§ 2. География меняющихся парадигм

В конце 70-х и на протяжении 80-х годов стали очевидны новые расхожде­ния в развитии крупнейших национальных культур, что также оказало влия­ние на социально-политическую теорию. Ю. Гальтунг полушутя-полусерьезно предложил нижеследующую типологию интеллектуальных стилей, отражаю­щую новые тенденции истекшего десятилетия.

1) Французский стиль. Представители этого стиля при разработке соци­альной теории основное внимание уделяют проблемам языка и искусства; они упорно придерживаются принципов институционализма. Влия­ние французского стиля на эмпирическую политическую теорию осуществ­ляется главным образом через постмодернистское течение общественной мысли.

2) Тевтонский стиль. В 1983 г. Гальтунг не отделял его от марксизма, в силу чего этот стиль ассоциировался с исследованиями, которые велись во всех бывших социалистических странах.

3) Англо-саксонский стиль. Единого англо-саксонского стиля, вопреки утверждению Гальтунга, никогда не существовало. Естественно, существует определенное сходство между методами работы специалистов из Великобрита­нии и США, и обычно его усматривают в склонности к прагматизму.

§ 3. Теория и метод: уровни теоретического анализа

Для политологов характерно пренебрежительное отношение к методологи­ческим проблемам. Углубление разделения труда привело к тому, что теорети­ки теперь не отвечают за последствия применения их выводов на практике, а специалисты, занимающиеся эмпирическими исследованиями, в свою оче­редь, не несут ответственности за несоответствие результатов их работы тео­ретическим концепциям и могут заниматься обсуждением методологических проблем исключительно с точки зрения техники исследования. Однако тео­рия, лишенная методологической основы, бесплодна, единство теории и методологии в этом случае достигается лишь на самых высоких уровнях абстрак­ции, таких, как диалектический критицизм или теория самопорождающихся систем. Полное единство теории и метода так же пагубно сказывается на эм­пирических исследованиях, как и полное их расхождение. Здесь очень важно достичь необходимого равновесия, которое сегодня в значительно большей степени присуще социологии, чем политической науке.

Таким образом, политическая наука дает классический для нашего време­ни пример «единой дисциплины, единого метода, единого предпочтительного набора аналитических средств». Путь теоретического развития политической науки в основном пролегает между двумя полюсами: между концепциями, которые основываются на изучении поведения акторов с помощью методов индивидуализации, с одной стороны, и разработками, развивающими тео­рии систем на достаточно высоком уровне абстракции, — с другой. Нередко в качестве аналитического средства используется по­нятие коллективного актора, несмотря на то, что каждому политологу извес­тно, насколько реальные общественные институты отличаются от унифици­рованных общностей такого рода. В последнее время наиболее впечатляющие успехи в теоретическом разви­тии политической науки были достигнуты благодаря применению математи­ческих методов, которые дали политологам возможность проводить исследо­вания так, как это делается в более зрелых общественных науках, в частно­сти, в экономике. Теперь, как представляется, «формальную тео­рию рационального выбора» и «нормативную политическую философию» мало что разделяет.

Чем можно объяснить столь ошеломляющий успех данного направления? На то есть ряд причин.

— Неопозитивистские требования к использованию в политической тео­рии дедуктивных методов легче всего удовлетворить при помощи формальных моделей.

— Подход с позиций теории рационального выбора может быть применен при анализе любого типа поведения — от поступков самого эгоистичного рационалиста до беспредельно альтруистичной деятельности матери Терезы, максимизировавшей стратегию помощи обездоленным.

— Направления политической науки, находящиеся на среднем между мак­ро- и микротеориями уровне, вынуждены признать возможность подхода, основанного на анализе деятельности акторов. Актор в концепции рациональ­ного выбора представляет собой конструкцию, позволяющую избежать воп­роса о реальном единстве личности.

— Теория рационального выбора способствует использованию качествен­ных и кумулятивных подходов в политической науке.

— Подход с позиций теории рационального выбора выступил в качестве своего рода противовеса засилью поведенческих исследований в предше­ствующие десятилетия. Его было легко совместить с многоуровневым анали­зом (особенно при изучении реалий стран Европейского Союза) и с просве­щенным неоинституционализмом, получившим распространение в 80-е годы (Scharpf, 1989).

Эти успехи применения моделей рационального выбора указывают на то, что положение политической науки как самостоятельной дисциплины стаби­лизировалось.