Часть 3

Образ нового героя, способного благодаря знаниям и природному уму выжить в любых условиях, получил художественное воплощение в английской литературе. В знаменитом романе даниэля дефо (1661-1731) “робинзон крузо” наглядно доказано, что наделённый знаниями человек может выжить в любых условиях. Вполне трезво смотрит на мир автор не менее знаменитого произведения “путешествие гулливера” джонатан свифт (1667-1745). Симпатичный доктор гулливер также не теряется ни при каких условиях, находит общий язык и с лилипутами, и с великанами. Наиболее отчетливо просветительский реализм выразился в творчестве генри филдинга (1707-1754), которого называют классиком литературы просвещения. В романе “история тома джонса, найденыша”, в комедии “судья в ловушке”, сатирическом романе “джонатан уайльд” даётся яркая картина эпохи.

Искусство xviii в. Находилось в стадии пересмотра всех существовавших ранее ценностей. В нем можно выделить несколько направлений, отличающихся друг от друга мировоззренческой и идеологической направленностью. Одним из них является рококо - художественный стиль, сформировавшийся во франции во второй половине xviii в. И отражавший вкуса двора людовика xv и аристократии. Некоторые исследователи рассматривают его как вырождающееся барокко. Такой взгляд вполне правомерен. Действительно, рококо как бы переводит криволинейные построения барокко в новый регистр звучания, более камерный, изящный и нежный. Рококо разыгрывает на стенах и потолках интерьеров орнаментальные симфонии, сплетает кружевные узоры. При этом рококо достигает вершин виртуозности, изящества и блеска, но полностью утрачивает барочную монументальность, основательность и силу. Обнаженные нимфы и ангелы на фоне бледных пастельных тонов пейзажей заполняют пространство. Сфера рококо - убранство интерьера. Рокайльная живопись и скульптура, тесно связанная с архитектурным оформлением интерьера, имела чисто декоративный характер. Она избегала обращения к драматическим сюжетам, носила откровенно иллюзорный безоблачный характер. Плоскость стены разбивалась зеркалами и декоративными панно в овальном обрамлении, состоящем из завитков - ни одной прямой линии, ни одного прямого угла.

Каждую вещь рококо наряжает, покрывает гирляндами завитков, инкрустациями, узорами. Стены особняков знати и богатой буржуазии, выстроенных в классицистическом духе со строгими ордерными формами, внутри разбиты нишами, обильно украшены шелковыми

Обоями, живописью, лепниной. Единство интерьера не нарушала вычурная мебель с инкрустациями. К изящным столикам и пуфикам на тонких гнутых ножках удивительно шли фарфоровые безделушки, ларчики, табакерки, флакончики. В моду вошли фарфор и перламутр. Во франции возникла севрская фарфоровая мануфактура, в германии - не менее знаменитая мейсенская. Произведения прикладного искусства заняли в культуре рококо важное место. В эту эпоху одежда, прически, внешность человека стали произведениями искусства. Неестественные фигуры дам в кринолине, фижмах, париках приобрели силуэт, несвойственный человеческому телу, и казались вычурной игрушкой в фантастическом интерьере.

Крупнейшим представителем рококо в живописи был франсуа буше (1703-1770). Искуснейший мастер, он много работал в области декоративной живописи, делал эскизы гобеленов и росписей по фарфору. Его мифологические и пасторальные композиции очень подходили к убранству рокайльных апартаментов. Типичные сюжеты -“триумф венеры”, “туалет венеры”, “купание дианы”. В произведениях буше манерность и эротизм эпохи рококо выразились с особой силой. Просветители обоснованно упрекали его за отсутствие правды жизни. Сюжетами произведений жана оноре фрагонара, напротив, становятся незамысловатые обыденные эпизоды (“поцелуй украдкой”, “счастливые возможности качелей”). В них проявляется реалистическое мастерство, тонкая и тщательная проработка деталей, незаметно переводящая условный рокайльный жанр в бытовой.

Просветители призывали художников заняться изображением быта третьего сословия. Их призывам вняли жан батист симеон шарден (1699- 1779) и жан батист грез (1725-1805). С трудом верится, что шарденовские женщины (“молитва перед обедом”, “прачка”, “женщина, моющая кастрюли”) - современницы моделей буше, но именно они представляли подлинную францию тех лет. Картины греза ближе к проповеди руссоистских идей о патриархальной идиллии, семейных добродетелях (“отец семейства, читающий своим детям библию”, “деревенская невеста”, “балованное дитя”). Дидро в своих критических статьях говорил о шардене как о создателе нового искусства, а греза называл “поистине своим художником”.

Предтечей критического реализма в живописи стал великий английский художник уильям хогарт (1697-1764). Целые серии картин (из 68 композиций), объединенные одним сюжетом (“карьера мота”, “модный брак”, “прилежание и леность”, “выборы в парламент”) переводились в гравюры и становились доступными широкому кругу людей. Более демократичная и дешевая, чем живопись, гравюра стала пропагандистом идей просвещения.

Европейская скульптура xviii в. Отразила ту же смену общественного настроения, что и живопись. Самый интересный скульптор эпохи - жан антуан гудон (1741-1828), создатель целой портретной галереи своих современников, в том числе статуи сидящего вольтера.

Театр эпохи просвещения и в драматургии, и в сценических приё-мах отразил новый взгляд на мир. Драматурги и актёры англии, франции, германии были едины в желании представить как можно точнее современную жизнь. Комедии “севильский цирюльник” и “безумный день, или женитьба фигаро” пьера огюстена бомарше (1732-1799) очень точно отражают расстановку общественных сил. Фигаро выступает представителем всего третьего сословия. Фигаро - символ простолюдина, за которым будущее. Король людовикxvi, прочитав “безумный день”, заявил, что скорее бастилия падёт, нежели эта пьеса будет поставлена. И действительно, бастилия пала через пять лет после премьеры этот острой, обличительной комедии.

Прогрессивные идеи в музыке воплотилось в творчестве австрийского композитора вольфганга амадея моцарта (1756-1791). Вместе с францем йозефом гайдном он представлял венскую классическую школу. Моцарт изменил традиционные оперные формы, внес психологическую индивидуальность в жанровые типы симфоний. Ему принадлежат около 20 опер (“свадьба фигаро”, “дон жуан”, “волшебная флейта”), 50 симфонических концертов, многочисленные сонаты, вариа-ции, мессы, знаменитый “реквием”, хоровые сочинения. Многогранное творчество моцарта органично связано с общим пафосом эпохи просвещения.

В xviii в. Картина мира впервые была дана в житейски достоверных образах. Именно в эпоху просвещения, когда главной ценностью был объявлен человек и его разум, само слово “культура” впервые стало общепризнанным термином, о смысле которого рассуждали не только мыслители века, но и простая публика. Вслед за философами предста-вители различных течений общественной мысли и художественного творчества развитие культуры начали связывать с разумом, нравственно-этическим началом. Уже за это можно высоко оценивать век просвещения, несмотря на множество свойственных ему ошибок и заблуждений.

РЕГИОНАЛИЗМ

РЕКРЕАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ КУЛЬТУРЫ

РЕЛИГИИ МИРОВЫЕ

РЕЛИГИЯ

РЕЛЯТИВИЗМ КУЛЬТУРНЫЙ

РЕРИХ, Николай Константинович

РЕФЛЕКСИЯ КУЛЬТУРНАЯ

РИМСКИЙ КЛУБ

РИТУАЛ

РОК-КУЛЬТУРА

РОК-МУЗЫКА

РОК-ОПЕРА

РОКОКО

РОМАНИЗМ

РОМАНСКИЙ СТИЛЬ

РОМАНТИЗМ

РУССО, Жан-Жак

РЭДИ-МЭЙД

РОКОКО («причудливый», «капризный», фр. rococo, от rocaille — осколки камней, раковины) —

стилевое направление, господствовавшее в европейском искусстве в течение первых трёх четвертей XVIII в.

Представлял собой не столько самостоятельное художественное явление, сколько фазу, определённый этап общеевропейского стиля барокко.

Рококо. Франция. Буше, Франсуа. Рождение Венеры

Термин «рококо» возник во Франции в конце XVIII в., в эпоху расцвета классицизма, как презрительная кличка для всего манерного и вычурного искусства XVIII века: изогнутая, капризная линия, напоминающая очертания раковины, — его главный признак.

Искусство рококо — это мир вымысла и интимных переживаний, декоративной театральности, изысканности, изощрённой утончённости, в нем нет места героизму и пафосу — они сменяются игрою в любовь, фантазией, прелестными безделушками.

Тяжелой и патетической торжественности барокко приходит на смену камерная хрупкая декоративность.

Лозунгом краткого, недолговечного «века» рококо становится «искусство как наслаждение», цель которого — возбуждать лёгкие, приятные эмоции, развлекать, ласкать глаз причудливым узором линий, изысканными сочетаниями светлых нарядных красок, что особенно отразилось в архитектурном убранстве интерьеров, с новыми требованиями которого сообразовалась и живопись рококо.

Самой распространённой формой живописного произведения стало декоративное панно, большей частью овальной, круглой или причудливо-изогнутой формы; в основе композиции и рисунка лежит мягко изгибающаяся линия, которая придаёт произведению обязательную для этого стиля вычурность и нарядность.

В своих колористических исканиях мастера шли от Рубенса, Веронезе и венецианцев, но предпочитали не их насыщенные, сочные цвета, но бледные полутона: красный становится розовым, синий — голубым, появляются лимонно-жёлтые, блекло-голубые, розовые, сиреневые цвета, даже вымышленные — вроде «цвета бедра испуганной нимфы».

Одним из основоположников стиля рококо был талантливый Антуан Ватто, давший наиболее совершенное воплощение принципам этого стиля.

Рококо. Франция. Ватто, Антуан. Серенада

Эмоциональность и меланхолическая мечтательность придают характерам образов Ватто особую утончённость, которой уже не достигают непосредственные последователи мастера, превратившие его мотивы и манеру в изысканную и поверхностную моду (Ланкре, Патер, Кийар).

Крупнейшим мастером собственно рокайльного искусства стал ученик Франсуа Лемуана Франсуа Буше, мастер занимательных любовных сюжетов, великолепный колорист и рисовальщик.

Живопись Буше диктовала законы целой плеяде мастеров (Натуар, братья Ваяло, Антуан Куапель и др.), и это влияние продержалось во Франции вплоть до революции 1789 г.

Среди значительных мастеров рококо были художники самого разного дарования, обращавшиеся к самым разным жанрам живописи: Ж. М. Наттье, Друэ, Токке, Луи-Мишель Ванло, Латур, Перроно. Последним крупным живописцем рококо был Жан Оноре Фрагонар, тонкий портретист и пейзажист, как и Ватто, не вписывающийся в рамки просто модного стиля.

Скульптура рококо менее значительна и своеобразна, чем живопись.

Большое распространение в искусстве рококо и всего XVIII в. получили портретные бюсты и маленькие скульптурные группы или статуи купальщиц, нимф, амуров, их ставили в парке, украшали ими беседки, салоны, купальни. Крупнейшие скульпторы рококо: Ж. Б. Лемуан, Пигаль, Пажу, Фальконе, Клодион.

Для архитектуры рококо характерно то, что главное внимание зодчего сосредоточивалось на интерьере.

Во Франции в трактовке фасада продолжал господствовать классицизм XVII в. Только ряд незначительных изменений смягчал строгость архитектурного образа.

Скульптурная деталь, применяемая для украшения фасада, делается более выпуклой, приобретает самодовлеющее значение, не подчиняясь больше основным архитектурным линиям.

Плоские пилястры большого ордера заменяются выпуклыми полуколоннами, придающими стене более живописный вид.

Планы зданий рококо большей частью асимметричны и строятся часто на круглых, овальных и восьмиугольных комнатах; резкий прямой угол избегается даже между стеной и потолком, а линия соединения маскируется рельефным орнаментом, неподвижная плоскость стены дробится, углубляется, комнаты тем самым получают еще более нарядную причудливую форму.

Стены окрашиваются в светлые, воздушные тона и украшаются живописными панно, резными панелями, зеркалами в вычурных золочёных рамах.

Крупнейшие французские зодчие рококо: Робер Декотт, Габриэль, Боффран, Оппенор, Дельмер, Мейссонье.

Франция явилась законодательницей эстетики рококо; европейские страны были неравномерно захвачены этим веянием.

Наибольшее распространение рококо получило в Германии, особенно в Пруссии при дворе Фридриха II. Архитектор Кнобельсдорф создал в Потсдаме один из наиболее прославленных рокайльных ансамблей (Сан-Суси).

Крупнейшие представители рококо в Германии — архитекторы Бальтасар Нейман и Кнобельсдорф, живописцы Цик, Маульберч, Дитрих, скульптор Доннер.

В России рококо развивалось под непосредственным влиянием приезжих французских и немецких мастеров (Токке, Рослин, Фальконе); под сильным этим влиянием в России работали такие мастера, как Растрелли, Ринальди (постройки в Ораниенбауме), Ухтомский, Рокотов, Левицкий.

Чрезвычайно характерен для эпохи рококо расцвет графики.

Почти все крупные живописцы XVIII в. были также блестящими рисовальщиками (Ватто, Фрагонар), многие мастера полностью посвятили себя графическому искусству (Сент-Обен, Кошен, Дебюкур во Франции, Ходовецкий в Германии). Оформление книги, мастерство переплёта, мебель, бронза и т. п. достигли в этот период небывалой художественной высоты.

Западная Европа в XVIII веке

Политика и экономика

В череде столетий европейской истории XVIII век занимает особое место. Были времена более грандиозных свершений, но не было эпохи более завершенной стилево, более, так сказать, «целокупной». Известный искусствовед Н. Дмитриева называет его последним веком господства аристократической культуры. Отсюда его рафинированность и эта самая «стильность», порой в ущерб глубине. И одновременно это эпоха утверждения новых ценностей в жизни европейцев, – ценностей, которые живы и ныне и которые, собственно говоря, определяют сегодняшнее лицо европейской цивилизации.

XVIII век в Западной Европе был последним этапом длительного перехода от феодализма к капитализму. И хоть в Нидерландах победила буржуазная революция, в большинстве европейских стран сохранялся старый порядок. Их сотрясал кризис феодализма и его идеологии. Лишь в Англии к середине XVIII века происходит промышленный переворот, закрепивший компромисс буржуазии и дврянства.

Промышленный переворот

На протяжении XVIII в. повсеместно происходил процесс формирования мануфактурного пролетариата. В разных странах этот процесс находился на разных стадиях. Превращение крестьянина в рабочего деревенской мануфактуры представляло собой важный шаг в развитии всего Европейского континента. XVIII век - эпоха промышленного переворота - перехода от мануфактур с ручным трудом к фабрикам и заводам, основанным на применении машин. Это общемировое явление, но он проходил в разных странах в разное время. Его родиной стала Англия.

В Англии процесс концентрации и специализации мануфактур достиг особого развития в середине XVIII в., ни одна страна Европы не могла соперничать с ней в разнообразии отраслей промышленного производства. В середине XVIII в. английская шерстяная промышленность, по словам современников, была "разделена на различные части или отрасли, закрепившиеся в определенных местах, где все производство сводится целиком или преимущественно к этим отраслям: тонкие сукна производятся в Сомерсетшире, грубые - в Йоркшире, двойной ширины - в Эксетере, шелк - в Садбери, креп - в Норидже, полушерстяные материи - в Кендале, одеяла - в Уитни и т.д . Победа Англии в экономическом соревновании с Голландией была победой английского промышленного капитализма над голландским торговым капитализмом, капиталистической домашней промышленности - над городской мануфактурой ее соперницы. Деревенская рассеянная мануфактура в Англии, использующая дешевую рабочую силу, оказалась более конкурентоспособной.

На определенной стадии развития в рамках буржуазной страны становилась ощутимой узость технического базиса мануфактуры, а в феодальной стране - узость внутреннего рынка, различные ограничения капиталистического предпринимательства вследствие сохранения феодальных отношений. В середине XVIII в. мануфактура в национальном масштабе только в Англии достигла уровня зрелости, при котором ее технический базис вступил в противоречие с ею самой созданными возможностями производства и запросами внутреннего и внешнего рынков. Тем самым только в Англии появились экономические и социально-политические предпосылки для начала промышленной революции.

Основой переворота в текстильной промышленности в 1780-х гг. были челнок-самолет Д.ж. Кея (1704-1764), прядильная машина Дж. Харгривса (7- 1778), мюль-машина С. Кромптона (1753- 1827), водяная машина (ватермашина) Р. Аркрайта (1732-1792). Внедрение машин в производство означало огромный рывок вперед: никакой самый совершенный ручной труд не мог соперничать с машинным. Естественно, что стремительное развитие хлопчатобумажной промышленности сразу же выявило отставание других отраслей индустрии. Чтобы преодолеть его и здесь, надо было безотлагательно вводить машины. Техническая мысль подсказывала множество решений, и, постепенно совершенствуясь, машины проникли во все важнейшие отрасли производства - добычу угля, производство железа и т.п. В 1784 г. англичанин Джеймс Уатт (1736-1819), ученый и конструктор, изобрел первый универсальный двигатель - паровую машину, приводящую в движение различные рабочие механизмы. Это изобретение открывало путь к дальнейшему ускорению и совершенствованию машинного производства. В этом же году английский металлург Г. *орт (1740- 1800) разработал способ прокатки фасонного железа, усовершенствовал процесс пудлингования. В Англии вместо древесного топлива стали применять каменный уголь.

Сельское хозяйство

Даже в наиболее развитых в промышленном отношении странах большинство населения было занято в сельском хозяйстве. В Англии в начале XVIII в. 75 процентов населения было занято в сельском хозяйстве, во Франции - 80-85 процентов, в Финляндии - 81 процент. Тип аграрного развития в различных регионах Европы был неодинаков. Причиной весьма значительных региональных особенностей в развитии аграрной жизни Западной Европы периода мануфактурного производства было прежде всего различие в путях эволюции форм земельной собственности. В классическом виде переход к поместью нового типа, характерному для капиталистического производства, совершался только в Англии, где наблюдалось трехчленное деление сельского общества: наемный рабочий - капиталистический арендатор - лендлорд. В основе этого процесса - экспроприация крестьянства, парламентское огораживание конца XVIII в.

Английский вариант капиталистической аграрной эволюции был воспроизведен во Французской Фландрии и Северовосточной Нормандии.Однако на большей части территории Европы XVIII в. господствовало мелкое крестьянское землепользование с характерным для него формированием капиталистических элементов из меж- крестьянских отношений.

В результате технического переворота как одного из проявлений аграрной революции ручной труд в сельскохозяйственном производстве в значительной мере заменялся машинным. Но и здесь машины раньше всего внедрялись в Англии, затем во Франции и в Германии.

Капиталистическая перестройка в аграрной сфере Европы XVIII в. не была прямолинейной, во многих странах сохранялись феодальные методы ведения хозяйства. Особенностью таких стран, как Италия и Франция, было существование издольщины - краткосрочной крестьянской аренды с преобладанием натуральных платежей, хотя в целом для Европы XVIII в. были характерны изменения структуры аренды: повышение роли капиталистической аренды, значительно большее вовлечение наемного труда; увеличение нормы эксплуатации мелких арендаторов за счет как прямого роста арендных платежей, так и изменения их структуры и формы.

Сдвиги в социальной структуре

Привилегированные верхи состояли из купцов-пайщиков, финансистов, откупщиков налогов. Удельный вес и политическое влияние этого слоя в разных странах были различными. В раннебуржуазных государствах представители этого слоя фактически стояли у власти, даже если высшие посты в государственном аппарате занимали представители дворянской аристократии. Так было и в Англии, и во Франции. Позиции этого слоя были слабыми в экономически менее развитых государствах Центральной и Северной Европы.

Новым слоем в составе буржуазии стали мануфактуристы, развитие мануфактуры привело и к увеличению численности мануфактурного пролетариата.

Общий хозяйственный подъем приводил к демографическому росту. Население Европы увеличилось примерно со 118 млн. чел. в 1700 г. до 140 млн. в 1750 г. и до 187 млн. в 1800 г. Наиболее быстро росло население Англии, за столетие оно увеличилось вдвое - с б до 11 млн. Во Франции население возросло с 16 млн. в 1715 г. до 26 млн. в 1789.

Последняя четверть XVIII в. во всемирно-историческом масштабе стала временем крушения феодализма, временем начала эпохи буржуазных революций. В общественно-политической жизни Европы XVIII в. определяющими явлениями и событиями стали Просвещение, вступление абсолютизма в нисходящую фазу и укрепление парламентаризма. Ярким свидетельством назревающего общественного кризиса являлась Великая французская буржуазия революция, главной причиной которой стало широкое недовольство всех слоев населения господствующим феодально-абсолютистским строем и его несоответствием задачам экономического, социального и политического развития страны.

На острие экономической, идеологической и политической борьбы в XVIII веке оказывается Франция, в которой уже с 1680-х годов идёт процесс вырождения абсолютной монархии и усиления реакции. Войны, безудержное расточительство Версаля, государственные долги и всё более возрастающий налоговый гнёт обескровили Францию. Деспотический характер внутренней политики Людовика XIV вызвал волну народных восстаний.

Эпоха Просвещения

XVIII век обычно называют эпохой Просвещения, хотя само это слово слишком вяло и приблизительно определяет те процессы, что шли в головах европейцев между 1700 и 1804 годами. Это идейное течение было основано на убеждении в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка», соответствующего подлинной природе человека и общества. Личность постепенно эмансипируется, осознает свой внутренний мир как важный и ценный. Невежество, мракобесие, религиозный фанатизм просветители считали причинами человеческих бедствий; выступали против феодально-абсолютистского режима, за политическую свободу, гражданское равенство. Эмоциональная жизнь европейцев становится все насыщенней и утонченней. XVIII век – век практиков, вот почему мыслителей не удовлетворяют пустые схоластические умствования. Критерием истины выступает опыт. Философы восхищаются совершенством мира (Лейбниц) и немилосердно критикуют его (энциклопедисты), поют осанну разуму и прогрессу цивилизации (Вольтер) и объявляют прогресс и разум врагами естественных прав человека (Руссо). При этом весьма долго философы пребывают в уверенности, что человек разумен и благ от природы, что в его несчастьях виноваты лишь «обстоятельства». Грамотность и картошку насаждают сами монархи. Общий настрой европейской философии XVIII века можно назвать «осторожным оптимизмом», а ее лозунгом – призыв Вольтера каждому «возделывать свой сад». Однако кровавые ужасы Французской революции заставят в корне пересмотреть благодушное заблужденье философов, – но сделает это уже следующее столетие, а чисто европейская идея прав личности утвердится тогда, в XVIII веке, – утвердится как самая базовая ценность.

Главные представители Просвещения в Англии (где оно возникло) — Дж. Локк, Дж. А. Коллинз, Дж. Толанд, А. Э. Шефтсбери; во Франции (период наибольшего распространения здесь Просвещения, между 1715 и 1789, называют «веком Просвещения») — Вольтер, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, К. А. Гельвеций, П. А. Гольбах; в Германии — Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер, Ф. Шиллер, И. В. Гете; в США — Т. Джефферсон, Б. Франклин, Т. Пейн; в России — Н. И. Новиков, А. Н. Радищев).

При всех национальных особенностях Просвещение имело несколько общих идей и принципов.

Существует единый порядок природы, на познании которого основаны не только успехи наук и благополучие общества, но и морально-религиозное совершенство; верное воспроизведение законов природы позволяет построить естественную нравственность, естественную религию и естественное право. Разум, освобожденный от предрассудков, является единственным источником знания; факты суть единственный материал для разума. Рациональное знание должно освободить человечество от социального и природного рабства; общество и государство должны гармонизировать с внешней природой и натурой человека. Теоретическое познание неотделимо от практического действия, обеспечивающего прогресс как высшую цель общественного бытия.

Конкретные пути реализации этой программы в рамках Просвещения существенно расходились. Особенно значителен был разброс в мнениях о религии. Объединяющим моментом была ненависть к традиционной церкви. При этом, однако, деизм Просвещения не исключал таких организационных форм, как масонская квази-церковь с ее ритуалами.

В социальной сфере просветители старались обосновать теорию прогресса и связать ее со стадиями хозяйственного и политического развития общества. Экономические, политические, правозащитные идеи Просвещения сыграли значительную роль в становлении либеральной цивилизации современного Запада.

Искусство XVIII века

Переходный характер эпохи определил пестроту, изменчивость и сложность художественной культуры XVIII века. В искусстве этого столетия можно различить реалистическое течение, предромантизм, классицизм, а также господствующее аристократическое искусство рококо.

Рококо

Основная статья: Рококо в западноевропейском искусстве

Стиль рококо («причудливый», «капризный») господствовал в европейском искусстве недолго — всего в течение первых трех четвертей XVIII века, и представлял собой не столько самостоятельное художественное явление, сколько фазу, определенный этап общеевропейского стиля барокко. Тяжелой и патетической торжественности барокко приходит на смену камерная, хрупкая декоративность. В основе композиции и рисунка лежит мягко изгибающаяся линия, которая придает произведению обязательную для этого стиля вычурность и нарядность.

Скульптура рококо менее значительна и своеобразна, чем живопись. Большое распространение в искусстве рококо и всего XVIII века получили портретные бюсты и маленькие скульптурные группы или статуи купальщиц, нимф, амуров, которые ставили в парке, украшали беседку, салоны, купальни. Крупнейшие скульпторы рококо: Ж. Б. Лемуан, Пигаль, Пажу, Фальконе, Клодион.

Для архитектуры рококо характерно то, что главное внимание зодчего сосредоточивалось на интерьере. Планы зданий рококо большей частью асимметричны и строятся часто на круглых, овальных и восьмиугольных комнатах. Стены окрашиваются в светлые, воздушные тона и украшаются живописными панно, резными панелями, зеркалами в вычурных золоченых рамах. Крупнейшие французские зодчие рококо: Робер Декотт, Габриэль, Боффран, Оппенор, Дельмер, Мейссонье.

Франция явилась законодательницей эстетики рококо; другие европейские страны были неравномерно захвачены этим веянием. Наибольшее распространение рококо получило в Германии, особенно в Пруссии, при дворе Фридриха II (ансамбль Сан-Суси). В России рококо развивалось под непосредственным влиянием приезжих французских и немецких мастеров (Токке, Рослин, Фальконе); под сильным этим влиянием в России выдвинулись такие мастера, как Растрелли (в малых архитектурных формах), Ринальди (особенно его постройки в Ораниенбауме), Ухтомский, в большой степени Рокотов и Левицкий.

Классицизм XVIII века

Основная статья: Классицизм в западноевропейском искусстве XVIII века

В середине XVIII века просветители, представители передовой мысли воссоздают новое направление классицизма, обращённого как против аристократического искускусства рококо, так и против академического классицизма. Новое направление выдвигало свободолюбивые идеалы и строгие, благородные образы античного искусства, обращаясь главным образом к демократическим и республиканским традициям Древней Греции и Древнего Рима.

Классицизму XVIII века был свойствен несколько абстрактный, рассудочный характер художественных идеалов, стремление идеализировать природу и человека, нормативность эстетики, строгая уравновешенность, четкость, пластичность художественных форм. Классицизм же XVIII века, крупнейшим живописцем которого был Давид, обращался прежде всего к гражданственным, республиканским идеям античности, к темам борьбы против тирании, торжества общественного долга над личными чувствами (яркий пример: «Клятва Горациев» Давида). Политическая ситуация во Франции эпохи Великой Французской революции оказалась очень благоприятной для развития классицизма, превратившегося в догму и риторику, менялись только ориентиры: если Революция видела свои идеалы в эпохе Римской республики, то наполеоновское время ориентировалось на искусство императорского Рима (ампир).

Реализм XVIII века

Одновременно с искусством рококо, отражавшим вкусы аристократии, и классицизмом, стремившемся выразить идеи гражданственности, в XVIII веке продолжает развиаться реалистическое искусство, выражающее в основном идеалы третьего сословия (купцов, ремесленников, крестьян, наемных работников).

Ведущими принципами реализма является объективное отображение существенных сторон жизни в сочетании с высотой и истинностью авторского идеала. Художники-реалисты отображают в своём творчестве типичные характеры, конфликты, ситуации при полноте их художественной индивидуализации. То есть они стремятся к конкретизации как национальных, исторических, социальных примет, так и физических, интеллектуальных и духовных особенностей. Предпочтение отдаётся способам изображения «форм самой жизни», но наряду с использованием условных форм (мифа, символа, притчи, гротеска). Преобладает интерес к проблеме «личность и общество», особенно — к неизбывному противостоянию социальных закономерностей и нравственного идеала, личности и толпы с её массовым , мифологизированным сознанием.

Таким представителем третьего сословия был величайший реалист XVIII века Жан-Батист Симеон Шарден - известный мастер натюрморта и бытовых сцен, один из создателей новой портретной концепции в европейской живописи века Просвещения., своим происхождением и образом жизни связанный с ремесленной средой, патриархальным бытом и традициями цехового строя. Он не получил академического образования. Основой его творчества была работа с натуры. Он одним из первых среди французских мастеров обратился к жанровому типу портрета, который явился важным этапом в развитии живописи XVIII столетия, как и реалистический бытовой жанр. Оба эти направления одного и того же процесса — поиска естественности и человечности в искусстве в противовес официальному парадному искусству рококо.

Одним из известных портретистов XVIII века, работавших в реалистической манере, был и Морис Кантен де Латур, французский живописец. Мастер пастели, он создал тип островыразительного аналитического портрета, изображал главным образом деятелей эпохи Просвещения. Через мимику, отражающую движение мыслей и чувств, Латур раскрывал характры портретируемых, показывая их возбуждёнными от разговора, с насмешливыми улыбками, скептически философскими.Таков, например, Вольтер с ирроническим взглядом и нервным подвижным ртом.

Крупнейшим живописцем второй половины XVIII века был Оноре Фрагонар. Он прославился виртуозно исполненными галантными и бытовыми сценами, в которых изящество рококо сочетается с верностью натуре, тонкостью световоздушных эффектов.

Огромный диапазон деятельности Фрагонара, его живописная оригинальность и творческая независимость отвечали духу культуры века Просвещения. Его искусство завершало век, оно было камерно, но не было предназначено лишь для будуаров и альковов. Оно предвосхищало потенциальные возможности живописи последующего времени. И поэтому его наследие было близко всем мастерам XVIII и XIX столетий, которые ощущали внутреннюю связь с его живописью и графикой, воспевавшими красоту и радость бытия, приподнимающими искусство над обыденностью.

Идеал физической красоты в век господства буржуазии

Буржуазный идеал красоты

Буржуазная действительность

Последствия машинного производства

Каждая новая историческая эпоха создает всегда и свой идеал физической красоты современного человека. Хотя это положение было уже развито и подтверждено доказательствами в двух первых томах, здесь необходимо прибавить еще некоторые дополнения к этому общему тезису.

Было бы, безусловно, неправильным предполагать, что этот идеал существует только в головах людей как идея. Во многих отношениях он осязаем телесно и существование его доказуемо, именно потому, что люди стараются как можно больше приспособиться к этому идеалу красоты, порожденному, правда, идеей, но обусловленному всем комплексом жизненных потребностей, постоянно, как мы знаем, меняющихся. Это приспособление совершается при помощи жестов, движений, поведения, костюма — словом, всего жизненного

обихода. Так как не подлежит сомнению, что люди отличаются такими особенностями гораздо отчетливее, чем ростом или телосложением, то отсюда следует, что люди разных эпох должны резко отличаться друг от друга и в этом особом физическом отношении. Так оно и есть на самом деле. Человек эпохи Ренессанса имеет свою особую, только ему свойственную линию, как и человек галантного века и человек современного капиталистического периода. Каждый представляет совершенно непохожий на других тип.

Превращение одного типа в другой никогда не происходит, естественно, очень быстро. Идеал физической красоты, создаваемый людьми, постоянно видоизменяется. На примере пластических искусств человек, умеющий видеть, может очень хорошо уяснить себе эту постоянную смену, так как пластические искусства увековечили, так сказать, тоску и мечту каждой эпохи о красоте, сегодняшней, вчерашней и позавчерашней. Происходит вечная смена, ибо ни один день истории не похож на предыдущий. Сумма условий жизни становится с каждым днем другой, хотя, правда, различие сводится к незначительным оттенкам.

В тонких оттенках и выражается поэтому обыкновенно в эстетической области эта постоянная смена исторического положения вещей. Как бы, однако, ни были незначительными эти оттенки,

101

одно остается бесспорным. Если бы вы захотели в один прекрасный день устранить промежуточные звенья и сравнить современный момент эволюции с ее исходной точкой, то вам пришлось бы констатировать, что из первоначального образа вырос совсем другой идеал. Оглядываясь назад на более или менее продолжительную эпоху, вы далее увидите, что — а это очень важно — начиная с известного момента эти оттенки всегда лежат в одном направлении. Так постепенно складывается совершенно новый идеал, причем тот идеал, которому ныне поклоняются, на который ныне молятся, представляет собой нечто совершенно противоположное, даже враждебное первоначальному образу, перед которым люди когда-то склоняли колени. Но именно эти противоположные линия считаются теперь единственно красивыми, провозглашаются сущностью новой красоты, выставляются как канон будущего.

Поэтому мечта новой эпохи об идеальной красоте принципиально иная, чем та, которая господствовала в более или менее далеком прошлом, так как потребности стали совершенно иными: люди стремятся теперь к иным целям. Факт этот долго остается неосознанным, но в один прекрасный день он все-таки входит в сознание. Как мы уже выяснили в первом томе, это имеет обыкновенно место в революционные эпохи. В этом смысле революционными эпохами считаются такие, когда изменившаяся, неизбежно сложившаяся историческая ситуация входит во всеобщее сознание.

Если же переработка старых идеалов совершается уже не бессознательно, не как результат инстинктивного следования из-

102

вестному закону, а преднамеренно, то она отличается тем большей радикальностью и последовательностью. Люди стремятся к поставленной цели уже напрямик. Вот почему, с другой стороны, эти эпохи вызывают ложное впечатление, будто ими создана новая форма, тогда как на самом деле новая революционная эпоха подводит лишь итог работе давно действовавших сил и в лучшем случае доводит процесс развития к его цели кратчайшим путем.

А цель всегда одна и та же — снова привести в гармонию форму и содержание.

Вот почему и буржуазный идеал физической красоты был создан не французской революцией и не художником-истолкователем Ж. Давидом, а сложился гораздо раньше в Англии, да и был уже подготовлен в своих существенных чертах во Франции. Правда, некоторые наиболее характерные черты и линии он получил лишь в эпоху Великой французской революции потому именно, что последняя очень скоро вступила в сознательную оппозицию завершенному ею прошлому, эпохе абсолютизма.

В своем окончательном виде буржуазный идеал красоты диаметрально противоположен идеалу абсолютизма. Он должен был находиться в таком же резком противоречии к последнему, в каком некогда идеал красоты Ренессанса находился к средневековому идеалу красоты. Ибо снова стояли перед человеком, этим живым орудием истории, иные цели, и снова он должен был сыграть в жизни иную роль, чем прежде.

Так как идеал красоты каждой новой эпохи всегда диктуется интересами политически господствующих или по крайней мере задающих тон классов, то в эпоху абсолютизма красивым считался человек, предназначенный к бездействию и безделию. Все, что во внешнем облике человека напоминало о систематической работе, все, что с виду благоприятствовало ей, считалось некрасивым. Этот паразитический идеал, идеал бездельника, возведенный в идеале человеческой красоты, получил свое наиболее точное и наиболее рафинированное выражение в царствовании Людовика XV. В эпоху Рококо он праздновал свой высший и всеми признанный триумф.

