отдельно в четырех сосудах или ковчежцах, причем каждая часть связывалась с одним из четырех духов: Имсети, Хапи, Дуамутефом и Кебехснебефом. Каждый из этих духов находился под особым покровительством богинь Исиды, Нефтиды, Нейт и Селкит. Предполагалось, что каждая богиня-хранительница была обязана защищать одного духа. Исида охраняла Имсети, Нефтида - Хапи, Нейт - Дуамутефа, Селкит - Кебехснебефа.

Древнее предание, относящееся к этим четырем духам, гласит, что они были сыновьями бога Гора. Они поднялись из воды на лилиях, но бог-крокодил Собек по приказанию солнечного бога Ра захватил их в свою сеть.

Существует и другой миф, согласно которому этих духов произвела Исида, а затем они сопутствовали Осирису во всех его горестных странствиях, спасая от голода и жажды. Впоследствии они стали выполнять те же обязанности по отношению к мертвым.

Именно из этого мифа и из самого процесса мумификации и возникло представление, существовавшее уже во времена Древнего и Среднего царств, получившее всеобщее распространение в период Нового царства. С помощью этих четырех духов покойный избавлялся от всех страданий, которые его внутренности могли бы ему причинить. Внутренности извлекали из тела и отдавали на попечение духам, каждого из которых оберегала его богиня-хранительница. Поэтому одной из важнейших принадлежностей гробницы, после мумии с ее многочисленными внешними и внутренними саркофагами, была канопа с внутренностями умершего. В связи с этим ковчег с богинями-хранительвищами занимал в гробнице второе место по богатству и пышности отделки, которые соответствовали положению ее владельца.

Алебастровый ковчег для внутренностей бесспорно является одним из прекраснейших предметов среди погребальной утвари фараона. Его крышка по форме напоминает покатый навес; она украшена обычным орнаментом; по бокам ковчега имеются небольшие уступы, а по углам высечены горельефом четыре богини-хранительницы: на юго-западном углу - Исида, на северо-западном - Нефтида, на юго-восточном - Нейт и на северо-восточном - Селкит. И соответственно на каждой стороне ковчега вырезаны иероглифические формулы, заполненные темно-синей краской (табл. 109).

Массивная крышка тщательно прикреплена к ковчегу при помощи пропущенных сквозь золотые скобы шнуров с печатями. На печатях изображен Анубис в облике шакалоподобного пса, лежащего над девятью пленниками, символизирующими девять покоренных народов. Фактически это рисунок печати царского некрополя.

Цоколь ковчега, обшитый тонким листовым золотом, украшен изображениями символов «джед» и «тет», очевидно взывающих одновременно к покровительству Осириса и Исиды.

Внутри ковчег оказался вырезанным всего лишь на глубину каких-нибудь 12 сантиметров, однако и этого было достаточно, чтобы создать впечатление, будто в каждом из его четырех прямоугольных отделений находится кувшин. Отверстия этих псевдокувшинов закрывали четыре отдельные алебастровые крышки, представляющие собой тонко изваянные человеческие головы, имеющие портретное сходство с фараоном (табл. 109). Две головы на восточной стороне ковчега обращены лицом к западу, а две другие - лицом к востоку. Суженные края крышек входят в отверстия псевдокувшинов; иными словами, шеи голов закрывают четыре глубокие цилиндрические выемки в ковчеге, оформленные сверху под кувшины.

В каждом таком цилиндре, вырезанном в алебастре, оказался завернутый в полотно изящный маленький золотой саркофаг (табл. 110). Все они были изысканно отделаны и походили на второй антропоидный гроб царской мумии. В своих гнездах эти маленькие саркофаги были помещены стоймя и обращены лицами в том же направлении, что и прикрывающие их алебастровые крышки-головы. Как и царская мумия, они оказались залитыми ароматическими маслами, которые намертво прикрепили саркофаги ко дну цилиндрических отверстий.

Где было совершено это последнее умащение - в гробнице или раньше? Окончательно решить этот вопрос мы не могли, однако единственное достоверное предположение говорило за то, что умащение было совершено вне гробницы. Об этом свидетельствовало то, что крышки-головы оказались слегка смещенными, а это могло произойти лишь тогда, когда ковчег раскачивался во время переноски в гробницу. Кроме того, было очевидно, что умащения начали с юго-восточного маленького саркофага, затем перешли к юго-западному, затем - к северо-западному и завершили северо-восточным саркофагом, на долю которого осталось лишь незначительное количество ароматического масла.

Миниатюрные саркофаги с внутренностями фараона представляют собой восхитительные образчики ювелирного искусства. Они являются копиями второго гроба царской мумии, однако покрывающий их орнамент в виде перьев гораздо богаче: из гладкого полированного золота сделаны только лица. При этом на нижней части лба каждой фигурки начертаны имена богини и духа, которым препоручается саркофаг, а на внутренней поверхности каждого саркофага изящно выгравирован соответствующий ритуальный текст.

Однако, как нам удалось установить, несмотря на все тщательные меры предосторожности, предпринятые для сохранения бренных останков юного фараона, несмотря на все великолепие его погребального убранства и, по-видимому, весьма сложный религиозный обряд, сопровождавший бальзамирование, люди, которым было поручено погребение, допустили непростительную небрежность. Им должно было быть лучше, чем нам, известно, что место богини Нефтиды - на южной стороне ковчега и что она покровительствует духу Хапи. Они должны были также знать; что богиня Селкит и охраняемый ею дух Кебехснебеф всегда занимают восточную сторону. И тем не менее при сооружении этого ковчега, несмотря на то что на каждой его стороне явственно видны соответствующие знаки и разборчивые надписи, богиня Селкит очутилась на южной стороне вместо Нефтиды, а Нефтида - на восточной, на месте Селкит. Мало того! Плотники, собиравшие из отдельных секций деревянную оболочку, прикрывающую алебастровый ковчег, не потрудились даже убрать за собой мусор и оставили тут же на полу комнаты целую кучу щепок.

Обратимся теперь к мрачным черным ларцам, загромождавшим все пространство вдоль южной стены этой комнаты. При мысли о том, что могло в них находиться, наше воображение заранее разыгралось. Еле сдерживая волнение, мы начали открывать эти ларцы, и в каждом из них мы нашли одну или несколько статуэток фараона либо каких-нибудь богов.

Немало труда было потрачено на изготовление и сохранение всех этих фигурок. Они хранились в двадцати двух черных деревянных ящиках, сделанных в форме ковчегов, установленных на деревянные полозья. Каждый такой ковчег имел двустворчатую дверь, все двери были плотно закрыты, тщательно завязаны шнурами и запечатаны. Печати на дверцах, сделанные из нильского ила, к которому, возможно, было добавлено немного масла, представляли собой уменьшенные копии печати царского некрополя: на них был изображен тот же шакалоподобный Анубис, возлежащий над девятью пленниками - три ряда по три пленника. По мнению А. Гардинера, эти девять пленников символизируют девять человеческих рас, которые древние египтяне назвали «девять луков», а вся печать как бы предупреждает, что бдительный Анубис защищает мертвого от покушения любого человека-врага.

Каждая статуэтка оказалась завернутой в кусок полотна, датированный третьим годом царствования Эхнатона. Иными словами, - полотно было соткано более чем за двадцать лет до погребения Тутанхамона.

В полотно были завернуты все статуэтки, однако их лица остались открытыми. Головки многих фигурок богов украшали тонкие веночки из живых цветов. От времени большая часть этих веночков разрушалась и упала на плечи статуэток.

Сами фигурки искусно вырезаны из твердых пород дерева, покрыты гипсовой грунтовкой и украшены накладным золотом. Их глаза инкрустированы обсидианом, кальцитом, стеклом и бронзой; отдельные детали головных уборов, ожерелий и украшений тщательно выписаны; символические знаки на коронах, а также эмблемы в руках изваяний фараона сделаны из бронзы, выложенной листовым золотом. Все статуэтки независимо от того, кого они изображают - бога или фараона, укреплены на продолговатых прямоугольных подставках, покрытых черной смолой. На них желтой краской начертаны имена богов. Эти фигурки исполнены очарования, свойственного произведениям искусства XVIII династии. Статуэтки фараона отличаются реализмом изображения, а некоторые даже имеют сходство с фараоном Эхнатоном.

Всего в гробнице, вместе с двумя фигурками, обнаруженными в передней комнате, было найдено тридцать четыре подобные статуэтки: двадцать семь изображений богов и семь изображений фараона.

Каково точное назначение всех этих статуэток и почему они оказались в гробнице, - для нас неясно. Возможно, что некоторые божества, а может быть и все, представляют собой ту самую «Божественную Эннеаду в Дуате», но возможно также, что они составляют Эннеаду - божественный суд или собрание богов, - которая ассоциируется с мифом о единоборстве Гора и Сета, потому что две статуэтки фараона явно связаны с этим мифом. Что касается остальных царских фигурок, то они скорее изображают фараона в его различных воплощениях в будущей жизни, чтобы показать, что он «не умрет вторично в загробном царстве».

Среди фигурок богов можно различить солнечного бога Атума, бога воздуха Шу, бога земли Геба, богинь Исиду и Нефтиду, Гора старшего, Гора в гробу, покровителя Египта бога Птаха (табл. 112), львиноголовую богиню войны Сехмет, особое воплощение Птаха Татенен, божество Хефра, которое считается одним из воплощений солнечного бога, божество Маму, богов Сент и Тата, детей Гора и Имсети, Хапи, Дуамутефа (две фигурки) и Кебехснебефа, божество Мехурет, которое держит над своей головой фараона, две эмблемы богини письма Сешет, сокола - эмблему бога Сопеду (табл. 113), сокола - эмблему бога Гемесу (табл. 113), богиню-змею по имени Нетеранх, всех богов, покровительствующих фараону, и два изображения бога музыки Ихи.

В других гробницах этой династии было очень много подобных фигурок черного цвета, то есть покрытых черной смолой. Здесь же черными оказались только две статуэтки бога музыки Ихи, похожие на изображение юного бога Гора. На них не было никаких надписей, но в вытянутой правой руке они держали позолоченные эмблемы богини Хатор, что позволяет отождествить их с богом музыки Ихи богини Хатор в подземном царстве, который служит Хатор и ее сыну. Этот Ихи упоминается в «Книге мертвых» в связи с сорока двумя «Отрицательными исповедями». Он «говорит по прибытии в зал Истины»; благодаря ему умерший освобождается от своих грехов и получает возможность «взглянуть в лицо собрания богов».

Можно отыскать параллель к этим двум фигуркам в одной из сцен гробницы некрополя Мейр, а также в гробнице Аменемхеба в Фивах. На этих изображениях в празднестве богини Хатор участвуют не только ее служительницы-музыкантши, но и музыканты - ихи, имеющие определенное отношение к умершему.