В эту же эпоху наметился, однако, и перелом, ибо тогда уже назревала новая эпоха. По мере того как под влиянием ускоренного фабричной индустрией процесса капитализации менялся весь общественный организм, по мере того как распространялись вместе с тем буржуазные идеи, менялся и идеал красоты Рококо, превращаясь уже до начала революции в свою прямую противоположность. Эта диаметральная противоположность соответствовала, естественно, совершенно изменившимся потребностям общества. История поставила перед рвавшейся к господству бур-

103

жуазией самые сложные и трудные проблемы в самых разнообразных областях.

Необходимо было сызнова урегулировать все взаимные отношения между людьми. Решить эти выросшие из исторической ситуации задачи мог лучше всего человек ума и воли, или, вернее, только он один и мог решить эти задачи. Высшей потребностью времени было, следовательно, соединение обоих этих качеств в одном лице, и притом в возможно большем количестве лиц, ибо решение предстоявших очередных задач времени требовало сотрудничества всех.

Эпоха провозгласила поэтому идеалом именно эти линии: ясный, энергичный взгляд, прямую и напряженную осанку, жесты, исполненные силы воли, оттенок самосознания в голосе, руки, способные не только хватать, но и удержать захваченное, ноги, энергично ступающие и твердо стоящие на завоеванной позиции. Таковы были линии, отличавшие отныне тонко организованную, исполненную сильной воли человеческую машину, и эти качества хотя и требовались преимущественно от мужчины, однако должны были до известной степени воплощаться и в женщине.

Другая существенная составная часть нового идеала красоты — душевная красота. Более высокая жизненная цель, не исчерпывающаяся уже одним только паразитическим наслаждением жизнью, сознание, что высшие идеалы человечества лежат не позади, а впереди, — все это предполагает особые качества, а именно свободный, высокий лоб, за которым живут "чудесные, великодушные мысли, подобно орлам, привыкшим купаться в лучах золотого солнца", солнечно-ясный глаз и гордый взор, блистающий откровенностью и великой любовью к людям, наконец, характер, способный страстно увлечься тем, что он признал за правду.

Сочетание в одном лице физической и душевной красоты заметно отличало человека буржуазной эры от господствующего в эпоху абсолютизма типа, так как именно этих линий нет в идеале красоты абсолютизма.

Не менее существенной метаморфозе подвергся в буржуазной идеологии и человек как орудие эротики. В эпоху буржуазного возрождения человечество снова переживало молодость, чувствовало себя во второй раз после Средних веков как бы заново рожденным. Поэтому вновь торжествовало творческое начало: сила, здоровье, жажда деятельности, ибо таковы всегда характерные признаки молодости. Этим качествам соответствовали особые черты и в идеальном образе физической красоты. Тело мужчины и женщины было уже не только, как в эпоху Рококо, объектом рафинированного наслаждения, функции которого ис-

104

черпывались одним только физическим удовольствием. Половая способность и половое наслаждение подчинены теперь задачам и целям всего человечества.

Так само собой должен был пасть рафинированно-извращенный идеал красоты Рококо, считавший самым заманчивым и привлекательным детскую незрелость форм, красоту мальчика и девочки (см. том II). Теперь снова выше всего ценят мужчину и женщину в полном расцвете сил. Мужчина перестал быть игрушкой в руках женщины, он ее бурно-страстный повелитель, на которого она взирает с гордостью и нежностью. Женщина предпочитает мужчину с мускулами, с крепкими ляжками и икрами.

В относящемся к 1799 г. "Опыте философии моды" ("Beitrag zur Philosophie der Mode") говорится в пикантных выражениях, все еще характерных для эпохи:

"Подобно тому как мужчины чувствуют величайшее отвращение к толстой женской шее, так ненавидят женщины тонкие икры. Икры мужчин — истинный термометр их нежности на практике, барометр их физической силы, счеты, на которых они отмечают число данных ими уроков любви, книга, куда они записывают свои расходы на женщин. Поверьте мне, коллеги-мужчины, женщины — лучшие, каких вы только можете себе представить, знатоки икр; взоры их падают вниз, как наши обращаются вверх".

Женщина обязана рожать детей. Она должна поэтому иметь широкий таз. Она должна сама кормить произведенных ею на свет детей, а эта обязанность предполагает наличие полной и крепкой груди. Таковы отныне типы, воплощающие красоту человека. Или, выражаясь кратко: в физической области снова восторжествовала красота целесообразности. Новый человек, таким образом, весьма напоминает человека эпохи Ренессанса, и мы в самом деле находим в его созданном идеологией идеальном образе немало линий, считавшихся достоинствами и людьми эпохи Возрождения. И это совершенно логично, так как современный буржуазный век не что иное, как дальнейшее развитие Ренессанса. Вновь родившийся идеал красоты превосходит, однако, идеал эпохи Возрождения преобладанием в нем элементов духовных и душевных. Этим вообще отличается новый буржуазный идеал красоты от соответствующего идеала всех предыдущих эпох.

И потому этот идеал высший из всех до сих пор порожденных человеческой мечтой о красоте. Он превосходит — это также следует подчеркнуть — даже античный идеал, хотя и не отличается свойственной последнему единственной в своем роде гармонией. Античный идеал красоты, по существу, идеал чисто физиоло-

105

гической красоты — вот почему здесь голова занимает такое же место, как и все остальные члены тела. В новом буржуазном идеале красоты голова, как место мысли, души и чувств, господствует, напротив, над всеми остальными частями тела. Она главенствует над телом, но не в средневековом духе, не в том смысле, что она его порабощает, а в том смысле, что она воплощает особенно ярко все свои естественные цели и функции.

В этом заключается в наши дни торжество духа над телом, если не в жизни, то в идеологии.

Подобно тому как оппозиционное отношение буржуазии к абсолютизму определило собой первую формулировку новой половой идеологии, так было оно и первым фактором, определившим идеал физической красоты. Можно сказать не преувеличивая, что на первых порах некрасивым демонстративно считалось то, что идеализировала и чему поклонялась эпоха абсолютизма. И это касается не только человека, но и вообще всех сторон жизни. По той же причине была предана всеобщему презрению господствовавшая до той поры идеология красоты.

Особенно отрицательно относились к Рококо с его воздушными и нежными линиями. Его прямо ненавидели. Насколько глубока была ненависть буржуазии к Рококо, лучше всего доказывается тем, что пренебрежение, в которое перешла эта ненависть после того, как уже не приходилось бояться скрывавшегося за Рококо политического принципа, длилось более трех четвертей столетия. В продолжение этого долгого периода появлялись во всех странах, и даже во Франции, только отдельные исследователи, пытавшиеся понять и освоиться с миром красоты этой эпохи. Во Франции к их числу относятся, как известно, братья Гонкуры. Этот факт служит доказательством вовсе не неспособности понимания и враждебного отношения к культуре буржуазии разных стран, а огромного антагонизма между буржуазией и абсолютизмом.

Оба эти мира ни в чем не сходились, и потому буржуазия могла разве только удивляться искусству эпохи абсолютизма, но отнюдь не восхищаться им. Восхищаться им буржуазия стала лишь тогда, когда сумела ближе познакомиться с этим искусством. А распространенное ныне повсюду увлечение искусством Рококо доказывает, в свою очередь, не только, что утончилось понимание искусства и чувство стиля, а еще в гораздо большей степени то, что между культурой Рококо и культурой новейшего капитализма существует немало точек соприкосновения.

Буржуазия, когда-то бывшая борцом, теперь все более становится сибаритом (избалованный роскошью, праздный человек. — Ред.). И вот ее мечты и симпатии, естественно, обращаются к эпохе, когда сибарит был идеальным человеком.

106

В качестве относящегося сюда, хотя и не вполне совпадающего с данным случаем, литературного примера можно привести отвратительный культ Гёте, в котором ныне упражняется немецкая буржуазия и который находит свое выражение во все новых и все более роскошных изданиях его произведений. Поклоняются не великому революционеру Гёте, творцу Прометея, а эпикурейцу Гёте, или — как выражаются эстеты — художнику жизни. Как технически драгоценные лакомства публика и покупает его произведения. Само собой понятно, что этот культ обставляется всевозможными красивыми фразами вроде: "Немецкая нация обязана чтить своего величайшего сына, и таким (!) путем она, наконец, выполняет эту свою обязанность" или другой подобной ерундой. Что это не более чем ерунда, доказывается контрвопросом: почему те же социальные слои совершенно не поклоняются Лессингу? Ответ очень прост: потому, что Лессинг был гордым борцом. Когда немецкое бюргерство само еще имело политические идеалы и само еще стояло в боевой позе, оно чтило Лессинга и забыло Гёте.

Другим фактором, определившим первоначальный буржуазный идеал красоты, было то обстоятельство, что буржуазия стала господствующим классом только после продолжительной и героической борьбы. Эпоха нуждалась в героях. Каждый хотел быть героем и чувствовал себя в самом деле героем, победителем абсолютизма. Так зародился идеал героической красоты. Так как каждая эпоха стремится найти для своих новых потребностей уже готовые идеи и образы — или для того, чтобы легче популяризировать свои потребности, или потому, что новая идеология создается не сразу, — то она охотно возвращается к таким эпохам и охотно заимствует у таких эпох, когда аналогичное историческое содержание уже выработало аналогичные идеологические формы.

Этим объясняется начавшееся в царствование Людовика XVI и достигшее своего апогея в дни французской революции увлечение античным миром. В Древнем Риме люди нашли то героическое поколение, которым хотели сами быть. Вот почему телесные формы Древнего Рима воспринимались как высшая красота и провозглашались как высшее мерило. Эпоха, нуждающаяся в героях, ежеминутно готовых пожертвовать, не колеблясь, жизнью во имя дела, естественно, относится к противоположному типу с величайшим презрением. Если перед героем преклоняются, то его антипода ненавидят. А именно героических черт был лишен прежде всего и более всего petit-maître* старого режима, бывший типическим мужчиной эпохи, так как он особенно ярко воплощал характерный для абсолютизма идеал мазохистского культа женщины.

* Petit-maitre (фр.) — петиметр, щеголь, франт. Ред.

107

Новая идеология выступила поэтому прежде всего против этого типа. Против этого женоподобного мужчины раньше всех повели атаку, естественно, в Англии, более других стран пропитанной буржуазным духом. А вместе с ним подверглись осмеянию и нападению и женщины, все еще увлекавшиеся этими "позолоченными игрушками".

В появившейся около 1775 г. книге "Thoughts of Gallantry, Love and Marriage"* говорится:

"Есть еще один тип мужчин, который следовало бы изгнать из общества тонко чувствующих женщин. Это так называемые Fops (хлыщи. — Ред.) и Fribbles (бездельники. — Ред.), петиметры нашего века. Эти красивые парни (pretty fellows) состоят из пудры, эссенций и духов. Я спрашиваю, может ли найти образованная женщина удовольствие в обществе такого достойного всякого презрения мужчины? Единственный предмет его забот — его собственная драгоценная особа. Каждое его желание сосредоточено на нем самом, и никогда его мысль не идет дальше его собственного я. Вот, сударыни, достойный предмет для ваших шуток и для вашего остроумия, вот на кого может обрушиться ваша сатира. Fop — мужчина в маске и, как таковой, заслуживает вашего крайнего презрения. И, однако, — увы! Как далеко от презрения ваше обычное отношение к этим позолоченным игрушкам, к этим блестящим ничтожествам! Вместо того чтобы презирать эти "безделушки из шелка", вы слишком часто пристрастными похвалами и восхищением укрепляете в них их тщеславие".

Когда во Франции вместе с образованием буржуазного государства все более претворялась в жизнь и буржуазная мысль, мужчины подчеркивали это внешне тем, что сравнительно долго прямо разыгрывали силача — противоположность развенчанного петиметра. В одном сочинении о Директории писатель Лакур говорит:

"Эти молодые люди стремились к тому, чтобы блеснуть телосложением, крепкими мускулами, красивым ростом, широкой грудью, сильными руками и ляжками. Вот почему они так увлекались цирковыми представлениями, атлетическим спортом, гимнастическими упражнениями".

Как видно, это полная противоположность идеалу эпохи старого порядка. Внешность нового типа еще резче подчеркивалась соответствующим поведением. Гримо де ла Рейньер говорит об этой черте эпохи Директории:

* "Размышления о галантности, любви и браке". Ред.

109

"Эти молодые люди на вид очень любезны, но, по-видимому, имеют о правилах приличия и вежливости так же мало понятия, как о грамматике и орфографии. Взгляд их более чем дерзок, манеры их неуклюжи и порывисты, тон — грубо солдатский, а в разговоре они неловки. Никогда не снимая шляпы, даже в коляске, всегда, даже по вечерам, в высоких сапогах, с дубиной в руках, они похожи скорее на погонщиков стада быков. Когда они предоставлены всецело себе и своим вкусам, они только и знают, что ругаться, курить, играть в карты и пьянствовать. К старикам они не чувствуют никакого почтения, к женщинам — никакого уважения".

В Германии протест рвавшейся вперед молодежи против светской культуры абсолютизма также сказался в оппозиции господству петиметров. А выражался этот протест в том, что петиметра, любимца дам, осыпали насмешками, становясь при этом в позу силача. Эта мода — а в Германии дело часто не

110

заходило дальше простой моды — была распространена всюду, в особенности же — что вполне естественно — в среде студенчества, где она и продержалась дольше всего. О своем пребывании в Гиссенском университете магистр Лаукхарт сообщает, что все, напоминавшее манеры петиметра, находилось под запретом, то есть прежде всего, конечно, галантный культ дам.

"Только немногие студенты в Гиссене ухаживают за женщинами (machen Knopfe), — замечает он, — ибо это считается признаком петиметра, недостойным настоящего бурша (студента. — Ред.)".

Поставленный студенчеством на место идеала петиметра идеал силача не представлял, правда, более высокой культуры. В том же самом месте Лаукхарт говорит: "Кто обвинит гиссенских студентов в петиметрстве, тот будет несправедлив. Большинство вело себя — как говорится в песенке — как свиньи". Следует добавить, что гиссенские студенты не были исключением и что увлечение новым типом сильного человека обнаруживалось во всех университетских городах одинаково грубо. Как ни мало привлекателен факт, он вполне понятен. То была в значительной степени неизбежная реакция против элегантной изнеженности мужчин, тем более отвратительной, что она вела к банкротству. Культ сильного человека скрывал в себе все же стремление к возрождению. В нем в карикатурном виде сказывалось сознание, что изнеженное поколение не сможет восторжествовать над враждебным миром. С другой стороны, не следует упускать из виду, что начинавшийся процесс оздоровления Германии иначе чем в карикатурных формах и не мог обнаружиться, так как упадок страны мешал плодотворному проявлению накипевшей в буржуазии силы.

Подобное увлечение физически сильным человеком потом еще несколько раз повторялось в Германии, а именно каждый раз, когда народ предпринимал новую попытку политической эмансипации. Распространившееся после монархически-освободительной войны 1813 г., а также в 40-х гг. так называемое турнерство * и было по существу не чем иным. Так как в эти периоды напряжение силы было не совсем бесплодным, так как оно добилось кое-каких фактических результатов, то оно и не обнаруживалось в такой же степени, как прежде, в диком пьянстве и в скандалах. Во все эти периоды тип сильного мужчины, Kraftmensch, с широкой грудью — высший символ мужественности — был также и особо чтимым идеалом красоты боровшихся за свою эмансипацию классов.

* От нем. turnen — заниматься гимнастикой, физкультурой. Ред.

111

Выше было сказано, что в эпоху выступления на историческую сцену буржуазии и женщины превращались в героинь. Первоначально и здесь возрождение началось с того, что женщина хотела во всем быть противоположностью тому, в чем эпоха абсолютизма видела ее красоту. Если век Рококо более всего преклонялся перед женщиной с едва распустившейся, как бутон, грудью и с грациозной фигуркой, перед женщиной, напоминавшей фарфоровую статуэтку, то начиная с середины XVIII в. английская буржуазия ставила выше всего не пышную, но все же статную фигуру Туснельды, суровую красоту женщины, символ цветущего здоровья (см. картины Петерса "Соблазнительная красавица", Эрскина "Туалет Венеры" и в особенности Гора (Hoare) "Купающаяся красавица"). Если в картине Петерса еще чувствуется сильное влияние Рококо, то "Купающаяся красавица" — воплощение свежести и здоровья. Это уже не те женщины, которые хотели быть прежде всего пикантными орудиями наслаждения. Это поколение, мечтающее удостоиться через любовь почетного титула матери. Грудь этих женщин не только вздымается навстречу ласкающей руке возлюбленного, она вместе с тем пышущий богатством источник жизни. Грудь женщины теперь прежде всего именно источник жизни. Изображаемая ныне искусством грудь женщины всегда напоминает наполненную молоком грудь беременной женщины.

Во всех странах женщинам, приближавшимся к этому идеалу красоты, устраивался настоящий культ. Газеты помещали их подробнейшие описания, а, когда они показывались на улице, вокруг них сейчас же собиралась толпа восторженных зрителей. Одним из наиболее характерных примеров такого культа может служить уже упомянутая во втором томе история двух сестер Gunning, двух отличавшихся ослепительной красотой молодых

ирландок, прибывших в 1751 г. в Лондон и долгое время находившихся в центре всеобщего внимания. Знаменитый Хорас Уолпол пишет в 1751 г. (18 июня) сэру Хорасу Пэнну:

"Здесь говорят только о них. Их считают красивейшими женщинами мира. Когда они появляются в парке или в вокзале (Vauxhall), вокруг них собирается огромная толпа, так что они вынуждены уйти".

Этот культ был отнюдь не платоническим. Не прошло и года — и обе сестры вышли замуж за богатых лордов.

Такую же сенсацию произвела несколькими десятилетиями позже знаменитая леди Эмма Гамильтон, впоследствии любовница адмирала Нельсона. Архенхольц так описывает ее наружность:

113

"Она высокого роста, хорошо сложена, ножки маленькие. У нее крепкие кости, и отличается она поразительной полнотой. У нее бюст Ариадны, тонкие черты лица, изящная форма головы и ушей. Зубы ее не совсем правильны, зато довольно белы, глаза светло-голубые, причем на одном коричневое пятно — недостаток, не портящий, однако, ее красоты и выражения лица. Брови и волосы у нее черные, цвет лица не очень нежный. Выражение лица часто меняется и интересно, ее движения в будничной жизни не грациозны, голос у нее громкий, но приятный".

Гёте также имел возможность видеть леди Гамильтон, а именно когда она находилась с мужем в Италии. Гёте восхищался преимущественно прелестью и грацией ее пластических поз — искусство, в котором она выступила впервые.

Вместе с победой революции и во Франции зарождался аналогичный идеал женской красоты. Любопытно видеть, как даже знаменитейшие художники старого режима, продолжавшие еще работать, подлаживались под этот новый женский идеал. А это доказывает, что есть нечто более мощное, чем прирожденная индивидуальность, а именно общая историческая ситуация.

Во Франции идеал женской красоты получил особый отпечаток героичности, что, впрочем, вполне совпадало с жизнью. Бесчисленное множество француженок были тогда героинями в истиннейшем смысле этого слова. Когда потом республику сменила империя, то героизм превратился в величие. Прекрасным примером может служить анонимная картина "Не забудь меня". Быть может, чище всего обнаруживается царственная линия, которой теперь отдается предпочтение, в интересной во многих отношениях статуе принцессы Боргезе работы Кановы. Женщина хотела быть богиней. Канова воспроизвел здесь поэтому не столько Паолину Боргезе как физическое явление, а скорее воплощенную в ней идею величия. Другими характерными в этом отношении примерами могут служить многие помещенные в нашей книге иллюстрации. Все это не смертные женщины, а греческие или римские богини.

Если в рамках Рококо беременная женщина производила почти комическое впечатление, так как беременность считалась несчастьем, вызванным неловкостью, то идеология французской революции объявила ее состоянием, достойным величайшего уважения. И потому тогда снова, как некогда в дни Ренессанса, беременная женщина считалась красивой и постоянно изображалась как символ. Счастливый брак изображается символически в виде нежной супружеской четы, причем муж упивается в восторге видом жены, находящейся в последнем периоде беременности.

115

Подобные сцены изображены целым рядом художников. К числу лучших образцов можно отнести серию картин Сент-Обена "Счастливый брак" и гравюр Шалла "Грот Гименея". Женская грудь, насыщенная молоком, считалась и во Франции очень долго, до последних дней Империи, наиболее красивой.

Совершенно логично, если женщина-мать, идеал эпохи, очень часто появляется с ребенком. Изображения, где мать и ребенок соперничают в красоте и здоровье, были до известной степени высочайшим апофеозом женщины в эту эпоху. Наглядным примером может служить относящаяся к 1799 г. гравюра Роулендсона "Мать и дитя".

Другое последствие того же специфически здорового воззрения состояло в том, что тело женщины перестало быть простым соединением груди, лона и бедер, как в эпоху старого режима (см. том II нашей "Истории нравов"). Теперь женщина снова стала единой и цельной, соединением тела, ума и души. Третьим последствием провозглашения здоровья как высшего идеала красоты было то обстоятельство, что в моду вошел и всячески прославлялся естественный цвет кожи и прежде всего розовый цвет здоровья. Женщина и мужчина не хотели более казаться старыми. Они хотели сиять свежестью. Прекратилось массовое потребление пудры. Исчез также обычай неумеренно румянить лицо, свойственный эпохе старого режима. Если же женщины продолжали еще румяниться, то они красились по крайней мере в цвет здоровья. Хотя политический переворот совершился в Германии лишь полстолетием позже, все же культура абсолютизма была уже в конце XVIII в. превзойдена и здесь. Наполеоновские войны уничтожили к тому же последние ее остатки, всюду распространяя и давая гражданское право идеям революции. Это имело своим естественным последствием, что и в Германии произошли те же перемены, как в Англии и во Франции. Здесь также восторжествовал идеал физического здоровья, идеал целесообразно» красоты. Нет более яркого примера, чем Гёте. Гёте и Шиллер знаменовали собой бюргерскую революцию, отраженную в поэзии. А какой здоровый воздух веял на этих высотах, доказывают; тысячи стихов, сорвавшихся с певучих уст Гёте. Достаточно привести одно стихотворение, посвященное им Кристель (своей жене Христине Вульпиус): "Часто я бываю в мрачном, угнетенном настроении и кровь тяжело течет в моих жилах. Но стоит мне только увидеть мою Кристель, и все опять хорошо. Я рассматриваю ее со всех сторон и не знаю, почему она мне так нравится. Когда я гляжу в ее черные плутовские глазки под черными бровями, то сердце мое так и тает. Найдется ли другая,

117

у которой были бы такие милые губки и такие круглые милые щечки. А налюбоваться ее круглой грудью — не налюбуешься!"

Это уже язык не галантности, а самой доподлинной здоровой чувственности.

Буржуазное общество никогда до конца не отрекалось официально от первоначальной своей идеологии красоты, возникшей в Англии, а потом совершившей вместе со всеми остальными идеями Великой французской революции победное шествие по всем странам, организовавшимся на основах капиталистического производства, от идеала красоты, основным базисом которого был здоровый, гармонически развитой человек. В наши дни этот идеал чрезвычайно успешно воплотился в процветающем, особенно в Германии, культе наготы (Nacktkultur), представляющем единственное в своем роде явление. "Путем гармонического раз-

118

вития красоты к более высокой нравственности" — так гласит гордая программа современных апостолов этого учения.

В одной из следующих глав нам еще придется вернуться к этому движению, поэтому здесь мы ограничимся одним только упоминанием.

И все-таки: именно в этом официальном поклонении первоначальному идеалу красоты сказалось безусловное господство нравственного лицемерия. Ибо на практике преследовались совсем иные идеалы, и потому в мужчине и женщине ценились совсем иные качества. И прежде всего, естественно, в женщине. Но и в мужчине... Да это и понятно. Тенденции капитализма, развивавшегося в каком угодно другом направлении, только не в сторону усовершенствования человечества в более высоком смысле этого слова, должны были проявиться во всем.

В наш век капитализма царит купец, преимущественно фабрикант. А купец менее всего герой, во всяком случае не герой в античном смысле слова. Он отнюдь не чувствует потребности мужественно рисковать своей жизнью, еще менее, конечно, пожертвовать собой для других. Совсем напротив: он стремится жить как можно более за счет других. Он хочет нажить как можно больше денег. Его собственное я представляется ему важнейшим фактором в быстро бегущей смене явлений. Так же мало является он вершиной человеческого совершенства, ибо его способности, равно как его успехи, всецело зависят от безусловно одностороннего развития его интересов.

Все односторонне сведено у него к расчету. Все неделовое, все, что не дает ему шансов материальной наживы, относит он в рубрику удовольствий, на которые он тратит разве часть своего свободного времени. К той же категории он относит светскую жизнь, науку, искусство, политику, заботы о здоровье и красоте тела и т. д.

В истории на самом деле никогда более не повторялся столь односторонне развитый человеческий облик. Этот тип купца сделался в буржуазном обществе до известной степени идеалом мужчины вообще. Он вырисовывался все отчетливее и ярче, становился все более господствующим, пока не сделался в наше время единственным, оттеснив на задний план всякий другой мужской тип. В настоящее время, например, никому не придет в голову охарактеризовать Германию, если только он знаком со страной и ее населением, типами ее мыслителей и поэтов. Эти последние могли считаться идеальными образами только в такую эпоху, когда буржуазное государство существовало лишь как идея. Когда оно из идеи превратилось в реальность, его идеальным воплощением должен был стать его представитель, то есть купец.

119

Чрезвычайно характерная черта этого идеального образа в том, что половая и животная сторона жизни не дали никакого материала для его образования. Купец на вид не более чем чистое соединение логики, цепкой энергии и неутомимейшей деятельности. В машинный век он сам не более чем машина, и, само собой понятно, машина, всегда находящаяся в процессе производства, иначе она ведь не "капитализировалась" бы. А это было бы недочетом, совершенно непримиримым с экономическими основами жизни. При всей своей односторонности это все же очень богатый тип, в высшей степени дифференцированный и сложный. Хорошо функционирующая счетная машина при всей своей простоте, как известно, также одна из наиболее сложных машин, какие только существуют. И потому она как-никак идеал машины. Как уже говорилось, противоположность действительности первоначальному идеалу красоты ярче сказалась в той метаморфозе, которую пережил в течение XIX в. идеал женщины, созданный мечтой мужчины этой эпохи. Идеал женской красоты изменился в направлении, противоположном тому, в каком изменился идеал мужской красоты, что, однако, не мешало тому, что и это изменение как нельзя более отвечало потребностям развивавшегося капитализма.

В женском идеале снова на первый план выступает, чтобы остаться господствующей, эротическая линия в отношении как физическом, так и духовном. Развитие капитализма снова сделало женщину предметом роскоши для мужчины господствующего класса, и притом, что вполне естественно, наиболее драгоценным предметом роскоши. А, как известно, предметы роскоши существовали во все времена только для того, чтобы ими наслаждались, и притом наслаждались в материальном смысле этого слова. Воображение поэтому воспринимает как красивые те линии, которые способствуют такому наслаждению, а ими являются, само собой понятно, только эротические красоты женщины! Их и подчеркивают особенно резко.

Потребность имущих классов видеть в женщине снова не более как эротически-лакомый кусочек находила себе опору в фактически не изменившемся общественном положении женщины. Как уже было выяснено в предыдущей главе, победа буржуазного порядка над идеями абсолютизма сделала женщину только в теории равноправным человеком. На самом же деле она находилась в такой же зависимости от мужчины, как и прежде. Только в законном браке имела она и теперь право удовлетворять так называемую потребность природы. Ей приходилось и теперь

121

добиваться любви мужчины теми же способами, что и прежде. Другими словами: если только сам мужчина не домогался ее руки из денежных соображений, она должна была заманить мужчину в свою сеть теми своими качествами, которые его соблазняли как самца, то есть теми эротическими наслаждениями, которые мог рассчитывать найти у нее человек, готовый связать с ней свою жизнь.

Искусство и в данном случае разоблачает эту сокровенную мечту мужчины. Все изображения женщины проникнуты этими тенденциями. Классическим литературным примером может служить гениально-остроумная "Песня песен" Гейне, этот гимн в честь женского тела. Женщина только лакомый кусочек для чувственности, олицетворение наслаждения. Она только красивое тело. Ум и душа ее не играют никакой роли для мужчины, который ищет и находит у нее нечто совсем другое.

122

Впервые появилась и восторжествовала эта эротическая нотка в новом идеале женской красоты в эпоху Директории, стало быть, в конце XVIII в. В этот период античные богини получили явно выраженный пикантный оттенок древних жриц любви. Такие женщины считались и в жизни наиболее прекрасными. Достаточно указать на г-жу Рекамье, которую неосновательно обвиняли в холодности и нравственном ригоризме (твердость, строгость. — Ред.), и особенно на г-жу Тайен, развратную подругу Барра. Считался в эту эпоху такой тип наиболее прекрасным и в Англии. Как на доказательство можно сослаться на картины Роулендсона, прославлявшего в своих бесчисленных женских фигурах именно этот специфический идеал женской красоты. Тот же идеал переняла и Германия: создать свой собственный она не могла ввиду своей зависимости от Англии и Франции.

123

После падения наполеоновской империи наступила реакция в том смысле, что теперь совершенно исчезают величественные фигуры. Место их заняла мещаночка. После мучительных родов, произведших на свет новое буржуазное общество, люди жаждали покоя. Последующая эпоха провозгласила поэтому идеалом женщину, рядом с которой надеялись найти уют, тихое семейное счастье, рядом с которой мужчина не испытывал ни вечного беспокойства, ни великой страсти. Необходимо принять во внимание и то обстоятельство, что благоразумное и степенное мещанство стало тогда надолго — по крайней мере во Франции и Германии — задававшим тон классом. Но то был лишь переходный момент, да кроме того, эпоха подготовительная, эпоха, подготовлявшая почву для собственно современной жизни, когда капитализм достиг своего полного развития и когда соответственно с этим был выставлен новый идеал женской красоты.

Отныне можно было наслаждаться полными глотками, ибо теперь были налицо средства, позволявшие доставлять себе какие угодно наслаждения. И люди в самом деле наслаждались с жадностью и упоением изголодавшихся, а эти люди были вместе с тем, как мы знаем, пышущие силой parvenus. Пышность и роскошь — таков их вкус. Эта историческая ситуация породила пресловутый идеал женской красоты Второй империи во Франции. Женщина представляла собой тогда не только красивое тело, перед которым преклонялись и романтики, но и, кроме того, цветущее и пышное тело, в котором так приятно было потонуть. Эпоха, любящая внешнюю помпу, всегда отдает предпочтение пышному телу, так как последнее назойливо бросается в глаза. Новым идеалом красоты стала женщина с крупными формами, с описанными Гейне формами kolossaler Weiblichkeit (монументальной женственности. — Ред.), женщина с могучим туловищем, крепкой, скорее слишком большой, чем слишком маленькой грудью, грудью, грозящей разорвать корсет, с ослепительными, величественными плечами, с выступающими бедрами и выпуклыми ляжками. То женщина, всюду распространяющая аромат своего тела, приводящая мужчину в возбужденное состояние, женщина, которой он подчиняется, которой он приносит в дар огромные состояния, — словом, женщина-кокотка. В образе Нана Золя нарисовал наиболее верный и точный портрет этого женского типа. А новейшие художники: Кабанель, Бугро, Ропс, Виртц, Пелле, Шаплен, Леже и др. — сотни раз изображали ее в своих картинах, В эту эпоху у женщины ищут и от нее требуют тех же наслаждений, как в публичном доме, и потому со всех этих картин на нас смотрят красавицы из публичного дома. Пред-

125

ставлена ли женщина на этих картинах одетой, раздетой, голой, decolletées или retroussé, всегда от нее исходит запах дома терпимости. Все они — как выразился однажды Либерман в разговоре с автором этой книги — "точно нарумяненные румянами проститутки".

В Германии наиболее известными истолкователями этого идеала были В. Каульбах, Г. Лоссо и Макарт. Большинство созданных этими художниками женских тел носят отпечаток тел публичных женщин. Это, конечно, нисколько не умаляет непреходящей славы последнего, снова внесшего в немецкую живопись сверкающие краски.

Этот идеал салонной кокотки, как его можно было бы назвать, господствовал в продолжение многих десятилетий во всех странах — в Англии и Германии, во Франции и Австрии. Его родиной был, как уже упомянуто, Париж, и отсюда он покорил весь мир. И это очень характерно для истинных причин, определяющих идеал красоты всех эпох. Это не расовые признаки. Ибо если пышное женское тело с полными соблазнительными формами и отвечает вполне расовому венскому типу, то с парижским оно не имеет ничего общего. Парижанка как известный расовый тип, хотя и отличается чувственными округлыми формами, все же стройна. Никогда величественная или помпезная пышность не была ее специфической расовой чертой. И, несмотря на это, именно в Париже возник этот идеал, и здесь особенно громко раздавалась хвала ему в красках и словах.

И это вполне логично.

То был естественно родившийся идеал внезапно разбогатевшей буржуазии, для которой любовь была равносильна наслаждению, которая хотела наслаждаться, не боясь никаких эксцессов,

126

А Париж эпохи Второй империи представлял для этих тенденций не только очень благоприятную, но до известной степени даже единственную в своем роде историческую почву. Начавшийся во Франции при короле-мещанине экономический расцвет доставил французской буржуазии огромные состояния. В эпоху Второй империи этот процесс достиг еще более грандиозных размеров. Так возникли не только необходимые экономические предпосылки, но и самый стимул к роскошной жизни буржуазии. А что эти предпосылки осуществились здесь в таком смелом масштабе, как ни в одной другой стране, объясняется, в свою очередь, особыми условиями наполеоновского владычества.

Наполеоновский режим был правительством незаконным. Пусть он выстраивался на коалиции рясы и сабли, против него была вся роялистская аристократия. Наполеону III приходилось поэтому опираться на разбогатевшую, лишенную всяких политических идеалов буржуазию. При таких условиях он

127

должен был стать покровителем роскоши. Ибо это была единственная форма, в которой он мог подействовать на сердца буржуазных делателей денег, равнодушных ко всему прочему. Характерная для эпохи роскошь должна была достигать своих крайних пределов при дворе Наполеона и отсюда сиять над Парижем, а также и оплодотворять его. Париж должен был стать для всего мира магнитной горой наслаждения и удовольствий. Так оно и случилось, и притом в самом широком масштабе.

Париж Второй империи сделался для всех, кто хотел до дна испить чашу наслаждения, своего рода Меккой. Этой жажде наслаждения и роскоши вполне соответствует вышеописанный по существу грубый и вульгарный идеал красоты. Разврат был для женщины этой эпохи физической потребностью и вместе средством доставлять себе роскошь, без которой она не могла обойтись. Так как в других странах и городах имущие классы не находили тех же благоприятных для удовольствий условий, то там, например в Германии, тип женщины-кокотки и не получил такого же развития.

Этот идеал не исчез вместе со Второй империей, так как аналогичные условия вскоре определились и установились и в других странах. Он продолжал господствовать в слегка смягченном виде до 80-х гг. Только эпоха так называемого fin de siecle'a (конца века. — Ред.) внесла в этот идеал новый и яркий корректив. Чувственные удовольствия все более утончались, и потому место крепкого и здорового заняло все рафинированное, так как только в нем находили новое возбуждение люди сытые и пресытившиеся. Формы женщины должны были, естественно, стать менее полными и крупными. Тип женщины, обнаруживающей здоровый любовный аппетит, производил теперь отталкивающее впечатление. Предпочтение и премия даются теперь артистке любви, умеющей, как волшебница, из ничего создавать целое меню изысканных блюд.

Истинная артистка любви должна иметь очень тонкие нервы. Она поэтому состоит из одних только нервов. Линии тела становились в силу этого не только все деликатнее и капризнее, но и все стройнее. Высшей точкой этого развития становится декадентский вкус, считающий красивой женщину с мало развитыми бедрами и грудью. В настоящее время мы находимся как раз под знаком этого вкуса. Светская дама, отличающаяся не только "вкусом", но и "полными формами", отдается ежедневно в руки массажистки, умеющей смягчить естественную полноту ее бедер, талии и т. д. Или она систематически морит себя голодом, или принимает пилюли, будто бы освобождающие женщину от излишней с точки зрения господствующего вкуса телесной полноты.

129

Подобные пилюли попадают на рынок, например, под названием Pilules Apollo (пилюли Аполлона. — Ред.) — мы ограничимся здесь одним только примером из многих ежедневно встречающихся в отделе объявлений.

"Отныне, — говорится в этом объявлении, — у вас, милостивые государыни, нет извинения для недостатка, — не упускайте этого из виду — столь же опасного, как и некрасивого... Снова вернутся к вам все радости жизни. Подумайте об этом, прежде чем отложить в сторону наше объявление. Вам дается возможность превратить вашу несчастную жизнь в жизнь, полную счастья и т. д.".

131

Женщина со слабо развитыми бедрами и грудью в ее идеальном воплощении встречается в искусстве только одетая: как на пример можно указать на всем известные карточки Клео де Мерод.

Здесь необходимо упомянуть, что в недрах нашей эпохи заложены, однако, и другие тенденции. Уже несколько десятилетий как человечество инстинктивно стремится к новому возрождению. Грядущие поколения должны быть здоровыми, сильными, способными к творчеству, так как их ожидают новые, великие задачи. Если нужно указать на художественное воплощение этого стремления ввысь, то достаточно вспомнить типы великого Курбе и бессмертного Родена. Так называемая "монденность" (светскость. — Ред.) в них уже совершенно отсутствует. Женщины Курбе похожи на здоровую, жизнь творящую и жизнь поддерживающую природу. А "Мыслитель" Родена уже не только воплощение духа, не только счетная машина, но и великолепнейшее соединение тела, духа и энергии.

Если современный идеал женской красоты состоит в чрезмерной стройности и, следовательно, в отсутствии не только развитых бедер и задней части, но и развитой груди, если последняя ныне считается многими женщинами некрасивой, то это, однако, нисколько не мешает им видеть именно в этом отсутствии развитого бюста величайшее несчастье, которое только может их постигнуть. Если женщина еще мирится с отсутствием развитых бедер, то отказаться от хотя бы немного развитого бюста она ни за что не хочет. Таким же великим несчастьем считает женщина дряблые груди. Ничто не характеризует стремление устранить эти недочеты фигуры лучше того факта, что на этой почве возникла целая отрасль индустрии, вот уже десятилетия как питающая в каждом городе сотни и больше лиц и помещающая десятками свои рекламные объявления в каждой газете. В некоторых газетах объявления о том, как достигнуть "идеального бюста", "великолепного бюста", "пышного бюста", "красивых полных форм" или как вернуть груди утерянную упругость, заполняют целые страницы.

Рекомендуются или пилюли для внутреннего потребления Pilules orientales (пилюли восточные. — Ред.), или питательные порошки, оказывающие особенное влияние именно на рост груди, или же мази для натирания, или, наконец, пневматические приспособления для массажа небольшой или отцветшей груди. Для иллюстрации приведем одно такое объявление, встречающееся в газетах особенно часто. "Если вы хотите иметь идеальный бюст, то потребляйте Pilules orientales, единственные, которые, не нанося вреда здоровью, могут обеспечить женщине пышные и упругие формы бюста". Следуют цена и адрес.

133

Реклама не менее часто рекомендуемого питательного порошка гласит:

"Пышный бюст! Если вы хотите иметь красивые, полные формы тела, покупайте порошок "Юнона"... Не менее часто встречается объявление, восхваляющее необычайную мазь: "Мне, наконец, удалось решить задачу. Мазь "Аглая" — единственная, способная дать женщине великолепный бюст"...

К сожалению, все эти средства имеют один лишь недостаток — они увеличивают только кошелек купца, и только кошелек купца получает благодаря таким средствам упругую форму, а не грудь женщин, пользующихся ими. Все эти средства рассчитаны на легковерие. Врачи придают некоторое значение, да и то условное, только разве массажу, считая всякое тайное лечение, всякое лечение, стремящееся придать телу полноту, бесцельным и отчасти даже вредным.

135

Искусство доказывает особенно наглядно, до какой степени и теперь еще большинство мужчин выше всего ценят в женщине красоту и в особенности полноту бюста. Во все эпохи столь богатой истории искусства XIX в. вы найдете бесчисленное множество художников и произведений, усматривающих если не главную, то во всяком случае одну из важнейших задач в изображении или подчеркивании красоты женской груди.

Такие требования предъявляет к женской груди мужчина, ибо преимущественно его вкусы выражаются в искусстве.

Необходимо рассмотреть еще вопрос, в каком отношении находится к этим идеалам — не только в частностях, но и в совокупности — действительность. Другими словами: существует ли еще в жизни тот идеально прекрасный, физически совершенный человек, которого так великолепно изображало древнегреческое искусство. Вопрос этот часто ставится, и так же часто на него отвечают решительным "нет". В доказательство ссылаются обыкновенно на современных художников, в произведениях которых мы тщетно будем искать совершенные тела, подобные изображенным античным искусством.

И, однако, с другой стороны, как раз художники утверждают, что все грехи цивилизации не смогли разрушить и уничтожить человеческой красоты. Каждый день она родится сызнова. По их мнению, среди нас есть бесчисленное множество Аполлонов и Венер. Красноречивее всего выражал это мнение Роден, как устно, так и печатно. Интересно освещает его взгляды на этот вопрос следующий его разговор о женской красоте с художественным критиком Полем Гзеллем, разговор, воспроизведенный последним в газете "Matin":

"Несколько дней тому назад навестил я великого художника. Мы рассматривали с ним некоторые его этюды, передававшие преимущественно разнообразный ритм женского тела. "Вам не трудно находить красивые модели?" — спросил я. "Нисколько". — "Красота у нас, стало быть, не редкость?" — "Совсем нет". — "А долго ли она сохраняется?" — "Она быстро принимает другую форму: я не хочу сказать, что женщина подобна пейзажу, вид которого зависит от солнца. Но такое сравнение было бы почти правильным. Истинная молодость, время девичьей зрелости, время, когда тело находится в соку и цвету, одновременно и боясь любви и призывая ее, длится не более шести месяцев. Девушка становится женой. Это уже другой род красоты, очаро-

137

нательной, хотя и менее чистой". — "Но ведь античная красота далеко превосходила красоту нашего времени, и ужели наши женщины могут поспорить с женщинами, служившими когда-то моделью Фидию?" — "Я на этот счет другого мнения". — "Но безупречная красота греческих Венер..." — "Античные художники имели глаза и видели эту красоту, наши же — слепы. В этом вся разница. Греческие женщины были красивы, но в этом виноват

138

был также и глаз художника, изображавшего их. В настоящее время есть немало женщин, которые не менее красивы".

Роден безусловно прав. Венера и Аполлон не вымерли. Они существуют еще во множестве экземпляров. В особенности правильно его замечание, что красота греческих женщин зависела в значительной степени от глаза ваятеля, изображавшего их. Эти женщины были созданы как тогдашний идеал красоты, тогда как ныне многие художники сознательно стремятся к безусловной правде. Нас интересует, однако, не та мысль, которую Роден доказывает или, лучше, подкрепляет своим авторитетом. Роден говорит в сущности только о том, что специфические расовые качества не поддаются уничтожению, если только, разумеется, не происходит смешения рас.

Нас интересует здесь иной вопрос, а именно: в какой мере современная цивилизация способствует или же мешает этой естественной способности выживания красоты? А ответ на этот вопрос малоутешителен, даже больше — в высшей степени подавляющ. Цивилизация не только не помогает успешно развиваться вверх тому, что из рук природы выходит все снова и снова в сияющей красе, а преследует его тысячами опасностей, от которых рано или поздно — обыкновенно же рано — погибает все, что поначалу отличалось красотой.

Достаточно вспомнить влияние моды: в короткое время она уродует большинство тел, в особенности, конечно, тело женщины, но и тело мужчины. Нет ни одной модницы, тело которой было бы красиво. Это неопровержимо доказывают многочисленные мнения врачей об опустошениях, производимых модой. Вспомните также последствия неправильного питания, в частности злоупотребление алкоголем, и особенно связанные с нашей цивилизацией нервные болезни, — и картина станет все более мрачной. Если уже в данном случае речь идет о десятках, даже сотнях тысяч, то все это, однако, ничто в сравнении с истинной трагедией современной, построенной на базисе индустрии капиталистической культуры.

Только слепой может не видеть убийственного уничтожения сохранившейся еще в народе физической красоты, производимого опустошительным действием чрезмерной и однообразной работы по обслуживанию капиталистически эксплуатируемой машины. А здесь речь идет уже не о десятках или сотнях тысяч, а о миллионах, о большой массе народа. Итальянский социолог Акилле Лориа посвятил недавно этой ужасной трагедии целую монографию. В Италии можно особенно хорошо наблюдать последствия индустрии, так как здесь только теперь начинается власть машины и под нее часто подпадает население, не тронутое еще цивилизацией. Лориа говорит:

139

"Между тем как прежний ремесленник отличался мужественной красотой, современный рабочий обыкновенно безобразный, захудалый и во всяком случае некрасиво сложенный человек. В этой дегенерации виновата наша растущая с лихорадочной быстротой индустрия, возлагающая на современного человека — все равно, на ребенка или взрослого, — безрадостную, однообразную и бездушную работу. Промышленный рабочий отличается поэтому и неправильными чертами лица, которых мы не найдем у крестьянина, работа которого разнообразнее и потому менее изнуряет. Один влюбленный в красоту путешественник, объездивший весь мир и всюду искавший настоящих красивых женщин, рассказывал мне, что нашел безупречных красавиц только в Сканно, маленьком, отдаленном от железной дороги и от мирового сообщения первобытном, так сказать, девственном местечке в Абруццах: здесь его восхищенным глазам то и дело представали прекрасные греческие профили с темными, черными глазами. Пройдет еще несколько лет, и красавицы из Сканно превратятся в тривиальные, будничные лица.

В уединенное от мира местечко в Абруццах ворвется все разъедающая и все нивелирующая промышленность, и исчезнут классические, греческие профили. Это не выдумка фантазии, а истина, подтверждаемая фактами. Когда-то женщины Буранто были чудесами красоты, но эта красота скоро исчезла, когда с введением кружевной индустрии им пришлось тяжело работать. Или вот другой пример: в одном городе в Пьемонте и в другом между Миланом и Турином молодые женщины отличались пышной красотой, прежде чем там стали, как из земли, вырастать промышленные предприятия, и именно оттуда обыкновенно выписывали себе жители обеих столиц кормилиц. А после возникновения фабрик женщины стали здесь такими изможденными и бессильными, что при виде их невольно проникаешься состраданием".

В Германии, как и вообще во всех странах с развитой промышленностью, эта трагедия завершилась уже несколько десятилетий назад, а то и раньше.

Правда, эти печальные последствия международного индустриализма ложатся на плечи только трудящихся масс. Кто настолько слеп, что считает одни лишь верхние и имущие классы представителями человечества, тот может со спокойной совестью говорить о несомненном расцвете в наши дни культуры тела. Стремление к индивидуальному здоровью, к способности более продолжительно наслаждаться привело в широких кругах

141

имущих классов к разнообразным видам спорта, благоприятное влияние которого на красоту тела этих индивидуумов и слоев теперь едва ли приходится отрицать. В этих кругах возник даже совершенно новый тип: соединение здоровья, силы и элегантности, равного которому до сих пор не существовало. Наиболее ярко этот тип обнаружился в Америке. Его женскими представителями являются так называемые Gibson-Girls (девицы Гибсона. — Ред.).

В Америке, правда, видную роль играет пользующееся большим почетом скрещение рас, и ему многим обязано существование и развитие этого типа. Однако тот факт, что этот тип в его совершенном виде выходит не только преимущественно, но исключительно из имущих классов, из тех слоев и кругов, где жизнь посвящена всевозможным видам спорта, служит не менее важным доказательством того, что освобождение от однообразного труда есть в конечном счете решающий фактор при образовании красоты тела. Без этого освобождения от одностороннего и чрезмерного труда не могут проявиться и хорошие стороны смешения разной крови.

Освободить массы хотя бы в самых скромных размерах от напряженности, однообразия и чрезмерности труда — эта задача неразрешима в рамках частнокапиталистического производства. Высота капиталистической прибыли как раз покоится на этой чрезмерности и на этом однообразии труда. И потому иной, более высокой ступени производства предстоит восстановить и довести до еще большего совершенства красоту человеческого образа, безжалостно уничтожаемую алчным стремлением капитализма к прибыли.

Культура Нового Времени > Рококо

Рококо зародилось в XVII веке, а превратилось в господствующий стиль в XVIII. Пожалуй, это самый характерный для французов стиль, в нем сконцентрировались особенности национальной психологии, образ жизни и стиль мышления высшего класса. Рококо — порождение исключительно светской культуры, прежде всего королевского двора и французской аристократии. Термин «рококо», произошедший от французского «рокайль» (буквально: бриллиант и украшение из раковин), появился в конце XVIII века.

Искусство рококо построено на асимметрии, создающей ощущение беспокойства — игривое, насмешливое, вычурное, дразнящее чувство. Сюжеты — только любовные, эротические, любимые героини — нимфы, вакханки, Дианы, Венеры, совершающие свои нескончаемые «триумфы» и «туалеты». Для рококо характерен уход от жизни в мир фантазии, театрализованной игры, мифологических и пасторальных сюжетов, эротических ситуаций. Скульптура и живопись изящны, декоративны, в них преобладают галантные сцены. Статуэтки и бюсты предназначены для убранства интерьера. Стены обильно украшены лепниной, ажурным орнаментом, позолотой и мелкой пластикой, декоративными тканями, бронзой, зеркалами. Хрустальные люстры, изящная мебель с инкрустацией дополняли впечатление праздника. Мир миниатюрных форм нашел свое главное выражение в прикладном искусстве — в мебели, посуде, бронзе, фарфоре.

Рококо можно считать лебединой песней уходящей в историю феодальной аристократии. На смену ей шла буржуазия с новыми, более упрощенными интересами и грубыми художественными вкусами. Дворянская эпоха уходила красиво, создав неподражаемый стиль утонченной изысканности. В это время, т. е. со второй половины XVII столетия, Франция и королевский двор прочно и надолго занимают ведущее место в художественной жизни Европы.

Искусство и архитектура рококо отличались особой образностью и оригинальностью. Отвергнув принцип классицистической декоративности, новый стиль предложил взамен образ элегантной фривольности. Наибольшего блеска это искусство достигло во Франции. Людовик XIV (1643—1715) отошел от торжественной пышности барокко ради более непринужденного и гедонистического искусства. Были отвергнуты и строгие правила академического классицизма последователей Пуссена: придворная аристократия явно склонялась к темам чувственного удовольствия и любви к роскоши.

Выдающимся французским представителем рококо являлся Антуан Ватто (1684—1721). Им создано около 300 картин и рисунков. В бытовых и театральных сценах, галантных празднествах, отмеченных изысканной нежностью красочных нюансов, трепетностью рисунка, он воссоздал мир тончайших душевных состояний. Его картины изобилуют причудливыми украшениями, криволинейностью линий, завитками, словно напудренный парик знатной дамы или ее кавалера. Под влиянием мифологических «поэзии» Тициана и Веронезе он изображает мир покоя, идиллии, грез.

Другим ярким выразителем этого художественного стиля был Франсуа Буше (1703—1770). Сын орнаментщика и торговца эстампами, он сделал блестящую карьеру, стал «первым художником короля», директором Академии. Буше умел делать все: картины для богатых домов и дворцов, картоны для мануфактуры гобеленов, театральные декорации, книжные иллюстрации, рисунки вееров, обоев, каминных часов, эскизы костюмов. Но больше всего он прославился своими декорациями и портретами, которые по-домашнему просты и естественны. Игривая обнаженность, мягкие краски, сладострастные позы женских портретов передавали истинный дух искусства рококо, атмосферу томного гедонизма, царившую при Версальском дворе.

Рококо

↓

РОКОКО́, ИЛИ СТИЛЬ РОКА́ЙЛЯ (франц. Rococo — "вычурный, прихотливый, извилистый", от Rocaille — "скальный"; Roc — "скала, гора, утес") — исторический художественный стиль, распространенный в западноевропейском искусстве второй четверти и середины XVIII в. В 1736 г. французский ювелир, рисовальщик-орнаменталист (см. орнаментальная гравюра) и резчик по дереву Жан Мондон "Сын" (J. Mondon Le fils) опубликовал альбом гравированных рисунков под названием "Первая книга форм рокайль и картель" («Premier livre Les formes Rocaille et Cartelle"). Картель (франц. Cartelle, от итал. Carta — "бумага, сверток") — элемент орнамента, близкий бандероли, картушу, кнорпелю, ролльверку. Однако слово "рокайль" было в то время новым. В 1754 г. рисовальщик и гравер Шарль-Николя Кошен Младший (см. французская книжная иллюстрация XVIII века) опубликовал памфлет, адресованный парижской гильдии ювелиров, в котором призывал отказаться от вычурных форм "rocaille" (см. Неоклассицизм). Существуют сведения о том, что в XVIII в. на профессиональном жаргоне резчиков по кости слово "рокайль" означало: выпуклый рисунок, рельеф. Это же слово встречается в "Карманном словаре изящных искусств" аббата А. Булье (1759). Архитектор французского Неоклассицизма Ж.-Ф. Блондель Младший употреблял слово "rocaille" в 1770-х гг. для обозначения причудливых форм предшествующей его творчеству эпохи. Термин "рококо" в ироничном смысле (добавив к слову "рокайль" двойное окончание, наподобие: "обезьянничанье") использовал Ж.-Ж. Руссо, когда высмеивал вкусы и нравы "эпохи маркиз" (см. Просвещения эпоха). Однако до середины XIX в. слово "рококо" не являлось названием художественного стиля, его употребляли исключительно в негативном значении, иногда в качестве синонима слова "барокко" (которое тоже считали наименованием дурного вкуса). С 1759 г. в Германии встречается синоним "рокайля" — «Grillenwerk" ("вычурная работа"). Появление же самого слова "рокайль" связано с эстетикой "Большого стиля" эпохи "Короля Солнце" Людовика XIV (вторая половина XVII в.). Во французских парках "регулярного стиля", в частности в Версале, было принято устраивать потайные павильоны среди зеленых боскетов. Павильоны стилизовали под естественные пещеры — гроты, внутри их оформляли как морское царство Нептуна. В жаркое лето кавалеру с дамой было приятно зайти в прохладный полумрак пещеры, где бил небольшой фонтан, бежал ручеек, а на стенах среди грубо обработанных, поросших мхом камней виднелись искусно сделанные лепные украшения в виде раковин (атрибутов морского бога) и переплетающихся растений (см. также "сельские глины"; "сельский стиль"). Постепенно форма раковины действительно стала одним из основных мотивов стиля Рококо. Однако происхождение термина связано не со словом "раковина", а со словом "грот, камень, скала" (франц. Roc). Стилю Рококо 1730—1740-х гг. предшествовал французский стиль Регентства (1715—1722). Его рассматривают в качестве этапа, связующего эпохи Людовика XIV ("Большой стиль") и Людовика XV, но в истории искусства Франции "стиль Людовика XV» («Le style de Louis Quinze"), совпадающий по времени с годами правления этого короля (1715—1774), не отождествляют с Рококо. "Стиль Луи XV» трактуют в качестве переходного к "стилю рокайля". Последний в этом случае понимается шире в хронологическом и географическом отношениях, поскольку он был распространен и в других странах помимо Франции. В таком случае "стиль Людовика XV» является историко-региональным, а стиль Рококо — историческим (см. также "берен", "беренады"; "пикчуреск"). Предыдущий стиль в истории искусства Франции — стиль Людовика XIV — соединял элементы Классицизма и Барокко. На этом основании Рококо иногда представляют как естественное развитие Барокко. Однако в отношении французского искусства подобная трактовка неприемлема. Принципиальное различие обоих стилей можно рассмотреть на примере их типичных мотивов. Ренессансная раковина морского гребешка, характерная для искусства Итальянского Возрождения и французского Ренессанса XVI в., к концу XVII в. трансформировалась в "Большом стиле" в эмблему "Короля Солнце", но оставалась классически симметричной (см. т. 2, рис. 84—86). Стиль Барокко в полной мере во Франции не был принят, поскольку в этой стране сильна классическая традиция. В искусстве итальянского, испанского, немецкого и фламандского Барокко, напротив, раковина трансформируется в причудливые, асимметричные формы кнорпеля и ормушля. Аналогичное сравнение можно провести в отношении двух других форм: барочной волюты и рокайля. Волюта — завиток с двойным S-образным изгибом — происходит от античной гелики, или консоли, — элемента, имеющего конструктивное значение, поэтому в форме волюты идеально выражено конструктивное усилие, напряжение (см. т. 2, рис. 642). Когда в эпоху Итальянского Возрождения Ф. Брунеллески перевернул античные кронштейны на 90° и превратил их в декоративные завитки, венчающие аркбутаны фонаря купола Флорентийского собора (см. т. 2, рис. 643), они не потеряли своей выразительной силы. И в дальнейшем, в архитектуре Барокко, волюты выражали динамику, напряженное движение от горизонтали к вертикали (см. т. 2, рис. 644, 645). Завиток рокайля иного происхождения, он представляет собой поверхностный, орнаментальный мотив, лишь отчасти связанный с формой раковины и в большей степени — с флореальными элементами, и не имеет отношения к архитектурной конструкции. Поэтому рокайль не несет в себе конструктивного смысла и качеств тектоничности (рис. 181). Он деструктивен и атектоничен, это объясняет тот факт, что стиль Рококо не получил распространения в композиции архитектурного экстерьера (внешнего вида зданий). Стилистика Рококо не связана с традицией классической архитектуры, в то время как итальянское Барокко (см. также римское барокко) "выросло" из архитектуры римского классицизма начала XVI в. и является его естественным продолжением, усложнением приемов формообразования (хотя выглядит отрицанием архитектуры Классицизма). Барочная пышность напряжена, динамична, рокайльная — нежна и расслаблена. Стиль Рококо (исключая его разновидности в других странах) является истинно французским изобретением, не связанным с тенденцией перерастания архитектуры Классицизма в Барокко. Он возник в камерном искусстве периода Регентства, в интерьерах аристократических гостиных, салонах и будуарах. Если другие исторические стили рождались в архитектуре и даже более того — на основе кардинальных изменений архитектурной конструкции, как, например, Готика, Классицизм, Барокко, Неоклассицизм, и лишь затем распространялись на другие виды искусства, то стиль Рококо является исключением. Он возник не в результате преображения архитектурных форм, а из орнаментального мотива, получил развитие в оформлении интерьера, мебели, в фарфоре, декоративной лепке и резьбе, в искусстве костюма и ювелирных изделий. В тех же случаях, когда орнаментика рокайля затрагивает архитектурную композицию, она действует на нее атектоничным образом. Швейцарский историк культуры Якоб Буркхардт (1818—1897), автор знаменитой книги "Культура Возрождения в Италии" (1860), использовал термин "рококо" для обозначения деструктивной стадии развития любого художественного стиля, в частности поздней Готики (см. "пламенеющая готика"). В Германии стиль Рококо долгое время сравнивали с поздней Готикой (нем. Spätgotik) и считали возвратом от Барокко к Классицизму, но сопровождающимся деструктивными тенденциями. Французский историк искусства Луи Откёр (1884—1973) в третьем томе "Истории классической архитектуры во Франции" (1952) показал, что классическая традиция в искусстве Франции никогда не прерывалась и, в частности, стиль Рококо был связан не только с новыми орнаментальными мотивами, а с дальнейшим развитием классицистического стиля с преобладанием изогнутой линии и криволинейных поверхностей. Этот тезис возвращает нас к связи стиля Рококо с эстетикой садово-паркового искусства. Для Франции второй четверти XVIII в., по определению А. Брюнинга, характерно стремление придавать интерьерам "вид палатки или древесного шатра. Тяжелые пилястры вдоль стен времен Барокко сменяются тонкими воздушными колонками, обвитыми гирляндами цветов. Потолок белоснежный, точно полотно, раскинутое на легких кольях палатки, или голубой, как будто само ласковое небо заглядывает в дом"1. Обращение к природе и формальная изысканность стиля объясняют присутствие в Рококо экзотических флореальных мотивов (см. пальма). В этом отношении Рококо действительно имеет общие черты с Готикой. В растительных мотивах декора тканей еще в период Регентства сложился прием двух параллельных и волнообразно изгибающихся осей симметрии, похожих на плетение ветвей. Эти ветви обвивают гирлянды, букеты, вокруг них — мелкие цветы и букетики, размещенные наклонно, по диагональным осям (см. раппорт; трельяж). Еще одна черта века Рококо: академическое искусство не уступает своих позиций. Как остроумно заметил С. Рейнак, "картина Куапеля на библейскую тему, исполненная в громадных размерах, имеет вид живописи для веера, но чрезмерно увеличенной"2. Девизом галантного века Людовика XV (см. "галантные празднества") стала фраза, которую приписывают фаворитке короля маркизе де Помпадур (см. "помпадур" стиль): "После нас хоть потоп!" («Après nous Le déluge!" — так маркиза утешала короля после поражения его войск при Росбахе). После пышного и помпезного века Людовика XIV центром формирования новой культуры стал не парадный дворцовый интерьер или просторы Версальских садов, а салон, быт частного дома (см. также отель). Заправляли французскими салонами женщины, именно они создавали среду, в которой формировалась новая аристократическая культура с собственным языком — изящным, галантным и ироничным. Женщина стала главным объектом искусства. Огромная армия портных, парикмахеров, декораторов, ювелиров, живописцев, ткачей, мебельщиков создавала удивительные вещи. Уподобленная маскараду жизнь светских салонов французской столицы была поставлена в зависимость от моды и капризов королевы Марии Лещинской (1725—1768) и фавориток короля: герцогини де Шатору (с 1743 г.), маркизы де Помпадур (с 1745 г.), графини Дю Барри (с 1769 г.)3. Фигура женщины, алчной, но образованной, — средоточие нового стиля. "Маркиза Помпадур была творцом эпохи Рококо. Графиня Дю Барри была созданием этой эпохи"4. Полстолетия спустя живописец французского Неоклассицизма Ж.-Л. Давид презрительно назвал стиль Рококо "эротическим маньеризмом", русский поэт В. Я. Брюсов — "веком суетных маркиз". В искусстве стиля Рококо эстетизировали материальное, телесное (см. тело и душа), но этому, парадоксальным образом, придавали возвышенное значение, отчего возникало ощущение легкости, изящества, непринужденности, эфемерности бытия. В эпоху французского Рококо завершались процессы, начавшиеся в XVII в., в "Большом стиле" Людовика XIV: отрабатывались понятия этикета, вкуса; культивировались не цель, а средства искусства, не художественный образ как целое, а отдельные способы и приемы композиции, манеры, техники выполнения. С этим связан и необычный, изощренный эротизм новой культуры. Традиционная французская куртуазность, культ Прекрасной Дамы, воспетый средневековыми трубадурами (см. Нотр-Дам), принимают иной характер. Место недосягаемого идеала красоты занимает доступное и пикантное. При этом категории прекрасного и идеального, так волновавшие художников эпохи Возрождения и теоретиков Классицизма, теряют свое значение. Любимыми темами художников Рококо были не сила и страсть, а нежность и игра. Философские темы ванитас, "суеты сует", "пляски смерти", распространенные в эпоху Возрождения и Барокко (XVI—XVII вв.), исчезают вместе с ощущением времени, которое будто бы останавливается. Есть только настоящее, без прошлого и будущего. Эстетизируется мгновение, а не жизнь. Формулой культуры Рококо стал "счастливый миг". Идейной и эмоциональной основой — гедонизм, индивидуализм (формировавшиеся еще в период Регентства), а формой выражения этой идеологии — интимные сюжеты, игривая грация, "дух мелочей прелестных и воздушных", как определил эту особенность русский поэт М. А. Кузмин. Эстетика мимолетного, неуловимого нашла выражение в жанре каприза, блестяще воплощенного в картинах А. Ватто (см. т. 4, рис. 280), отличающегося от барочного каприччьо легкостью, веселостью или нежной грустью. Любимая аллегория — Благословенные острова, Рай влюбленных с храмом Венеры, где царствуют безделье, легкий флирт, праздники и забавы; мужчины там галантны, а женщины прекрасны, нежны и наивно распутны (см. "галантные празднества"). Двусмысленность подобных аллегорий усиливалась призывами к вечному наслаждению и намеками на быстротечность жизни, скорую пресыщенность удовольствиями, призрачность земного счастья. Мифологические сюжеты, обязательные в искусстве Классицизма и Барокко, продолжали использовать, но круг персонажей сузился. Венера, нимфы и амуры затмевали остальные божества. Образ солнечных богов Аполлона и Гелиоса, олицетворявших Людовика XIV, героические сюжеты и аллегории отступили перед темами, представлявшими художнику наибольшие возможности в изображении обнаженного женского тела. Были легализованы откровенно эротические сюжеты — натурщицы в вызывающих позах, лишь слегка замаскированные с помощью малозначащих атрибутов под Диан и Венер. Саму Венеру стали изображать в образе раздетой или полураздетой светской дамы, подчас с известными чертами какой-либо высокопоставленной особы, демонстрирующей свои прелести в почти домашней обстановке. Причем подобное обмирщение считалось похвальным и находчивость художника всегда получала одобрение (см. т. 4, рис. 231, 232, 571; т. 6, рис. 55). В светских сюжетах намеренно выбирали ситуации, которые могли послужить поводом, как бы невинным, для эротики, например "Прекрасные возможности качелей" (рис. 182). В "купаниях", "утренних туалетах", "летних удовольствиях" художники обыгрывали тему "сравнения", когда несколько красавиц вступают в соревнование, демонстрируя друг другу и, конечно, зрителю прелестные части своего тела. Античные буколики — сцены "пастушеской жизни" — превратились в обычные сюжеты соблазнения: "пастухи и пастушки", одетые в пышные бальные наряды, среди цветов и барашков заняты чтением, игрой на свирели... Характерная тема: неотвратимость стрел любви, на которую известны иллюстрации Ф. Буше (см. "помпадур" стиль) к пьесе Ш. С. Фавара "Осада Цитеры" (рис. 183). Сюжет пьесы сводится к следующему. Остров Цитера (см. Кифера) — неприступная цитадель богини любви Венеры. Ни одно войско в мире не может овладеть ее крепостью. Но однажды, когда Венера отлучилась, отправившись на свидание к Адонису, бог войны Марс (см. "Венера и Марс") наслал на остров войско диких скифов. Их сердца, сделанные из железа, Марс посчитал неуязвимыми для стрел Амура. Нимфы, защищавшие Цитеру, согласились решить исход войны единоборством предводителей. Одна из нимф предложила скифскому царю пронзить ее сердце, но он, сам сраженный ее прелестями, выронил из рук оружие. Остальные нимфы опутали скифов гирляндами цветов, и все закончилось к обоюдному удовольствию. На дальнем плане Буше изобразил храм любви со статуей Венеры, а на переднем нимфа опутывает побежденного скифа "цепями" из роз. Так эстетика будуара соединилась в стиле Рококо с классическими сюжетами. Вместо полнокровных, пышущих энергией, силой и движением фигур Рубенса (см. фламандское барокко) в моду вошли хрупкие и томные бело-розовые тела "в нежном возрасте ранней весны" (франц. blanc et Rose — "белое с розовым"). Эстетика обнаженного тела, трактуемого в искусстве Классицизма идеально-отвлеченно, уступила место пикантной "раздетости", или "полуобнаженности" (франц. retroussé), находящейся в полном согласии с французской традицией драпри́ — искусства драпировки (франц. draperie; см. восемнадцатого века искусство; "Сад любви": эротическое искусство). "Нежные образы" воплощались соответствующими средствами: мягкими контурами, округлыми линиями, нюансами тона и цвета, чему подобрали теоретическое обоснование: "Эти формы посвящены Венере... В самом деле, взглянем на прекрасную женщину. Контуры ее тела мягки и округлы, мускулы едва заметны, во всем царит простая и естественная нежность, которую мы скорее чувствуем, чем можем определить"5 (рис. 184). Французский писатель Ж.-Ш. Гюисманс сформулировал женственную эстетику Рококо еще более откровенно устами героя своего романа: "Стиль Луи XV подходил хрупким, истощенным возбуждениями мозга людям; ведь только XVIII век сумел облечь женщину порочной атмосферой, придать контурам мебели форму ее прелестей, заимствуя для изгибов, для хитросплетений дерева и меди судороги ее наслаждения, завитки ее спазм..."6Манера художников Рококо живописна, бегла, почти импрессионистична. Изменился заказчик картин. Если в эпоху Барокко и "Большого стиля" основными заказчиками были католическая церковь и королевский двор, то теперь состав любителей и ценителей живописи пополнился новой аристократией и представителями "третьего сословия", которые желали видеть "только приятное". Создается впечатление, что главным видом искусства в ту эпоху стали декоративные работы — росписи плафонов, настенные панно и десюдепорты (франц. dessus-de-porte — "то, что над дверью") — панно, расположенные над дверным или оконным проемом и связанные с ним общим обрамлением. Десюдепорты дополняли лепными золочеными рокайлями, внутри размещали зеркала либо картины ведущих живописцев (сравн. ламбри). Так, в знаменитом интерьере — Зеркальном зале Отеля принца де Субиз (Hôtel Soubise), классике французского Рококо, оформленном по проекту архитектора Жермена Боффрана (1667—1754), живописные десюдепорты созданы выдающимися художниками своего времени, в том числе Франсуа Буше (рис. 185). План зала — овальный (форма, типичная для стиля Рококо), но даже эта форма зрительно замаскирована раскреповками (выступающими трюмо и заглубленными зеркалами). Многократные отражения зеркал друг в друге и падуга (закругление перехода от вертикальной плоскости стены к плафону) не дают возможности оценить конфигурацию и истинные размеры помещения. К тому же сама падуга с десюдепортами, весьма неудобного формата для живописца, усложнена множеством рокайлей. Архитектурное пространство деструктивно, оно создает зыбкий образ "зеркала в зеркале", мнимость, ощущение эфемерности границ (франц. mise-en-abîme — "положения в бесконечности"). Буше — выдающийся мастер, он создал огромное количество замечательных картин, рисунков, гравюр, однако создается впечатление, что бо́льшую часть жизни Буше потратил на багатели (франц. bagatelle — "безделица, пустяк"). Этот художник обучал маркизу де Помпадур рисованию, в 1755—1770 гг. руководил мануфактурой Гобеленов (обязанность первого живописца короля), где выполнил картоны для известной серии "Любовь богов". Он расписывал веера, разрабатывал рисунки для гемм и декоративные вставки для карет и портшезов, оформлял театральные постановки с участием маркизы де Помпадур, рисовал для нее модели платьев, причесок, бантов и ювелирных изделий. По рисункам Буше изготавливали каминные экраны, канделябры, фарфоровые фигурки на мануфактуре в Севре. Влияния столичного Рококо заметны в архитектурном ансамбле центра г. Нанси в Лотарингии, созданном в 1751—1763 гг. Эре де Корни, учеником Ж. Боффрана. Однако наиболее интересны в этом ансамбле рокайльные декоративные детали и кованая ограда по рисунку Ж. Ламура (см. т. 6, рис. 61). Именно в стиле Рококо формируется композиционная схема оформления салонов и гостиных. Центром интерьера становится камин, над ним — огромное зеркало. На каминной полке — вазы китайского фарфора или делфтского фаянса либо часы в корпусе из позолоченной бронзы и два канделябра. Перед камином — каминный экран, столик, кресла. На полу — ковер мануфактуры Обюссон. Лепной орнамент рокайля в технике стукко обычно оставляют белым с частично вызолоченными деталями. Обвивая обрамления зеркал, филенок, атектоничный сам по себе, такой орнамент еще более маскирует тектонику архитектуры, которая и без того ослаблена скругленными углами стен и падугами. Если в "Большом стиле" падуги и десюдепорты украшали тяжелыми гирляндами и круглой скульптурой, то в век Рококо их сменил тончайший лепной и расписной орнамент. Яркие краски уступили место разбеленным, приглушенным тонам. Характерны их названия: розовый "помпадур" (см. "помпадур" стиль), цвет "бедра испуганной нимфы", сомон ("цвета семги"), палевый, бланжевый (кремового оттенка), карникино (телесный), "гри де перль" (жемчужно-серый), перванш (серо-голубоватый), планшевый (желтоватый, светло-охристый цвет). Неопределенные — лавандовый цвет ("цвета льна" или "холодного золота"), серо-лавандовый (зеленоватого оттенка) — и экстравагантные названия: "цвет живота только что постригшейся монахини". Особенно модным в век Рококо считали цвет "кака́ дофи́н" (франц. "caca du dauphin" — первое слово в переводе не нуждается; дофин — малолетний наследник престола; см. дельфин). Еще один цвет, зеленовато-бежевого оттенка, называли "caca d’oie" (тот же продукт, но не дофина, а гуся). Ярко-красный, алый цвет именовали "à la fillette" ("как у девочки"). Причем подобные названия не казались смешными или постыдными. Они находились в полном согласии с эстетикой Рококо. Масляную живопись заметно потеснили рисунок пастелью, акварель, гравюра карандашной манерой. Особую роль стали играть зеркала. Люди хотели видеть себя со стороны, красоваться перед собой и друг перед другом (это, в частности, стимулировало развитие портретного жанра). В анфиладах комнат, как и в Зеркальной галерее Большого Версальского дворца, зеркала отражались одно в другом, но создавали иное, не парадное, а интимное настроение, образ неясного, зыбкого пространства. Стиль Рококо дает наслаждение самому изысканному вкусу, здесь все рассчитано на создание определенного настроения, но не более того. Многие картины Ф. Буше, Н. Ланкре, Ж. де Лажу и, десятилетия позднее, Л.-Л. Буайи кажутся лишь поводом для изображения пикантных поз (цв. ил. 6). Рококо — один из самых формальных стилей, в нем важнее не "что", а "как" изображается, каким образом это оформлено. Стиль рокайля представляет собой удивительный пример "мнимой пластики", трансцендентности изобразительных мотивов, являющихся, по существу, музыкальной организацией форм. "Это победа звуков и мелодий над линиями и телом... Это уже не архитектура тела... галереи, залы, кабинеты... с их инкрустациями в форме раковин... Это окаменелые сонаты, менуэты, мадригалы, прелюдии; это камерная музыка из гипса, мрамора, слоновой кости и благородного дерева, кантилены из волют и картушей, каденции внешних лестниц... „allegro fuggitivo“ для маленького оркестра"7. В эпоху Рококо формировалась мода на экзотические предметы, изделия искусства стран Востока, главным образом Китая и Японии. Наряду с китайским фарфором, который ввозили в Европу голландские мореходы еще в XVII в. (см. Ост-Индская компания), популярность приобретают китайские лаковые панно, украшающие стены или искусно вмонтированные в европейскую мебель, картины, гравюры, шёлковые ткани с изображениями сцен из восточной жизни, пагодами, пальмами, китайцами и китаянками, слонами, зонтиками и попугаями. Эта причудливая смесь получила шутливое название шинуазри́ (франц. Chinoiserie — "китайщина", от China — Китай). Изображения обезьянок и других забавных зверей — сенжери́ (франц. singerie — "обезьянничанье"). Разумеется, эти мотивы имели мало общего с подлинным искусством Китая (сравн. Кантон), однако называть их "псевдокитайскими" тоже неверно. Шинуазри представляет собой отдельное романтическое стилистическое течение внутри Рококо. Оно существовало и позднее, в искусстве французского Неоклассицизма второй половины XVIII в., подобно тому, как "египетский стиль", уходящий корнями в эпоху Древнего Рима, возродился в период французского Ампира начала XIX в., продолжался в период Историзма и вновь был востребован художниками Модерна начала XX в. Иногда в стиле шинуазри создавались целые художественные ансамбли, как, например, в парке Сан-Суси в Потсдаме, в парке Пильниц близ Дрездена или в Китайском дворце в Ораниенбауме близ Петербурга. Мотивы шинуазри смешивали с рокайлями и итальянскими гротесками, мотивами "берен", бандельверками из музыкальных инструментов или атрибутов "пастушеской жизни", условно обозначавшими "сельский стиль". Подобные элементы отрабатывались художниками-орнаменталистами. Искусство орнаментальной гравюры, основоположниками которого во Франции, в частности в жанре гротеска, в XVI в. были Э. Делон, Р. Буавен и Ж.-А. Дюсерсо, в период Регентства и Рококо развивали А. Ватто, К. Одран, Ж. де Лажу, Ж.-О. Мейссонье, Ж.-Б. Пильман, Н. Пино, Ж.-М. Оппенор, Д. Маро (см. Марии стиль). Композиции этих художников использовали лепщики, резчики по дереву, мебельщики, бронзовщики и ювелиры (рис. 186—192). В жанре шинуазри более других прославился Ж.-Б. Пильман (его однофамилец Филипп Пильман в 1717—1724 гг. работал в Петергофе). Среди мастеров-мебельщиков наиболее известны М. Карлен, Ш. Крессан, П. Мижон, Э. Мишар, семья потомственных мастеров Каффиери. Братья Мартен прославились изобретением цветных лаков, не хуже китайских (см. мартен, лаки мартен). В работе мастеров-мебельщиков показательна эволюция формы комода. Если в "Большом стиле" Людовика XIV комод (изобретение мастера А.-Ш. Булля) еще сохраняет тектоничность, проистекающую от "ящичной конструкции" (нескольких ящиков, расположенных один над другим, на четырех ножках; см. т. 2, рис. 337), то в эпоху Рококо появляются "пузатые комоды", в которых за слоем грунта, позолотой и нежно-голубой, розовой и "салатной" окраской с росписью цветами совершенно невозможно опознать изначальную конструкцию (рис. 193). В изделиях из серебра: канделябрах, парадных сервизах — также очевидна деструктивная тенденция, на которую провоцировал мастеров орнамент рокайля. Наиболее известные мастера в этой области — ювелиры семей Ретье (см. "Орловский сервиз") и Жермен (см. "Парижский сервиз"). В относительно поздний период появляется характерный мотив "перистого рокайля" (нем. "fedrigen Rokaillen") с длинными, "колючими" отростками, или "перьями", что свидетельствует о маньеристичной стадии развития стиля (рис. 194; см. также Нойвид). В одном ряду с эротическими произведениями живописи и графики можно поставить и многие изделия "малых форм". Большинство из них не сохранилось, и они известны только по литературным описаниям. К примеру, пересказанная братьями Жюлем и Эдмоном Гонкурами — авторами обстоятельных исследований "Искусство XVIII века" и "Любовницы Людовика XV» (1859—1870) — история создания "чудесной вазы" для фруктов, некогда украшавшей Малый Трианон в Версале, форма которой была будто бы отлита из золота с "несравненной груди Марии Антуанетты" (см. т. 3, рис. 281). Судя по иллюстрации в книге, ваза воспроизводит тип античного сосуда — мастоса (см. т. 5, рис. 333). Об иных багателях — табакерках, футлярах карманных часов, брелоках на шатленах с "эротическими сюрпризами" — можно написать отдельный очерк. Существует теория, согласно которой игра в шинуазри, разного рода шутихи и сюрпризы служила средством "освежения чувств", преодоления пресыщенности и снятия усталости от эротического напряжения. Стиль Рококо продолжали культивировать при парижском дворе в начале правления Людовика XVI (1774—1793) и королевы Марии Антуанетты, хотя еще ранее, при Людовике XV, в 1754 г. появился памфлет Ш.-Н. Кошена, направленный против излишеств "стиля рокайля" , а мадам Дю Барри вводила моду на Неоклассицизм. Это обстоятельство подтверждает принцип одновременности развития разных исторических художественных стилей и аристократическую природу искусства Рококо. Заслуживает внимания связь эстетики Рококо с Романтизмом раннего этапа эпохи Просвещения во Франции. Еще в период Регентства, в 1704 г., Ж.-А. Галлан начал публиковать собственный французский перевод сказок "Тысячи и одной ночи". Мода на шинуазри открыла путь идеям Просвещения в завуалированной форме сказок, притч, аллегорий, стилизаций. В 1721 г. появились "Персидские письма" Ш.-Л. Монтескьё, в 1748 г. — "Нескромные сокровища" Д. Дидро. Изображение Востока в литературных произведениях было художественным приемом, позволяющим острее показать слабые стороны аристократической западноевропейской культуры, но, одновременно, поводом для сладострастных описаний. Ведь в представлениях европейца Восток — край утонченной неги и изысканных наслаждений. Духовная опустошенность, эмоциональная усталость на закате Рококо породила сентиментализм, который "плавно перешел" из "эпохи маркиз" в век демократических идеалов Просвещения. Эта особенность французской культуры доказывает, что художественные формы долговечнее актуальных и передовых идей. В период Неоклассицизма середины и второй половины XVIII в. огромную популярность имели сентиментальные сочинения Ретифа де ла Бретона и Ш. де Лакло. В России в начале XIX в. А. С. Пушкин, великий классик и "запоздалый романтик", увлекался в молодые годы скабрезными стихами Э. Парни (см. "Война богов"). Однако со временем игра в рокайли была отброшена и французские просветители, а за ними литераторы просвещенного XIX столетия подвергли эстетику Рококо уничижительной критике. Г. Гейне назвал первую половину XVIII в. "годами больного поколения", которое пребывало "в веселом греховном блеске и цветущем тлении". А. С. Пушкин в "Арапе Петра Великого" писал, что в период Регентства "нравственность гибла", а "государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей"8. Действительно, содержательная основа стиля демонстрирует быстрое измельчание: от искренней чувствительности и тонкой поэзии картин Ватто к наигранной чувственности искусства Буше и, наконец, к невыносимо сладкой сентиментальности "невинных девушек" в изображении Ж.-Б. Грёза (см. рис. 576, 577). Стиль французского Рококо имел классическое значение для региональных разновидностей, сложившихся в то же время за пределами Франции. В Италии, в Венеции возникло так называемое венецианское рококо. Роскошь венецианского искусства соединилась с утонченностью культуры XVIII в. в живописи С. Риччи и Дж. Б. Тьеполо, к примеру в Палаццо Лабиа (см. сеттеченто; итал. settecento — "семисотые годы"). Нежно-голубые и розовые краски зазвучали в пейзажах Каналетто и Ф. Гварди (см. ведута). Однако это искусство представляло собой не новый стиль, а дальнейшее развитие особенностей венецианской школы. Изысканностью и чувственностью эта живопись вызывает лишь ассоциации с эстетикой французского рокайля. Наиболее яркая региональная разновидность стиля Рококо сложилась на юге Германии, в Баварии. С 1725 г. пажом у баварского эрцгерцога Максимилана II Эммануэля в Мюнхене служил Франсуа де Кювийе (Кювилье) Старший (1695—1768). Этот выдающийся мастер — декоратор, рисовальщик и орнаменталист — в 1720—1724 гг. учился в Париже. Его лучшей работой считают оформление Зеркального зала дворца Амалиенбург в Нимфенбурге близ Мюнхена (рис. 195, 196). Этот интерьер является своеобразной параллелью Зеркального зала Отеля Субиз в Париже работы Боффрана, но превосходит его пышностью, монументальностью, насыщенностью декоративными деталями (см. также Шлейсхайм). По иронии судьбы Кювийе был карликом, и в его творчестве, как в кривом зеркале, отразились все причуды стиля рокайля. Кювийе прославился и своими графическими фантазиями, собранными в альбомах "Книга картушей" («Livre de Cartouches", 1737), "Обрывки причуд" ("Morceaux de Caprice", 1745—1755) и других (позднее эти сборники издавались в Париже). Кювийе, подобно Мейссонье, создал около пятисот рисунков для гравюр, впечатляющих экстравагантностью, бесконечной фантазией, даже вычурностью. В них есть все: от изгибающихся стен и волнистых порталов, невероятных аркад и висящих в воздухе галерей до капризных дверных ручек, извивающихся светильников и невероятных картинных рам (рис. 197—199). Индивидуальную манеру Кювийе иногда считают высшей точкой развития рокайльного стиля. Во Франконии, в г. Байрейт (Байройт), возник несколько иной стиль, который называют "байройтским рококо". В целом в городах Южной, традиционно католической Германии в XVIII в. складывался оригинальный сплав элементов стилей Барокко и Рококо (см. немецкое барокко; немецкое художественное серебро). Именно этот сплав оказал наибольшее влияние на формирование русского искусства середины XVIII в., прежде всего в творчестве Ф. Б. Растрелли Младшего (см. елизаветинское рококо; Зимний дворец в Петербурге; "русское барокко"). В Саксонии влияние французского рокайля сказалось в творчестве мастеров Майссенской фарфоровой мануфактуры — Й. И. Кендлера, П. Райнике, Й. Ф. Эберлайна, а также в архитектуре Дрездена (см. немецкое барокко; Цвингер). Знаменитые дрезденские ювелиры XVIII в. сочетали в своем творчестве отдельные элементы итальянского Маньеризма, Барокко и французского Рококо (см. саксонское искусство). На севере Германии в первой половине XVIII в. сложился утонченный, изысканный стиль фридерианского рококо. В Австрии на протяжении второй половины XVIII в. господствовал пышный, немного тяжеловесный стиль "венского рококо" (см. Марии Терезии стиль; Шёнбрунн). В Англии стиль Рококо не получил признания, но его элементы присутствуют в раннегеоргианском стиле (см. Анны королевы стиль; георгианский стиль) и в мебели прославленного мастера Т. Чиппендейла (см. "чиппендейл" стиль). Одним из главных достижений эпохи Рококо считают открытие технологии и художественных возможностей европейского фарфора (первая европейская мануфактура была пущена в 1710 г. в Майссене; см. бёттгеровский фарфор). Тонкий, полупрозрачный, звонкий, с белоснежной поверхностью, этот материал кажется самой природой создан для искусства Рококо. Именно в эту эпоху в связи с открытием фарфора развивались жанровые разновидности мелкой фарфоровой пластики и миниатюрной красочной росписи. Искусство мастеров Майссена и Севра было дополнено своеобразной орнаментикой руанских фаянсов (см. также Нимфенбург). В распространении стиля Рококо важное значение имеют биографии отдельных мастеров. Так, выдающийся рисовальщик, орнаменталист и резчик по дереву Николя Пино (1684—1754), ученик отца — Пино Старшего, работавшего в Версале, и Ж. Боффрана, в 1716 г. приехал с архитектором Ж.-Б. Леблоном по приглашению Петра I в Петербург. Он успешно работал в Петергофе, где в 1718—1720 гг. создал панели Дубового кабинета Петра I в Большом дворце (рис. 200; т. 7, рис. 273). В 1726 г. Пино вернулся во Францию, где стал одним из ведущих орнаменталистов стиля Рококо (рис. 201). Архитектор Ж.-Ф. Блондель Младший назвал Н. Пино "Ватто орнамента". Французские мастера внесли не самый значительный, но необходимый компонент в формирование оригинального стиля "петровского барокко" первой четверти XVIII в. в Петербурге. Позднее в Париже, в 1754 г., Н. Пино по заказу графа К. Г. Разумовского выполнил эскиз парадной кареты для Елизаветы Петровны (см. елизаветинское рококо) — подарок графа российской императрице. Расписывал карету Ф. Буше, бронзовые детали выполнил Ф. Каффиери Второй. Ныне это уникальное произведение хранится в музее Московского Кремля. Первые работы в России итальянского архитектора Антонио Ринальди (1709—1794), приехавшего в Петербург в 1754 г. (до этого архитектор работал в Украине), созданы в "стиле рокайля". Особенно замечателен интерьер фарфорового кабинета Павильона катальной горки в Ораниенбауме. Изящностью отделки и тонкостью прорисовки орнаментов он превосходит все известные образцы французского Рококо. По стенам на специально изготовленных полочках-консолях размещалась коллекция скульптурок майссенского фарфора, выполненных специально для этого кабинета (см. т. 7, рис. 5, 6). Однако история стиля Рококо не ограничивается XVIII в. Севрская и Майссенская фарфоровые мануфактуры продолжали выпускать изделия по старым образцам. В Нойвиде изготавливали "рокайльную мебель". В XIX в. во Франции в связи с реставрацией династии Бурбонов после периода революций и войн (1815—1830) возникло "второе рококо". В 1830—1848 гг. — "третье рококо", а в период Модерна, в 1880—1890-х гг., — "четвертое рококо"