Другая любопытная группа изображает фараона в облике Осириса, которого держит над головой бог или богиня Менкерет. Осирис увенчан короной Нижнего Египта. Плотно прилегающие погребальные пелены окутывают все его тело, руки и ноги. Божество Менкерет поднимает Осириса над головой, по-видимому для того, чтобы он мог приветствовать бога солнца. В этой группе отражена характерная особенность древних егип­тян: вся их жизнь была заполнена невинными суевериями, заставлявшими их поклоняться сияющему светилу, бывшему символом могущества и мило­сердия владыки мироздания.

Статуэтки фараона отмечены влиянием Амарнской школы. В этих фигурках, несмотря на всю их обыденность и традиционность, есть какое-то глубокое и непосредственное ощущение натуры. В данном случае реализм сочетается с формалистическими условностями, здесь энергия соединена с грацией, а божественное тесно переплелось с чисто человеческим.

Две подобные статуэтки изображают юного фараона, стоящего с выдвинутой вперед левой ногой. На нем корона Нижнего Египта, воротник с подвеской, собранный в складки передник «шендит» и сандалии. В одном случае он держит в левой руке длинный посох с загнутым концом, а в правой - плеть; в другом - у фараона в руке вместо посоха с загнутым концом прямая длинная палка (табл. 115).

Третья статуэтка немного больше предыдущих. Она совершенно аналогична первой; в руках у фараона такой же посох с загнутым концом и такая же плеть, но здесь он увенчан короной Верхнего Египта. Две другие статуэтки изображают фараона в легком челне из стеблей папируса и, по-видимому, символизируют мифическое единоборство: Тутанхамон в облике юного Гора-воителя поражает в болотных зарослях водяное чудовище, гиппопотама - животное бога Сета. Эти две совершенно оди­наковые фигурки отличаются поразительной силой и экспрессией. Фараон потрясает дротиком. На нем корона Нижнего Египта. В левой руке он держит свернутую веревку, которая прикрепляется к дротику или гарпуну.

Из мифа о Горе, запечатленного в рельефных изображениях на стенах храма в Эдфу, можно почерпнуть некоторые сведения об описанных выше двух фигурках. Там божество, принявшее облик юноши сверхчеловеческого роста и силы, словно легкую камышинку бросает дротик длиной в двадцать локтей с прикрепленной к нему цепью длиной в шестьдесят локтей - своим оружием Гор поражает огромного гиппопотама Сета, который погрузился в воду, чтобы уничтожить своего соперника и его приближенных, когда буря опрокинет их лодки. Однако Гор-мститель побеждает отвратительное чудовище, врага Осириса.

Из того же мифа нам известно, что великая битва на этом не кончилась и что Гор уничтожит Сета лишь тогда, когда на земле вновь воцарится Осирис с другими богами. Тем не менее приводимый ниже отрывок из недавно найденного папируса времен царствования Рамсеса V с изложением «Единоборства Гора и Сета» проливает дополнительный свет на статуэтки фараона, принявшего в божественном воплощении облик Гора: «И вот они предстали на своих судах перед Эннеадой. Тут лодка Сета погрузилась в воду. Сет превратился в гиппопотама и вознамерился потопить лодку Гора. Но тогда Гор взял гарпун и метнул его в божественного Сета»³⁵.

Интересно также отметить, что гораздо позднее, уже в эллинистический период истории Египта, мы встречаем иное изображение Гора-воителя: сидя верхом на коне, он поражает своего врага, крокодила, длинным копьем. Это изображение весьма похоже на изображение св. Георгия с драконом христианской эпохи и, вполне возможно, является его прототипом.

Легкий тростниковый челнок, на котором стоит фараон, выкрашен в зеленый цвет, поперечные перетяжки на корме и на носу позолочены. Подобные челноки обычно делались из нескольких соединенных связок стеблей папируса или камыша. Эти примитивные суденышки служили в древности как для охоты, так и для передвижения по воде и переправ через реку. Впрочем, обитатели верхних притоков Нила пользуются ими и поныне.

Пожалуй, самыми загадочными оказались две статуэтки, представляю­щие фараона на спине у леопарда (табл. 116). В обоих случаях Тутанхамон увенчан белой короной Верхнего Египта, облачен в передник «шен-дит» и обут в сандалии. В руках он держит прямой посох со щитком под рукояткой и плеть. Он стоит на пьедестале, который укреплен на спине черного леопарда; внутренняя часть ушей леопарда позолочена.

Обломки подобных же фигурок, обнаруженные в других гробницах предшествующих фараонов XVIII династии, говорят о том, что эти поразительные изображения не были чем-то случайным в погребальной утвари фараонов. Однако значение их до сих пор неясно. Леопард изображен в движении: он идет, а потому создается впечатление, словно фараон въезжает на нем в подземное царство или же выезжает из него.

Здесь же была целая флотилия моделей различных судов. На двадцати двух черных ящиках-ковчегах, в которых хранились статуэтки, стояло четырнадцать корабликов; на миниатюрном макете зернохранилища напротив этих ящиков была еще одна полностью снаряженная модель; другое оснащенное суденышко стояло в северо-западном углу сокровищницы, и еще два кораблика лежали возле северной стены комнаты, там, где оказалось свободное место.

Все суда на южной стороне обращены носами к западу. Два кораблика у северной стены были опрокинуты грабителями. Другие суда этой же группы мы обнаружили в боковой комнате, но, к несчастью, побывав в грубых воровских руках, они оказались почти полностью изломаны.

Среди этих судов мы нашли барки для сопровождения солнечного бога; лодки для охоты на гиппопотамов и для ловли птиц в подземном царстве, символизирующие мифическую охоту бога Гора в болотных зарослях; суда для священных паломничеств в Абидос, и, наконец, лодки, благодаря которым умерший не будет зависеть от милости «небесного перевозчика» и сможет сам добраться до «полей блаженных», окруженных бурными водами. Как мы уже говорили, для того чтобы пересечь их, одни взывают к помощи божественных птиц - сокола Гора или ибиса Тота, другие просят четырех небесных духов - Имсети, Хапи, Дуамутефа и Кебехснебефа - дать им лодку для переправы, а третьи обращаются к самому богу солнца, умоляя его перевезти их в своей солнечной барке. Однако в данном случае благодаря мифической силе, заложенной в этих корабликах, фараон не зависит ни от кого.

Модели судов вырезаны из отдельных кусков дерева, скрепленных вместе и обструганных теслом. Они выкрашены, позолочены, а в некоторых случаях богато украшены блестящим орнаментом. Все суденышки, за исключением тех, которые имитируют тростниковые челноки, представляют собой модели небольших барок или лодок с обшивкой впотай. Это значит, что доски или брусья обшивки пригнаны друг к другу так, что снаружи образуется сплошная гладкая поверхность. Доски скреплены между собой изнутри деревянными шипами. Шпангоуты отсутствуют - есть только поперечные или крестообразные распорки. Бортовая обшивка прикреплена спереди и сзади к носовому и кормовому брусьям. У этих барок имеется рулевое управление, состоящее из двух больших весел, укрепленных на корме при помощи подпорок и уключин.

Четыре барки - две большие и две маленькие, - предназначенные для сопровождения бога солнца в его божественном плавании, представляют собой усовершенствованный вариант примитивного челна из тростника (табл. 117). У них круглое, слегка уплощенное к носу и корме днище; и нос и корма постепенно выгибаются тонкой дугой; нос, отклоняясь назад, заканчивается столбом в форме цветка папируса, и такой же столб на корме повторяет этот изгиб, для чего он смещен у основания вперед. Общим видом эти барки напоминают венецианские гондолы. Посреди палубы на них установлены позолоченные троны для царственного путника, который на больших барках наделен именами «возлюбленный Осирисом» и «возлюбленный Сокаром», а на маленьких - «подобный Ра» и «дарующий жизнь». На этих барках умерший следом за солнечным богом Ра совершает свой путь: днем по небесному океану, а ночью через царство Осириса.

Профессор Масперо так описывает это странствие души: «При свете дня чистой душе ничто не угрожает, но к вечеру, когда небесные воды, омывающие небесный свод, устремляются широким потоком на запад и низвергаются в недра земли, душа следом за солнцем и его свитой светлых богов нисходит в подземное царство, полное опасностей и ловушек. В течение двенадцати часов божественная процессия движется по длинному темному проходу, заполненному злыми и добрыми духами. Эти духи борются между собой; враждебные стараются преградить дорогу, а добрые духи помогают путникам. На равных расстояниях друг от друга в проходе стоят большие ворота, охраняемые гигантскими змеями. Они ведут в необозримый зал, пышущий жаром и пламенем, населенный отвратительными чудовищами - палачами, терзающими осужденные души. Далее начинается еще более темный и узкий ход, по которому приходится пробираться ощупью; путников ожидают там еще более жестокие схватки со злыми демонами, а затем снова радостные приветствия благожелательных духов. В полночь путь поворачивает к восточным пределам подземного мира, и утром, переступив границы царства мрака, солнце восходит с востока, посылая свет грядущему дню».

Две лодки для переезда через небесные воды весьма сходны по типу с описанными выше, с той лишь разницей, что у них нос и корма еще больше загнуты внутрь; высоко поднимаясь над водой, они сгибаются красивыми дугами навстречу друг другу и заканчиваются уже знакомыми нам цветками папируса. Большая ширина этих лодок, по-видимому, позволяла им плавать по мелководью, так как даже при максимальной загруженности их осадка должна была оставаться предельно малой. По преданию, боги четырех стран света изготовили четыре такие лодки, так называемые «секхен», для вознесения Осириса на небо.

И эти лодки для переезда к «полям блаженных», и барки для плавания солнца предназначались для божественных целей, и предполагалось, что их будет двигать некая сверхъестественная сила. Поэтому на них нет ни парусов, ни весел.

Челн для мифических поездок Гора представляет собой модель самой примитивной лодки. Он сделан из связок стеблей папируса, скрепленных в виде плота, имеющего форму челна. Нос и корма челна слегка припод­няты и заканчиваются традиционным цветком папируса. Примитивные тростниковые плоты, которые послужили прототипом найденной нами модели, сегодня уже не встречаются в Египте, но их еще можно увидеть в Нубии и на верхних притоках Нила. Этот вид тростникового челнока неизменно изображается во всех сценах рыбной ловли, охоты на птиц и охоты с гарпуном, сохранившихся на стенах частных склепов-гробниц Древнего и Среднего царств, а также в гробницах Нового царства, где они называются «усхет». Я думаю, что эти сцены являются такими же мифическими картинами, как и забавы бога Гора. Тем не менее «Плутарх рассказывает, что гиппопотам считался зверем бога Сета, поэтому охота на него, естественно, заставляла вспоминать о единоборстве Гора и Сета»³⁶.