Русская мебель при Елизавете Петровне: от барокко к рококо

Шкафчик. Середина XVIII века

Русская мебель середины XVIII века имеет свои характерные черты. По пропорциям и массивности она соответствует формам западноевропейского барокко, в то же время часто приближается к французскому рококо, а иногда – к английской мебели, где была распространена "китайщина". Пропорции мебели становятся более легкими, а формы – прихотливыми. Увеличивается высота ножек, они утрачивают свое утолщение под царгой и как бы сливаются с ней, образуя плавную линию. Тяжелые кресла, стулья и шкафы с инкрустацией из черепахи, металла и цветного дерева, популярные в предшествующее время, уменьшаются в размерах, становятся уютнее и изящнее, углы скругляются. Холодные мраморные доски столов заменяются деревянными, с наклеенной тисненой кожей. В качестве обивки используются бархат и цветные кожи. Новым и излюбленным видом обивочного материала стали шпалерные ткани, а также орнаментированные шелка.Иногда для сидений и спинок употреблялась натуральная соломка.

Резной трон Елизаветы Петровны. Середина XVIII века

Для мебели рококо характерны причудливо изогнутые спинки, ножки, столешницы и стенки, а в их декоре – обилие завитков с «проросшими» из них цветами и листьями, раковины с волнистыми изогнутыми или изорванными краями. Для причудливых завитков и изогнутых линий елизаветинского рококо непригодны твердые породы дерева, поэтому характерный для барокко дуб был заменен на мягкую липу или березу. В отдельных случаях причудливые изгибы линий достигают предела – исчезает конструкция, оказываясь погребенной под сплошной резьбой, которая клубится, вьется и изгибается во всех направлениях.

Кроме резьбы активно используется роспись по белому или светлому цветному левкасу, которая скрывает естественный цвет и фактуру дерева. Края ножек и царги, углы и кромки плоскостей обводили тонкими полосками краски, а внутри образовавшихся рамок писали орнаменты, мелкие веточки, розы, незабудки, переплетающиеся с рокайльными завитками. Сохранились стулья, столики, шкафчики, рамы для зеркал с такой отделкой. Комоды на высоких изогнутых ножках, часто выполненные из розового дерева, имеют сильно выпуклый, как бы разбухший кузов, который в зависимости от количества и величины ящиков принимает тот или иной вид. Деление на ящики по большей части маскируется, их число можно определить только по количеству ручек и замочных скважин.

Комод с росписью по левкасу. Середина XVIII века

Расписной комод середины XVIII века – характерный пример русской мебели стиля рококо и по форме, и по декору. Тонкие, круто изогнутые ножки сливаются с тонкой царгой в единую упругую дугу с напряженным изгибом. Бюро представляет собой чередование выпуклых и вогнутых поверхностей, изгибающихся в разных направлениях. На каждой стенке написана легкая рамка с капризно извивающимися контурами, перевитая мелкими травками. Внутри и снаружи рамки – букеты цветов и веточки с листьями на белом фоне. Свобода декора подчеркивает легкость и непринужденность форм.

Кроме левкаса для покрытия древесины употребляли красный, желтый, зеленый и черный лаки, называемые китайскими, по которым писали красками и золотом сюжетные и орнаментальные композиции.

Подсвечник. Середина XVIII века

Один из сохранившихся образцов этой техники – бюро-шкаф из Эрмитажа, передние и боковые стенки которого расписаны китайскими пейзажами. Применялись и другие виды росписи, а также оклеивание поверхности раскрашенными гравюрами. Содержание таких росписей весьма разнообразно: сражения, охота, прогулки в экипаже, природа, арматура, орнаменты.

Получила распространение инкрустация, занимавшая в предыдущий период более скромное место. На больших плоскостях столешниц, створок шкафов, крышек бюро она переходит в целые мозаичные наборы из кусочков древесины разных пород. Техника наборного дерева достигает в это время высочайшего уровня, позволяющего выполнять очень тонкие и сложные узоры и малые декоративные картины различного содержания.

Елизаветинское рококо

Красные ворота в Москве. 1752. Архитектор Д. Ухтомский (восстановлены после пожара 1812г., снесены в 1934г.). Раскрашенная литография Ж.-Б. Арну.Около 1815г.

ЕЛИЗАВЕТИНСКОЕ РОКОКО - историко-региональный стиль русского искусства середины XVIII в., в годы правления императрицы Елизаветы Петровны (1741-1761). Елизавета, дочь Петра Великого, царствовала двадцать лет и, по словам В. Ключевского, «никогда на Руси не жилось так легко, и ни одно царствование до 1762 г. не оставило по себе такого приятного воспоминания».

Когда царевне было всего восемь лет, Петру пришла мысль выдать ее за малолетнего французского короля Людовика XV. Эта идея не осуществилась, но Елизавета получила французское воспитание, она «попала между двумя встречными культурными течениями, воспиталась среди новых европейских веяний и преданий благочестивой отечественной старины... она умела совместить в себе понятия и вкусы обоих»'. В этой двойственности – главная особенность и историческое значение елизаветинской эпохи. Еще в последние годы царствования Анны Иоанновны наступило сближение России и Франции. Новые вкусы, моды, манеры внедрялись при русском дворе, и при Елизавете «И. Шувалов уже мог играть роль просвещенного мецената с почти французским изяществом». В то же время императрица Елизавета стремилась подчеркнуть свою «русскость», демонстрировала пиетет к старине и православию. Многие видели в ней спасение от засилья курляндских немцев при Анне и герцоге Бироне.

Петр Великий, решившийся на поединок с собственным народом, свои указы, по выражению А. Пушкина, «писал кнутом» и ко всему подходил прагматично. В Петербург он приглашал инженеров и строителей. Дочь, продолжая дело великого отца, стараясь смягчить боль преобразований, поощряла искусство, окружала себя артистами, художниками. «Беспечная, остроумная, насмешливая, казалось, Елизавета родилась для Франции и заслужила прозвание искры Петра Великого». «Петр дал нам науку, его дочь привила нам вкус», – говорили современники. Польский историк К. Валишевский писал, что «царство женщин», добровольно установленное в России и продолжавшееся почти три четверти века, – уникальное явление для Европы, – должно было наложить романтический отпечаток на эпоху. «При Елизавете Россия вздохнула свободней, так как западноевропейские нововведения сочетались с традиционным русским благочестием, привычным укладом жизни... совсем не так, как было при Петре или при Анне... Это сочетание прежних наклонностей и новых потребностей, старых привычек и новой французской моды породило взрыв радости и благодарности».

Веселая императрица – «Прекрасная Елисаветъ» – свободно изъяснялась по-французски, знала итальянский, немного по-немецки, любила театр, музыку и маскарады на манер Версаля. Двор превратился в некое подобие непрерывных версальских празднеств: «Кроме двух дней в неделю, уже назначенных для французской комедии, – вспоминала позднее Великая княгиня, будущая императрица Екатерина II, – будут еще два раза в неделю маскарады. Великий князь прибавил к этому еще один день для концертов у него, а по воскресеньям обыкновенно был куртаг». На «публичные балы» приглашалось «до восьмисот масок».

В 1744 г. в Москве императрице вздумалось заставлять всех мужчин являться на придворные маскарады в женском платье, а всех женщин – в мужском ...

Изобразительное искусство на первых порах полностью находилось в руках иностранцев. Придворный живописец Луи Каравакк (1684-1754) приехал в Петербург из Франции, из Марселя, в 1716 г. , еще при Петре I, работал при Анне Иоанновне, писал портреты. Елизаветы в изысканном стиле французского Рококо. Его русским учеником был Иван Вишняков (1699-1761), в произведениях которого сочетались черты традиционной русской парсуны и французского вкуса. С 1735 г. началась деятельность Якоба Штелина (1709-1785), приехавшего в Петербург из Германии. В 1738 г. он организовал Рисовальную палату при Академии наук, а с 1747 г. в связи с преобразованием Академии наук в Академию наук и художеств фактически руководил «художественным департаментом». Я. Штелин скончался в Петербурге и оставил архив, представляющий собой первую историю русского искусства. С 1741 г. в Рисовальной палате преподавал Й. Э. Гриммель (1703-1758), немецкий рисовальщик и живописец. С 1746 г. придворным портретистом Елизаветы был немецкий живописец Георг-Христоф Гроот (1716-1749), тонкий, изысканный художник, приехавший в Петербург в 1741 г. вместе с братом, также живописцем. «Конный портрет Елизаветы Петровны с арапчонком» его работы (1743) настолько отвечал вкусам европейского Рококо, что был использован в немецком г. Майссене для создания фарфоровой группы.

В 1756-1758 гг. в Петербурге работал французский живописец Л. Токке (1696-1772), оказавший влияние на последующее поколение русских живописцев. В 1756 г. в Россию прибыл итальянский живописец Пьетро Ротари (1707-1762). Он привез с собой множество небольших камерных женских портретов в слегка сентиментальном идиллическом стиле, близком французскому Рококо. Позднее эти портреты были собраны в специальном кабинете Большого Петергофского дворца. В 1757 г. П. Ротари, а спустя год также Л. -Ж. Ле Лоррен и скульптор Н. Жилле стали первыми педагогами в учрежденной И. Шуваловым Российской Академии художеств.

Известно также, что, используя опыт иностранцев, императрица Елизавета, прежде чем назначить кого-либо на государственную должность, интересовалась, нельзя ли заменить иностранца русским. С начала 1740-х гг. Гравировальной палатой фактически руководил молодой русский гравер И. Соколов. Рядом с ним работали Я. Васильев, Е. Виноградов, Е. Внуков, А. Греков, И. Еляков. Образ Петербурга елизаветинского времени запечатлен на гравированных этими мастерами ведутах в 1753-1761 гг. по рисункам М. Махаева с натуры. В 1752 г. выдающийся русский ученый М. Ломоносов получил «привилегию» на устройство Усть-Рудицкой фабрики цветных стекол, в 1746 г. Д. Виноградов основал производство русского фарфора. «Елизаветинский стиль» в искусстве середины XVIII в. был многообразен. В 1756-1759 гг. знаменитый французский ювелир Ф.-Т. Жермен выполнил по заказу Елизаветы Петровны «Парижский сервиз» из серебра в стиле Рококо.

Орнамент рокайля вообще нравился императрице и использовался в оформлении дворцовых интерьеров. Изделия «виноградовского фарфора» раннего периода также следовали стилю Рококо. Идеологическую и художественную оппозицию елизаветинскому правлению представлял М. Ломоносов. Выполненная им с помощниками мозаика «Полтавская баталия» (1762-1764) демонстрирует стремление отойти от придворного стиля. Но нагляднее всего сложность и многообразие «елизаветинского рококо» проявилась в архитектуре.

В середине XVIII в. с невиданным ранее размахом начались строительные работы в Петербурге, Петергофе и Царском Селе. Выразителем нового стиля стал назначенный в 1732 г. на должность обер-архитектора Франческо Бартоломмео Растрелли Младший (1700-1771), сын скульптора и архитектора аннинского времени Б. К. Растрелли Старшего. Растрелли Младший, итальянец, родился в Париже, где при дворе Людовика XIV работал его отец. В 1716 г. вместе с отцом приехал в Петербург, затем учился во Франции. В Париже Растрелли-сын усвоил эстетику «Большого стиля» Людовика XIV, французского Классицизма, лишь в небольшой степени включавшего элементы Барокко. В то же время известно, что в 1741-1742 и 1745 гг. зодчий был в Москве и изучал древнерусскую архитектуру. В Европе в это время господствует стиль Рококо. В дальнейшем Растрелли будет в своем творчестве успешно сочетать все эти элементы.

В Летнем дворце Елизаветы Петровны в Петербурге (1741-1744) (на его месте теперь находится Михайловский замок) Растрелли следует «французской схеме» – композиции из трех ризалитов с двором курдонером. Декор включает как французские, рокайльные, так и итальянские элементы. Но склонность архитектора «к богатой полихромии, позолоте и растительному орнаменту... самая цветистость и узорчатость... тот факт, что в эпоху господства рокайльного орнамента мастер проявляет такое увлечение именно растительными мотивами, столь популярными в русском народном узоре XVII-ХVIII вв. , все это красноречиво свидетельствует о том, как глубоко Растрелли впитал в себя своеобразие русского народного творчества».

В проекте Андреевской церкви в Киеве (1747), возведенной И. Мичуриным, Растрелли использует традиционное русское пятиглавие, но по-барочному усиливает контраст центрального купола и четырех малых, превратившихся в башни-шпили. Ф. Б. Растрелли – автор Воронцовского (1746) и Строгановского (1750-1754) дворцов в Петербурге. Императрица Елизавета требовала возводить вместо башенных церквей, принятых в петровскую эпоху, традиционные пятиглавые. Поэтому, перестраивая и расширяя Большой Петергофский дворец (1747-1752), Растрелли вынужден был нарушить симметрию «французской схемы» и изменить церковный корпус, сделав его пятиглавым, в отличие от противоположного одноглавого, «гербового».

Однако целостность зданию придают общее барочное ощущение формы куполов и пространственность композиции. Еще одна интересная тенденция «елизаветинского стиля» – монументализация рокайльного декора. Императрица задумала соорудить «нечто великое» для хранения мощей Св. Александра Невского в Александро-Невском монастыре близ Петербурга. Мощи новгородского князя, победившего в 1240 г. шведов на реке Неве, были перенесены в монастырь из Владимира в 1724 г. Петром Великим в знак освящения новой столицы России. Елизавета пожертвовала 90 пудов серебра из колыванских рудников для необычного пятиметрового сооружения, изготовленного в 1750– 1753 гг. на Монетном дворе Петропавловской крепости. Проект разработал Г. -Х. Гроот – саркофаг на фоне пятиярусной пирамиды. Фигуры Ангелов по сторонам держат картуши с надписями. На вершине пирамиды, на фоне мантии – рельефный портрет князя Александра Невского. По сторонам отдельно стоят трофеи и канделябры. Эскизы барельефов сделал Я. Штелин, надписи сочинил М. Ломоносов. Прототипы подобных композиций известны в европейском ренессансном искусстве, например, надгробия герцогов Медичи во Флоренции работы Микеланжело.

Но петербургский монумент похож на непомерно увеличенное ювелирное изделие, ощетинившееся римскими военными атрибутами и перистыми рокайлями. Тот же принцип использовал архитектор Растрелли в декорировке фасадов Большого Царскосельского (1752-1756) и Зимнего дворца в Петербурге (1754-1762). Общая планировка, композиция фасадов и анфиладный принцип расположения помещений в обоих дворцах следуют принципам французского Классицизма «Большого стиля» эпохи Людовика XIV. Растрелли, конечно, помнил Версаль, и многие детали этого архитектурного шедевра повторены в его постройках – зрительное колебание плоскости стены с помощью раскреповок, сдвоенных колонн, слегка выступающих ризалитов, вазы и статуи с балюстрадой на кровле. Компактность плана, монолитность не позволяют отнести эти постройки Растрелли к стилю Барокко. Примечателен декор: огромные рокайли и типично растреллиевские асимметричные картуши, иногда соединенные с львиными масками. С огромными «гребешками» по краям они похожи не то на какие-то чудища, не то на деформированные раковины, существенно отличающиеся от итальянских и французских прототипов.

Несмотря на общую пышность и тяжеловесность декора, особенно ощутимые в Царскосельском дворце, Растрелли последовательно использует классицистический принцип формообразования: тему с вариациями. Его последствия парадоксально создают барочное впечатление. Все приемы Растрелли двойственны. Собранные на углах здания в пучок колонны или пилястры принадлежат разным пространственным планам, одновременно фону и выступающему ризалиту, такой же сдвиг имеют горизонтальные членения – карнизы, тяги. Все они кажутся вариациями одной темы. На фасадах Зимнего дворца Растрелли применил 12 типов оконных проемов, имеющих 22 типа обрамлений, дополненных 32 типами скульптурного декора. Элементы повторяются, но каждый раз в новых сочетаниях.

В интерьерах Растрелли использует классический ордер, но сознательно смешивает обрамляющие и заполняющие элементы, что создает впечатление непрерывной трансформации, движения в пространстве. Свой контрапунктический принцип Растрелли гениально воплотил в Смольном соборе. Монастырь на месте бывшего Смоляного двора императрица Елизавета задумала строить в 1744 г. , надеясь удалиться в него под старость. Он возводился в течение пятнадцати лет, но так и не был завершен. Воскресенский собор монастыря строил сам Растрелли (1745-1757). Взяв за основу древнерусское пятиглавие, что видно в предварительно изготовленном деревянном макете, Растрелли затем смело изменил проект и почти вплотную придвинул боковые башни к центральному куполу.

В результате возник новый образ столпообразного, башенного храма, проникнутого неудержимой динамикой, стремлением ввысь. Но вершиной этого движения, по замыслу архитектора, должна была стать огромная колокольня (ее возвести не удалось). Зрительный центр ансамбля оказывался смещенным относительно собора, как в древнерусских монастырях. Типично барочная идея приобретала, таким образом, необычное звучание, отличающее ее от западноевропейского стиля Барокко, где динамика форм разворачивается либо в плоскости фасада, либо вдоль оси симметрии. Воскресенский собор Смольного монастыря не случайно сравнивают с фугами И. С. Баха. Спустя десятилетия архитектор екатерининского классицизма, чуждый растреллиевскому стилю Дж. Кваренги, проходя мимо собора, каждый раз снимал шляпу и произносил: «Вот это храм!»

Гениальность Растрелли заключается в том, что он сумел объединить многие стили, формы и приемы и тем самым создал мощный импульс дальнейшему развитию искусства «русского барокко». Но стиль самого Растрелли правильнее было бы назвать «монументальным рококо», поскольку мастер придал формам елизаветинских рокайлей подлинную монументальность и сумел привнести в Рококо конструктивное начало, что само по себе кажется невозможным... «Вернее было бы сказать, что Рококо как архитектурный стиль создал Растрелли... Его произведения доказывают, что Рококо может быть монументальным, крупномасштабным, пластичным и массивным. Динамичность же, которую находят в обоих стилях (Барокко и Рококо), не одна и та же. Динамика Барокко – в резких контрастах, Рококо – в вариационности и моторности... Растрелли создатель стиля и правильнее по нему мерить других». Растрелли – Бах, Гайдн и Моцарт одновременно. Вариационный принцип проявлялся и в организации работ. Растрелли все рисовал сам: лепнину, вазы, орнаменты наборного паркета, изразцовые печи (которые так и называли «растреллиевскими»), решетки ворот и окон, светильники и дверные ручки. Но обычно мастер только задавал тему, набрасывал несколько рокайльных мотивов, как бы подсказывая своим помощникам возможности дальнейших вариаций. По этим рисункам работали «резные мастера» И. Ф. Дункер, Л. Роллан, Н. -Ф. Жилле. Живописцами-декораторами были итальянцы Дж. Валериани, П. Градицци, А. Карбони, А. Перезинот-ти, А. Урбани, Ф. Фонтебассо, К. Цукки. Значение растреллиевского стиля состоит и в том, что, основанный на принципах Классицизма, он не препятствовал дальнейшему его развитию.