Четыре погребальные барки имеют посредине палубы мачту с оснасткой и квадратный парус. Под мачтой в середине корабля стоит украшенная узорами кабина, а на носу и на кормовой деке - позолоченные беседки-мостики. Носы у этих барок чрезмерно заострены, корма утончена, словно рыбий хвост, и тем не менее они весьма напоминают подобные суда, которые под названием «нагга» до сих пор плавают по нубийской части Нила. Эта «нагга», построенная из досок акации, скрепленных между собой внутренними деревянными шипами, несомненно является прямым потомком найденных нами древних судов. Остальные же семь барок из этой серии не имеют ни парусов, ни весел. Это тоже, по-видимому, модели грузовых лодок. Нос и корма у них приподняты и заканчиваются тупыми обрезами. На возвышающихся носовых и кормовых деках установлены небольшие укрытия, а в середине палубы - вместительная богато украшенная кабина под двухскатной крышей, с дверью и окнами.

Последние одиннадцать судов, по-видимому, предназначались для паломничества к святыням Абидоса, которое покойный фараон обязан был совершить в честь погребального празднества бога Осириса. Совершая аналогичный погребальный обряд над фараоном, его отождествляли с ве­ликим богом смерти, так же как в своем солнечном пути покойный отождествлялся с богом солнца. Остается невыясненным, действительно ли подобные процессии вверх и вниз по реке совершались и имеет ли этот обряд под собой какое-нибудь реальное основание. Это вряд ли так. Ведь если бы такое паломничество было совершено, для чего тогда надо было класть эти барки в гробницу.

Пожалуй, один из наиболее интересных предметов погребальной утвари был обнаружен в большом продолговатом ящике, стоявшем в юго-западном углу сокровищницы под ковчегообразным ларцом. Этот предмет, известный нам всем как изображение прорастающего Осириса или как Осирис-семя, представлял собой завернутую в полотно доску, вырезанную в форме бога-семени, выдолбленную изнутри и заполненную нильским илом, в котором было посеяно зерно (табл. 114).

Вся доска заплесневела, зерно проросло и мертвая фигура, зазеленев, как бы ожила. Это служило символом воскрешения Осириса и умершего.

Изображение величиной в человеческий рост было сплошь закутано в полотняный саван и забинтовано пеленами, как настоящая мумия. Вот еще один пример того, как древний погребальный культ всеми способами отождествлял добродетельного покойника с богом Осирисом.

На одном из ковчегов лежало два сита - символы изготовления божественного напитка, пива, для бога. Они были сделаны из дерева, покрытого гипсовой грунтовкой, а центральный диск с множеством маленьких отверстий для процеживания - из меди.

Несомненно, древние египтяне изготовляли пиво, или, как его сейчас называют, «бузу», совершенно так же, как и современные. Этот примитивный вид пива, насколько мне известно, делается следующим образом. Черствый хлеб из ячменя, пшеницы или маиса засыпают во вместительный сосуд, заливают водой и оставляют так на три дня. Затем засыпают в другой сосуд сравнительно небольшое количество зерна, заливают его горячей водой и оставляют на день. После этого зерно откидывают на сито и подсушивают на солнце в течение дня, пока из него не выступит молочно-белый сок - признак происходящего в зерне брожения. Тогда зерно перемалывают в муку, подмешивают эту муку к содержимому первого сосуда и оставляют все бродить в течение примерно десяти часов. Бродящую массу, состоящую из содержимого первого и второго сосудов, тщательно перемешивают. Наконец, жидкость отцеживают в чистый сосуд - и питье готово. В результате получается терпкий алкогольный напиток, немного более крепкий, чем обычное пиво. Оставшееся сусло обычно выбрасывают, однако кое-где в низших классах его съедают, прибавляя в виде приправы красный перец. Иногда это сусло скармливают лошадям.

В грубо обработанном деревянном ящике мы обнаружили модель так называемой «mola trusatilis» - ступы, или ручных жерновов, для перетирания зерна в крупную муку. Она состоит из нижнего и верхнего кам­ней желтого кварцита (разновидность кристаллического песчаника). Нижний камень вделан в деревянную подставку с желобком для муки на нижнем выступе. Сверху лежит овальный булыжник с плоским основанием; он служил для перетирания на нижнем камне зерна в муку.

Бурхардт в своем «Путешествии по Нубии» (1822 год), описывая берберов, рассказывает: «Поскольку берберы не имеют мельниц, даже ручных, они растирают «дурру» (местная разновидность проса) на гладком камне длиною около 0,5 метра и шириною 0,25 метра. Прежде чем приступить к размолу зерна, камню придают наклонное положение и у нижнего его конца выкапывают яму, в которую ставят кувшин, деревянную чашу или еще какой-нибудь сосуд, чтобы собирать в него смолотую «дурру». Зерно растирают при помощи небольшого камня с плоским основанием. Для этого человек становится на колени перед большим камнем, на который насыпано зерно, берет меньший плоский камень двумя руками и начинает его двигать по наклонному камню вверх и вниз - от себя и к себе».

В сущности здесь с предельной точностью описываются такие же каменные жернова, какие были найдены нами. Сам процесс размола зерна в древности тоже несомненно был таким же, хотя и несколько менее примитивным. В гробнице Аменемхета в Бени-Хасане сохранились изображения женщин с такими ручными жерновами, а там же в гробнице Бакта с этим же приспособлением мы видим мужчин³⁷. Такого рода ручные жернова несомненно предназначались для размола муки для хлеба. Обычно этим делом занимались женщины и слуги, однако в тех случаях, когда нужно было молоть муку для богов, это было, очевидно, привилегией фараона. Думаю, что я не ошибся, высказав такое предположение. Таким образом, фараон был, кроме всего прочего, еще и божественным мельником.

Замечательно, что среди погребальной утвари сохранились подобные предметы, которые в гробницах частных лиц давно уже не встречались. Это вещи, свидетельствующие о пережитках древних похоронных обрядов. Модели судов, статуэтки и предметы домашнего обихода должны были служить потребностям бога. Еще одна подобная модель представляет собой миниатюрную житницу. Дверь ведет во двор, где находятся шестнадцать отдельных закромов для зерна. Когда мы нашли эту житницу, все закрома до самого верха были наполнены зерном и семенами. Обширные «шунас» такого же типа, сложенные из высушенного на солнце кирпича-сырца, до сих пор служат в Египте для хранения зерна. Их внешний архитектурный облик во всех деталях подобен макету, изготовленному тридцать три столетия назад.

На этом заканчивается перечень вещей, размещенных у южной стены сокровищницы. Перейдем теперь к предметам, расположенным вдоль северной стены.

Здесь, параллельно постаменту Анубиса, от входа до ковчега с канонами стояли ларцы для драгоценностей и гладкие белые сундуки. К несчастью, все они были вскрыты древними грабителями могил, искавшими наиболее ценные золотые и серебряные предметы, которые как раз и хранились в этих ларцах и сундуках. Печати на них были сломаны, все содержимое разбросано, а наиболее ценные вещи похищены. То же, что в них осталось, оказалось в полном беспорядке.

Здесь следует сказать, что для изготовления и украшения своих ларцов древние египтяне использовали самые ценные породы дерева, слоновую кость, драгоценные камни, фаянс, стекло и металл. На всем Востоке во все времена эти богато украшенные ларцы служили для хранения наи­более дорогих и самых интимных предметов: ювелирных безделушек, одежды или масел и притираний в драгоценных сосудах. В самом деле, до сих пор гордостью каждого феллаха остается пышно украшенный сундук, в котором он хранит свои наиболее дорогие вещи, причем чаще всего такой сундук бывает украшен всевозможной мишурой.

В древнеегипетских ларцах нет даже намека на какие-либо секретные устройства вроде потайных отделений или двойного дна, которые так часто встречаются в ларцах XVI и XVII веков нашей эры. Лишь иногда древние ларцы разделены перегородками на несколько особых отделений, но чаще всего не имеют даже этих перегородок. Такие лари - самый древний вид домашней мебели, которая, по-видимому, появилась гораздо раньше кроватей, лож и стульев. Можно сказать, что они были предками комодов, переходной формой к которым следует считать более поздние восточные сундуки для пряностей, благовоний и лекарств, представляющие собой набор маленьких ящичков.

В древние времена лари и ларцы имелись почти у каждого: у богачей они часто были, как вы видели, по-настоящему роскошными, а у бедняков. - одноцветными и простыми. Предназначались они почти исключительно для домашнего обихода: ничего похожего на древнеегипетский сундук для денег не было найдено ни разу. У этих ларей не было даже замков: их заменяли шнуры и печати, так что ни о каких «сейфах» здесь не может быть и речи.

Хотя египтянам и были известны петли - об этом свидетельствуют многие сундуки, найденные в гробнице, - для прикрепления крышек ларей они употреблялись довольно редко. Наиболее распространенной была съемная крышка, ничем не связанная с ларем. Чтобы прикрепить такую крышку к ларю, вместо петель пользовались поразительно простым устройством: на верхней части задней стенки ларя с внутренней стороны проделывали два небольших отверстия для двух шпунтов на раме крышки или, наоборот, - отверстия в крышке, а шпунты в стенке сундука; когда крышка закрывалась, шпунты входили в отверстия и удерживали ее заднюю сторону. А чтобы крышка не поднималась спереди, в передней части ее была вделана ручка, за которую крышку привязывали к такой же ручке на передней стенке ларя, скрепляя шнур печатью. Таким образом, пока печати и шнур были целы, удерживаемая спереди и сзади крышка плотно держалась на ларе.

Поскольку существовал древний обычай хранить добро именно таким способом, нет ничего удивительного в том, что и в гробнице фараона наиболее ценные предметы погребальной утвари и другие вещи были упакованы в богато украшенные ларцы и сундуки. Мы нашли немало прекрасных образчиков таких сундуков. В частности, в сокровищнице четыре ларя из шести, стоявших вдоль северной стены, были настоящими шедеврами тонкой ручной работы. Особенно замечательна мозаичная наборная инкрустация. Так, для украшения только одного ларя было использовано около сорока пяти тысяч отдельных элементов инкрустации.

Первый от входа ларь был облицован слоновой костью, черным деревом и мозаичной инкрустацией. В центре панелей, оклеенных перемежающимися широкими и узкими полосами слоновой кости и черного дерева, вмонтировано огромное количество маленьких кусочков слоновой кости и черного дерева, составляющих кубики, звездочки и елочку. Этот продолговатый ларь с выпуклой полукруглой крышкой стоял на четырех толстых квадратных ножках (табл. 119).

Как обычно при изготовлении подобной домашней утвари, на основу ларей идет древесина более низкого качества: в данном случае это было скорее всего дерево из породы тамарисковых. На основу наклеены ценные пластинки из слоновой кости и черного дерева и мозаичная инкрустация. Для этого внешняя поверхность предмета предварительно подготавливается, как следует выравнивается, потом на нее наносят слой клея, накладывают облицовку и мозаику, и все это плотно прижимают. Когда клей окончательно высыхает, внешнюю поверхность облицовки в свою очередь выравнивают и полируют. Точно таким же способом были изготовлены и найденные раньше церемониальные «змеиные посохи». Возможно даже, что их делал тот же самый мастер.

На крышке первого ларя имеется табличка с иератической надписью: «Золотые украшения шествия в опочивальне Небхепрура (Тутанхамона)». Мне кажется, что в данном случае слово «опочивальня» может означать «усыпальница». В самом ларе оказалось немного разнообразной ювелирной мелочи, причем некоторые вещи, возможно, попали сюда из других ларцов. Воры похитили наиболее ценные предметы, бросив то, что осталось, в полном беспорядке.

Второй ларец - необычной овальной формы: в плане он точно воспроизводит картуш (табл. 120). Сделан он из красновато-коричневого дерева, по-видимому, хвойной породы, облицованного пластинами черного дерева. Иероглифическая надпись, выгравированная на его боках и заполненная синей краской, опоясывает ларец тремя горизонтальными полосами. В этой надписи перечисляются титулы и имена фараона. Но самое ценное и поистине поразительное в этом ларце - его крышка. Она представляет собой огромный картуш, на котором по сверкающему золотому фону инкрустированы превосходно вырезанные из окрашенной слоновой кости и черного дерева иероглифы имен Тутанхамона. Картуш заключен в тонкую рамку из черного дерева, по которой в свою очередь выложены слоновой костью орнамент и надпись с именами фараона.

Как и в первом случае, содержимое этого ларца оказалось разграбленным. Мы нашли в нем лишь разрозненные части ювелирных украшений, оправу для зеркала и несколько царских скипетров. По-видимому, скипетры первоначально здесь и хранились.

Третьим был простой, выкрашенный в белый цвет сундук с выпуклой крышкой. Он оказался совершенно пустым, если не считать пары изящных кожаных сандалий, похожих на комнатные туфли, и каменного ножного обруча. Возможно, что раньше в этом сундуке хранилась одежда, часть которой оказалась в других ларях, где мы ее и нашли.

Четвертым и самым большим был сундук из дерева хвойной породы, украшенный широкими горизонтальными, а на углах вертикальными накладками из слоновой кости. Его панели, обрамленные этими вертикальными и горизонтальными накладками, были покрыты ажурным орнаментом позолоченного дерева, состоящим из иероглифов «анх», «уас» и «неб», которые в совокупности означают: «жизнь и благоденствие». Позолота этих знаков ярко выделяется на фоне темно-коричневого дерева, заключенного в белые рамки слоновой кости, и все вместе создает необычайно пышный и изысканный рисунок. На каждой вертикальной и горизонтальной полосе глубоко вырезаны и залиты черной краской и имя жены фараона. Четыре квадратные ножки сундука обшиты серебром.

Внутри сундук оказался разделенным на шестнадцать прямоугольных отделений, 13,3X8,75 сантиметра каждое. Отделения эти несомненно предназначались для соответствующего числа серебряных или золотых сосудов с маслами и притираниями, однако все сосуды утрачены, вернее украдены, и вместо них сюда сунули маленькую тростниковую корзиночку, раскрашенную чашу из слоновой кости, две палетки, инструмент для полировки из слоновой кости и золота, украшенный пенал для тростниковых перьев и пустую оправу для зеркала. Все эти предметы явно попали сюда из других сундуков и ларцов.

Пятым по счету был простой деревянный выкрашенный в белый цвет сундук, похожий на третий, о котором уже шла речь выше. На нем оказалась табличка с иератической надписью: «...шествие в опочивальне». На дне сундука лежало несколько высохших плодов и красивый, однако необычайно хрупкий веер фараона из страусовых перьев (табл. 121). Эта простая и трогательная реликвия была сделана из темно-коричневых и бе­лых страусовых перьев, вставленных в полукруглую пластинку слоновой кости, к которой прикреплялась ручка веера. Ручка в форме стебля и цветка папируса тоже сделана из слоновой кости, причем стебель как бы переломлен под прямым углам, чтобы веером было удобнее пользоваться. Ручка украшена золотыми поясками и заканчивается утолщением из стек­ла цвета лазурита. Эта очаровательная вещица словно одержала победу над временем: с тех пор как ее положили в сокровищницу, зародилось и исчезло множество цивилизаций, однако этот веер, вещь хоть и редкая, но такая знакомая и привычная, устанавливает прямую связь между нами и таинственным прошлым. Он позволяет воочию убедиться в том, что юный фараон должен был во многом походить на нас.

Шестой сундук стоял недалеко от входа в комнату, позади первого. Он оказался самым маленьким из всей этой группы. Это простой прямоугольный ящик на четырех квадратных ножках. Украшен он так же, как и первый сундук: облицован накладной слоновой костью и инкрустирован мозаикой из слоновой кости и черного дерева. Крышка его лежала на втором сундуке, а сам он был пуст. На крышке сохранилась иератическая надпись: «Золотые... (?) на месте погребального шествия».

Внутри этот сундук был разделен на четыре одинаковых отделения, предназначенных для четырех сосудов, которые, по всей вероятности, помогли бы нам заполнить лакуну в начале надписи.

На некоторых сундуках были обнаружены таблички со следующими надписями: «Золотые украшения для шествия в опочивальне Небхепрура», «...шествие в опочивальне», «Золотые... (?) на месте погребального шествия», «Золотые кольца для погребального шествия». Судя по этим надписям, а также по изображениям погребального шествия в частном надгробном храме эпохи Нового царства, можно заключить, что ювелирные безделушки и тому подобные вещи из ларцов для драгоценностей были самыми обычными аксессуарами похоронной церемонии.

Наше обследование позволило установить, что во всех этих сундуках и ларцах отсутствует по крайней мере шестьдесят процентов их содержимого. Фактически от всех ювелирных изделий здесь осталось только несколько серег, ожерелье, несколько нагрудных украшений, браслетов и одно кольцо. Кроме того, здесь же была крышка от небольшого резного ларчика, несколько скипетров, две оправы для зеркала, части какой-то одежды и письменные принадлежности. В общей сложности мы насчитали сорок три предмета.

Составить точное представление о похищенных ювелирных изделиях мы, конечно, не в состоянии. Сохранившиеся фрагменты отдельных украшений позволяют лишь предположить, что их было довольно много. Кроме того, мы можем сказать, что среди украденных из двух сундуков предметов находилось два зеркала и по крайней мере двадцать сосудов, причем установлено, что четыре сосуда были золотыми.

По всей видимости, ювелирные украшения в древнем Египте не утрачивали своего смысла и ценности для владельца даже после его смерти. В гробнице мы нашли все виды украшений, которые должны были пригодиться умершему в загробной жизни. Очевидно, для древних египтян смысл этих безделушек заключался в том, чтобы украшать не только живых, но и богов. Наконец, особые украшения изготовлялись специально для погребения умерших. Предназначенные для этого вещицы обычно можно отличить по более низкому качеству - они легковесны и непрочны.

В гробнице Тутанхамона ювелирные изделия - амулеты и украшения - были обнаружены в большом количестве. Только на одной мумии фараона оказалось сто сорок три отдельных украшения, несколько безделушек было найдено в переносном пьедестале Анубиса, а остальные - в различных ларцах для драгоценностей. Мумия фараона со всеми его личными украшениями и амулетами оказалась нетронутой, что же касается ларцов, то, как мы видели, большая и, по-видимому, наиболее ценная часть вещей из них была украдена. Мы нашли лишь какие-то жалкие остатки того, что в них хранилось. Кроме того, стражи некрополя, вторично закрывавшие гробницу после ограбления, очевидно, нашли здесь все оставшиеся вещи в хаотическом состоянии, и, наводя порядок, явно делали это небрежно и поверхностно. Они просто подобрали то, что осталось, и рассовали по ларцам и сундукам, совершенно не учитывая, где лежал раньше тот или иной предмет. Так, мы нашли половину одного украшения в одном сундуке, другую - в другом, причем все это было брошено как попало.

Несмотря на то что до нас дошло едва ли сорок процентов того, что здесь хранилось раньше, с нашей точки зрения и этого вполне достаточно для изучения искусства ювелиров и золотых дел мастеров из царских мастерских конца XVIII династии.

Сразу же следует сказать, что ювелирные изделия эпохи Нового цар­ства не обладают той совершенной законченностью, какой отличаются про­изведения мастеров Среднего царства. Тем не менее изделия фиванских ювелиров свидетельствуют о высоком мастерстве, о декоративном вкусе и о большой изобретательности в передаче символических изображений. В своей работе они использовали гранение камней, резьбу по стеклу, инкрустацию, чеканку, штамповку по металлу, насечку, филигрань из крученой золотой проволоки и золотую зернь. Последний способ был наиболее обычным для ювелирных изделий того периода. Он заключался в том, что на выпуклую или плоскую поверхность обрабатываемого предмета наплавлялись или напаивались крохотные сферические зерна золота. Всеми этими видами художественного мастерства древние ювелиры владели превосход­но, проявляя большую изобретательность и подлинное мастерство. Многие их украшения, фактически большая их часть, сделаны ажурными, а в просветы вставлены различные полудрагоценные камни или цветные стекла, образующие горельеф или барельеф, а иногда и совершенно пло­ские, вмонтированные заподлицо с металлом, как в предметах, изготовлен­ных способом перегородчатой эмали. Следует, однако, сказать, что термин «перегородчатая эмаль» в применении к ювелирным изделиям древнего Египта не следует понимать буквально во избежание недоразумений. Здесь он означает лишь то, что камни или заменяющие их стекла вставляли в отдельные ячейки, разделенные металлическими перегородками. Но пространства между перегородками не были залиты эмалью, как при настоящем способе «клуазоне». Древним египтянам эмаль была неизвестна. Из металлов использовались золото, электрон, серебро и в крайнем случае бронза. Из натуральных камней - аметист, бирюза, лазурит, кальцит, сердолик, хальцедон, зеленый полевой шпат, прозрачный и полупроз­рачный кварц зачастую с цветной подложкой, придающей ему блеск и вид более дорогих камней, серпентин, или змеевик, и, наконец, твердый непроз­рачный оливково-зеленый камень, породу которого определить не уда­лось.