С переменой вкусов во второй половине XVIII столетия фасадам зданий, интерьерам, мебели оставалось только скинуть с себя вышедший из моды рокайльный декор – общая композиция не требовала изменений. Петр Великий расчистил место в дельте Невы для будущего «Парадиза» (франц. Paradis – Рай). В царствование Елизаветы Россия начала стремительно догонять Европу, что сыграло свою роль в эпоху Великой Екатерины, когда русское искусство впервые развивалось наравне с западноевропейским, а Петербург, превратившийся в Северную Пальмиру, засверкал такими жемчужинами архитектуры Классицизма, каких нет нигде в мире.

Власов В.Г.

Большой энциклопедический словарь изобразительного искусства

В 8т.Т.1.-СПб.:ЛИТА, 2000.-864с.:ил.

Елизаветинское рококо

↓

ЕЛИЗАВЕ́ТИНСКОЕ РОКОКО́ (см. Рококо) — историко-региональный стиль русского искусства середины XVIII в., в годы правления императрицы Елизаветы Петровны (1741—1761). Елизавета, дочь Петра Великого (см. "петровское барокко"), царствовала двадцать лет и, по словам В. О. Ключевского, "никогда на Руси не жилось так легко, и ни одно царствование до 1762 г. не оставило по себе такого приятного воспоминания"1. Когда царевне было всего восемь лет, Петру пришла мысль выдать ее за малолетнего французского короля Людовика XV. Эта идея не осуществилась, но Елизавета получила французское воспитание, она "попала между двумя встречными культурными течениями, воспиталась среди новых европейских веяний и преданий благочестивой отечественной старины... она умела совместить в себе понятия и вкусы обоих"2. В этой двойственности — главная особенность и историческое значение елизаветинской эпохи. Еще в последние годы царствования Анны Иоанновны (см. аннинский период) наступило сближение России и Франции. Новые вкусы, моды, манеры внедрялись при русском дворе, и при Елизавете И. И. Шувалов "уже мог играть роль просвещенного мецената с почти французским изяществом". В то же время императрица Елизавета стремилась подчеркнуть свою "русскость", демонстрировала пиетет к старине и православию. Многие видели в ней спасение от засилья курляндских немцев при Анне и герцоге Бироне. Петр Великий, решившийся на поединок с собственным народом, свои указы, по выражению А. С. Пушкина, "писал кнутом" и ко всему подходил прагматично. В Петербург он приглашал инженеров и строителей. Дочь, продолжая дело великого отца, старалась смягчить боль преобразований, поощряла искусства, окружала себя артистами, художниками. "Беспечная, остроумная, насмешливая, казалось, Елизавета родилась для Франции... и заслужила прозвание искры Петра Великого"3. "Петр дал нам науку, его дочь привила нам вкус", — говорили современники. Польский историк К. Валишевский писал, что "царство женщин", добровольно установленное в России и продолжавшееся почти три четверти века, — уникальное явление для Европы — должно было наложить романтический отпечаток на эпоху. "При Елизавете Россия вздохнула свободней, так как западноевропейские нововведения сочетались с традиционным русским благочестием, привычным укладом жизни... совсем не так, как было при Петре или при Анне... Это сочетание прежних наклонностей и новых потребностей, старых привычек и новой французской моды породило взрыв радости и благодарности"4. Веселая императрица — "Прекрасная Елисаветъ" — свободно изъяснялась по-французски, знала итальянский, немного по-немецки, любила театр, музыку и маскарады на манер Версаля. Двор превратился в некое подобие непрерывных версальских празднеств. "Кроме двух дней в неделю, уже назначенных для французской комедии, — вспоминала позднее великая княгиня, будущая императрица Екатерина II, — будут еще два раза в неделю маскарады. Великий князь прибавил к этому еще один день для концертов у него, а по воскресеньям обыкновенно был куртаг"5. На "публичные балы" приглашалось "до восьмисот масок". В 1744 г. в Москве императрице вздумалось заставлять всех мужчин являться на придворные маскарады в женском платье, а всех женщин — в мужском... Изобразительное искусство на первых порах полностью находилось в руках иностранцев. Придворный живописец Луи Каравакк (1684—1754) приехал в Петербург из Франции, из Марселя, в 1716 г., еще при Петре I, работал при Анне Иоанновне, писал портреты Елизаветы в изысканном стиле французского Рококо. Его русским учеником был Иван Яковлевич Вишняков (1699—1761), в произведениях которого сочетались черты традиционной русской парсуны и французского вкуса (см. т. 1, рис. 288). С 1735 г. началась деятельность Якоба Штелина (1709—1785), приехавшего в Петербург из Германии. В 1738 г. он организовал Рисовальную палату при Академии наук, а с 1747 г. в связи с преобразованием Академии наук в Академию наук и художеств фактически руководил "художественным департаментом". Я. Штелин скончался в Петербурге и оставил архив, представляющий собой первую историю русского искусства6. С 1741 г. в Рисовальной палате преподавал Й. Э. Гриммель (1703—1758), немецкий рисовальщик и живописец. С 1746 г. придворным портретистом Елизаветы был немецкий живописец Георг-Христоф Гроот (1716—1749), тонкий, изысканный художник (рис. 529), приехавший в Петербург вместе с братом, также живописцем. "Конный портрет Елизаветы Петровны с арапчонком" его работы (1743) настолько отвечал вкусам европейского Рококо, что был использован в немецком г. Майссене для создания фарфоровой группы (см. майссенский фарфор). В 1756—1758 гг. в Петербурге работал французский живописец Л. Токке (1696—1772), оказавший влияние на последующее поколение русских живописцев (см. екатерининский классицизм). В 1756 г. в Россию прибыл итальянский живописец Пьетро Ротари (1707—1762). Он привез с собой множество небольших камерных женских портретов в слегка сентиментальном идиллическом стиле, близком французскому Рококо. Позднее эти портреты были собраны в специальном кабинете Большого Петергофского дворца (см. Петергоф) (рис. 530). В 1757 г. П. Ротари, а спустя год также Л.-Ж. Ле Лоррен и скульптор Н.-Ф. Жилле стали первыми педагогами в учрежденной И. И. Шуваловым Российской Академии художеств (см. екатерининский классицизм; русское академическое искусство). Известно также, что, используя опыт иностранцев, императрица Елизавета, прежде чем назначать кого-либо на государственную должность, интересовалась, нельзя ли заменить иностранца русским. С начала 1740-х гг. Гравировальной палатой фактически руководил молодой русский гравер И. А. Соколов. Рядом с ним работали Я. В. Васильев, Е. Г. Виноградов, Е. Т. Внуков, А. А. Греков, И. П. Еляков7. Образ Петербурга елизаветинского времени запечатлен на гравированных этими мастерами ведутах в 1753—1761 гг. по рисункам М. И. Махаева с натуры (рис. 531) (см. русский пейзаж). В 1753 г. выдающийся русский ученый М. В. Ломоносов получил "привилегию" на устройство Усть-Рудицкой фабрики цветных стекол, в 1746 г. Д. И. Виноградов основал производство русского фарфора. Елизаветинский стиль в искусстве середины XVIII в. был многообразен. В 1756—1759 гг. знаменитый французский ювелир Ф.-Т. Жермен выполнил по заказу Елизаветы Петровны "Парижский сервиз" из серебра в стиле Рококо. Орнамент рокайля вообще нравился императрице и использовался в оформлении дворцовых интерьеров. Изделия "виноградовского фарфора" раннего периода также следовали стилю Рококо. Идеологическую и художественную оппозицию елизаветинскому правлению представлял Ломоносов. Выполненная им с помощниками мозаика "Полтавская баталия" (1761—1765) демонстрирует стремление отойти от придворного стиля. Но нагляднее всего сложность и многообразие елизаветинского рококо проявились в архитектуре. В середине XVIII в. с невиданным ранее размахом начались строительные работы в Петербурге, Петергофе и Царском Селе. Выразителем нового стиля стал назначенный в 1738 г. на должность обер-архитектора Франческо Бартоломмео Растрелли Младший (1700—1771), сын скульптора и архитектора аннинского времени Б. К. Растрелли Старшего. Растрелли Младший, итальянец, родился в Париже, где при дворе Людовика XIV находился его отец. В 1716 г. вместе с отцом приехал в Петербург, учился, помогая отцу, и более не выезжал из России. Усваивал классическую архитектуру исключительно по увражам и наблюдая работу старших коллег. В 1730—1732, 1749 и 1753 гг. Растрелли-сын был в Москве и изучал древнерусское зодчество. В Европе в это время господствовал стиль Рококо. В Летнем дворце Елизаветы Петровны в Петербурге (1741—1744) (на его месте теперь находится Михайловский замок) Растрелли следует "французской схеме" — композиции из трех ризалитов с двором курдонером (рис. 531). Декор включает как французские, рокайльные, так и итальянские элементы. Но склонность архитектора "к богатой полихромии, позолоте и растительному орнаменту... самая цветистость и узорчатость... тот факт, что в эпоху господства рокайльного орнамента мастер проявляет такое увлечение именно растительными мотивами, столь популярными в русском народном узоре XVII—XVIII вв., все это красноречиво свидетельствует о том, как глубоко Растрелли впитал в себя своеобразие русского народного творчества"8. В проекте Андреевской церкви в Киеве (1747), возведенной И. Ф. Мичуриным, Растрелли использует традиционное русское пятиглавие, но по-барочному усиливает контраст центрального купола и четырех малых, превратившихся в башни-шпили (см. "русское барокко"; т. 8, рис. 378). Ф. Б. Растрелли — автор Воронцовского (1749—1758) и Строгановского (1752—1754) дворцов в Петербурге. Императрица Елизавета требовала возводить вместо башенных церквей, принятых в петровскую эпоху, традиционные пятиглавые. Поэтому, перестраивая и расширяя Большой Петергофский дворец (1745—1750), Растрелли вынужден был нарушить симметрию "французской схемы" и изменить церковный корпус, сделав его пятиглавым, в отличие от противоположного одноглавого, "гербового". Однако целостность зданию придают общее барочное ощущение формы куполов и пространственность композиции (см. т. 7, рис. 249, 250). Еще одна интересная тенденция елизаветинского стиля — монументализация рокайльного декора. Императрица задумала соорудить "нечто великое" для хранения мощей Св. Александра Невского в Александро-Невском монастыре близ Петербурга. Мощи новгородского князя, победившего в 1240 г. шведов на реке Неве, были перенесены в монастырь из Владимира в 1724 г. Петром Великим в знак освящения новой столицы России. Елизавета пожертвовала 90 пудов серебра из колыванских рудников для необычного пятиметрового сооружения, изготовленного в 1747—1752 гг. на Монетном дворе Петропавловской крепости. Проект разработал Г.-Х. Гроот — саркофаг на фоне пятиярусной пирамиды (рис. 532). Фигуры Ангелов по сторонам держат картуши с надписями. На вершине пирамиды, на фоне мантии — рельефный портрет князя Александра Невского. По сторонам отдельно стоят трофеи и канделябры. Эскизы барельефов сделал Я. Штелин, надписи сочинил М. В. Ломоносов. Прототипы подобных композиций (см. кенотаф) известны в европейском ренессансном искусстве, например надгробия герцогов Медичи во Флоренции работы Микеланжело. Но петербургский монумент похож на непомерно увеличенное ювелирное изделие, ощетинившееся римскими военными атрибутами и перистыми рокайлями. Тот же принцип использовал архитектор Растрелли в декорировке фасадов Большого Царскосельского (1751—1756) и Зимнего дворца в Петербурге (1754—1762). Общая планировка, композиция фасадов и анфиладный принцип расположения помещений в обоих дворцах следуют традиции французского Классицизма "Большого стиля" эпохи Людовика XIV. Растрелли мог плохо помнить Версаль, но многие детали этого архитектурного шедевра повторены в его постройках — зрительное колебание плоскости стены с помощью раскреповок, сдвоенных колонн, слегка выступающих ризалитов, вазы и статуи с балюстрадой на кровле. Компактность плана, монолитность не позволяют безоговорочно отнести эти постройки Растрелли к стилю Барокко. Примечателен декор: огромные рокайли и типично растреллиевские картуши, иногда соединенные с львиными масками. С огромными "гребешками" по краям они похожи не то на какие-то чудища, не то на деформированные раковины, существенно отличающиеся от итальянских и французских прототипов (рис. 533). Несмотря на общую пышность и тяжеловесность декора, особенно ощутимые в Царскосельском дворце (см. т. 10, рис. 221, 222), Растрелли последовательно использует классицистический принцип формообразования: тему с вариациями. Его последствия парадоксально создают барочное впечатление. Все приемы Растрелли двойственны. Собранные на углах здания в пучок колонны или пилястры принадлежат разным пространственным планам, одновременно фону и выступающему ризалиту, такой же сдвиг имеют горизонтальные членения — карнизы, тяги. Все они кажутся вариациями одной темы. На фасадах Зимнего дворца Растрелли применил 12 типов оконных проемов, имеющих 22 типа обрамлений, дополненных 32 типами скульптурного декора. Элементы повторяются, но каждый раз в новых сочетаниях. В интерьерах Растрелли использует классический ордер, но сознательно смешивает обрамляющие и заполняющие элементы, что создает впечатление непрерывной трансформации, движения в пространстве. Свой контрапунктический принцип Растрелли гениально воплотил в Смольном соборе. Монастырь на месте бывшего Смоляного двора императрица Елизавета задумала строить в 1744 г., надеясь удалиться в него под старость. Он возводился в течение пятнадцати лет, но так и не был завершен. Воскресенский собор монастыря строил сам Растрелли (1748—1757). Взяв за основу древнерусское пятиглавие, что видно в предварительно изготовленном деревянном макете, Растрелли затем смело изменил проект и почти вплотную придвинул боковые башни к центральному куполу. В результате возник новый образ столпообразного храма, проникнутого неудержимой динамикой, стремлением ввысь (рис. 534, 535; т. 6, рис. 135). Но вершиной этого движения, по замыслу архитектора, должна была стать огромная колокольня (ее возвести не удалось). Зрительный центр ансамбля оказывался смещенным относительно собора, как в древнерусских монастырях (сравн. т. 8, рис. 634). Типично барочная идея приобретала, таким образом, необычное звучание, отличающее ее от западноевропейского стиля Барокко, где динамика форм разворачивается либо в плоскости фасада, либо вдоль оси симметрии. Воскресенский собор Смольного монастыря не случайно сравнивают с фугами И. С. Баха. Спустя десятилетия архитектор екатерининского классицизма, чуждый растреллиевскому стилю, Дж. Кваренги, проходя мимо собора, каждый раз снимал шляпу и произносил: "Вот это храм!" Гениальность Растрелли заключается в том, что он сумел объединить многие стили, формы и приемы и тем самым создал мощный импульс дальнейшему развитию искусства "русского барокко". Но стиль самого Растрелли в большинстве построек правильнее было бы назвать "монументальным рококо". Мастер придал формам елизаветинских рокайлей подлинную монументальность и сумел привнести в Рококо конструктивное начало, что само по себе кажется невозможным... "Вернее было бы сказать, что Рококо как архитектурный стиль создал Растрелли... Его произведения доказывают, что Рококо может быть монументальным, крупномасштабным, пластичным и массивным. Динамичность же, которую находят в обоих стилях (Барокко и Рококо), не одна и та же. Динамика Барокко — в резких контрастах, Рококо — в вариационности и моторности... Растрелли создатель стиля и правильнее по нему мерить других"9. Растрелли — Бах, Гайдн и Моцарт одновременно. Вариационный принцип проявлялся и в организации работ. Растрелли все рисовал сам: лепнину, вазы, орнаменты наборного паркета, изразцовые печи (которые так и называли "растреллиевскими"), решетки ворот и окон, светильники и дверные ручки (рис. 536—539, 543). Но обычно мастер только задавал тему, набрасывал несколько рокайльных мотивов, как бы подсказывая своим помощникам возможности дальнейших вариаций. По этим рисункам работали "резные мастера" И. Ф. Дункер, Л. Роллан, Н.-Ф. Жилле. Живописцами-декораторами были итальянцы Дж. Валериани, П. Градицци, А. Карбони, А. Перезинотти, А. Урбани, Ф. Фонтебассо, К. Цукки (см. также т. 4, рис. 108). Значение растреллиевского стиля состоит и в том, что, основанный на принципах Классицизма, он не препятствовал дальнейшему развитию. С переменой вкусов во второй половине XVIII столетия фасадам зданий, интерьерам, мебели оставалось только скинуть с себя вышедший из моды рокайльный декор — общая композиция не требовала изменений. Петр Великий приготовил место в дельте Невы для будущего "Парадиза" (франц. Paradis — "Рай"). В царствование Елизаветы Россия стремительно догоняла Европу, что сыграло свою роль в эпоху Великой Екатерины, когда русское искусство впервые развивалось наравне с западноевропейским, а Петербург, превратившийся в Северную Пальмиру, засверкал такими жемчужинами архитектуры Классицизма, каких нет нигде в мире.

Ближе к концу эпохи барокко во Франции этот стиль плавно перешёл в Рококо. Характерными чертами рококо являются ещё большая изысканность, ещё большая декоративная нагруженность, грациозный орнаментальный ритм, стремление к рафинированности, утончённости и намеренному искажению "естественных" линий человеческого тела.

Платье в стиле рококо является наилучшим свидетельством того, что французы называют "de se devetir" - искусство одеваться. К этому были причастны не только портные и модистки, но и парикмахеры. Королевой стиля рококо по праву может считаться маркиза де Помпадур (Marquise de Pompadour, b. Jeanne-Antoinette Poisson, 1721 - 1764), чьи вкус, грация, изящество и красота помогли ей стать официальной фавориткой (maitresse en titre) Людовика XV.

Моду рококо принято считать женственной модой, так как даже мужская мода максимально приблизилась к типично женским образцам. Идеал мужчины — утончённый придворный, франт. Идеал женщины — хрупкая стройная жеманница. В моде осиная талия, узкие бёдра, хрупкие плечи, круглое лицо.

В 1720—1760-х годах в моде была гладкая, маленькая причёска с рядами ниспадающих локонов. Потом причёска начала "расти", чтобы в 1770-е годы превратиться в знаменитые "фрегаты" и "сады", которые так любила Мария-Антуанетта (Мarie-Antoinette, 1755 - 1793). На голове сооружались корабли, корзины с фруктами, овощами и цветами, возводились башни, укреплялись колыбели с младенцами. Для скрепления использовали клей из свиного сала. Иногда масса драгоценностей, которыми украшалась прическа, превосходила вес самой головы. Причёски имели названия, говорившие сами за себя: "голубиное гнездо", "звериный круг", "сети любви" и т.п. Сооружение подобных конструкций осуществлялось парикмахером в течение нескольких часов. Поэтому прически старались не трогать до тех пор, пока они не разваливались сами собой. В качестве головного убора популярной оставалась треуголка.

Женское платье также начало расширяться и расширилось до предела. Пышные юбки (панье) контрастировали с маленьким лифом и создавали эффект "перевёрнутой рюмочки". Они также стали несколько короче, в связи с чем большое внимание стало уделяться белью. В моду входят чулки, а нижняя юбка богато украшается - золотом, серебром, богатыми вышивками и кружевной отделкой. Богатство нижнего белья становится важным ещё и благодаря утренним дамским церемониалам, в которых также участвовали и кавалеры.

Эпоха рококо принесла моду на пастельные, приглушённые тона: нежно-голубой, бледно-жёлтый, розовый, серо-голубой. Если в эпоху барокко все женщины выглядят значительными и зрелыми (им как будто всем за тридцать), то рококо — это время юных нимф и пастушек, которым никогда не будет больше двадцати. В эпоху рококо торжественную парадность барокко сменяет грациозность, легкость и игривость. Теперь женщина должна напоминать хрупкую фарфоровую статуэтку. При этом театральность и неестественность никуда не уходят – напротив, достигают своего пика. И мужчины, и женщины приобретают кукольный облик. Румяна и пудра помогали всем дамам выглядеть молодыми, хотя эти лица и превращаются в безжизненные маски. Модными запахами были фиалковый корень, нероли, пачули, розовая вода.

Обнажать женскую грудь, касаться её и целовать отныне считалось вполне приличным. Скромность вызывала лишь насмешки: раз девушка стыдится – значит, ей нечем похвалиться. Кавалеры вздыхали, что «легче коснуться груди женщины, чем завоевать её сердце». Дамы же постоянно находили повод показать свою грудь – то роза упала и уколола, то блошка укусила – «посмотрите!». Популярным развлечением знати были и своеобразные конкурсы красоты, где дамы без стыда задирали подолы и распахивали корсажи.

Театральность рококо особенно ярко проявилась в любовных картинках того времени. Несмотря на царящую в то время распущенность, соблазнительную даму рисовали не обнажённой, а принявшей пикантную позу, с отсутствующей или слегка приподнятой частью одежды. Интерес к эротике, причём театральной, был премного выше, чем к физическому сексу.

В моду вошли также специальные чёрные шелковые пластыри – мушки. Они служили своеобразной любовной символикой, акцентирующей внимание кавалеров на определённых частях женского тела. В связи с такой спецификой мушки нередко клеились не только на открытые части тела, но и на интимные. Некоторые считают, что появление мушек было вызвано эпидемией оспы, и сперва они скрывали рубцы, вызванные этой страшной болезнью.

На лицо галантные дамы накладывали столько грима, что, говорят, мужья часто не узнавали своих жён. А так как пудра в те времена изготавливалась из муки, чрезмерные запросы модниц порой вызывали в стране даже временный дефицит этого пищевого продукта (источник здесь).

В итоге барокко, перешедшее в рококо, достигает своей абсурдности, в нём всё становится "слишком": слишком пышным, слишком вычурным, слишком громоздким, слишком неудобным. И в 1770-80-е г.г. эстафету у Франции принимает Англия. В Европу приходит Классицизм.

Фаворитка

Жанна-Антуанетта Пуассон, будущая маркиза де Помпадур и фаворитка Людовика Пятнадцатого, родилась 30 декабря 1721 года в семье буржуа Луизы Мадлен де Ла Мотт и Франсуа Пуассона. Детство Жанны-Антуанетты было нелегким. Ее отец был выслан из Франции, когда она была еще очень юной. Поэтому ее мать была вынуждена воспитывать двоих детей одна. Она была болезненным ребенком с постояным проблемами с горлом и носом. В семь лет Жанну-Антуанетту послали в приют урсулинок в Пуасси, где она получила хороше образование, а также полюбила искусство. Наверное, самым важным моментом в жизни взрослеющей девушки было пророчество, высказанное ей гадалкой мадам Лебон. Эта женщина сообщила ей, что однажды она покорит сердце короля. Даже выходя замуж за Шарля-Гийома ле Норман д’Этиоль, которого она глубого любила, Жанна-Антуанетта сказала ему, что никогда не покинет его, разве что ради короля. Правда, это был неплохой шанс утвердиться в жизни для такой небогатой и не особо привлекательной девушки, как она… Шарль-Гийом был из хорошей семьи и, что немало важно, богат. Жанна-Антуанетта с большим энтузиазмом ездила в Сеннарский лес, где король часто охотился, но все ее попытки привлечь его внимания были безуспешны. Именно тогда будущая маркиза и решила выйти замуж за Шарля-Гийома.

В конце концов Жанна-Антуанетта начала посещать двор короля Людовика Пятнадцатого в Версале. После их первой встречи король отметил ее красоту и способности. Он наслаждался, наблюдая за ее игрой в театре, построенном в ее поместье Этиоле. Официальной фавориткой короля Людовика она стала в 1744 году в качестве маркизы де Помпадур. Наконец, первый шаг был сделан и король пригласил Жанну-Анетуанетту на ужин… Жанна была умна и вела хитрую политику по сооблазнению короля, и, в конце концов, скучающий монарх поддался на ее чары. В 1745 году король назвал Жанну своей официальной фавориткой и присвоил ей титул маркизы де Помпадур.

Мадам де Помпадур имела большое влияние на частную жизнь двора не только благодаря своей красоте, но и благодаря своим многочисленным талантам. Пока она ни прибыла, жизнь короля Луи была довольно скучной и размеренной. Она же организовывала ужины и представления в театре, прививая королю свой изящный вкус. Она снова придала французскому двору некоторую степень чувственности и интимности, которую тот уже успел потерять. Она благоволила художникам своего времени. В том числе восхищалась писателем Вольтером и художником Франсуа Буше. Между прочим, этот художник стал ее любимцем, так как именно в его портретах полностью раскрылся стиль маркизы, навеянный эпохой рококо. Благодаря своей знаменитой покровительнице имя Буше стало синонимом стиля рококо. Мадам де Помпадур также поощряла производство фарфора и украшала им Версальский дворец ввсе в том же стиле рококо. Амбициозная фаворитка старалась приуспеть везде, --- именно с ее подачи была создана Военная школа в Париже.

Мадам де Помпадур не долго оставалась любовницей короля, кстати, всего лишь пять лет. Тем неменее, она продолжала быть верным и преданным другом Луи до самой своей смерти. Эта умная женщина понимала, что не сможет вечно привлекать короля физически, поэтому сама подбирала ему новых любовниц. Правда, все они не задерживались больше, чем на год… Она любила повторять: «Нужно самому иметь достоинства, чтобы уметь их разглядеть в других людях». Чтобы утвердить свое положение, маркиза принимала участие в политике Франции, хотя ее влияние и не было столь велико, как принято е это приписывать. Она хотела мира для Франции, хотела, чтобы ее родина стала мощной мировой державой. Хотя маркиза и была весьма амбизиозной, жизнь ее оставалась полна горечи, интриг и несчастья. В течение ее жизни при дворе французский народ относился к маркизе де Помпадур с презрением. Вышедшая из буржуазной среды, любовница и подруга короля, претендовала на роль истинной аристократки. Многие видели в ней лишь женщину, гонявшуюся за властью. Считали даже, что она играет в политике страны куда большую роль, чем сам король Франции.

Маркиза де Помпадур была очень и очень болезненной женщиной. У нее даже был так называемый нервный тик лица, что выражалось в постоянных подмигиваниях и причмокиваниях. Возможно, некоторые неправильно толковали для себя эти движения с ее стороны? В 1764 году она слегла с головной болью. У нее также начались проблемы с легкими. Через два месяца любимая подруга короля умерла в возрасте 46 лет.

Мадам Помпадур --- доказательство того, что женщины могут играть первостепенную роль в истории. Хотя и не все воспрнимают ее положительно, тем неменее, мадам де Помпадур занимает свое место в истории благодаря своим талантам, способностям и влиянию. С ее смертью эпоха изящества и чувственности пошла на убыль --- «После нас хоть потоп!»

Маркиза де Помпадур и ее эпоха

Умереть в Версале.

Маркиза де Помпадур (29 декабря 1721 — 15 апреля 1764)

Никто не может в полной мере оценить то, что сделали для Франции ЖЕНЩИНЫ. — утверждал писатель и философ-просветитель Бернар Ле Бовье де Фонтенель. А тому, кто прожил на свете ровно 100 лет и был свидетелем превращения этого государства в самое авторитетное и просвещенное в Европе, можно доверять. Несомненно и то, что, воздавая должное слабой половине Франции, де Фонтенель имел в виду и знаменитую маркизу, вынудившую политиков всерьез рассуждать об эпохе Помпадур.

Лишь власть, сосредоточенная в руках самой влиятельной фаворитки Людовика XV, заставляла слишком рьяных ее противников не копаться в подробностях ее происхождения. А это крайне раздражало женщину, стремящуюся к совершенству во всем. Хотя до нас дошли-таки сведения о том, что отец Жанны-Антуанетты Пуассон был лакеем, выбившимся в интенданты, проворовавшимся и бросившим семью.

Самолюбивая маркиза с легкостью могла бы откреститься от подобного родителя, но тогда ей пришлось бы признать, что она вовсе внебрачное дитя. Дело в том, что ее отцом называли также дворянина-финансиста Нормана де Турнэма. Предполагалось, что именно он дал девочке, появившейся на свет в 1721 году, великолепное образование и всячески принимал участие в ее судьбе. И не зря..

Жанна-Антуанетта Пуассон (маркиза Помпадур)

Жанна явно была одарена незаурядными способностями: прекрасно рисовала, музицировала, обладала небольшим, но чистым голосом и настоящей страстью к стихам, которые она великолепно умела декламировать. Окружающие неизменно выражали восторг, давая мадемуазель Пуассон необходимую уверенность в себе. Гадалка, предсказавшая 9-летней девочке любовную связь с королем, лишь подтвердила ее избранность и исключительность. Этой доброй женщине будущая маркиза выплачивала пенсию до конца своих дней.

...В возрасте 19 лет Жанна пошла под венец с племянником своего покровителя, а возможно, и отца. Жених был мал ростом и совершенно некрасив, но зато богат и страстно влюблен в невесту. Так девица Пуассон рассталась со своей незавидной фамилией и стала мадам д’Этиоль. Ее семейная жизнь текла безмятежно, спустя два года она родила дочь Александру, что, впрочем, не смогло заслонить в ее сознании мечты о короле, гвоздем засевшие в ее хорошенькой головке.

Всякое свое появление в будуарах многочисленных подруг, равно как и в гостиных высшего света, куда ей открыли дорогу имя и богатство мужа, Жанна использовала с выгодой. Слухи, сплетни, а порой и правдивая информация — все шло в копилку ее представлений о жизни короля и его двора.

Жанна д’Этиоль (маркиза Помпадур)

Она уже знала, что на тот момент король был занят герцогиней де Шатору. И тут начали проявляться главные черты ее характера — настойчивость и целеустремленность. Она стала регулярно ездить в Сенарский лес, где имел обыкновение охотиться король. Однако попасться на глаза ей пришлось отнюдь не королю, а амбициозной герцогине де Шатору, быстро рассекретившей цель ее лесных прогулок. И Жанне было запрещено появляться в этих местах. Такой щелчок по носу на какое-то время отрезвил соискательницу, но карты, похоже, все-таки не врали. Герцогиня де Шатору, будучи двадцати семи лет от роду, скоропостижно умерла от пневмонии, и мадам д’Этиоль восприняла это как сигнал к действию.

28 февраля 1745 года в Парижской ратуше, которая и по сей день стоит на том же месте, во время бал-маскарада Жанна впервые встретилась с королем лицом к лицу.

Парижская ратуша

Впрочем, поначалу на ней была маска, но монарх, заинтригованный поведением незнакомки, попросил ее открыть лицо. Вероятно, впечатление было более чем благоприятное...

Жанна (маркиза де Помпадур)

Людовика XV называли человеком с «крайне сложным и загадочным характером» и «рано уставшим» королем. О нем говорили, что его «скромность была качеством, которое превратилось у него в недостаток».

А так как раскрепощеннее всего Людовик чувствовал себя в обществе женщин, во Франции короля считали «похотливым грешником».

Людовик XV

...Людовик XV родился в 1710 году. В пять лет, после смерти прадеда короля Людовика XIV, наследовал трон. Когда ему было 9, в Париж приехал российский император Петр для проведения переговоров «о сватанье за короля из наших дочерей, а особливо за среднею», Елизавету. Версаль не пришел в восторг от перспективы женить Людовика на дочери «портомои». Происхождение жены русского императора Екатерины было хорошо известно. И брак не состоялся. Красивая и бойкая Лизетка, как звал Петр свою среднюю дочь, осталась дома и явно не прогадала, став императрицей российской.

В 11 лет Людовику нашли подходящую невесту — Марию Лещинскую, дочь польского короля Станислава. Когда королю исполнилось 15, их поженили. Супруга была семью годами старше него, чрезвычайно набожна, скучна и малопривлекательна.

Мария Лещинская

По некоторым данным, за первые 12 лет брака она родила Людовику десятерых детей. Королю, бывшему все эти годы примерным супругом, и политика, и экономика, и собственное семейство осточертели настолько, что он начал заниматься в основном тем, что доставляло ему истинное удовольствие — изящными искусствами и не менее изящными женщинами.

К моменту встречи на бал-маскараде с Жанной д’Этиоль этому «красивейшему мужчине в своем королевстве», прозванному Людовиком Прекрасным, исполнилось 35 лет.

Людовик XV

Хотя внешность этой женщины, столь артистически одаренной, однозначно охарактеризовать вряд ли возможно. Тут, как справедливо было замечено классиком, «все не то, что есть, а то, что кажется». Оттого так разнились описания облика будущей маркизы де Помпадур. Здесь многое, конечно, зависело от отношения к ней. Один из недоброжелателей не находил в ней ничего особенного: «Она была блондинкой со слишком бледным лицом, несколько полновата и довольно плохо сложена, хотя и наделена грацией и талантами».

А вот обер-егерьмейстер лесов и парков Версаля мсье Леруа, описавший подругу короля как сущую красавицу, отмечал прекрасный цвет лица, густые, пышные волосы с каштановым отливом, совершенной формы нос и рот, буквально «созданный для поцелуев». Особенно же восхищали его большие, непонятного цвета глаза, оставлявшие впечатление «какой-то смутной точки в мятущейся душе». Поэтично. И вполне совпадает с портретами Франсуа Буше, которому будущая маркиза оказывала неизменное покровительство.

Не исключено, что именно покровительство маркизы и повлияло на то, что на портретах кисти Буше она предстает богиней красоты, а заодно и плодородия, со свежим, румяным и достаточно упитанным лицом пейзанки, в то время как история донесла до нас факты, свидетельствующие о том, какого слабого здоровья была эта женщина и каких невероятных усилий требовало от нее поддержание иллюзорной славы цветущей красавицы.

Жанна (маркиза де Помпадур)

Так или иначе, но ее «непонятного цвета глаза» оказались напротив королевских не только на бал-маскараде, но и на последовавшем за ним представлении итальянской комедии. Жанне надо было сильно изловчиться, чтобы получить место рядом с его ложей. В итоге король пригласил мадам д’Этиоль поужинать, что и стало началом их связи.

Хотя после свидания король заявил доверенному лицу, подкупленному предусмотрительной Жанной, что мадам д’Этиоль, конечно, очень мила, но ему показалось, что она не совсем искренна и явно не бескорыстна, а еще было замечено, что наследный принц, видевший «эту даму» в театре, нашел ее вульгарной...

Из всего этого становилось ясно, что продвижение Жанны к заветной цели не будет беспроблемным. Следующего свидания ей удалось добиться с большим трудом. Свою роль в этой последней попытке она играла с азартом отчаяния. Королю был предложен просто-таки мелодраматический сюжет: несчастная пробралась в дворцовые апартаменты, рискуя пасть от руки ревнивого мужа, только затем, чтобы взглянуть на обожаемого человека. А дальше — «пускай погибну я...»

Король не стал кричать «браво», он поступил лучше, пообещав Жанне, что по возвращении с театра военных действий во Фландрии произведет жертву ревности в официальные фаворитки.

Мадам д’Этиоль доставлялись королевские послания, многозначительно подписанные: «Любящий и преданный». Осведомленная о мельчайших привычках и предпочтениях Людовика, она отвечала ему в легком, пикантном стиле. Читать ее письма и наводить в них окончательный блеск доверялось аббату де Берни, знатоку изящной словесности. И вот однажды ею была получена королевская депеша, адресованная маркизе де Помпадур. Жанна, наконец, получила титул хоть и угасшего, но старинного и почтенного дворянского рода.

Маркиза де Помпадур

14 сентября 1745 года новоиспеченную маркизу король представил приближенным как свою подругу. Можно удивляться, но наиболее лояльно отнеслась к ней... жена короля, привыкшая к тому времени буквально ко всему. Придворные же тихо негодовали. Со времен Габриэль д’Эстре, ставшей первой в истории Франции официальной фавориткой монарха — Генриха IV Наваррского, это почетное место занимала дама хорошей фамилии. Им же предлагалось любить и жаловать едва ли не плебейку. Маркизе тут же дали прозвище Гризетка с явным намеком на то, что в их глазах она мало чем отличается от особ, добывающих себе пропитание пошивом дешевой одежды и прогулками по вечерним парижским улицам.