Кроме того, использовались также искусственные материалы, такие, как фаянс (глазурованная обожженная глина), твердая стекловидная смесь (поддельные самоцветы) и полупрозрачное или матовое цветное стекло. Все эти материалы применялись вместо тех или иных настоящих камней, перечисленных выше.

Но, пожалуй, самым замечательным материалом, использовавшимся в ювелирных композициях, была темная окрашенная смола, из которой делали и украшения, и бусы. Другой особенностью таких украшений было золото, окрашенное в багряный цвет каким-то ныне утраченным способом. Такое червленое золото, окаймленное широким орнаментом желтого золота, например золотой зернью, в сочетании с темной окрашенной смолой производит странное и, я бы сказал, варварское впечатление.

Темы различных рисунков на украшениях в большинстве случаев имели то или иное отношение к господствующей религии. Чаще всего, или, вернее, главным образом, это были изображения солнечного бога Ра и бога луны - Яха (Тога). Бог Ра, само солнце, «владыка небес», «могущественный повелитель всего живого», представлен на ювелирных изделиях во множестве форм, таких, как Хепра, Гор, Горахте и Атум. Каждая из этих форм выражает местное представление о солнце в той или иной фазе. У древних египтян, особенно в тот период, бог Ра был самым высшим из всех богов. Они считали его создателем вселенной, который на своей священной барке, плывущей по небесам, парит над всеми живыми существами. В те времена, говоря о боге, всегда подразумевали Ра.

Хепра, скарабей, считался одним из воплощений солнечного божества, принявшего на сей раз облик этого знаменитого навозного жука, заботливо скатывающего свой шарик, в котором будет вызревать и питаться отложенное яйцо. Именно в этом облике новорожденное солнце появляется из «Пещер мрака», чтобы начать свое дневное восхождение. Пробудившись на востоке, солнце восходит на свою утреннюю барку и поднимается в ней на небесный свод. В этот момент оно отождествляется с Гором, изображаемым либо в виде юноши, либо в виде сокола. В молитве, обращенной к Ра, есть такие слова: «Прекрасно твое пробуждение, о Гор, плывущий но небу... Дитя-огонь со сверкающими лучами, рассеивающими темноту и мрак».

Когда торжествующее солнце поднимается к зениту, оно принимает облик огромного диска с разноцветными крыльями, который готов ринуться вниз на своих врагов.

Продолжая свое небесное плавание, солнце воплощается далее в Горахте и принимает облик либо человека с соколиной головой, либо сокола - необычайно смелой хищной птицы, которая бьет свою добычу слету, в воздухе.

И, наконец, солнце превращается в старца Атума, «завершителя дня», который на вечерней барке спускается за гору Манун, священную западную вершину. Там оно нисходит в подземное царство для того, чтобы снова начать свое ночное шествие через двенадцать подземелий - двенадцать ночных часов. В подземном царстве, как мы знаем из одной песни, солнце светит великому богу Осирису, «владыке вечности». Поэтому и умерший обращается к Ра с такой молитвой: «Дай мне свет, чтобы я мог увидеть твою красоту!»

Исходя из подобных мифологических представлений, можно почти с абсолютной уверенностью заключить, что ювелирные украшения фараона считались священными. Возможно, что египтяне верили, будто они обладают какой-то магической силой, и вполне вероятно, что эти украшения находились на попечении особых жреческих орденов, связанных с царским двором. Судя по тематике, изображения явно имели некое скрытое, глубокое значение. Те украшения, которые мы нашли в гробнице Тутанхамона, хотя и могли предназначаться для повседневного употребления, в основном все же были изготовлены для его будущей загробной жизни.

В связи с этими украшениями возник один довольно сложный вопрос: какие из них настоящие, предназначенные для повседневного пользования, и какие сделаны исключительно для погребения?

Следует напомнить, что настоящие и погребальные ювелирные изделия часто бывают так похожи, что если между ними и существует какая-то разница, то заметить ее все равно далеко не просто. В самом деле, очень часто единственным критерием служила либо легковесность украшения, либо, наоборот, явные следы того, что им уже пользовались. Наряду с этим нам попадались и чисто погребальные убранства, например восемь нагрудных украшений из постамента Анубиса. На трех из них начертаны погребальные формулы, имеющие прямое отношение к сердцу и конечностям умершего, а на остальных - следующие эпитеты: «Осирис, владыка оправданный», которые соответствуют нашему слову «усопший».

Найденные нами серьги, очевидно, принадлежали Тутанхамону тогда, когда он был совсем еще юн. При осмотре мумии Тутанхамона удалось установить, что мочки его ушей проколоты, но среди многочисленных украшений, найденных на мумии, не оказалось ничего, даже отдаленно напоминающего серьги. Мочки золотой портретной маски, закрывавшей голову мумии, также проколоты, однако эти отверстия были тщательно заделаны маленькими дисками листового золота, что, по-видимому, свидетельствует о стремлении скрыть этот факт. Кроме того, хотя на изображениях фараонов Нового царства мочки ушей часто имеют отверстия, - я не могу припомнить ни одного случая, чтобы в ушах фараона были изображены серьги. Осирис также изображается с воротниками и браслетами, но всегда без серег. Арабские дети в современном Египте часто носят серьги, или, как их называют, «халак», но только до шести-семилетнего возраста; затем серьги снимают и передают младшим братьям или сестрам. Лишь в редких случаях единственный или самый любимый ребенок в семье продолжает носить серьги до двенадцати-тринадцати лет. Таким образом, если принять во внимание все, что мы знаем благодаря царской мумии, ее маске, памятникам и современным обычаям, которые являются, по-видимому, пережитками более древних обычаев, можно заключить, что носить серьги по достижении совершеннолетия не было принято. Серьги не принадлежали к числу древнейших египетских украшений. По-видимому, они начали появляться у жителей Нильской долины только с начала Нового царства. Скорее всего их завезли в Египет из Азии в предшествующий период междуцарствия, во времена правления гиксосских царей.

Нами были найдены два типа серег: серьги сплошные, жесткие, и серьги с подвесками, гибкие (табл. 122). И в том и в другом случае серьги прикреплялись к ушам при помощи штифтов, проходивших сквозь отверстия в нижней части мочек. Интересно отметить, что изображенный на одних серьгах солнечный сокол Горахте, по каким-то непонятным соображениям, имеет совершенно необычную голову - голову дикой утки, сделанную из полупрозрачного синего стекла.

Однако основными и наиболее распространенными в древнем Египте ювелирными украшениями, которые носили и фараоны и частные лица, были бусы и широкие ожерелья-воротники из бус. Многие виды таких ожерелий-воротников и просто ожерелий были обязательны и для убранства мертвых. Популярность ожерелий среди всех классов населения доказана - в данном случае, к сожалению, ибо для нас это выразилось в утрате ожерелий, которые были украдены все, за исключением одного, набранного из бусин темной смолы вперемежку с бусинами из лазурита. Грабители унесли ожерелья не из-за их ценности, которая не могла быть особенно большой, а скорее именно из-за их огромной популярности. Отдельные бусины этих ожерелий были рассыпаны повсюду, от сокровищницы до входа в гробницу. Больше всего мы нашли их в том месте, где грабителям приходилось протискиваться сквозь узкое отверстие, проделанное в каменной кладке, закрывавшей вход в усыпальницу. Здесь мы обнаружили части разорванных ожерелий, зацепившиеся за острые выступы камней, и множество бус, перемешанных с остатками каменной кладки. Это были фрагменты по крайней мере двух ожерелий, а кроме того - несколько деталей с изображением головы сокола - «плечевые» части широкого ожерелья-воротника из бус.

Другим украшением, которое носили египетские фараоны, были нагрудники - пекторали самой разнообразной формы. Их, однако, можно свести к трем типам. В первом случае нагрудное украшение удерживается надетой на шею цепочкой из орнаментальных пластин; во втором - несколькими нитями бус и в третьем - золотой массивной цепью или просто крученым льняным шнуром с кисточкой на конце.

Все три перечисленных вида ожерелий почти всегда имеют «спинное» украшение, которое служит не только противовесом, но и красивым запором. Подобные подвески, располагающиеся сзади, часто делают так, чтобы они открывались и закрывались и служили, таким образом, застежкой.

В ларцах было найдено немало великолепных образчиков таких ожерелий, иногда совершенно целых, а иногда с недостающими деталями. Вполне возможно, что некоторые из них могли быть даже почетными знаками отличия, как, например, нагрудное украшение, на котором изображено «рождение солнца», затмевающее все, что когда-либо было найдено из вещей такого рода.

Самым обычным ювелирным украшением для всех классов древнего Египта был, пожалуй, браслет. Но мы, к сожалению, нашли в сундуках и ларцах только три браслета, оставленных здесь ворами. По этим образцам видно, что браслеты разделялись на два типа: металлические жесткие браслеты с петлей, застежкой и накладным изображением и гибкие браслеты из нескольких соединенных между собой рядов бус. расположенных по определенному рисунку, с застежкой и центральным изображением.

Единственное кольцо, найденное здесь, оказалось дешевым колечком из синего фаянса с тонкой отделкой из электрона. По-видимому, в этом же ларце хранилась раньше и небольшая, но красивая шкатулка из слоновой кости с иератической надписью на крышке: «Золотые кольца погребального шествия», а также массивные золотые кольца, завязанные в угол шарфа (табл. 23). Эти вещи были обнаружены нами в передней комнате в первый сезон работы.

Пожалуй, наиболее значительными среди всех этих ювелирных вещей были символы царской власти: два крюкообразных скипетра и две геральдические плети (табл. 123). Такого рода скипетр, или пастушеский посох, был одним из атрибутов Осириса. И бог и фараон держали его в левой руке. Он имел форму короткого посоха с крюком, чуть выгнутым на конце наружу. В данном случае скипетры оказались сделанными из насаженных на бронзовый прут золотых секций, чередующихся с такими же секциями из темно-синего стекла и обсидиана. В древнем Египте такие скипетры называли «хекет». Можно сказать, что именно от них и произошли пасторские посохи современных епископов и кардиналов. На золотых наконечниках обоих найденных здесь скипетров выгравированы картуши фараона.

Геральдическая плеть достаточно широко известна; она неотделима от скипетра и служит вторым атрибутом Осириса. И бог и фараон держали плеть в правой руке. Называлась она «нехеху».

«Нехеху» состоит из короткой ручки, согнутой на верхнем конце под острым углом; к этому концу прикреплены три нити бус, а к ним - три подвижные, свободно свисающие подвески - «молотила». Обе плети сделаны так же, как и скипетры, с тою лишь разницей, что основа подвесок не бронзовая, а деревянная.