Жанна понимала, что, пока король не будет целиком в ее власти, титул фаворитки вряд ли можно будет удержать надолго. А незаменимой для него она могла стать только в том случае, если сумеет изменить само качество его жизни, избавить от меланхолии и скуки, ставших в последнее время постоянными спутниками Людовика. А значит, Жанне предстояло сделаться эдакой версальской Шахерезадой.

Карл Ван Лоо Мадам Помпадур, как султанша, 1752

(San-Петербург, Эрмитаж)

Это превращение совершилось быстро. Маркиза де Помпадур сделала ставку на изящные искусства, столь любимые Людовиком. Теперь каждый вечер в ее гостиной король обнаруживал интересного гостя. Бушардон, Монтескье, Фрагонар, Буше, Ван Лоо, Рамо, знаменитый естествоиспытатель Бюффон — вот далеко не полный список представителей художественной и интеллектуальной элиты, которые окружали маркизу.

Бушардон Эдме (Bouchardon) известный французский скульптор (1698-1762).

Монтескьё, Шарль-Луи де Секонда французский писатель, правовед и философ

Фрагонар Жан Оноре (1732–1806) (Fragonard Jean-Honore), французский живописец и график.

Франсуа Буше - французский живописец, гравёр, декоратор. Яркий представитель художественной культуры рококо.Буше был удостоен множества почестей, включая звание придворного художника (1765 год). Активно привлекался к украшению резиденций короля и мадам де Помпадур, частных особняков Парижа.

Жан-Батист ван Лоо популярнейший французский портретист эпохи рококо.

Жорж-Луи Лекле граф де Бюффон французский натуралист, биолог, математик, естествоиспытатель и писатель XVIII века. Высказал идею о единстве растительного и животного мира.

На особом счету был Вольтер. Жанна познакомилась с ним еще в юности и считала себя его ученицей. Наряду с произведениями Корнеля маркиза занималась изданием и его трудов.

Именно при содействии маркизы Помпадур Вольтер обрел славу и достойное место академика и главного историка Франции, получив к тому же звание придворного камергера.

Вольтер - один из крупнейших французских философов-просветителей XVIII века, поэт, прозаик, сатирик, историк, публицист, правозащитник; основоположник вольтерьянства.

Вольтер посвятил маркизе «Танкреда» — одно из самых знаменитых своих произведений. К тому же специально для ее дворцовых праздников написал «Наваррскую принцессу» и «Храм Славы», прославив таким образом свою покровительницу и в стихах, и в прозе.

Когда маркиза умерла, Вольтер, один из немногих, нашел теплые слова в адрес покойной: «Я глубоко потрясен кончиной госпожи де Помпадур. Я многим обязан ей, я оплакиваю ее. Какая ирония судьбы, что старик, который... едва в состоянии передвигаться, еще жив, а прелестная женщина умирает в 40 лет в расцвете самой чудесной в мире славы».

Столь изысканное общество развлекало короля, открывая ему все новые и новые грани жизни. В свою очередь, гости маркизы — люди бесспорно талантливые — в глазах общества повышали свой социальный статус, обретая тем самым существенную поддержку. С самого начала своего фавора маркиза почувствовала вкус к меценатству и не изменяла этому пристрастию всю свою жизнь.

Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел

В 1751 году свет увидел первый том французской Энциклопедии, или «Толкового словаря наук, искусства и ремесел», открывавший новую эпоху в познании и истолковании природы и общества. Автор идеи и главный редактор Энциклопедии — Дени Дидро — убежденный противник абсолютизма и церковников, не стал в глазах маркизы Помпадур изгоем, она и ему помогала издавать его произведения.

Дени Дидро французский писатель, философ-просветитель и драматург, основавший «Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» (1751). Иностранный почётный член Петербургской академии наук (1773)

При этом неоднократно старалась уберечь его от гонений, призывая Дидро быть осторожнее, хотя ее усилия в этом направлении были абсолютно безрезультатными.

Другому представителю славной плеяды деятелей французского Просвещения — Жану Лерону д’Аламберу, она помогала материально, а незадолго до своей кончины успела выхлопотать ему пожизненную пенсию. Среди подопечных мадам Помпадур, по некоторым свидетельствам современников, был и знаменитый создатель памятника Петру I в Петербурге — скульптор Фальконе.

Памятник Петру I в Петербурге — скульптор Фальконе.

Знаменитый вольнодумец Жан-Жак Руссо, хоть и обижался на маркизу за то, что она не представила его королю, все равно был благодарен ей за помощь в постановке на сцене его «Сибирского прорицателя», где маркиза с большим успехом выступила в мужской роли Коллена.

Жан-Жак Руссо (1712-1778) французский писатель, мыслитель, композитор. Разработал прямую форму правления народа государством — прямую демократию, которая используется и по сей день, например в Швейцарии. Также дилетант-музыковед, композитор и ботаник.

Вообще театр — та сфера, которая оказалась бы для нее истинным призванием, повернись судьба иначе. В ней явно погибла большая и крайне разноплановая — и комедийная, и драматическая, и гротесковая, способная к тому же петь и танцевать, — актриса.

Ватто Антуан."Актеры французского театра" 1712

Страсть к преображению до неузнаваемости и созданию потрясающих туалетов, определивших стиль целой эпохи, бесконечные поиски и новации в области парикмахерского искусства и макияжа — во всем этом видится не только желание удержать непостоянного короля, но и насущная потребность богато одаренной натуры маркизы.

Она использовала любую подходящую возможность, дабы обрести зрителей и слушателей. Как свидетельствовали современники, она играла и в прекрасно оборудованных театрах, и на маленьких сценах особняков французской знати.

Жанна-Антуанетта Пуассон, Лёнорман-д`Этиоль, маркиза де Помпадур (1721-1764). Портрет работы Ж.Наттье

Очередное купленное маркизой имение носило название Севр. Не питавшая симпатии ни к чему немецкому и возмущавшаяся засильем саксонского фарфора, она решила создать там собственное фарфоровое производство.

Севрский фарфор 18 век

В 1756 году здесь были построены два великолепных здания: одно — для работников, другое — для самого предприятия. Маркиза, часто наезжавшая туда, поддерживала и ободряла рабочих, находила опытных мастеров, художников, скульпторов. Эксперименты шли днем и ночью — маркиза была нетерпелива и не любила проволочек. Она сама участвовала в решении всех проблем, помогала в выборе форм и красок для будущих изделий. Редкий розовый цвет фарфора, полученный в результате, назвали в ее честь — «Rose Pompadour». В Версале маркиза устроила большую выставку первой партии продукции, сама распродавала ее, заявляя во всеуслышание: «Если тот, у кого есть деньги, не покупает этот фарфор, он плохой гражданин своей страны».

Севрский фарфор 18 век

В Версальском дворце маркизой был задуман и воплощен Камерный театр. В январе 1747 года состоялось его открытие: давали мольеровского «Тартюфа». Актеров на сцене вместе с занятой в спектакле маркизой было едва ли не меньше, чем зрителей в зале: приглашено было лишь 14 персон. Каждый входной билет добывался ценой неимоверных усилий и даже интриг. Успех спектакля превзошел все ожидания. Король был в восторге от игры Жанны. «Вы самая очаровательная женщина во Франции», — сказал он ей после окончания спектакля.

Те же, кто имел удовольствие побывать на певческих выступлениях маркизы, утверждал, что «она прекрасно чувствует музыку, очень выразительно и вдохновенно поет, наверное, знает не менее сотни песен».

Очевидное превосходство маркизы Помпадур над прошлыми фаворитками короля и дамами высшего света всячески укрепляло ее положение как при дворе, так и при Людовике. И она пользовалась этим, не боясь прослыть нескромной. Впрочем, это качество и без того не было сильной стороной ее натуры. И во внешней, и в частной, скрытой от чужих глаз, жизни мадам Помпадур правила свой бал.

Alexander Roslin Портрет мадам Помпадур

Она была очень щепетильна в вопросах этикета и церемониала. Важные визитеры — придворные и послы — принимались ею в роскошном парадном зале Версаля, где располагалось только одно кресло — остальным присутствующим полагалось стоять.

Она добилась того, чтобы к ее дочери обращались как к особе королевской крови — по имени. Прах своей матери маркиза с большими почестями перезахоронила в самом центре Парижа — в монастыре капуцинов на Вандомской площади. На этом месте, специально откупленном маркизой, был сооружен роскошный мавзолей. Родственники маркизы, а также все те, кому она благоволила, дожидались своего часа: кто-то из них выдавался замуж за родовитого жениха, кому-то сваталась богатая невеста, дарились должности, пожизненные ренты, титулы, награды.

А в итоге — нескрываемое, а порой и публичное осуждение ее расточительности. Было подсчитано, что на свои увеселительные затеи она израсходовала 4 миллиона, а ее «хвастливое меценатство» обошлось казне в 8 миллионов ливров.

Моцарт у мадам де Помпадур, M. V. de Parédès , "Monde illustré" 1857

Строительство было второй, после театра, страстью маркизы. Она владела таким количеством недвижимости, которое вряд ли даже снилось любой другой королевской фаворитке. Каждое ее новое приобретение подразумевало основательную перестройку, если не снос, и обязательно во вкусе хозяйки. Зачастую маркиза сама набрасывала на бумаге контуры будущего здания. Причем в этих проектах тяготение к архитектурным формам рококо неизменно сочеталось со здравым смыслом и практичностью.

Если маркизе не хватало денег на очередную строительную затею, она продавала уже возведенное здание и с увлечением принималась воплощать в жизнь новую идею. Последним ее приобретением стал замок Менар, которым в его переоборудованном варианте ей так и не удалось попользоваться.

Принцип изящной простоты и максимальной приближенности к живому миру природы был положен маркизой и в планировку парков. Она не любила больших разрегулированных пространств и излишней помпезности. Заросли жасмина, целые опушки нарциссов, фиалок, гвоздик, островки с беседками в сердцевине неглубоких озер, кусты роз излюбленного маркизой «оттенка утренней зари» — вот ее предпочтения в ландшафтном творчестве.

Пьер Патель. Вид Версальского дворца с дороги на Париж. 1668 г.

Панорама Версаля. 1715 г.

Королевские дворцы и загородные резиденции Людовика также подвергались изменениям в соответствии с ее вкусами. Не избежал этого и Версаль, где маркиза недалеко от королевского парка повелела соорудить небольшой уютный дом с парком и храмом с беломраморной статуей Адониса.

Визит в знаменитый Институт благородных девиц, находящийся в Сен-Сире, навел маркизу на мысль создать в Париже Военную школу для сыновей ветеранов войны и обедневших дворян, на что и было получено у короля, не проявившего особого энтузиазма по поводу этой затеи, разрешение.

Институт благородных девиц, находящийся в Сен-Сире

Строительство началось в одном из самых престижных районов столицы — возле Марсова поля.

Проект здания был заказан первоклассному зодчему Жак-Анжу Габриэлю, создателю знаменитой площади Согласия. Начавшееся в 1751 году строительство было прервано из-за недостаточного государственного субсидирования. Тогда маркиза вложила недостающую сумму из собственных сбережений. И уже в 1753 году в частично отстроенных помещениях школы начались занятия. В дальнейшем помог налог, которым Людовик обложил любителей карточной игры, целиком пошедший на завершение строительства.

С 1777 года в это учебное заведение стали принимать лучших учеников провинциальных военных училищ, в числе которых в октябре 1781 года на обучение прибыл 19-летний кадет Наполеон Бонапарт.

Париж. Военная академия наши дни

...Уже к своему 30-летию маркиза де Помпадур почувствовала, что любовный пыл Людовика иссякает. Она и сама понимала, что давняя болезнь легких делает свое разрушительное дело. Ее былая красота поблекла, и вернуть ее вряд ли было возможно.

Охлаждение августейшей особы во все времена означало безвозвратный уход бывшей фаворитки в тень и дальнейшее забытье, если не опалу.

Маркиза де Помпадур была только 5 лет любовницей короля, а еще 15 — другом и ближайшим советником по многим вопросам, порой и государственной важности.

Маркиза де Помпадур, пастель Кантена де Латура, 1755

Холодный рассудок маркизы и ее железная воля подсказали ей выход из положения. В тишине двух ничем не примечательных парижских улиц она сняла дом в пять комнат, скрытый густой кроной деревьев. Этот дом, получивший название «Олений парк», стал местом свидания короля с дамами, приглашенными... маркизой.

Король появлялся здесь инкогнито, девушки принимали его за некоего важного господина. После того как мимолетная страсть короля к очередной красотке улетучивалась и оставалась без последствий, девушку, снабдив при этом приданным, выдавали замуж. Если же дело кончалось появлением ребенка, то после его рождения младенец вместе с матерью получал весьма значительную ренту. Маркиза же продолжала оставаться официальной фавориткой Его Величества.

Но в 1751 году появилась реальная опасность в лице совсем юной ирландки Марии-Луизы о’Мэрфи, беззастенчиво посягнувшей на лавры маркизы Помпадур.

Франсуа Буше. Портрет пятнадцатилетней Луизы О`Мэрфи.

За развитием этой интриги наблюдало пол-Европы. Папский посол сообщал в Рим, что дни Помпадур сочтены: «По всей видимости, главная султанша теряет положение». Он ошибся. Людовик оставил маркизе все ее привилегии. И еще не раз выходила она победительницей в единоборствах с молодыми красотками, впрочем, как и со своими весьма опытными политическими противниками. Хотя ситуация существенно обострилась после дипломатических переговоров маркизы де Помпадур с австрийской эрцгерцогиней Марией-Терезой, приведших к изменению союзнических отношений между двумя странами. В 1756 году Франция, традиционный союзник Пруссии, примкнула к Австрии. К тому же Людовик под давлением своей фаворитки, яро ненавидевшей иезуитов, запретил деятельность их ордена во Франции.

Такого рода перемены слишком явно затрагивали интересы высокопоставленных лиц, чтобы маркиза могла чувствовать себя неуязвимой. И она это понимала. Приготовленная для нее пища тщательно проверялась — из всех способов устранения неугодных отравление оставалось по-прежнему трудно доказуемым.

Последний прижизненный портрет маркизы де Помпадур, художник Франсуа Друа

Неожиданная смерть единственной дочери, которую маркиза надеялась выдать замуж за внебрачного сына короля, привела ее, обладавшую редкой выдержкой, на грань безумия. Подозревая козни врагов, маркиза потребовала вскрытия, но никаких результатов оно не дало.

Тяжело переживая это горе, маркиза, как никогда раньше, остро чувствовала свое одиночество. Ее ближайшая подруга оказалась шпионкой ее противников. Король все более превращался в снисходительного друга.

Душевный кризис заставил маркизу задуматься о возможном удалении от двора. Она даже написала письмо своему мужу, прося прощения за нанесенную ему обиду и явно нащупывая пути возвращения под давно оставленный семейный кров. Д’Этиоль без промедления ответил, что с готовностью прощает ее, но о большем речи не было...

К 1760 году суммы, отпускаемые королевской казной на содержание маркизы, уменьшились в 8 раз. Она продавала драгоценности и играла в карты — обычно ей везло. Но лечение требовало огромных денег, и их пришлось взять в долг. Уже будучи тяжелобольной, она даже обзавелась любовником. Но что такое маркиз Шуазель по сравнению с королем!

По-прежнему всюду сопровождавшая Людовика маркиза в одной из поездок неожиданно потеряла сознание. Вскоре все поняли, что конец близок. И хотя право умирать в Версале имели только королевские особы, Людовик приказал перенести ее в дворцовые апартаменты.

15 апреля 1764 года королевский хронист записал: «Маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, умерла около 7 часов вечера в личных покоях короля в возрасте 43 лет».

...Когда похоронная процессия повернула по направлению к Парижу, Людовик, стоя на балконе дворца под проливным дождем, сказал: «Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам!» За этой, казалось бы, совсем неуместной шуткой скрывалась истинная печаль.

Маркиза де Помпадур была похоронена рядом с матерью и дочерью в усыпальнице монастыря капуцинов. Теперь на месте ее захоронения находится улица де ла Пэ, проходящая по территории снесенного в начале XIX века монастыря.

Знаете, говорят, что у людей складываются особенно тёплые отношения, если они похожи внешне. Человеку всегда приятны те, кто напоминает ему его самого. :) По-моему, Людовик XV и маркиза де Помпадур были здорово похожи. Масть разная, а черты лица похожи. То-то им было хорошо вместе.

Рококо

Рококо (фр. rococo, от фр. rocaille — ракушка, декоративная раковина) — направление, стиль в литературе, возникший во Франции в первой половине XVIII века (во время регентства Филиппа Орлеанского) как развитие стиля барокко.

Со времен Регентства в аристократической среде наблюдается упадок нравственности. Аристократы, чувствующие приближение конца своего благополучия, хотят получить от жизни все доступные им наслаждения. Героем дворянского общества стал итальянский авантюрист Джованни Казанова, посвятивший свою жизнь поискам любовных приключений, богатства и успеха, впоследствии описавший свою жизнь в знаменитых «Мемуарах», написанных по-французски. Рушились понятия дворянской чести и долга. Самые знатные женщины бесстыдно выставляли напоказ свою развращенность. Дело дошло до того, что дочь регента герцога Орлеанского похвалялась своей любовной связью с отцом. Огромные средства аристократы тратили на роскошь. Каждый день они надевали новый костюм, повинуясь капризам моды, которая становится все более изощренной. Маркиза Помпадур, отличавшаяся малым ростом, изобрела высокие каблуки. Королева Мария Антуанетта первой появилась в брюках. Дамы делали такие высокие и сложные прически, что ездили в каретах, стоя на коленях. Архитектура подчинилась новым требованиям: вместо огромных залов барокко и классицизма строились небольшие уютные помещения, в которых было удобно принимать ближайших друзей («будуары»). Их украшали с большим изяществом и роскошью. Особенно широко использовался лепной узор в виде раковины. По-французски раковина называется «rocaille», отсюда слово «rococo», первоначально относившееся к архитектурному стилю, а позже распространенное и на другие виды искусства, в том числе и на литературу.

Известный литературовед Б. И. Пуришев дал замечательную характеристику рококо в литературе: «В литературе рококо нет места героизму и долгу; царят галантная игривость, фривольная беззаботность. Гедонизм становится высшей мудростью рококо. Поэты воспевают праздность, сладострастие, дары Вакха и Цереры, сельское уединение, отдаляющее человека от треволнений общественной жизни. Распространенным мотивом становится путешествие на остров Цитеру (остров Любви). Всем богам поэты рококо предпочитают улыбающуюся Афродиту. Мир рококо дышит негой и беззаботностью. Но есть в нем нечто эфемерное, хрупкое, словно он сделан из фарфора. Рококо тяготеет к камерности, миниатюрности. Это мир малых форм и неглубоких чувств».

Мариво, Казанова и Парни замечательно вписались в этот иллюзорный мир.

Излюбленные жанры писателей рококо — пастораль, стихотворная новелла-сказка, галантный и фривольный роман, мемуары, гривуазные (т. е. игривые, легкомысленные, не вполне пристойные) комедии, короткие стихотворения (эпиграммы, романсы, послания), которые обычно называют «легкой поэзией».

Некоторые произведения рококо оказали известное влияние на литературу. Таковы ранние галантно-авантюрные романы Пьера де Мариво (Marivaux, 1688–1763) «Фарзамон» (1712, опубл. 1737), «Приключения ***, или Удивительные действия симпатии» (5 т., 1713–1714), прославившие его любовно-психологические комедии «Сюрприз любви» («La surprise de l’amour», 1723), «Двойное непостоянство» («Double inconstance», 1723), «Игра любви и случая» («Le Jeu de l’amour et du hasard», 1730) и др.; образцы «легкой поэзии» Эвариста Парни (Parny, 1753–1814), вошедшие в сборник «Эротические стихотворения» («Poésies érotiques», 1778); фривольно-авантюрный роман Жан-Батиста Луве де Кувре (Louvet de Couvray, 1760–1797) «Любовные похождения кавалера де Фобласа» («Les Amours du chevalier de Faublas», 1787–1790, вышли в 13 томах, 1792–1796). Мотивы рококо можно встретить в творчестве вождей Просвещения Вольтера и Дидро. Стихи Парни высоко ценил юный А. С. Пушкин. Писатели рококо освобождали литературу от высокопарности классицизма, пробивали дорогу новой, более свободной поэзии.

Но, как писал проф. Б. И. Пуришев, «только жизнерадостное вольномыслие просветителей развенчивало старый порядок, в то время как рококо часто его украшало, порой превращая в игривую нарядную сказку». Легковесность рококо отмечалась и современниками. «Шутка была в своем детстве в великий век Людовика XIV, наш век довел ее до совершенства. Настолько же, насколько мы упали в стиле величественного, настолько мы прогрессировали в стиле легкомысленного и фривольного», — писал в своих мемуарах маркиз Д’Аржансон (R. L. D’Argenson, 1694–1757), сожалевший об уходе «прекрасного века Людовика XIV, столь благородного и столь великого».

РОКОКО — культурный стиль, утвердившийся в Европе в XVIII в. В нем господствовал ценностно-нормативный культ всего естественного, в том числе идея-философема естественного человека.

Когда в 1715 г. во Франции после многих десятилетий блистательного царствования умер король Людовик ХIV, то его преемником стал пятилетний правнук, а роль регента при несовершеннолетнем короле начал исполнять герцог Филипп Орлеанский, имевший прозвище «хвастливого распутника». Вместе с периодом Регенства (1715 - 1723) наступила новая эпоха в жизни государства, общества и культуры, которая продлилась до 1789 г., т. е. до разрушения Бастилии и начала Великой Французской революции. Культурная жизнь Франции этого периода складывалась из взаимодействия трех основных стилей – рококо, сентиментализма и стиля Просвещения. За первым стояла дворянская и в первую очередь придворная аристократия, за вторым – молодой, восходящий класс национальной буржуазии, а проводниками и апологетами Просвещения выступали преимущественно представители творческой интеллигенции – мыслители, ученые, писатели, поэты.

Философия либертинажа. Мировоззернческим основанием культуры рококо служила философия либертинажа (от лат. libertinusn –освобожденный, свободный). Обозначающая свободу от религиозно-церковных норм, она достаточно прочно утвердилась во французской литературе XVIII вв. Ее истоки можно обнаружить в образе мольеровского Дон-Жуана, в его характерном диалоге со слугой Сганарелем:

«Сганарель: Хотелось бы мне выведать ваши мысли. Неужели вы совсем не верите в небо?

Дон Жуан: Оставим это.

Сганарель: Стало быть, не верите. А в ад?

Дон Жуан: Э!

Сганарель: То же самое. А в дьявола, скажите пожалуйста?

Дон Жуан: Вот-Вот.

Сганарель: Тоже, значит, не особенно. Ну, а в будущую жизнь хоть сколько-нибудь верите?

Дон Жуан: Ха – ха!..

Сганарель: … Однако нужно же во что-нибудь верить. Во что вы верите?

Дон Жуан: Во что я верю?

Сганарель: Да.

Дон Жуан: Я верю, Сганарель, что дважды два – четыре, а дважды четыре – восемь»

(Мольер Ж. Б. Комедии. М., 1983. С. 145).

В категориях либертинажа выстроена жизненная философия абсолютного большинства создателей и носителей культуры рококо.

Эстетика рафинированной естественности. После господства духа строгой нормативности, характерного для эпохи Людовика XIV, воцарилась атмосфера фривольной раскованности. На сцене, в поэзии, живописи торжественная театральность уступила место грациозной чувственности. Мебель стала более миниатюрной и комфортной, украшения из тяжелого золота были вытеснены серебром и хрупким, изящным фарфором. Живописцы стали чаще пользоваться не масляными красками, а пастелью с ее светлым, нежным колоритом. Так возник новый стиль рококо (франц. rococo – вычурный) - стиль светских салонов, аристократических гостиных, дворянских усадеб, загородных домов и замков. В нем отсутствовал пафос парадной государственности, откровенного властолюбия и военно-политических амбиций, характерный для классицизма. Рококо – это погруженность в частную жизнь, интимную атмосферу аристократического быта, отдыха, развлечений, игр, пиршеств, любовных утех. В нем нет волевого начала, героической напряженности, явно выраженного интеллектуализма и высокой этики. Вместо всего этого царит откровенный гедонизм с его созерцательной расслабленностью и эротической чувственностью. Экзальтированная религиозность барокко и моральная патетика классицизма оказались вытеснены эстетическими принципами, защищающими право человека на земные, греховные услады.

Эстетика рококо обнаружила способность облекаться в самые причудливые формы, от совершенно безобидных до разрушительных и преступных. Те и другие находили своих приверженцев во всех социальных слоях, от королевского двора до лакейских каморок. Так, маркиза де Помпадур устраивала в своих замках сельские праздники, где разыгрывались идиллические сценки пастушеской жизни. Сама она могла появиться во время таких представлений в наряде простой садовницы, а придворные дамы рядились птичницами и молочницами. Королева Мария-Антуанетта, любившая по временам одевать ситцевое платье и соломенную шляпку, устроила в саду одного из своих дворцов ферму, где сама пыталась доить коров, собирать сливки и взбивать масло.

Антропология имморальной естественности. Естественному человеку культуры рококо не было дела ни до Бога, ни до государства, ни до общественного долга и норм нравственности. Руководствующийся непомерной жаждой удовольствий, он ставил во главу угла, в центр миропорядка свое естество с обостренной чувственностью, способной достигать демонической силы роковых страстей.

Антитеза разума и чувств, характерная для классицизма и разрешавшаяся в XVII в. в трагедиях Ж. Расина и П. Корнеля в пользу разума, теперь, в культуре рококо, разрешалась исключительно в пользу чувств и чувственности. Человек рококо старался как можно реже вспоминать о картезианской диктатуре разума. Его, как стихийного материалиста и атеиста, одолевало ощущение быстротечности жизни и предчувствие неизбежности смерти. Сознавая бренность всего, что сегодня цветет, а завтра увянет, он пытался заставить себя забыть об этом и погрузиться в атмосферу чувственных удовольствий, ловить ускользающие мгновения. С обреченностью смертника, приговоренного к казни, он торопился с максимально доступной интенсивностью изживать свою бренную плоть.

Его апокалиптическая философия неизбежного конца и этика безудержного гедонизма отлились не только в лаконичную формулу дворцовой аристократии «После нас хоть потоп», но и в имморально-криминальную антропологию маркиза де Сада. Автор скандальных романов и безбожных трактатов, также уверенный в том, что человеку следует быть как можно ближе к простоте естественного существования, пошел гораздо дальше невинных рассуждений Ж.–Ж. Руссо. Для него антропологема естественного человека открыла путь к апологии естественного права людей на беспрепятственное удовлетворение своих витальных потребностей и сексуальных наклонностей.

По сравнению со стилем барокко культура рококо выглядит измельчавшей и нравственно падшей. Это своего рода "мини-барокко”, сохранившее театральность, декоративность, тягу к причудливым формам, но спустившееся с небес на землю, забывшее о Боге, о возвышенных запросах души и погрузившееся в витальную стихию чувственных наслаждений. Былые религиозно-этические императивы сменились одним: "Спеши насладиться всеми радостями земной жизни!”. По этой причине в картинах живописцев данного периода библейские пророки, евангельские апостолы и христианские святые уступили место Венерам, Аполлонам, Эротам, изнеженным Купидонам, грациозным нимфам и сладострастным вакханкам.

Героев и персонажей искусства рококо не влекут гражданские доблести, им нет дела до Бога, государства, общественного долга, норм нравственности и законов права. Смысл жизни для них не в служении чему-то сверхличному, а в удовлетворении собственных чувственных вожделений. На картинах самых известных живописцев эпохи рококо Ф. Буше, А. Ватто, Ж. Фрагонара изображены большей частью люди, похожие на мимозы, не склонные к волевым и интеллектуальным усилиям, считающие себя созданными не для труда и борьбы, а для утонченных наслаждений и изысканных развлечений, которым они предаются с азартом и упоением.

Из всех возможных наслаждений культура рококо ставит на первое место любовные наслаждения. Эрос – единственное божество, которому человек рококо готов служить и поклоняться. Живопись и литература наполняются разнообразными сюжетами эротического характера от картин легкого флирта («Поцелуй украдкой» Фрагонара, «Капризница» Ватто и др.) до сцен откровенного, разнузданного разврата (роман де Сада «Сто двадцать дней Содома»). В произведениях литературы, живописи, скульптуры, наиболее типичных для культуры рококо, сексуальное влечение обставлено причудливым эстетическим декором, нормами аристократической куртуазности и театрализованной галантности. Перед зрителем, читателем предстают хотя и незамысловатые, но приятные для созерцания сцены, в которых форма изящна, изящество капризно, каприз окрашен эротизмом, а эротика несет с собой дух естественного жизнелюбия. Так заявляют о себе произведения, выполненные не в виде манифестов замкнутых эстетических пространств высокого аристократизма, но выглядящие как картины жизни «искусственного» человека, старающегося быть «естественным», то есть внемлющим зову «живой жизни», требующему, чтобы способность людей к любви не иссякала.

На фоне банальной повседневности, в свете принудительной рутины социальной нормативности мир рококо представал как гедонистическая утопия. Это был «воспеваемый в стихах и прозе, изображенный на картинах и гравюрах некий «остров любви», где царят шаловливое безделье и сладострастная лень, милая шутка и тонкий флирт, где вечны праздники и забавы, где очаровательна вечно весенняя природа, сини небеса, ласково солнце, свежи и благоуханны травы и цветы, где мужчины изобретательны и неутомимы в любви, а женщины прекрасны, нежны и наивно распутны» (Михайлов А.Д. Роман Кребийона-сына и литературные проблемы рококо. – В кн.: Кребийон-сын. Заблуждения сердца и ума. М., 1974, с. 302).

В одном из наиболее ярких произведений литературы рококо, романе А.-Ф. Прево «История кавалера де Грие и Манон Леско», любовное влечение предстает как демоническая сила или некий рок, увлекающий главного героя со стези добродетели в объятия обольстительной куртизанки и одновременно в пучину опасных приключений. По словам автора, он рассказывает историю, которая являет собой «злосчастный пример власти страстей над человеком». В преамбуле романа Прево задается вопросом, отчего люди, ясно сознающие важность и необходимость добродетельного поведения, так легко и быстро оказываются в бездне порока: «Размышляя о нравственных правилах, нельзя не дивиться, видя, как люди в одно и то же время и уважают их, и пренебрегают ими; задаешься вопросом, в чем причина того странного свойства человеческого сердца, что, увлекаясь идеями добра и совершенства, оно на деле удаляется от них». По мнению Прево, противоречия между высокими идеями и низким поведением имеют место потому, что нравственные правила являются лишь неопределенными и общими принципами, которые весьма трудно бывает применить к конкретным характерам и поступкам. Но самое главное препятствие на пути добродетели заключается в неспособности человека владеть собой, управлять своими страстями. Они властвуют над ним и толкают его на безумства и преступления, превращают в игрушку злых сил.

Трагические коллизии и авантюры, в которые люди вовлекаются силою своих страстей, всегда составляли один из главных предметов художественного изображения в мировом искусстве. Однако, в искусстве рококо драматизм этих коллизий смягчен и театрализован. Жизнь в нем часто предстает в виде театра, поступки людей выглядят как игра, а сами они ведут себя как актеры, разыгрывающие различные роли. Празднично-игровое начало определяет и содержание, и формы художественных произведений. Над всем довлеет концепция бытия как театрализованного праздника любви. Так, в живописных композициях театральность представлена напряженно-галантными позами кавалеров и дам, их изысканно-вычурной разряженностью, присутствием в их нарядах бантов и кружев, а также эстетикой замкнутых пространств, похожих на сценические площадки и изображающих укромные уголки парков, уютные гостинные, оперные ложи, дамские будуары и т. п.

В искусстве рококо царят сознание быстротечности жизни и неизбежности смерти, ощущение бренности всего, что еще не успело утратить сил и красоты. Одновременно с ними соседствуют страх смерти и стремление хотя бы на время забыть о ней, о сопутствующих ей страданиях, боли, утратах, то есть всем, что мешает радостям и наслаждениям.

Один из ведущих принципов стиля Рококо - принцип сенсуализма (от лат. sensus – ощущение), в свете которого человек рассматривался как существо, обладающее в первую очередь чувственностью и чье мировосприятие определяется его эмоциональным настроем. В соответствии с ним человек не признает над собой авторитарной власти разума, предпочитая отдаваться капризной стихии изменчивых эмоциональных состояний. В результате сенсуализм смыкается с гедонизмом, а философия чувственности оказывается тождественна философии н В поисках Казановы

С середины “галантного” XVIII столетия на международной арене появляется новый тип шпиона. Это интеллектуал, светский лев, часто полиглот, отлично владеющий не только пером, но и шпагой и пистолетом. Ко всему прочему, он умеет нравиться и находить путь к сердцам женщин. Таким был Джакомо Казанова, шевалье де Сенгаль, философ, дипломат, сочинитель, любимец женщин, а также тайный агент.

Сегодня Казанова известен, прежде всего, как большой любовник, соблазнам которого поддавались все окружающее его женщины. Считается, что у него были интимные отношения и с мужчинами. Однако нельзя упускать тот факт, что Казанова был очень образованный человек, наверное, самый большой знаток жизни 18-го века во всей Европе, которую он изъездил с юга на север и с запада на восток. Он был знаком со многими выдающимися учеными, художниками, политиками того времени. При многих государственных дворах его воспринимали как хорошего приятеля.

Дитя театра

Джакомо был дитя театра. Мать (которую в семье звали Дзанетта) была дочерью сапожника Фарузи. Она поспешно вышла за актера Гаэтано Казанову. Позже изменила ему с директором своего театра Микеле Гримани и родила ребенка. Джакомо рос как сирота — хотя у него было два отца, один бедный и законный, а другой незаконный и богатый, но мать отдала его чужим людям.

Маленький Джакомо воспитывался теткой, старшей сестрой своей матери. Эта образованная для своего времени женщина дала Казанове прекрасное образование и воспитание, а самое главное, сумела развить в будущем герое — любовнике прямо магическую галантность, которая впоследствии станет главным оружием итальянца в завоевании женских сердец. По одной легенде, свою карьеру сердцееда Джакомо Казанова начал в 11 лет, получив первые уроки любви у прислуживавшей в доме его тетки 20летней деревенской девушки. Уже к 15 годам он был весьма искушенным любовником, по которому сохли весьма знатные и великовозрастные дамы.

Правда, по другим сведениям, которые выглядят более реалистично, легендарный итальянец познал радости секса довольно поздно — в двадцать один год. По легенде он взял на ночь путану, но ничего не смог сделать в постели, и та взялась за обучение его искусству любви. После месяца усиленных занятий Казанова был отпущен на вольные хлеба: проститутка­альтруистка распространила через свои каналы слух о виртуозном любовнике, способном украсить жизнь самой взыскательной дамы. Вскоре в будуарах местных аристократок вожделенно шептали: “Казанова”, — а мужская половина — женатая — потеряла сон и аппетит.

Разносторонний человек? Любовник? Авантюрист!

Одним из высших смыслов существования Казановы была любовь. Любовь и сделала его знаменитым. И это не смотря на то, что современники знали его еще и с другой стороны — как разностороннего человека: поэта, прозаика, драматурга, физика, химика, математика, юриста. Кроме того, он был незаурядным дипломатом, удачливым финансистом, талантливым музыкантом…

Ему еще нет девятнадцати, а он уже сообщает о множестве своих профессий — был семинаристом, военным, клерком у адвоката, служил у посла, у кардинала. Путешествовал по Востоку — Корфу, Константинополь…

Давно уже не учась ничему, он постиг все. Он специалист по финансам — организует лотерею, объясняет королю Фридриху Великому, как взимать налоги. В беседе с тем же прусским королем он рассказывает, как строить каналы, в Митаве высказывает некоторые идеи по рудному делу, в Париже основывает ткацкую мануфактуру… Он — искатель приключений, он принадлежит к могущественному племени, которое назовут авантюристами…

В разные времена знаменитый авантюрист выдавал себе разные аттестации. Он представлялся католическим священником, мусульманином, офицером, дипломатом. В Лондоне он однажды сказал женщине: «Я распутник по профессии, и вы приобрели сегодня дурное знакомство. Главным делом моей жизни были чувственные наслаждения: более важного дела я не знал».