На более крупном экземпляре начертаны имена Тутанхамона; на меньшем - имя Тутанхатон. Очевидно, эта плеть относится к раннему периоду царствования юного фараона, когда он еще не был обращен в религию Амона. Эту гипотезу подтверждают и небольшие размеры плети.

Совершенно очевидно, что и плеть и скипетр были в глубокой древности символами власти над двумя основными группами населения: земледельцами и пастухами.

Что касается оправ для зеркал и самых зеркал, то здесь нельзя сказать ничего особенного. Зеркала были сделаны из массивного металла. поэтому их и украли. Несколько осколков от ручки из слоновой кости одной из оправ были обнаружены в передней комнате; здесь грабители ее сломали и бросили.

Оправа, имеющая форму иероглифа «жизнь», обита серебряной фольгой. Вторая оправа, сделанная в форме знака, символизирующего «вечность», обита золотой фольгой. Очевидно, и зеркала были соответственно сделаны из золота и серебра.

В самых простых выкрашенных в белый цвет деревянных сундуках хранились всякие одежды типа парадных одеяний с дорогими украшениями. По-видимому, именно из-за этих украшений они и были похищены. Осталась лишь пара сандалий, обрывки льняных тканей, в которые были завернуты другие вещи, и - самый интересный предмет - парадный воротник для церемоний из бусин и золота. Вероятно, это была одна из ранних форм литургических одеяний, аналогичная современной эпитрахили. Воротник состоял из семи рядов плоских чечевицеобразных бусин синего фаянса, скрепленных через одинаковые интервалы золотыми перехватами. Оканчивался он золотыми картушами Тутанхамона, «возлюбленного Птахом» и «возлюбленного Сокаром», и подвесками в форме иероглифов «анх» - жизнь. Воротник изогнут таким образом, что его можно надеть на шею и, спустив концы на грудь, носить как платок.

Как уже говорилось выше, письменные принадлежности, найденные в одном из больших инкрустированных ларей, по-видимому, первоначально хранились в другом ларце сокровищницы, но в каком именно - этого мы не можем сказать с полной уверенностью.

Согласно погребальным молитвам, известным нам из «Книги мертвых» (глава XCIV), палетки, или принадлежности писца, были для покойного особенно необходимы. Они служили атрибутами Тота, бога красноречия, письма и математики, и уже потому считались божественными.

В кладовой - другой комнате гробницы - мы нашли довольно много погребальных палеток с имитацией красок и каламов (палочек для письма). Эти палетки явно предназначались только для ритуальных целей. Что же касается палеток и письменных принадлежностей, найденных в сокровищнице, то они, по-моему, действительно принадлежали фараону. Одна из этих палеток с нетронутыми красками и каламами обита листовым золотом (табл. 124). Начертанное на ней имя Тутанхатон - «возлюбленный великим богом Тотом» - свидетельствует о том, что палетка относится к раннему периоду царствования фараона, а также о том, что во время так называемого монотеизма Атона бог Тот все же почитался.

Вторая палетка сделана из массивной слоновой кости. В ней имеется полный набор красок и каламов. На палетке написано имя Тутанхамон - «возлюбленный Атумом Гелиопольским, Тотом и Амоном-Pa», что позволяет отнести палетку к более позднему периоду правления фараона. На черной и красной краске остались следы, говорящие о том, что этой палеткой пользовались.

Кроме палочек, здесь был также пенал, вернее, футляр для каламов. Эта прелестная реликвия прошлого живо напоминает пеналы наших современных школьников. Она представляет собой футляр в виде миниатюрной покрытой пышными узорами колонны с капителью, украшенной изображениями пальмовых листьев. Эта колонна выдолблена, а отверстие закрыто абакой - верхней частью капители, - которая, поворачиваясь на оси, служит крышкой. В футляре оказалось несколько тонких каламов.

Палетка и футляр для каламов как бы иллюстрируют в совокупности составной иероглиф «сеш», состоящий из изображений палетки, чашечки для воды и футляра для каламов и означающий «писать», «писец». Найденная в этой же группе чашечка из слоновой кости не походит на сосуд, изображаемый в иероглифе; тем не менее она несомненно служила в качестве чаши для воды. Выточенная из массивного куска слоновой кости, она имеет 16,25 сантиметра в диаметре и весьма походит на чашечки, которые можно и сегодня найти в верховьях Нила.

Гораздо труднее было определить назначение изящного, хотя и странного инструмента, похожего на колотушку из слоновой кости (табл. 124). Тем не менее золотая пластина, прикрепленная сверху, указывает, что перед нами инструмент для разглаживания неровной поверхности папирусных свитков. Совершенно очевидно, что он принадлежал к этой же группе письменных принадлежностей. Аналогичное приспособление уже было найдено несколько лет назад среди принадлежностей писца в одной из фиванских гробниц³⁸.

К той же группе принадлежит и корзина из стеблей папируса, проклеенных холстом. Она посвящена Амону-Ра, Горахте, Птаху и Сехмет. Очевидно, в ней хранились все описанные выше письменные принадлежности.

Вернемся, однако, к палеткам, футляру для каламов и маленькому гладилу. Следует отметить, что все эти вещи отличаются особым изяществом и изысканной тонкостью отделки. Они поражают своей прекрасной простотой и в то же время являются образцами причудливой древней утвари, сохранившей все очарование эпохи фараонов.

Что касается маленькой корзины, то, пока она не была открыта, мы надеялись найти в ней какие-нибудь записи или хотя бы образцы детских упражнений фараона по каллиграфии. Однако и здесь, как и во всей гробнице, не оказалось ничего похожего на письменные документы.

Несмотря на то что умерший всемерно отождествляется с Осирисом, кажется, что покойный все же опасается, как бы этот бог не заставил его на себя работать на том свете. Ведь Осирис, повелитель мертвых, продолжает и там пахать, орошать землю и сеять зерно на «полях блаженных». Значит, он и с мертвыми будет обращаться так же, как он обращался со своими подданными в те времена, когда был великим царем и учителем земледельцев на земле.

Поэтому, чтобы покойному не грозила такая участь и чтобы он был избавлен от всех неприятных обязанностей, которые можно назвать «принудительным трудом», в гробницу клали особые погребальные статуэтки, так называемые фигурки ушебти. Они изображают фараона, спеленутого, подобно мумии. Мы нашли большое количество таких фигурок как в сокровищнице, так и в кладовой.

Эти фигурки делались первоначально из дерева «ушебти», от которого и получили свое название. Их обязанности, согласно шестой главе «Книги мертвых», заключаются в том, чтобы в подземном царстве заменить умершего во всех случаях, когда ему придется выполнять какую-нибудь тяжелую работу, - «когда человек обязан возделывать поля, орошать пастбища или переносить песок с востока на запад». Когда призывают умершего, вместо него являются эти фигурки и «тогда говорят они: «Здесь я!»».

Атрибуты ушебти, либо изображенные прямо на статуэтках, либо представляющие собой медные или фаянсовые модели мотыг, заступов, коромысел, корзин и сосудов для воды, ясно указывают на то, какую работу им предстояло выполнять для их господина в будущей жизни. Надписи и титулы, начертанные на фигурках ушебти, не оставляют сомнения в том, что они являются изображениями уподобленного Осирису фараона. Кроме того, лучшим статуэткам постарались придать портретное сходство с Тутанхамоном. Фигурки ушебти были упакованы в многочисленные деревянные ящики, вертикально поставленные на полозья. Всего мы нашли в них четыреста тринадцать статуэток и тысячу восемьсот шестьдесят шесть моделей их орудий и инструментов.

Полукруглая крышка каждого такого ящика была тщательно привязана шнуром и запечатана. Сами фигурки оказались либо просто деревян­ными, либо из раскрашенного дерева, из дерева, покрытого гипсовой грунтовкой и позолотой, из дерева прошпаклеванного, оклеенного холстом и затем раскрашенного; кроме того, были статуэтки из кварцита, из алебастра, из белого, желтого или кристаллического известняка, из серого и черного гранита и из светлой, темно-синей, фиолетовой или белой глазурованной глины. Некоторые из них отличаются тонкостью моделировки, другие имеют самые примитивные едва намеченные очертания. В наиболее совершенных образчиках благодаря самому символизму статуэток тонко передано глубочайшее спокойствие смерти.

На подошвах шести искусно выточенных из дерева фигурок вырезаны посвящения, указывающие на то, что эти фигурки были изготовлены специально для погребения и подарены Тутанхамону высшими сановниками, которые несомненно были в то же время его личными друзьями. Эти посвящения гласят: «Сделано облагодетельствованным своим повелителем верным слугой, царским писцом Миннехтом, для повелителя своего Оси­риса, Владыки обеих земель, Небхепрура правогласного»; «Сделано царским писцом, военачальником Миннехтом, для владыки своего Осириса, фараона Небхепрура правогласного»; «Осирис, фараон Небхепрура правогласный, сделан слугою его, военачальником Миннехтом, дабы жило имя его повелителя»; «Сделано слугой военачальником Миннехтом, возлюбленным своим господином, для своего повелителя Осириса, Небхепрура правогласного»; «Сделано тем, кто носил опахало с правой руки от фараона... Мин[нехтом], для владыки своего Осириса, Небхепрура правогласного»; «Сделано облагодетельствованным своим повелителем Небхепрура слугой, хранителем сокровищницы Май».

Эти посвящения подтверждают предположение египтологов Шпигельберга и Ньюберри о том, что такие фигурки обычно приносились в дар слугами умершего, которые таким образом обязывались служить своему господину не только в этой жизни, но и за гробом.

Миннехт, возможно, был тем самым человеком, который вырубил гробницу для фараона Эйе в Вадиейне и имя которого упоминается на одной неопубликованной стеле из Ахмима времен правления Эйе. Кроме того, стелы этого сановника имеются в Британском и Берлинском музеях.

Что касается «хранителя сокровищницы Май», то о нем еще будет речь ниже.

К этому же роду фигурок ушебти относится представляющее Осириса миниатюрное изображение мертвого фараона, вырезанное из дерева (табл. 126). Оно было найдено в сокровищнице, в маленьком продолговатом ящике, тщательно завернутом в полотно. Фараон, спеленутый, как мумия, подобно своему божественному прототипу, покоится на погребальном ложе с львиными лапами и головами. «Осирисоподобная» фигурка фараона лежит на ложе, вытянувшись во всю длину; его голова в уборе «немее» увенчана царским уреем; руки, не связанные пеленами, когда-то сжимали эмблему Осириса - скипетр и плеть, ныне, к несчастью, утраченные. Слева от фараона на ложе сидит птица Ба, или душа, и прикрывает мумию левым крылом. Напротив, с правой стороны, сидит сокол Ка (?), или дух, и защищает мумию правым крылом. По-видимому, обе эти птицы свидетельствуют о том, что «душа» и «дух» умершего фараона находятся под божественной защитой.