Казанова осваивал магию. По обвинению в колдовстве венецианская полиция заключила его в знаменитую своими ужасами тюрьму «Пломбы» под свинцовыми крышами Дворца дожей в Венеции.

Трудно сказать, какую роль здесь сыграли сверхъестественные силы, но ровно в полночь 31 октября Казанова вышел из каземата, запертого на многие замки. В неприступной венецианской темнице он вырубил ход на свинцовую крышу. Бегство Казановы наделало много шума в Европе и принесло авантюристу известность.

В чем же тайна обаяния Казановы

Мстительные и ревнивые мужья и озлобленные отцы не преследовали Казанова. Осчастливленные женщины не осаждали Джакомо письмами и жалобами. В чем же тайна его обаяния?

Казанова был хорош собой, внимателен и щедр. Но, главное, он говорил. Говорил обо всем на свете: о любви, о медицине, о политике, о сельском хозяйстве. Он будто бы знал все и вся и всегда следовал принципу, который много раньше сформулировал Ларошфуко: умный человек может быть влюблен как безумный, но не как дурак.

Казанова охотно завязывал с женщинами психологическую игру, смешил, интриговал, смущал, заманивал, удивлял, превозносил. «Уговаривая девицу, я уговорил себя, случай следовал мудрым правилам шалопайства», — писал он об одержанной благодаря импровизации победе. Он льстил, иногда просто приставал до тех пор, пока не достигал желаемого. Ради прекрасных глаз он переезжал из города в город, надевал ливрею, чтобы прислуживать понравившейся даме. Но чаще все происходило гораздо проще…

Если же общего языка не находилось, то он отказывался от любви. Известен факт, когда ему однажды предложили провести ночь со знаменитой куртизанкой Кити Фишер, которая от обыкновенного клиента требовала тысячу дукатов за ночь. Казанова отказался, так как не знал английского, а для него любовь без общения не стоила и гроша.

Не стоит также забывать, что это была эпоха, когда не работали (в сегодняшнем понимании этого — например, с 8.00 до 17.00), а это многое меняет в жизни. Иными словами, когда мужчина влюблен в женщину, он посвящает ей все свое время, а это, согласитесь, большой подарок, поскольку он отдается целиком.

В нем сочетались возвышенное чувство и плотская страсть, искренние порывы и денежные расчеты. Казанова покупал понравившихся ему девиц (более всего ему по душе были молоденькие худые брюнетки), учил их любовной науке, светскому обхождению, а потом с большой выгодой для себя уступал другим — финансистам, вельможам, королю. Не стоит принимать за чистую монету его уверения в бескорыстии, в том, что он только и делал, что составлял счастье бедных девушек, — это был постоянный для него источник доходов. Впрочем, само общество диктовало ему нормы поведения. Людовик XV превратил Францию в огромный гарем, изо всех краев и даже из других стран прибывали красотки, родители привозили дочек в Версаль — вдруг король обратит внимание во время прогулки.

От сексуального пресыщения к интеллектуальной деятельности

Уже в середине жизни он почувствовал пресыщение. Все чаще его подстерегали неудачи. Но чем необратимей уходила его сексуальная энергия, тем интенсивнее становилась интеллектуальная деятельность. Он занялся литературным трудом. В конце жизни написал мемуары «История моей жизни», которые были встречены неоднозначно. Вопреки распространенному заблуждению, из его многостраничных мемуаров лишь треть посвящена любовным похождениям. Это, наверно, самое интересное свидетельство об образе жизни и быте эпохи рококо и классицизма во всей Европе.

«Любовь — это только любопытство» — эта фраза часто встречается в мемуарах Казановы. Неутомимое любопытство было настоящей страстью этого человека. Он не был банальным любимцем женщин, не был счастливым баловнем, случайным дилетантом. К сближению с женщинами он относился так, как серьезный и прилежный художник относится к своему искусству.

Согласно его мемуарам, у Казановы за всю жизнь было около 130 любовниц. Среди бесчисленных женщин, упоминаемых этим «распутником по профессии», есть несколько, оставивших глубокий след в его душе. Им посвящены лучшие страницы мемуаров. Рассказывая о них, Казанова избегал непристойных подробностей. Их образы становятся для читателей мемуаров такими же близкими и живыми, как образ самого венецианского авантюриста

аслаждений.

Лавры маркизы Помпадур

Секрет маркизы де Помпадур

Мадам Помпадур

Новости

Козероги (по знаку зодиака)

Известные французы

Неверная жена, любовница на славу,

Маркиза Помпадур скончалась. И по праву

Два бога слезы льют над ней,

Не в силах превозмочь кручину:

Оплакивает жизнь маркизы Гименей,

А Купидон — ее кончину.

Анонимный поэт, сотворивший эту тщедушную эпиграмму, был явно не в курсе, кто была дама, скончавшаяся дождливым апрельским днем 1764 года. Маркиза де Помпадур была не только чьей-то неверной женой и не просто "любовницей на славу" короля Людовика XV. Собственно, любовницей короля она была пять лет, и после того, как перестала быть ею, еще четырнадцать лет оставалась его ближайшим другом и доверенным лицом. Эту женщину историк Анри Матрен назвал "первой женщиной премьер-министром". Это она организовала завод по производству Севрского фарфора – гордости Франции - и основала военную школу для сыновей ветеранов войны и обедневших дворян, воспитавшую впоследствии и Наполеона Бонапарта.

Именно ей мы обязаны высокой прической – "помпадур", чудесным оттенком глубокого розового цвета "помпадур" и даже рождением первой дамской сумочки – "помпадур"…

Страшно подумать, чего бы лишился мир, останься она всего-навсего "верной женой"…

Независимо от внешности и обстоятельств женщина-Козерог мечтает достичь положения и престижа. Козероги всегда стремятся к вершинам.

Маленькая Жанна-Антуанетта Пуассон родилась 29 декабря 1721 года, отнюдь не в фамильном замке. Ее отец, Франсуа Пуассон, интендант, проворовался и сбежал от приговора за границу. Сплетничали, что мадам Пуассон наградил дочерью вовсе не скромный интендант, а дворянин, Норман де Турнем. Он помог девочке получить хорошее образование, а позже способствовал ее браку со своим племянником. Хорошенькая новобрачная вела себя безупречно, вопреки царившей вокруг свободе нравов: "Только с королем я могла бы изменить своему мужу!" Это звучало забавно. Но Жанне еще в 9 лет гадалка предсказала быть фавориткой короля, и она верила в свою счастливую звезду.

Искать Козерога лучше среди представителей высших слоев общества. Сначала может показаться, что у него нет никаких шансов против этих блестящих, агрессивных личностей. Однако, в конечном счете, побеждает он.

Попытки покорить сердце монарха, разъезжая по королевским лесам в образе нимфы или амазонки, не увенчались успехом. Но Жанна-Антуанетта не отступила. Удача улыбнулась ей 25 февраля 1745 года. Проникнув на грандиозный бал-маскарад в костюме Дианы-охотницы, под маской, она сумела заинтриговать короля легким остроумным разговором, не похожим на обычные дамские глупости. Так и не открыв лицо, она таинственно исчезла. А вскоре, в ложе Итальянской оперы, король услышал голос незнакомки, потерянной на балу. И сделал все возможное, чтобы не упустить ее вновь.

Козероги обладают удивительной способностью преодолевать трудности на своем пути и адаптироваться к окружающей обстановке.

Победа Жанны-Антуанетты омрачилась сигналом об опасности. Верные люди передали ей впечатление короля: дама пикантна, но кажется слишком рациональной и властной: так не ведут себя истинно влюбленные.

Прошла неделя, месяц, а король все не посылал за ней. И тогда, предприняв чудовищные усилия, она бросилась к ногам монарха, моля защитить ее от ревнивого мужа, узнавшего об ее измене. Эти страсти были так непохожи на скучную предсказуемость придворных интрижек… И король, ошарашенный слезами, объятиями и цитатами из трагедий Расина, разрешил несчастной укрыться в стенах Версаля. А потом представил ее двору как маркизу де Помпадур, подарив ей титул угасшего лимузенского рода. Больше она не совершала ошибок.

Козероги - романтики, они пишут прекрасные стихи, но, несмотря на изысканный стиль и обилие поэтических образов, основа остается рациональной и вполне практически объяснимой.

То, что она поселилась в покоях прежних королевских метресс, лишний раз напоминало, что всему приходит конец.

"Нужно самому иметь достоинства, чтобы увидеть их в других", - говорила маркиза. И подтверждала наличие своих достоинств изящно и небанально.

Умная, наделенная художественным вкусом, она открыла двери дворца и королевскую казну искусству и литературе – не только признанным мэтрам, но и талантливым новичкам.

Ее биографию навсегда украсили имена Вольтера, Дидро, Руссо, Кребильона, д’Аламбера, Буше, Фрагонара, Бюффона, Бушардона, Греза и Монтескье…Среди них она блистала остроумием и эрудицией и не давала скучать королю.

Она создала настоящий театр, где стала режиссером и примой. И восхищенный Людовик восклицал: "Вы самая очаровательная женщина Франции!"

Хотя Козерог кажется иногда мягче пуховой перины, на самом деле она тверда, как скала. Уважает власть, успех и традиции.

Помпадур обладала холодным рассудком и железной волей, что удивительным образом сочеталось с ее слабым телом. Она с юности болела тяжелой формой туберкулеза, но, несмотря на это, не жалела сил на государственные дела, заменяя короля на дипломатических приемах и совещаниях с министрами. С ней вели официальную переписку русская и австрийская императрицы и прусский король. "Вся тайна политики состоит в том, чтобы вовремя солгать и вовремя промолчать", - замечала она, Это и позволило ей почти 20 лет быть у трона, несмотря на козни недоброжелателей.

Она добилась роскоши и почестей, но, в отличие от своих современниц, чье кредо было "жить только ради своего наслаждения", не забывала творить добро. Когда закончились отпущенные на строительство военной школы деньги, маркиза внесла крупную сумму из своих личных средств. Рекламируя севрский фарфор, она устраивала выставки в Версале и объявляла: "Если тот, у кого есть деньги, не покупает этот фарфор, он плохой гражданин своей страны". Она была благодарной, не забывая тех, кто хоть раз в жизни ей сделал добро. И даже гадалка, предсказавшая ее судьбу, получала пенсию до конца жизни.

Женщины, рожденные под этим знаком, кажутся уравновешенными и эмоционально устойчивыми, но подвержены длительным депрессиям.

Она дорого платила за свои победы. Единственная дочь Александра, здоровый и веселый ребенок, предмет ее гордости, забот и надежд, внезапно умерла в 10 лет. Вскрытие не выявило яда, но маркиза не сомневалась в отравлении. Сама она не принималась за еду первой и не доверяла близким. Как выяснилось, не зря. Даже ее ближайшая подруга оказалась шпионкой – любовницей ее врага.

Не доверяя никому более, страдая от недуга и страшась охлаждения короля, Помпадур стремилась сохранить отношения с королем в любой форме, и, наконец, решилась на поступок, укрепивший за ней в истории репутацию развратницы.

Она организовала для короля в Версальском парке дом свиданий, где тот встречался с молодыми девушками – простыми и необразованными, в которых маркиза не видела соперниц.

"Мне нужно его сердце", - говорила она о Людовике. Она сама, не дожидаясь королевского распоряжения, оставила его личные апартаменты и, оставаясь его преданным другом, по-прежнему деятельная и внимательная, виделась с ним все реже и реже – болезнь меняла ее на глазах.

…Она умирала во дворце, где умирать по этикету имели право только особы королевской крови.

Она не знала, что в ветреный и холодный день похорон Людовик XV будет стоять на балконе под дождем, сняв шляпу, со слезами на глазах отдавая верной подруге последнюю почесть – об этом напишет его камердинер Шамплост. Он же оставит для потомков его неловкую остроту: "Какую скверную погоду вы выбрали для прогулки, мадам!"

В последний час своей жизни, одетая в монашеское платье, спокойная и сосредоточенная, маркиза набрасывала пером на бумаге эскиз фасада церкви Святой Магдалины. Той самой Магдалины, которую хотели забить камнями за распутство. А Христос сказал, что бросить камень может только тот, кто сам безгрешен, и никто не бросил…

Стиль рококо стал блестящим завершением стиля барокко. В наследство от предыдущего столетия XVIII век получает особое эстетическое сознание, в котором высокоразвитый художественный вкус становится важнее многих других человеческих качеств. Вкус предполагал умение не только отличить прекрасное и знать, как его воссоздать, но и умение глубоко наслаждаться творением. Если для барокко необходима вся гамма эмоций — от радости до трагедии, то для наслаждающихся рококо — лишь изысканно тонких, изящных.

«Изящный» — ключевое слово данной эпохи. Именно тогда наблюдается уход от жизни в мир фантазии, театрализованной игры, мифических и пасторальных сюжетов с обязательным налётом эротизма. Поэтому даже у выдающихся мастеров изделия хотя и декоративны, грациозны, но несколько поверхностны.

Не случайно именно в эту эпоху приходит мода на «китайщину» или шинуазри (chinoiserie). В интерьерах появляются передвижные ширмы, зрительно изменяющие пространство; гобелены с изображениями цветов, пагод, людей в китайской одежде; знаменитый китайский фарфор, изысканные орхидеи, тонкоствольные деревья, аквариумные рыбки, а также изящная лакированная мебель китайских мастеров, будто созданная для рококо.

Вдохновителем стиля рококо стал итальянец Ж. О. Месонье, в произведениях которого впервые появляются причудливые ассиметричные формы, в частности — мотив капризно изогнутой раковины (rocaile — откуда и франц. rococo).

Хотя этот стиль называют «стилем Людовика XV», но, в отличие, от барокко он не был чисто придворным искусством. Большинство построек рококо — это частные дома французской знати и загородные дворцы. Комнаты в них не располагались анфиладой (как в XVII в.), а образовывали ассиметричные композиции. В центре обычно располагался парадный зал (салон). Углы комнат закругляются, все стены украшаются резными панелями, позолоченными орнаментами и зеркалами, которые словно расширяют пространство, придавая ему неопределённость. Комнаты становятся поменьше и пониже, создавая атмосферу интимности, характерную для будуаров.

Оформление салонов и будуаров слегка перенасыщено предметами в отличие от более сдержанной эпохи барокко.

В колорите преобладают нежные пастельные тона. Наиболее популярные цветовые сочетания — белое в с голубым, зелёным или розовым и непременное золото.

Именно в эпоху рококо впервые возникает представление об интерьере, как целостном ансамбле: стилевом единстве здания, декора стен и потолков, мебели и т.д. И никогда ранее интерьер так точно не соответствовал характеру жизненного уклада. Все предметы интерьера изготовлены с большим вниманием к комфорту и мелочам жизни.

В светских домах мебель стала расставляться определёнными группками (обычно — стол, диван и несколько стульев), создавая этакие «центры тяготения» для собравшегося общества.

Для форм мебели рококо характерен полный отказ от автономности отдельных элементов конструкций (архитектоничности), симметрии и прямых линий. Главным становится стремление растворить детали в общем объёме предметов. Недаром мебель рококо кажется будто бы отлитой из одной пластичной массы.

В декоративном убранстве мебели стиля рококо резьба по дереву занимает очень скромное место. Её заменяют бронзовые накладки, преимущество которых ещё и в том, что ими удобно обрабатывать уже готовые, отшлифованные и отполированные поверхности предметов. Иногда вместо фанеровки вся поверхность предметов обрабатывалась цветными лаками и тоже декорировалась накладками или золочёной резьбой.

Беззаботная жизнь светских салонов была сосредоточена вокруг женщины, и капризы великосветских жеманниц (особенно фавориток короля) задают основной тон: изящно-декоративный и легкомысленный. Появляются чисто женские предметы мебели. Это и стоящий на высоких ножках секретер с наклонно расположенной откидной доской и множеством потайных отделений; картоньерка (шкафчик для бумаг); туалет с откидным зеркалом и разнообразные тумбочки.

Секретер, по сути дела, представлял собой практичную комбинацию комода, письменного стола и кабинета. Потайные ящички секретеров обычно заполнялись различной эпистолярной и мемуарной продукцией, весьма распространённой в это время «грёз, мечтаний и интриг».

Именно секретеры и коммоды с двумя ящиками (кстати, commode по франц. — «удобный») — основной вид корпусной мебели в то время.

Главный же мотив комнаты рококо — безусловно камин: невысокий, покрытый мраморной плитой и заставленный канделябрами, часами, фарфоровыми «безделушками» и прочими украшениями. Над ним обычно вешалось зеркало в роскошной раме.

В мебели для сидения также рождаются новые формы: канапе (диван в форме нескольких соединённых кресел), шезлонг, бертер (глубокое кресло). В формах диванов и кресел учитываются и особенности пышной женской одежды. Мебель теперь старается быть не только репрезентативной, но и комфортной.

Говоря о мебели для сиденья вообще и эпохи рококо в частности, нельзя не упомянуть имя Томаса Чиппендейла (1718-1779). Чиппендейл вначале был резчиком по дереву; увлекшись около 1735 года мебельным делом, он скоро становится ведущим мебельщиком эпохи, прославившись и как мастер-практик, и как автор многочисленных проектов мебели.

Стиль произведений Чиппендейла представляет собой своеобразное сочета-ние французского рококо с формальными элементами английской мебели первой трети XVIII века, с готическими и китайскими мотивами. В 1754 году Томас Чиппендейл издал альбом образцов своей мебели, оказавший большое влияние на мебельное искусство не только Англии, но и континентальной Европы.

В продукции, вышедшей из мастерской Чиппендейла, особое место занимают бесконечно варьируемые формы мебели для сидения. Влияние французского рокайля впервые дает себя почувствовать в резных ажурных спинках. Формы спинок отличаются большим разнообразием: в контурах центральных вертикальных планок часто угадываются выразительные силуэты скрипки или высокой стройной вазы; с неисчерпаемой выдумкой варьируются ленточные орнаменты, трельяжи, орнаменты, образованные комбинацией С-образных элементов, и др.

Чиппендейл использовал до блеска отполированное красное дерево, прихотливо изгибая спинки и ножки в виде звериных лап. Однако, в отличие от французских мастеров рококо, мебель Чиппендейла очень целесообразна и практична. Кресло, в современном понимании этой мебельной формы, получает почти полную степень завершенности именно в этот период, в середине XVIII столетия.

Роль Чиппендейла в истории мебельного искусства очень значительна. Он довел до совершенства формы целого ряда изделий мебели, разработал новые типы, некоторые из которых дошли до нас без существенных изменений. Формы поздних произведений мастера заметно упрощаются, а линии выпрямляются.

ЛЮДОВИК XV И РОКОКО 1730 — 1770 гг.

В костюме рококо (французский стиль, для которого характерен орнамент с

мотивом раковины – «rokaille» получили развитие все элементы, появление

которых относится к периоду Регентства. Прежде всего это круглый

куполообразный кринолин: вторично, после перерыва примерно в столетие,

начинается эпоха его неоспоримого господства, которая продлит ся свыше

шестидесяти лет. В новой форме он пришел из Англии, в 1718 — 1719 гг.

появившись на парижской сцене, чтобы оттуда завоевать весь мир. Немецкое

название «Reisfrock» («юбка с обручами») он получил благодаря каркасу —

пяти рядам обручей из тростника, которые кверху становятся все уже и

соединяются при помощи клеенки, а позже — хлопчатой бумаги или шелка. Такой

каркас стал необходимым, когда по непостижимому капризу моды, стремящейся

противопоставить изящную головку с низкой прической и стройную осиную

талию, с одной стороны, нижней части женской фигуры - с другой, эта часть

была немыслимо увеличена. Юбка по-прежнему открыта спереди, чтобы

оставались на виду легкие, воздушные оборки нижнего платья. Цветные оборки

по краям одежды, изящно затканные цветами шелковые ткани или тяжелая парча

состязаются с воздушными бантами, которые закрывают лиф спереди и украшают

кружевные манжеты укороченных рукавов.

Своеобразная фигура этого времени — «салонный» аббат: казалось бы,

нейтральный собеседник и наблюдатель, он придает специфический характер

галантному времяпрепровождению высшего общества исполняя одну и ту же, но

постоянно варьируемую роль: это и острый скептический ум, и достойный

партнер в карточной игре, и литератор или ценитель музыки, и законодатель

вкуса в области искусства. В своей скромной закрытой черной рясе с белыми

брыжами, которые в то время носили не только протестантские священники, он

выглядел контрастом на фоне пестрой картины моды рококо. Мужская фигура уже

в эпоху Регентства утратила свой суровый и чопорный вид; мода рококо

придала ее линиям еще большую мягкость. Уменьшились высокие каблуки

башмаков, исчезли кружевные украшения эпохи барокко, сохранились только

пряжки. Яркие цвета чулок сменились палевыми, штаны до колен стали

совершенно гладкими, без единой складки, а ноги — «приспособленными для

менуэта». Куртка, превратившаяся теперь в короткий жилет с полами, утратила

рукава, но сохранила отделку по краю, а также изящную вышивку. Вырез на

груди украсился нарядной кружевной накладкой — жабо. Старомодный шейный

платок превратился в плотно облегающий шею галстук — прообраз современного.

Собственно сюртук, лишился роскошного приклада, предписываемого модой

барокко, в частности тяжелого металлического орнамента и позумента по краю

и на карманах; обшлага уменьшились и не так бросались в глаза. Полы сюртука

спереди были подрезаны, но около 1740 — 1745 гг. их стали укреплять китовым

усом, и они приобрели округлую форму, так что сюртук стал производить

впечатление укороченного варианта дамского кринолина. Однако наиболее

поразительно полное видоизменение прически: в эпоху рококо практически

исчезла завивка, а зачесанные на затылок волосы стали укладывать в шелковый

мешочек, украшенный шелковым же бантом. Этот мешочек был французским

вариантом косы, введенной в прусском войске для солдат: длинные волосы

связывали лентой, и они повисали жестким хвостом. В дальнейшем эту косу

заимствовали офицеры, а от них — горожане. Детская прическа следовала моде

для взрослых. Девочка в кринолине, с удлиненной талией, выглядела как дама

в миниатюре и тоже носила на маленьких ножках узкие остроносые туфли на

высоких тонких каблуках.

Чтобы получить представление о масштабах влияния французской моды на

соседние страны, обратим взгляд на Италию эпохи рококо. Первой вступила в

культурное соревнование с парижским двором Венецианская республика. Снова —

и теперь уже в последний раз, город на воде переживает период пышного

расцвета, который без устали изображают на своих изысканных по колориту

картинах прославленные мастера Каналетто, Тьеполо, Гварди и Лонги. И хотя

славная Венеция давно уступила роль города мирового значения центру моды —

Парижу, она не собиралась отказываться от наслаждения жизнью, в первую

очередь — от красоты зримой, от которой неотделимы мода и украшения, и

быстро овладела искусством ее создания. Молодое поколение жадно

подхватывало новую моду, несущую с собой то, чего раньше никогда не было:

появились первые парики - и молодые дворяне расстались с собственными

волосами, пожертвовав ими ради нового украшения; когда же вступил в пору

своего господства кринолин, напрасными оказались протесты старшего

поколения и запреты со стороны властей. Они разбивались о волю женщин,

радовавшихся возможности выставить напоказ или хитроумно спрятать свои

прелести. Но венецианки сумели еще и обогатить заимствованную моду местными

элементами, особенно в части одежды для карнавалов, ярмарок и праздников -

а могла ли Венеция того времени обходиться без них?

В качестве поистине классического венецианского костюма для празднеств

следует назвать знаменитую бауту (впрочем, ее часто можно было видеть и на

улице, и в игорном доме). Она представляла собой черную шелковую или

кружевную накидку с разрезанным капюшоном (прототип современного домино), к

которой добавлялись треуголка и белая маска, часто, особенно у мужчин, в

виде птичьей головы. И мужчины, и женщины надевали эти маскарадные плащи

при самых разнообразных обстоятельствах; переодевшись таким образом, каждый

мог беспрепятственно войти в любой дом и даже во дворец дожа, стать

участником торжественного пира или самого интимного праздника. Черно-белая,

как и гондола, с ее светлой серебряной обшивкой, баута стала символом

заката Венецианской республики в XVIII ст.

В начале XVIII в. мужчины носили прически из крупных локонов, уложенных

параллельными рядами. Совершенно новой прической, отличавшейся своеобразием

от причесок XVII в., была кё. Подвитые волосы зачесывались назад,

завязывались на затылке в хвост черной лентой. Позднее хвост из волос стали

убирать в футляр из черного бархата, который украшали розетками, бантом,

пряжками или маленьким рюшем. Эта прическа получила название «а-ля бурс»

(кошелек). Наряду с ней носили прическу «а-ля катоган» (узел), состоявшую

из завитых волос, стянутых сзади, и затылочных волос, завязывающихся в

толстый узел, напоминающий конский хвост. В конце века парики становятся

редкостью. В основном их носят люди определенных сословий — духовенство,

судьи, военные. Заимствуются многие английские прически, появляются

короткие стрижки. Среди мужских головных уборов наиболее популярными были

«треуголки» — черные треугольные шляпы с высоко поднятыми полями,

отделанные пухом или короткими страусовыми перьями.

Новшества в женском костюме, воплотившие идеалы своего времени,

появились в период регентства (1715— 1730). Они основаны на новом

использовании тканей и новом обыгрывании каркаса — панье, изготовленного из

ивовых прутьев, китового уса или железных прутьев, обтянутых полотном.

Каркас представлял собой конструкцию из обручей, диаметры которых

постепенно уменьшались к талии. Это было довольно легкое сооружение,

которое от ходьбы упруго колебалось, приводя в движение все платье и

открывая на ходу ногу в туфельке на высоком каблуке. Платье чаще всего было

цельнокроеным, состояло из плотно облегающего спереди лифа с низким

декольте, сильно обнажавшим грудь и шею, исчезающего на спинке в широких

складках свободно ниспадающей массы ткани, переходящей в шлейф. Юбка

лежащая на каркасе, почти не имела складок, узкие вверху и расширенных

книзу рукава заканчивались несколькими рядами пышных широких кружев. Этот

новый женский облик, полный обаяния и трепета, был опоэтизирован в

живописном творчестве Антуаном Ватто, поэтому спустя время своеобразный

покрой спинки платья 20—50-х гг. получил название контуш или «складки

Ватто».

Увеличение объема женского костюма сказалось на характере декора

тканей. Появились ткани в полоску, а также ткани с крупными рисунками с

большим раппортом.

Панье довольно быстро получили распространение, и постепенно они

видоизменяются, приобретая различные формы — овальные, круглые и т. д.

Самые большие панье в форме купола при дворе носили только аристократки.

Развитие стиля рококо в середине века приводит к усложнению декора, поэтому

главное в костюме — украшательство. Платья отделывают фалбалой, гирляндами,

пуфами. Совершенствуются отдельные детали, отделки, появляются новые ткани.

Талия становится неимоверно тонкой, грудь, сильно поднятая кверху, почти

обнажается и прикрывается косынкой. Появляется панье «с локтями»,

разделенное на две половины. В таких панье легче было двигаться, их можно

было приподнимать при прохождении через дверь, положить на них руки, что

стало непременным жестом. Рукава расширились книзу, подобно крышам

китайских пагод, их так стали и называть — «а-ля пагод». Повседневный

женский костюм не имел громоздких панье. Его юбка поддерживалась волосяным

чехлом со слегка расширенными боками. Большинство женщин в интимной

домашней обстановке носили не платье, а юбку и лиф, сверх которого надевали

различные распашные кофточки. Этот домашний костюм назывался «неглиже»

(небрежный). В конце века самым распространенным было платье полонез в

многочисленных вариантах. Его композиция была всецело под влиянием рококо.

Оно состояло из юбки и лифа, поверх которых надевалось распашное платье. В

местах соединения полочек и спинки продергивали шнурок, от чего получались

горизонтальные сборки, переходящие в полукруглые драпировки. В последний

период предреволюционной Франции женский костюм, как и мужской, находился

под влиянием английского. Исчезают многочисленные отделки, короткие рукава

заменяют длинными, узкими. В костюме доминируют спокойные линии, гладкие

ткани. Одной из главных особенностей женского костюма было подражание

мужской одежде. Женщины носят рединготы, а на голове — громоздкие шляпы.

Женские прически в первой половине века остаются громоздкими и

тяжеловесными, повторяющими силуэты «а-ля фонтанж». С 1725 г. в моду входит

небольшая прическа «полонез», которая состоит из небольших завитков,

уложенных широким венком вокруг головы, при этом затылок оставался гладким.

С затылочной части два змеевидных локона спускались на грудь. В 30-е гг.

появляется новый яйцевидный силуэт женской прически. В 60—70-х гг. прически

представляют собой целые волосяные сооружения в полметра высотой,

возводимые искусными парикмахерами-куафёрами. В Париже готовили специальных

куафёров в Академии парикмахерского искусства. Названия причесок были самые

различные — «тайна», «сентиментальная», «грустная». Для того чтобы

выполнить сложные прически, прибегали к металлическим или деревянным

каркасам, использовали до десятка шиньонов, прикрепляя их по поясам, на

которые разделялась вся прическа. Верх причесок часто был увенчан не только

лентами и перьями, но и бутафорскими изделиями, чучелами животных, цветами,

плодами, растениями. Прическа требовала большого количества шпилек, помады,

пудры, поэтому сохранить ее старались как можно дольше, не разбирая

несколько дней, даже недель. В последней четверти XVIII в. с изменением

костюма изменяется и прическа. Украшений становится меньше, пудра выходит

из моды, популярность приобретает небольшой парик, завитый крупными

локонами, с плоским шиньоном на затылке — анфан (дитя, ребенок). Женские

головные уборы являлись частью причесок, их украшением. На прическах носят

кружевные чепцы, наколки «шу», токи. Из Италии пришло увлечение большими

соломенными шляпами, из Англии — фетровыми.

В XVIII в. большое значение придавалось мелким дополнениям к одежде. К

ним относились веер, сумочки - помпадур для косметики, перчатки и муфта.

Туфли носили маленькие и изящные, с глубоким вырезом и увеличенным

каблуком. Однако в обществе надевали и низкие туфли из шелка, богато

вышитые, украшенные лентами, пряжками или драгоценными камнями. В одежде

рококо, сильно обнажающей тело, уделялось большое внимание нижнему белью,

которое теперь было произведением искусства. Его шили из шелка, украшали

золотом и серебром, богатыми вышивками и кружевной отделкой.

Рококо является типичной модой аристократии, модой, которая объединила

всю аристократическую и королевскую Европу. Ее быстрому распространению

содействовали и первые модные журналы, которые стали выходить в европейских

столицах.

ПРОСВЕЩЕ́НИЕ, идейное течение 17 — 18 вв., основанное на убеждении в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка», соответствующего подлинной природе человека и общества. Невежество, мракобесие, религиозный фанатизм просветители считали причинами человеческих бедствий; выступали против феодально-абсолютистского режима, за политическую свободу, гражданское равенство. Главные представители Просвещения в Англии (где оно возникло) — Дж. Локк, Дж. А. Коллинз, Дж. Толанд, А. Э. Шефтсбери; во Франции (период наибольшего распространения здесь Просвещения, между 1715 и 1789, называют «веком Просвещения») — Вольтер, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, К. А. Гельвеций, П. А. Гольбах; в Германии — Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер, Ф. Шиллер, И. В. Гете; в США — Т. Джефферсон, Б. Франклин, Т. Пейн; в России — Н. И. Новиков, А. Н. Радищев). Идеи Просвещения оказали значительное влияние на развитие общественной мысли. Вместе с тем в 19-20 вв. идеология Просвещения нередко подвергалась критике за идеализацию человеческой природы, оптимистическое толкование прогресса как неуклонного развития общества на основе совершенствования разума. В широком смысле просветителями называли выдающихся распространителей научных знаний.

* * *

ПРОСВЕЩЕ́НИЕ, широкое культурное движение в Европе и Северной Америке конца 17-18 вв., ставившее своей целью распространение идеалов научного знания, политических свобод, общественного прогресса и разоблачение соответствующих предрассудков и суеверий. Центрами идеологии и философии Просвещения были Франция, Англия и Германия. Свое концентрированное выражение идеология Просвещения получила во Франции в период с 1715 по 1789 гг., названный веком Просвещения (siecle des lumieres). Кантовское определение Просвещения как «мужества пользоваться своим собственным умом» говорит о принципиальной установке Просвещения на наделение разума статусом высшего авторитета и связанной с этим этической ответственностью его носителей — просвещенных граждан.

Основные идеи и принципы Просвещения

При всех национальных особенностях Просвещение имело несколько общих идей и принципов. Существует единый порядок природы, на познании которого основаны не только успехи наук и благополучие общества, но и морально-религиозное совершенство; верное воспроизведение законов природы позволяет построить естественную нравственность, естественную религию и естественное право. Разум, освобожденный от предрассудков, является единственным источником знания; факты суть единственный материал для разума. Рациональное знание должно освободить человечество от социального и природного рабства; общество и государство должны гармонизировать с внешней природой и натурой человека. Теоретическое познание неотделимо от практического действия, обеспечивающего прогресс как высшую цель общественного бытия.

Конкретные пути реализации этой программы в рамках Просвещения существенно расходились. Особенно значителен был разброс в мнениях о религии: практический атеизм Ламетри, Гольбаха, Гельвеция и Дидро, рационалистический антиклерикальный деизм Вольтера, умеренный деизм Д"Аламбера, благочестивый деизм Кондильяка, эмоциональный «деизм сердца» Руссо. Объединяющим моментом была ненависть к традиционной церкви. При этом, однако, деизм Просвещения не исключал таких организационных форм, как масонская квази-церковь с ее ритуалами. Гносеологические различия были менее разнообразны: в основном просветители придерживались эмпиризма локковского толка с подчеркнуто сенсуалистским толкованием происхождения знаний. Сенсуализм мог носить механико-материалистический характер (Гельвеций, Гольбах, Дидро), но не исключался скептический и даже спиритуалистический вариант (Кондильяк). Онтология интересовала просветителей в меньшей степени: они предоставляли решение этих проблем конкретным наукам (в этом отношении философия Просвещения может считаться первым вариантом позитивизма), фиксируя лишь очевидность существования субъекта, природы и бога-первопричины. Только в «Системе природы» Гольбаха дана догматическая картина атомистически-материального бытия. В социальной сфере просветители старались обосновать теорию прогресса и связать ее со стадиями хозяйственного и политического развития общества (Тюрго, Кондорсе). Экономические (Тюрго), политические (Монтескье), правозащитные (Вольтер) идеи Просвещения сыграли значительную роль в становлении либеральной цивилизации современного Запада.

Просвещение во Франции

Национальные школы Просвещения имели свои особенности. Философия французского Просвещения отличается своей радикальной социальной и антиклерикальной направленностью. Для нее характерна блестящая литературная форма, в ряде случаев дающая литературные и публицистические шедевры (Дидро, Вольтер, Руссо). При все своем остром интересе к социальной и исторической проблематике французские просветители не создают общей философии истории, растворяя специфику исторического в природе с ее властью случайности и в произволе человеческой воли. Цвет французского Просвещения объединило издания «Энциклопедии» (1751-1780), возглавленное Дидро и Д"Аламбером. «Энциклопедия» стала своего рода эмблематически деянием просветителей, поскольку объединяла в себе функции пропаганды науки, воспитания граждан, воспевание созидательного труда, объединения авторов в «партию» просветителей, эффективного практического предприятия и «полезной» эстетики, воплощенной в великолепных гравюрах. В программных статьях («Вступительное рассуждение», «Энциклопедия») перед «добротной» философией была поставлена задача «объять единым взглядом объекты умозрений и операции, которые можно выполнить над этими объектами» и строить заключения «исходя из фактов или общепринятых истин».