Вместе с этим изображением в том же ящике оказался набор миниатюрных медных моделей - заступа, мотыги, коромысла и двух корзин - таких же как утварь статуэток ушебти.

На ложе вырезано следующее посвящение: «Сделано слугой, облагодетельствованным его величеством, тем, кто ищет хорошее и находит прекрасное, и делает это старательно для своего повелителя, который творит чудесные дела в обители великолепия, управителем строительных работ по сооружению обители вечности, царским писцом, хранителем сокровищницы Май»; «Сделано слугой, облагодетельствованным своим повелителем, который добывает превосходные вещи в обители вечности, управителем строительных работ на Западе, возлюбленным своим владыкой, совершающим все по слову его, не допускающим ничего ему неугодного, тем, чье лицо блаженно, когда он это делает (!) с любящим сердцем, как вещь, угодную для его повелителя»; «Царский писец, возлюбленный своим повелителем, хранитель сокровищницы Май».

На самой фигуре есть следующая надпись: «Слова, сказанные фараоном Небхепрура правогласным: «Снизойди, матерь Нут, склонись надо мной и преврати меня в одну из бессмертных звезд, которые все в тебе!» Почитаемый Имсети, Хапи, Анубисом в месте бальзамирования, Анубису, Дуамутефу, Кебехснебефу, Гору и Осирису».

Следует отметить одну любопытную с исторической точки зрения особенность данного изображения: оно было сделано управителем работ в «обители вечности», то есть в гробнице, тем самым Май, который, как мы уже знаем, преподнес в дар фараону статуэтку ушебти. По всей видимости. Май отвечал за сооружение царской гробницы, и именно ему на восьмом году правления Хоремхеба было поручено с «помощником его фиванским правителем Тутмосом» восстановить погребение фараона Тутмоса IV, сильно пострадавшее от рук грабителей могил. Это должно было происходить через каких-нибудь одиннадцать лет после погребения Тутанхамона. В то время уже должно было быть известно, что гробница Тутанхамона, запечатанная после первого ограбления, снова пострадала. И вполне возможно, что именно Май и было поручено еще раз запечатать гробницу Тутанхамона. Во всяком случае оттиски печати, использованной в гробнице Тутмоса IV, поразительно похожи на оттиски печати, которой была запечатана гробница Тутанхамона.

Во время правления Тутанхамона Май имел следующие титулы: «управитель строительными работами в обители вечности», «управитель строительными работами на Западе», «хранитель сокровищницы» и «царский писец».

Мы знаем, что позднее, при Хоремхебе, он поднялся еще выше и стал «тем, кто носит опахало слева от фараона, главой празднества Амона в Карнаке». Кроме того, мы знаем, что он был «сын доктора Ауи, рожденный госпожой Урт».

У северной стенки ковчега с канопами стоял простой деревянный ящик продолговатой формы. Содержимое его полностью исчезло, унесенное грабителями. Его снова прикрыли, хотя и неправильно, выпуклой крышкой, однако внутри, во всех восьми прямоугольных отделениях ящика, остался только упаковочный материал: стебли и труха от сердцевины папируса на дне каждого отделения и груда полотна с длинными волокнами. Уже ничто не могло бы рассказать о вещах, которые здесь хранились. Лишь обилие и тщательность упаковки позволяют предположить, что здесь стояли какие-то хрупкие предметы, возможно стеклянные.

До сих пор все наши находки в этой гробнице были всего лишь последовательным накапливанием предметов или групп предметов, образующих единую блестящую коллекцию погребальных принадлежностей. Но здесь мы вдруг столкнулись с непредвиденным.

На ковчегах со статуэтками ушебти лежал небольшой антропоидный деревянный гроб. Всего лишь 0,75 метра в длину, он был отделан так, как в ту эпоху отделывали гробы для знатных людей. Его покрывал сверкающий слой черной смолы и опоясывали золоченые полосы заклинаний, обращенных к богам - хранителям и духам покойного. Гроб на уровне шеи и лодыжек был скреплен полотняными перевязями и запечатан печатями некрополя.

Внутри его оказался второй деревянный гроб, прошпаклеванный гипсом, позолоченный и украшенный так, как украшают царские гробы. Однако ни на первом, ни на втором гробу не было царских эмблем; на них имелось лишь имя Тутанхамона.

Во втором гробу был третий маленький и простой деревянный гробик, а рядом с ним - статуэтка Аменхотепа III из массивного золота, завернутая в отдельную погребальную пелену.

В третьем гробу находился четвертый, тоже антропоидный и деревянный, длиной всего лишь в 12,5 сантиметра. Этот последний гроб был завернут в льняную ткань, перевязан на уровне шеи тонкой лентой бисерного набора, запечатан у лодыжек и обильно умащен ароматическими маслами, словно царская мумия. На гробике были начертаны титулы и имена царицы Тии, а внутри лежала тщательно завернутая в полотно заплетенная прядь ее волос.

Эти семейные реликвии - прядь каштановых волос великой наследной принцессы, великой жены фараона, повелительницы обеих земель, царицы Тии, и статуэтка ее царственного супруга Аменхотепа III - говорят о том, что их чтили. По всей вероятности, эти реликвии были личной собственностью семьи фараона, передававшейся по наследству. Тутанхамон оказался последним наследником и последним представителем правящего дома Аменхотепа, а потому эти реликвии были погребены вместе с ним.

Золотая статуэтка Аменхотепа III (табл. 127), подвешенная на прикрепленной к ней позади шеи цепочке с веревочными кистями на конце, представляет собой брелок; им и пользовались как брелоком. Прядь человеческих волос является останками царственной особы, и по этой причине она имела право на царское погребение.

Но еще более поразительным оказалось содержимое двух маленьких антропоидных гробов, уложенных в деревянный ящик, находившийся рядом с только что упомянутым гробом.

Эти два гроба, сделанных в виде человеческого тела, лежали в ящике бок о бок, так, что голова одного была рядом с ногами другого. Они также были изготовлены по типу гробов, предназначавшихся для знатных людей. Сверху их покрывал блестящий слой черной смолы с полосами позолоченных надписей, обращенных к божествам - хранителям мертвых, но на сей раз они были посвящены неназванному Осирису, то есть умершему.

Гробы были тщательно перевязаны льняными полосами на уровне шеи, посредине тела и у лодыжек, и каждая перевязь в свою очередь скреплена оттиском печати некрополя.

В каждом гробу оказался второй позолоченный гроб аналогичной формы (табл. 127). В одном из этих внутренних гробов покоилась маленькая мумия, похороненная в соответствии с погребальными обычаями времен XVIII династии. Ее голову закрывала чрезмерно большая гипсовая позолоченная маска. Льняные покровы окутывали хорошо сохранившееся тельце мертворожденного ребенка. В другом внутреннем гробу оказалась немного более крупная мумия преждевременно родившегося младенца, также запеленутая по обычаям того времени.

Эти трагические останки дают немало пищи для размышлений. Почти несомненно, это были отпрыски Тутанхамона, и, следовательно, - в этом не приходится сомневаться - дети его жены Анхесенпаамон. Возможно, оба случая преждевременных родов объясняются какой-то ненормальностью в организме молодой царицы. Однако не следует забывать еще одно обстоятельство: любой несчастный случай, происшедший с будущей матерью, оставлял трон вакантным и облегчал путь тому, кто к нему стремился. Но толкование - уже исключительная привилегия историка, и, поскольку исследование такого рода требует методического, научного и объективного анализа, я могу лишь отослать читателя к весьма ценному отчету доктора Дерри, помещенному в конце книги.

Как я уже говорил, оба гроба были уложены в ящик рядом, головами в разные стороны. Интересно при этом отметить, что носки ног у более крупного гроба оказались отпиленными, так как они мешали плотно закрыть крышку ящика. Мы уже отмечали аналогичный случай с внешним царским саркофагом.

Другой интересный факт связан с отсутствием маски на мумии более крупного ребенка. В тайнике, открытом мистером Девисом, среди других остатков утвари торжественного погребения Тутанхамона оказалась позолоченная гипсовая маска точно таких же размеров и формы, как найденная здесь на меньшей мумии. Может быть, именно она и предназначалась для большой мумии, а затем была отложена из-за того, что маска слишком мала и наложить ее на голову мумии оказалось невозможно.

Содержание следующего ларца из той же группы безусловно заслуживает описания. Этот ларец был запечатан так же, как и все другие, но его завязки оказались порванными, а крышка - полуоткрытой; это указывает, что в нем хозяйничали грабители. В ларце не осталось ничего, если не считать шестнадцати маленьких моделей инструментов; еще одна такая же модель валялась на полу возле ларца.

Неожиданные находки часто подстерегают археолога. Так было и в данном случае. Эти миниатюрные модели инструментов, вставленные в тяжелые деревянные ручки темно-красного цвета, оказались... железными! (табл. 128).

Два инструмента имеют форму ланцета, два слегка изогнуты на конце в виде граверного резца, два представляют собой долото, немного расплюснутое на конце, три по форме напоминают обыкновенное долото, три имеют такие же резцы, как и долота, но у них более длинные ручки и. наконец, четыре инструмента представляют собой широкие долота, укрепленные в коротких плоских ручках.

Толщина резцов приблизительно 0,5 миллиметра, длина колеблется от 1,5 до 2,7 сантиметра, а ширина - от 0,30 до 0,85 сантиметра. Металл покрыт обычной красной ржавчиной. А. Лукас, который исследовал эти резцы более подробно, добавляет: «Они все имеют вид железа, покрытого окисью; притягиваются магнитом; пораженные коррозией поверхности дают обычную для железа химическую реакцию. Коррозию можно удалить, что в одном случае и было частично сделано при помощи крепкой азотной кислоты, в результате чего обнажилась поверхность настоящего железа».

Все эти предметы кажутся совершенно неуместными среди ритуальных принадлежностей погребального убранства фараона. В то же время трудно предположить, что такой большой ларь был отведен для хранения только этих маленьких инструментов. Их хрупкое и довольно непрочное устройство заставляет скорее думать, что это не настоящие инструменты, а модели инструментов. Но если это так и если мы обнаружили не ритуальные модели, их присутствие в царской гробнице предстает перед нами в совершенно ином свете, так же как и их историческое значение для выяснения употребления железа в Египте во времена фараонов. Поскольку это всего лишь модели, их наличие в гробнице можно объяснить тем, что железо было тогда новым или необычным металлом. Возможно, что их преподнесли фараону по случаю того, что железо было привезено в Египет или кем-то здесь найдено. Так или иначе, признавая все историческое значение такой находки, необходимо быть осторожным, иначе мы рискуем погрузиться в абсурдные размышления по поводу железа и его употребления древними египтянами.

Несмотря на то что в восточной пустыне Египта и на Синайском полуострове железо встречается почти всюду, а добыча меди требовала более высокого металлургического мастерства, древние египтяне все же остава­лись металлургами меди и бронзы. До этого момента мы не находим ни одного реального доказательства того, что египтяне использовали железо, да и в период правления Тутанхамона оно оставалось для них незнакомым, странным металлом. На всем протяжении истории древнего Египта самым обычным металлом остается медь и ее производное - бронза. Железные предметы в Египте встречаются крайне редко и в период правления по­следующих династий и даже во времена господства иноземцев.

Основываясь на случайных находках отдельных железных предметов, кое-кто утверждает, что египтяне знали и употребляли железо со времен великих пирамид и даже раньше. С другой стороны, я уже отмечал, что железо чрезвычайно редко попадается среди древнеегипетской утвари. Обычно ищут объяснение в том, что вся утварь, извлеченная из гробниц, в основном погребальная, железо - металл нечистый и для религиозных целей никогда не употреблялось. Поэтому якобы его и не находят.

Я полагаю, что подобные аргументы не выдерживают критики.

Мне довелось просеивать песок в разграбленных гробницах Аменхотепа I и Тутмоса I, в двух гробницах царицы Хатшепсут, в гробницах Тутмоса IV и Аменхотепа III. Среди многочисленных остатков разных предметов, найденных в этих гробницах, между которыми встречались также мелкие бусины и частицы из меди и бронзы, я ни разу не обнаружил и следа железа. И лишь в гробнице Тутанхамона оказалось сразу девятнадцать отдельных предметов из этого металла! Кроме того, во время многолетних раскопок в Долине царей я находил в различных слоях среди древних остатков немало обломков бронзовых резцов или долот, которые были брошены здесь каменщиками, высекавшими царские усыпальницы. Однако я ни разу не нашел ни одного обломка железа, ни одной железной крупицы! Это первое.

И второе. Если железо считалось нечистым металлом, почему же тогда здесь такие священные эмблемы, как подставки для головы и «глаз Гора», оказались из железа и почему на священные останки фараона Тутанхамона был возложен железный кинжал? Факты говорят о том, что с периода правления Тутанхамона в гробницах начинают встречаться специальные амулеты для мертвых, сделанные из железа. В нашей гробнице было по крайней мере два железных предмета бесспорно ритуального характера. Возможно, что остальные были как бы образцами, во всяком случае шестнадцать из них выглядят скорее всего как уменьшенные копии инструментов ремесленника.

Бросим теперь беглый взгляд на все коллекции египетских древностей вместе взятые, как на европейские, так и на выдающееся собрание Каирского музея, которое одно насчитывает около пятидесяти тысяч всевозможных образцов. Много ли среди всей этой массы железных предметов? Я думаю, что здесь будет достаточно сказать лишь одно: среди экспонатов, отражающих всю историю древнего Египта от доисторических времен до эпохи владычества последних фараонов, среди всего, что собрано в Египте в результате почти ста лет исследовательских работ, насчитывается всего двенадцать-тринадцать железных предметов, из которых к историческому времени можно безоговорочно отнести только пять.

Вот в сущности все, что мы видим среди многих сотен тысяч египетских древностей.

Подобные факты освещают истинное положение вещей. Древние египтяне, за исключением, может быть, редчайших случаев, не имели дела с железом. Этот консервативный народ был металлургом меди и бронзы, и все великолепные египетские вещи сделаны именно из этих металлов.

В заключение я хочу сказать, что об исторической ценности находки железных изделий следует судить не с точки зрения появления этого металла в Египте, а с точки зрения использования железа египтянами. Найденные предметы неопровержимо доказывают, что в тот период железо уже было известно в Египте, однако это совсем не значит, что оно было хоть в какой-то степени распространено. Я должен здесь добавить, что все железные вещи из гробницы, за исключением царского кинжала, сделаны явно неловко и неумело.

Вернемся, однако, к ларцу, в котором были обнаружены железные предметы. Вполне вероятно, что здесь же хранились и четыре подставки для факелов в форме иероглифа «анх» - «жизнь» и светильники, найденные на ложе с головами гепардов³⁹ в передней комнате. Мы уже имели возможность убедиться в том, что многие металлические предметы из сокровищницы были перенесены грабителями в переднюю комнату. Очевидно, здесь они рассматривали свою добычу, одно забирали, другое отбрасывали или отламывали те части предметов, которые соответствовали их воровским интересам. То же случилось с подставками для факелов и со светильниками. В передней комнате они совершенно не на своем месте. Отдельные части их оказались потерянными. В то же время внутри нашего ларца имеются пятна смолы, совпадающие по форме с деревянными, облитыми черной смолой подставками этих светильников. Размеры подставок - пространство, которое они должны занимать, - тоже соответствуют объему ларца. По-видимому, воры приняли в сумраке гробницы позолоченные подставки, для факелов за золото и обнаружили ошибку только в передней комнате, после более внимательного осмотра. Во всяком случае это пока единственное предположение, которое хоть что-то объясняет.

В северо-западном углу сокровищницы был прислонен к стене футляр для луков фараона. Он украшен инкрустацией, столь распространенной в период правления фараонов XVIII династии, особенно в царствование Тутанхамона. На футляре имеются украшения двух видов: рельефные и плоские. Рельеф выдавлен на тонких листах золота, которые укреплены на специально подготовленной поверхности; плоский орнамент, покрывающий большую часть футляра, - это мозаика, составленная из различных видов коры, аппликации из кожи и золотой фольги и инкрустированных радужных крыльев жуков, причем все это вместе взятое создает необычайно гармоничное цветовое сочетание. Такого рода украшения по своему качеству и эффектности не только соперничают с живописью, но и вызывают восхищение, как образец искусной, требующей огромного терпения работы древних мастеров.

На обеих сторонах футляра для луков повторяется та же схема рисунков, в одинаковой мере символическая и традиционная. Главная их тема - идеализированные сцены охоты, в которой центральной фигурой является фараон.

Рама футляра и бортики, возвышающиеся над боковыми панелями, украшены гирляндами, пальметками и узорной полосой, в которую вкраплены иероглифические письмена. Острые углы заканчиваются головами гепардов из фиолетового фаянса с позолоченными гривами. Далее, ближе к центру футляра, изображены небольшие символические сценки, на которых фараон в виде льва с человеческой головой попирает чужеземцев - врагов Египта. На треугольных плоскостях между этими изображениями и центральной частью футляра тончайшей мозаикой выложены всевозможные звери - фауна пустыни, - поражаемые стрелами фараона. А в центре футляра, на выдавленном по золоту рельефе, изображен сам фараон на своей колеснице с луком и стрелами в руках. Фараона сопровождают его собаки, бегущие рядом с колесницей или впереди коней; они с лаем преследуют дичь.

Этот футляр для луков, очевидно, был частью одной из охотничьих колесниц фараона, которая лежала тут же в сокровищнице в разобранном виде. Он удерживался на колеснице при помощи специально для этого предназначенных медных креплений.

Внутри футляра оказалось три превосходно сделанных составных лука. К несчастью, из-за неблагоприятных условий роговые части луков превратились в клейкую жижу, в результате чего все луки слиплись в сплошную массу черного цвета.

Было бы небезынтересно рассмотреть поподробнее представителей фауны, изображенных на треугольных панелях футляра. Вот красные антилопы с характерной вытянутой мордой, высоко посаженными угловатыми винтообразно изогнутыми в виде лиры рогами и с умеренно пушистым хвостом средней длины. Они изображены достаточно ясно, чтобы в них можно было определить представителей одного из североафриканских видов гуанако.

Белые антилопы с длинными рогами - это скорее всего газель или белый орикс. Но возможно также, если принять во внимание, что рога у них совершенно прямые, - это белый арабский орикс.

Более мелкие антилопы песочной окраски с лирообразно полузагнутыми рогами являются, по-видимому, обыкновенными газелями или принадлежат к какому-нибудь родственному им виду. Такие газели, вместе с описанными выше более крупными антилопами и пустынным зайцем, изображенным на той же панели, обычно населяют открытые пространства пустынь, вроде того, на котором развертывается сцена охоты.

Тут же изображено похожее на козла животное с длинными рогами, которые поднимаются прямо вверх, а затем постепенно загибаются назад, имеют на передней стороне наросты и заостренные концы. По всей видимости, оно принадлежит к породе каменных козлов. А каменные козлы обитают на возвышенностях и чаще всего в наиболее гористых местностях.

Здесь же мы сталкиваемся еще с одним противоречием. Охота на колеснице с луком и стрелами - чисто дневной вид спорта. Однако в этой сцене мы видим также пятнистых гиен-животных, ведущих ночной образ жизни и предпочитающих днем отсиживаться во мраке пещер или нор, которые они себе иногда выкапывают.

И, наконец, еще более поразительная деталь! Некоторые из каменных козлов покрыты большими темными пятнами, а, насколько я знаю, подобная окраска не встречается ни в Африке, ни в Азии, ни среди европейских видов этого животного.

Благодаря памятникам Древнего и Среднего царств нам известно, что антилоп и каменных козлов приручали и откармливали для стола. Маленьких диких козлят можно вскормить молоком домашней козы и совершенно одомашнить. Вполне возможно, что в результате скрещивания каменного козла с домашней козой и появлялись такие пятнистые особи вроде изображенных в этой сцене.

Но если дело обстояло именно так, то тогда вся сцена предстает перед нами в совершенно ином свете и вместе с тем полностью меняется наше представление об охотничьих забавах фараонов. Все наводит на мысль, что животных для охоты готовили заранее и держали в специальных помещениях или загонах вроде древних персидских «парадисов» - парков или ограждений, где содержались звери. Сцены охоты такого типа, охоты в краалях, или «заребах», представлявших собой иногда довольно обширные обнесенные сетями пространства, уже известны по степени росписи в древних египетских гробницах.

И вот - последняя находка в сокровищнице. Среди сваленных в кучу частей двух охотничьих колесниц мы нашли кнут со следующей надписью: «Сын фараона, предводитель отряда, Тутмос». Кто был этот царственный принц? Если в дни правления Тутанхамона его называли «предводителем отряда», значит, он был не так уже молод. Но чей же он сын - Тутмоса IV или Аменхотепа III? Этот вопрос еще предстоит разрешить. Если он был сыном Тутмоса IV и еще не умер ко времени погребения Тутанхамона, то ему должно было быть тогда по крайней мере лет шестьдесят, если не больше. Если же он был сыном Аменхотепа III, что более вероятно, то ему ко времени смерти Тутанхамона вряд ли было больше тридцати пяти лет. Такого рода соображения в какой-то степени помогут разрешить вопрос о происхождении этого принца.