Английское и немецкое Просвещение

Английское Просвещение сосредоточено на проболемах утилитарной морали (Шефтсбери, Хатчесон, Гартли, Мандевиль) и сенсуалистической эстетики (Хом, Берк, Шефтсбери, Хатчесон). В гносеологии оригинальна шотландская школа «здравого смысла». Английский деизм более увлечен проблемой веротерпимости и свободомыслия, чем богословскими проблемами (Толанд, С. Кларк, А. Коллинз).

Немецкое Просвещение более метафизично и плавно вырастает из традиций классического рационализма 17 в. (Чирнхауз, Пуфендорф, Томазий, Вольф, Крузиус, Тетенс). Позднее немецкое просвещение увлечено религиозными спорами (под влиянием пиетистского фермента) о веротерпимости, пантеизме, соотношении прав государства и церкви (Реймарус, Мендельсон, Лессинг, Гердер). Баумгартен и Лессинг вносят заметный вклад в эстетику. Гердер – один из первых создателей принципа историзма — создает обширную картину эволюции природы от неорганической материи до высших форм человеческой культуры.

Кризис европейского Просвещения становится заметен в таких предромантических явлениях как апология эмоциональной и народной стихии у позднего Руссо, немецкое литературно-философское течение «Буря и Натиск» с его агрессивным волюнтаризмом, интуиционизм зрелого Гете, антипросвещенческие выпады Гамана и Ф. Якоби, визионерская мистика Сведенборга.

Идейное наследие Просвещения

Исторической границей европейского Просвещения становятся 1780-1790-е гг. В эпоху английской промышленной революции на смену публицистам и идеологам в культуру пришли инженеры и предприниматели. Великая французская революция разрушила исторический оптимизм Просвещения. Немецкая литературно-философская революция пересмотрела статус разума.

Интеллектуальное наследие Просвещение было скорее идеологией, чем философией, и поэтому оно быстро вытесняется немецкой классической философией и романтизмом, получив от них эпитет «плоского рационализма». Однако Просвещение находит союзников в лице позитивистов 2-й половины 19 века и обретает «второе дыхание» в 20 веке, воспринимаясь иногда как альтернатива и противоядие в борьбе с тоталитаризмом. Так, просвещенческие мотивы звучат, например, в работах Гуссерля, М. Вебера, Рассела, Витгенштейна.

ПРОСВЕЩЕ́НИЕ, идейное течение 17 — 18 вв., основанное на убеждении в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка», соответствующего подлинной природе человека и общества. Невежество, мракобесие, религиозный фанатизм просветители считали причинами человеческих бедствий; выступали против феодально-абсолютистского режима, за политическую свободу, гражданское равенство. Главные представители Просвещения в Англии (где оно возникло) — Дж. Локк, Дж. А. Коллинз, Дж. Толанд, А. Э. Шефтсбери; во Франции (период наибольшего распространения здесь Просвещения, между 1715 и 1789, называют «веком Просвещения») — Вольтер, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, К. А. Гельвеций, П. А. Гольбах; в Германии — Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер, Ф. Шиллер, И. В. Гете; в США — Т. Джефферсон, Б. Франклин, Т. Пейн; в России — Н. И. Новиков, А. Н. Радищев). Идеи Просвещения оказали значительное влияние на развитие общественной мысли. Вместе с тем в 19-20 вв. идеология Просвещения нередко подвергалась критике за идеализацию человеческой природы, оптимистическое толкование прогресса как неуклонного развития общества на основе совершенствования разума. В широком смысле просветителями называли выдающихся распространителей научных знаний.

* * *

ПРОСВЕЩЕ́НИЕ, широкое культурное движение в Европе и Северной Америке конца 17-18 вв., ставившее своей целью распространение идеалов научного знания, политических свобод, общественного прогресса и разоблачение соответствующих предрассудков и суеверий. Центрами идеологии и философии Просвещения были Франция, Англия и Германия. Свое концентрированное выражение идеология Просвещения получила во Франции в период с 1715 по 1789 гг., названный веком Просвещения (siecle des lumieres). Кантовское определение Просвещения как «мужества пользоваться своим собственным умом» говорит о принципиальной установке Просвещения на наделение разума статусом высшего авторитета и связанной с этим этической ответственностью его носителей — просвещенных граждан.

Основные идеи и принципы Просвещения

При всех национальных особенностях Просвещение имело несколько общих идей и принципов. Существует единый порядок природы, на познании которого основаны не только успехи наук и благополучие общества, но и морально-религиозное совершенство; верное воспроизведение законов природы позволяет построить естественную нравственность, естественную религию и естественное право. Разум, освобожденный от предрассудков, является единственным источником знания; факты суть единственный материал для разума. Рациональное знание должно освободить человечество от социального и природного рабства; общество и государство должны гармонизировать с внешней природой и натурой человека. Теоретическое познание неотделимо от практического действия, обеспечивающего прогресс как высшую цель общественного бытия.

Конкретные пути реализации этой программы в рамках Просвещения существенно расходились. Особенно значителен был разброс в мнениях о религии: практический атеизм Ламетри, Гольбаха, Гельвеция и Дидро, рационалистический антиклерикальный деизм Вольтера, умеренный деизм Д"Аламбера, благочестивый деизм Кондильяка, эмоциональный «деизм сердца» Руссо. Объединяющим моментом была ненависть к традиционной церкви. При этом, однако, деизм Просвещения не исключал таких организационных форм, как масонская квази-церковь с ее ритуалами. Гносеологические различия были менее разнообразны: в основном просветители придерживались эмпиризма локковского толка с подчеркнуто сенсуалистским толкованием происхождения знаний. Сенсуализм мог носить механико-материалистический характер (Гельвеций, Гольбах, Дидро), но не исключался скептический и даже спиритуалистический вариант (Кондильяк). Онтология интересовала просветителей в меньшей степени: они предоставляли решение этих проблем конкретным наукам (в этом отношении философия Просвещения может считаться первым вариантом позитивизма), фиксируя лишь очевидность существования субъекта, природы и бога-первопричины. Только в «Системе природы» Гольбаха дана догматическая картина атомистически-материального бытия. В социальной сфере просветители старались обосновать теорию прогресса и связать ее со стадиями хозяйственного и политического развития общества (Тюрго, Кондорсе). Экономические (Тюрго), политические (Монтескье), правозащитные (Вольтер) идеи Просвещения сыграли значительную роль в становлении либеральной цивилизации современного Запада.

Просвещение во Франции

Национальные школы Просвещения имели свои особенности. Философия французского Просвещения отличается своей радикальной социальной и антиклерикальной направленностью. Для нее характерна блестящая литературная форма, в ряде случаев дающая литературные и публицистические шедевры (Дидро, Вольтер, Руссо). При все своем остром интересе к социальной и исторической проблематике французские просветители не создают общей философии истории, растворяя специфику исторического в природе с ее властью случайности и в произволе человеческой воли. Цвет французского Просвещения объединило издания «Энциклопедии» (1751-1780), возглавленное Дидро и Д"Аламбером. «Энциклопедия» стала своего рода эмблематически деянием просветителей, поскольку объединяла в себе функции пропаганды науки, воспитания граждан, воспевание созидательного труда, объединения авторов в «партию» просветителей, эффективного практического предприятия и «полезной» эстетики, воплощенной в великолепных гравюрах. В программных статьях («Вступительное рассуждение», «Энциклопедия») перед «добротной» философией была поставлена задача «объять единым взглядом объекты умозрений и операции, которые можно выполнить над этими объектами» и строить заключения «исходя из фактов или общепринятых истин».

Английское и немецкое Просвещение

Английское Просвещение сосредоточено на проболемах утилитарной морали (Шефтсбери, Хатчесон, Гартли, Мандевиль) и сенсуалистической эстетики (Хом, Берк, Шефтсбери, Хатчесон). В гносеологии оригинальна шотландская школа «здравого смысла». Английский деизм более увлечен проблемой веротерпимости и свободомыслия, чем богословскими проблемами (Толанд, С. Кларк, А. Коллинз).

Немецкое Просвещение более метафизично и плавно вырастает из традиций классического рационализма 17 в. (Чирнхауз, Пуфендорф, Томазий, Вольф, Крузиус, Тетенс). Позднее немецкое просвещение увлечено религиозными спорами (под влиянием пиетистского фермента) о веротерпимости, пантеизме, соотношении прав государства и церкви (Реймарус, Мендельсон, Лессинг, Гердер). Баумгартен и Лессинг вносят заметный вклад в эстетику. Гердер – один из первых создателей принципа историзма — создает обширную картину эволюции природы от неорганической материи до высших форм человеческой культуры.

Кризис европейского Просвещения становится заметен в таких предромантических явлениях как апология эмоциональной и народной стихии у позднего Руссо, немецкое литературно-философское течение «Буря и Натиск» с его агрессивным волюнтаризмом, интуиционизм зрелого Гете, антипросвещенческие выпады Гамана и Ф. Якоби, визионерская мистика Сведенборга.

Идейное наследие Просвещения

Исторической границей европейского Просвещения становятся 1780-1790-е гг. В эпоху английской промышленной революции на смену публицистам и идеологам в культуру пришли инженеры и предприниматели. Великая французская революция разрушила исторический оптимизм Просвещения. Немецкая литературно-философская революция пересмотрела статус разума.

Интеллектуальное наследие Просвещение было скорее идеологией, чем философией, и поэтому оно быстро вытесняется немецкой классической философией и романтизмом, получив от них эпитет «плоского рационализма». Однако Просвещение находит союзников в лице позитивистов 2-й половины 19 века и обретает «второе дыхание» в 20 веке, воспринимаясь иногда как альтернатива и противоядие в борьбе с тоталитаризмом. Так, просвещенческие мотивы звучат, например, в работах Гуссерля, М. Вебера, Рассела, Витгенштейна.

Характерные особенности философии эпохи Просвещения XVIII века. Философия ч.1

2.3.6. Характерные особенности философии эпохи Просвещения XVIII века

XVIII век в истории научной мысли получил название эпохи Просвещения. Научное знание, бывшее ранее достоянием узкого круга ученых, стало распространяться вширь, выйдя за пределы университетов и лабораторий в светские салоны Парижа и Лондона. Оно стало предметом обсуждения среди литераторов, популярно излагавших последние достижения науки и философии.

Одной из важнейших характеристик философии этого периода является рационализм. Он понимается как гносеологическое учение, утверждающее, что инструментом познания является разум, а ощущения и опыт имеют второстепенное значение. В этом смысле он противостоит сенсуализму, придающему решающее значение человеческим чувствам, ощущениям и восприятиям, и эмпиризму, выдвигающему на первое место в познании опыт.

В более широком смысле рационализм рассматривается как широкое идейно-теоретическое течение, выражающее взгляды, потребности, общественные настроения определенных классов, социальных слоев и групп на определенном этапе общественного развития. В этот период он состоял из различных (по философско-мировоззренческой и политической радикальности) учений и отражал взгляды, настроения, потребности буржуазии в ее борьбе против абсолютизма, феодализма и католической церкви. В центре всех философских учений того времени находится активно действующий субъект, способный познавать и изменять мир в соответствии со своим разумом. А поскольку разум есть источник всей субъективной деятельности человека, постольку человек по своей сущности является разумным существом, признанным стать властелином мира и перестроить общественные отношения на разумных основаниях.

Рационализм XVIII века существовал в двух вариантах: идеалистическом и материалистическом. Представители идеалистического рационализма отделяли разум как специфическую сущностную характеристику человека от его обладателя и наделяли самостоятельным существованием. Представители материалистического рационализма связывали законосообразное устройство мира с внутренне присущими материи свойствами.

Другими характерными особенностями философии эпохи Просвещения является сциентизм - мировоззренческая позиция, в основе которой лежит представление о научном знании как о наивысшей культурной ценности и достаточным условием ориентации человека в мире, и деизм - религиозно-философское воззрение, согласно которому Бог, сотворив мир, не принимает в нем какого-либо участия и не вмешивается в закономерное течение его событий.

Торжество рационализма в эпоху Просвещения

Эпоха XVIII в. — это эпоха Просвещения, а классицизм XVIII в. называют просветительским классицизмом или просветительским реализмом.

.. Просвещение — это идейное течение эпохи перехода от феодализма к капитализму, ставшее идеологической платформой ряда буржуазных революций и связанное с борьбой нарождавшейся буржуазии против феодализма.

Просвещение формируется в новых экономических условиях образования промышленной цивилизации, когда происходит переход от мануфактуры к более сложным технологиям. Наука этого времени наряду с механико-математическим знанием отмечается выдвижением опытных и описательных дисциплин — физики, биологии, географии. В это время принципиальным образом изменяется отношение к религии, когда рождается феномен атеизма — отрицания существования бога и связанного с этим отрицания религии. Не все философы Просвещения разделяли точку зрения Гольбаха, называвшего религию ложью, бредом и «священной заразой», но даже далекие от атеизма Юм и Кант выводили не мораль из религии, а религию из Морали, подчеркивая, таким образом, свободу личности, ее автономность по отношению к религии.

Термином «просвещение» мыслители XVIII в. стали обозначать свое собственное прогрессивное время, которое они считали эпохой небывалого развития наук и искусства и отличали от

десяти средневековых веков «мрака и невежества». Но что действительно отличает две эпохи — это отношение к Богу, где в Средние века характер культуры определяет церковь с ее ориентацией на неземное, возвышенно-идеальное, с ее объяснением мира Богом, а в эпоху Просвещения — вера в безграничные способности разума.

Просвещение — широкое идейное течение, к которому принадлежали философы и писатели Ш.Л. Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Вольтер, Г.Э. Лессинг, опиравшиеся в своей критике феодализма на теорию «естественного права», утверждавшую естественную свободу, равенство людей и их право на частную собственность. Просветители считали, что сохранение крепостничества и других форм феодальной зависимости есть нарушение норм естественного права, а все пороки общества происхождением своим имеют либо невежество народа, не понимающего несправедливость строя, либо непросвещенность монарха, не осознающего несправедливость угнетения.

Просветительская идеология, отрицая феодальный порядок как систему, исходила из идеи природного равенства людей, их естественной склонности к добру и праву на земле. Подобные представления складывались в целостную идеологическую систему, в которой и социология, и философия, и этика, и политика, и воззрения на искусство органически дополняли друг друга и были пропитаны духом борьбы с насильственным ограничением человеческой личности и сословным неравенством.

В философии и идеологии Просвещения принято выделять два направления:

♦ вольтерьянство, которое, по сути, представляло аристократический путь борьбы, духовную и социальную «революцию сверху» (этот путь привел к романтизму и идеологии русских декабристов, где наиболее значительные фигуры русской литературы — Чацкий, Дубровский, Печорин — продолжают ряд, открытый Чайльд Гарольдом);

♦ руссоизм, предлагавший демократический путь борьбы W в равной степени проявивший себя как в лозунгах Великой французской буржуазной революции: «Свобода, равенство, братство», так и в призыве Ж.-Ж. Руссо и его последователя Л.Н. Толстого «Назад, к природе!», воплощавшем протест против цивилизации.

В полной мере идеологию своей эпохи отразил мастер классической литературы Вольтер, перу которого принадлежат знаменитые художественно-философские произведения и наиболее известное из них «Кандид, или Оптимизм», сталкивающее противоположные взгляды на жизнь. Так, учитель главного героя, Кандида, считает, что «все к лучшему в этом лучшем из миров», друг же Кандида, Мартен, проповедует пессимистические взгляды, обращая внимание на всеобщую вражду и неразумность. Кандид же соглашается с кредо садовника, утверждавшего, что для счастья «надо возделывать свой сад» и считавшего деятельный труд, который единственно приносит человеку радость, панацеей от всех черных мыслей.

Главным представителем Просвещения в Германии был Иоганн Вольфганг Гете, произведения которого стали знаменем духовного и культурного объединения немецкого народа. Гете протестовал против феодальной отсталости, против угодничества перед сильными, перед раболепным поклонением иностранной культуре, он высмеивал знания, далекие от действительной жизни, мертвую университетскую ученость и придворную поэзию. Эти мысли становятся основой размышлений автора в «Фаусте», где внутренний конфликт в душе героя порождается столкновением идеального и реального и оканчивается решением поставить во главу иерархии ценностей деяние как «начало бытия».

Однако эпоха просветительского реализма представляет и принципиально нового героя — не своевольного индивидуалиста Возрождения, не регламентированного подданного класси-Цизма, а гражданина, признающего свободу, но в рамках общественной необходимости. Для этого времени не характерны Читаны духа, герой эпохи капиталистического разделения труда, превращающего человека в «частного» и «частичного». Яовок, изворотлив, предприимчив — это герой «третьего сословия». В отличие от классицизма XVII в., ограниченного только Пешими предметами («...берегите взор от низменных предметов» Н. Буало «Поэтическое творчество»), просветительский класси- обращается к жизни в ее разнообразных проявлениях, в том числе низких, о чем говорил Д. Дидро: «Пойдите в кабак, и вы увидите, как выглядит рассвирепевший человек. Ищите уличные происшествия, будьте наблюдателями на улицах, в садах, на рынках, дома, и вы составите себе правильные представления о настоящем движении во всех жизненных действиях».

Между тем этот просветительский реализм принципиально отличается от критического реализма, герой которого, будучи типичным представителем эпохи, попадает не в типические, а в экспериментальные обстоятельства, которые должны выявить способность человека к преодолению различных жизненных перипетий подобно героям Д. Дефо («Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо»), Дж. Свифта («Приключения Гулливера»), Бомарше («Безумный день, или Женитьба Фигаро»).

Параллельно с реализмом формировался сентиментализм, противопоставивший рациональному чувственное начало. В сентиментализме умильно идеализируются добродетели положительных героев, проводятся четкие грани между добром и злом, положительным и отрицательным в жизни. Сентиментализм, так же как и реализм, обращен к действительности, но трактует ее наивно и идиллично, с излишней слезливостью, эмоциональностью, чувствительностью. Представителями сентиментализма были Ж.Ж. Руссо, Ж.Б. Грёз, ИМ. Карамзин.

Основными темами сентиментализма становятся:

♦ элегические настроения (развитие жанра элегии);

♦ кладбищенская лирика, тяга к смерти;

♦ утверждение естественности чувства любви (Прево, Карамзин);

♦ отказ от порочной цивилизации и слияние с природой

(Руссо);

♦ мечты о сельской идиллии (Дж Томсон).

ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ

ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ Просвещение, интеллектуальное и духовное движение конца 17 – начала 19 вв. в Европе и Северной Америке. Оно явилось естественным продолжением гуманизма Возрождения и рационализма начала Нового времени, заложивших основы просветительского мировоззрения: отказ от религиозного миропонимания и обращение к разуму как к единственному критерию познания человека и общества. Название закрепилось после выхода статьи И.Канта Ответ на вопрос: что такое Просвещение? (1784). Корневое слово «свет», от которого происходит термин «просвещение» (англ. Enlightenment; фр. Les Lumières; нем. Aufklärung; ит. Illuminismo), восходит к древней религиозной традиции, закрепленной как в Ветхом так и в Новом Заветах. Это и отделение Творцом света от тьмы, и определение самого Бога как Света. Сама христианизация подразумевает просвещение человечества светом учения Христа. Переосмысляя этот образ, просветители вкладывали в него новое понимание, говоря о просвещении человека светом разума

Просвещение зародилось в Англии в конце 17 в. в сочинениях его основателя Д.Локка (1632–1704) и его последователей Г.Болингброка (1678–1751), Д.Аддисона (1672–1719), А.Э.Шефтсбери (1671–1713), Ф.Хатчесона (1694–1747) были сформулированы основные понятия просветительского учения: «общее благо», «естественный человек», «естественное право», «естественная религия», «общественный договор». В учение о естественном праве, изложенном в Двух трактатах о государственном правлении (1690) Д.Локка, обоснованы основные права человека: свобода, равенство, неприкосновенность личности и собственности, которые являются естественными, вечными и неотъемлемыми. Людям необходимо добровольно заключить общественный договор, на основе которого создается орган (государство), обеспечивающий охрану их прав. Понятие об общественном договоре было одним из основополагающих в учении об обществе, выработанном деятелями раннего английского Просвещения.

В 18 веке центром просветительского движения становится Франция. На первом этапе французского Просвещения главными фигурами выступали Ш.Л.Монтескье (1689–1755) и Вольтер (Ф.М.Аруэ, 1694–1778). В трудах Монтескье получило дальнейшее развитие учение Локка о правовом государстве. В трактате О духе законов (1748) был сформулирован принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. В Персидских письмах (1721) Монтескье наметил тот путь, по которому должна была пойти французская просветительская мысль с ее культом разумного и естественного. Однако Вольтер придерживался иных политических взглядов. Он был идеологом просвещенного абсолютизма и стремился привить идеи Просвещения монархам Европы (служба у Фридриха II, переписка с Екатериной II). Он отличался явно выраженной антиклерикальной деятельностью, выступал против религиозного фанатизма и ханжества, церковного догматизма и главенства церкви над государством и обществом. Творчество писателя разнообразно по темам и жанрам: антиклерикальные сочинения Орлеанская девственница (1735), Фанатизм, или Пророк Магомет (1742); философские повести Кандид, или Оптимизм (1759), Простодушный (1767); трагедии Брут (1731), Танкред (1761); Философские письма (1733).

На втором этапе французского Просвещения основную роль играли Дидро (1713–1784) и энциклопедисты. Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел, 1751–1780 стала первой научной энциклопедией, в которой излагались основные понятия в области физико-математических наук, естествознания, экономики, политики, инженерного дела и искусства. В большинстве случаев, статьи были основательными и отражали новейший уровень знаний. Вдохновителями и редакторами Энциклопедии явились Дидро и Ж. Д'Аламбер (1717–1783), в ее создании принимали активное участие Вольтер, Кондильяк, Гельвеций, Гольбах, Монтескье, Руссо. Статьи по конкретным областям знания писали профессионалы – ученые, писатели, инженеры.

Третий период выдвинул фигуру Ж.-Ж. Руссо (1712–1778). Он стал наиболее видным популяризатором идей Просвещения, введшим в рационалистическую прозу просветителей элементы чувствительности и красноречивого пафоса. Руссо предложил свой путь политического устройства общества. В трактате Об общественном договоре, или Принципы политического права (1762) он выдвинул идею народного суверенитета. По ней, правительство получает власть из рук народа в виде поручения, которое оно обязано выполнять в соответствии с народной волей. Если оно эту волю нарушает, то народ может ограничивать, видоизменять или отобрать данную им власть. Одним из средств такого возврата власти может стать насильственное свержение правительства. Идеи Руссо нашли свое дальнейшее развитие в теории и практике идеологов Великой французской революции.

Период позднего Просвещения (конец 18 – нач. 19 в.) связан со странами Восточной Европы, Россией и Германией. Новый импульс Просвещению придает немецкая литература и философская мысль. Немецкие просветители были духовными преемниками идей английских и французских мыслителей, но в их сочинениях они трансформировались и принимали глубоко национальный характер. Самобытность национальной культуры и языка утверждал И.Г.Гердер (1744–1803). Его основное произведение Идеи к философии истории человечества (1784–1791) стала первой основательной классической работой, с которой Германия вышла на арену мировой историко-философской науки. Философским исканиям европейского Просвещения было созвучно творчество многих немецких писателей. Вершиной немецкого Просвещения, получившей мировую славу, стали такие произведения, как Разбойники (1781), Коварство и любовь (1784), Валленштейн (1799), Мария Стюарт (1801) Ф.Шиллера (1759–1805), Эмилия Галотти, Натан Мудрый Г.Э.Лессинга (1729–1781) и особенно Фауст (1808–1832) И.-В. Гете(1749–1832). В формировании идей Просвещения важную роль играла философы Г.В.Лейбниц (1646–1716) и И.Кант (1724–1804). Традиционную для Просвещения идею прогресса развивал в Критике чистого разума И.Кант (1724–1804), ставший основателем немецкой классической философии.

На протяжении всего развития Просвещения в центре рассуждений его идеологов находилось понятие «разум». Разум, в представлении просветителей, дает человеку понимание как общественного устройства, так и самого себя. И то и другое можно изменить к лучшему, можно усовершенствовать. Таким образом обосновывалась идея прогресса, который мыслился как необратимый ход истории из тьмы неведения в царство разума. Наивысшей и самой продуктивной формой деятельности разума считалось научное познание. Именно в эту эпоху морские путешествия приобретают систематический и научный характер. Географические открытия в Тихом океане (о-ва Пасхи, Таити и Гавайи, восточное побережье Австралии) Я.Роггевена (1659–1729), Д.Кука (1728–1779), Л.А.Бугенвиля (1729–1811), Ж.Ф.Лаперуза (1741–1788) положили начало планомерному изучению и практическому освоению этого региона, что стимулировало развитие естественных наук. Большой вклад в ботанику внес К.Линней (1707–1778). В работе Виды растений (1737) он описал тысячи видов флоры и фауны и дал им двойные латинские наименования. Ж.Л.Бюффон (1707–1788) ввел в научный оборот термин «биология», обозначив им «науку о жизни». Ш.Ламарк (1744–1829) выдвинул первую теорию эволюции. В математике И.Ньютон (1642–1727) и Г.В.Лейбниц (1646–1716) почти одновременно открыли дифференциальное и интегральное исчисления. Развитию математического анализа способствовали Л.Лагранж (1736–1813) и Л.Эйлер (1707–1783). Основатель современной химии А.Л.Лавуазье (1743–1794) составил первый перечень химических элементов. Характерной особенностью научной мысли Просвещения было то, что она ориентировалась на практическое использование достижений науки в интересах промышленного и общественного развития.

Задача просвещения народа, которую ставили перед собой просветители, требовала внимательного отношения к вопросам воспитания и образования. Отсюда – сильное дидактическое начало, проявляющееся не только в научных трактатах, но и в литературе. Как истинный прагматик, придававший большое значение тем дисциплинам, которые были необходимы для развития промышленности и торговли, выступил Д.Локк в трактате Мысли о воспитании (1693). Романом воспитания можно назвать Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо (1719) Д.Дефо (1660–1731). В нем была представлена модель поведения разумного индивидуума и с дидактических позиций показано значение знаний и труда в жизни отдельной личности. Дидактичны и произведения основоположника английского психологического романа С.Ричардсона (1689–1761), в романах которого – Памела, или Вознагражденная добродетель (1740) и Кларисса Гарлоу, или История молодой леди (1748–1750) – воплотился пуританско-просветительский идеал личности. О решающей роли воспитания говорили и французские просветители. К.А.Гельвеций (1715–1771) в работах Об уме (1758) и О человеке (1769) доказывал влияние на воспитание «среды», т.е. условий жизни, общественного устройства, обычаев и нравов. Руссо, в отличие от других просветителей, сознавал ограниченность разума. В трактате О науках и искусствах (1750) он подверг сомнению культ науки и безграничный оптимизм, связанный с возможностью прогресса, считая, что с развитием цивилизации происходит обеднение культуры. С этими убеждениями были связаны призывы Руссо вернуться к природе. В сочинении Эмиль, или О воспитании (1762) и в романе Юлия, или Новая Элоиза (1761) он развивал концепцию естественного воспитания на основе использования природных способностей ребенка, свободного при рождении от пороков и дурных наклонностей, которые формируются у него позже под влиянием общества. По мнению Руссо, детей следовало воспитывать в изоляции от общества, один на один с природой.

Просветительская мысль направлялась на конструирование утопических моделей как идеального государства в целом, так и идеальной личности. Поэтому 18 в. может называться «золотым веком утопии». Европейская культура этого времени породила огромное количество романов и трактатов, повествующих о преобразовании мира по законам разума и справедливости, – Завещание Ж. Мелье (1664–1729); Кодекс природы, или Истинный дух ее законов (1773) Морелли; О правах и обязанностях гражданина (1789) Г.Мабли (1709–1785); 2440 год (1770) Л.С.Мерсье (1740–1814). Одновременно как утопию и антиутопию можно рассматривать роман Д. Свифта (1667–1745) Путешествие Гулливера (1726), в котором развенчиваются такие основополагающие идеи Просвещения, как абсолютизация научных знаний, вера в закон и естественного человека.

В художественной культуре Просвещении не было единого стиля эпохи, единого художественного языка. В нем одновременно существовали разнообразные стилевые формы: позднее барокко, рококо, классицизм, сентиментализм, предромантизм. Менялось соотношение различных видов искусства. На первый план вышли музыка и литература, возросла роль театра. Происходила смена в иерархии жанров. Историческая и мифологическая живопись «большого стиля» 17-го столетия уступила место картинам на бытовые и нравоучительные темы (Ж.Б.Шарден (1699–1779), У.Хогарт (1697–1764), Ж.Б.Грез (1725–1805). В жанре портрета наблюдается переход от парадности к интимности (Т.Гейнсборо, 1727–1788, Д.Рейнольдс, 1723–1792). В театре возникает новый жанр буржуазной драмы и комедии, в которых выводится на сцену новый герой, представитель третьего сословия – у П.О.Бомарше (1732–1799) в Севильском цирюльнике (1775) и Женитьбе Фигаро (1784), у К.Гольдони (1707–1793) в Слуге двух господ (1745, 1748) и Трактирщице (1753). В истории мирового театра заметно выделяются имена Р.Б.Шеридана (1751–1816), Г. Филдинга (1707–1754), К.Гоцци (1720–1806).

В эпоху Просвещения происходит небывалый взлет музыкального искусства. После реформы, проведенной К.В.Глюком (1714–1787), опера становится синтетическим искусством, соединяющим в одном спектакле музыку, пение и сложное драматическое действие. На высшую ступень классического искусства поднял Ф.Й.Гайдн (1732–1809) инструментальную музыку. Вершиной музыкальной культуры Просвещения является творчество И.С.Баха (1685–1750) и В.А.Моцарта (1756–1791). Особенно ярко просветительский идеал проступает в опере Моцарта Волшебная флейта (1791), которую отличает культ разума, света, представление о человеке как о венце Вселенной.

Просветительское движение, имея общие основные принципы, развивалось в разных странах не одинаково. Становление Просвещения в каждом государстве было связано с его политическими, социальными и экономическими условиями, а также с национальными особенностями.

Английское Просвещение.

Период становления просветительской идеологии приходится на рубеж 17–18 веков. Это был результат и следствие английской буржуазной революции середины 17-го столетия, что является коренным отличием островного Просвещения от континентального. Пережив кровавые потрясения гражданской войны и религиозной нетерпимости, англичане стремились к стабильности, а не к кардинальному изменению существующего строя. Отсюда умеренность, сдержанность и скептицизм, отличающий английское Просвещение. Национальной особенностью Англии было сильное влияние пуританизма на все сферы общественной жизни, поэтому общая для просветительской мысли вера в безграничные возможности разума сочеталась у английских мыслителей с глубокой религиозностью.

Французское Просвещение

отличалось наиболее радикальными взглядами по всем вопросам политического и социального характера. Французские мыслители создавали учения, отрицающие частную собственность (Руссо, Мабли, Морелли), отстаивающие атеистические воззрения (Дидро, Гельвеций, П.А.Гольбах). Именно Франция, на столетие ставшая центром просветительской мысли, способствовала быстрому распространению передовых идей в Европе – от Испании до России и Северной Америки. Этими идеями вдохновлялись и идеологи Великой французской революции, коренным образом изменившей социальную и политическую структуру Франции.

Американское просвещение.

Движение американских просветителей тесно связано с борьбой английских колоний в Северной Америке за независимость (1775–1783), завершившейся созданием Соединенных Штатов Америки. Разработками социально-политических программ, подготовивших теоретическую базу для построения независимого государства, занимались Т.Пейн (1737–1809), Т.Джефферсон (1743–1826) и Б.Франклин (1706–1790). Их теоретические программы легли в основу главных законодательных актов нового государства: Декларации независимости 1776 и Конституции 1787.

Немецкое Просвещение.

На развитие немецкого Просвещения влияли политическая раздробленность Германии и ее экономическая отсталость, что определило преимущественный интерес немецких просветителей не к социально-политическим проблемам, а к вопросам философии, морали, эстетики и воспитания. Своеобразным вариантом европейского Просвещения было литературное движение «Буря и натиск», к которому принадлежали Гердер, Гете и Шиллер. В отличие от своих предшественников они отрицательно относились к культу разума, отдавая предпочтение чувственному началу в человеке. Особенностью немецкого Просвещения являлись также расцвет философской и эстетической мысли (Г.Лессинг Лаокоон, или о границах живописи и поэзии,1766; И.Винкельман История искусства древности,1764).

Ильина Е.А., Буров М.Е.. Культурология: Конспект лекций. - М.; МИЭМП,2005. - 104стр., 2005 - перейти к содержанию учебника

3.

Рационализм

и

Просвещение

Западная Европа в XVII в. внешне казалась спокойной. В то же время этот век был судьбоносным и поворотным. Он стал столетием, определившим путь развития Европы по дороге научно-технического прогресса и роль в нем художественной культуры. Во многих странах сложилось некое равновесие между уходящим феодализмом и развивающимся капитализмом, который оказывал пока еще слабое влияние на общественную жизнь. Это был век, наполненный противоположностями. Абсолютная и ограниченная монархии буржуазная республика, католицизм и протестантство гуманизм и буржуазный индивидуализм оказывали свое влияние на науку и искусство, все больше приобретавших преобразовательный характер. Вслед за Италией национальные культуры возникают в других странах.

Так, Париж превращается в общепризнанный центр культуры, а Европа становится континентом, на котором начали зарождаться элементы мировой культуры. Могущественные государства Западной Европы начинают диктовать свои правила экономического, социально-политического и культурного общежития. Мир облетает девиз Ф. Бэкона; «Знание - сила!».

С середины XVI столетия в странах Европы развивается стиль барокко, наложивший отпечаток на все виды искусства, особенности научной и философской мысли, на различные стороны жизни и быта. Тесно связанный с придворно-аристократическими и церковными кругами стиль барокко был призван для прославления их могущества. В то же время в нем нашел косвенное отражение антифеодальный протест, связанный с бюргерством и народными движениями, вносившими в барокко подчас струю демократических бунтарских устремлений. Для этого стиля характерны грандиозность, пышность, динамика, пристрастия к эффектным зрелищам, совмещению реального и иллюзорного, контрасту масштабов и ритмов, светов и тени, отсутствие прямых линий. В Италии, на родине барокко, этот стиль проявился в живописи А. Корреджо, М. Караваджо, в архитектуре и скульптуре Л. Бернини, в Нидерландах - в живописи П. Рубенса, А. ван Дейка, в Испании - в реалистической живописи Х. де Реберы и Ф. Сурбарана.

Внутри видов искусства идет процесс дифференциации, изменяются существующие и возникают новые его жанры. В музыке рождается опера, появляются кантаты и оратории. В живописи самостоятельными жанрами становится пейзаж и психологический портрет, возникает натюрморт. Настоящий расцвет переживал европейский театр (во Франции работали блестящие драматурги - Корнель, Расин, Мольер).

Два события потрясли Европу в XVII в. - Английская буржуазная революция, положившая начало новой эпохе - новому времени, и 30- летняя война, в результате которой потерпел крах план Габсбургов о создании «мировой империи» и восторжествовала идеология существования в Западной Европе национальных государств.

В Европейской культуре XVIII в. господствует общеевропейский стиль классицизма, обратившийся к формам античного искусства как к идеальному эстетическому эталону. Классицизм основывался на идеях философского рационализма, на представлениях о разумной закономерности мира, о прекрасной облагораживающей природе. Главные его темы - конфликт общественных и личных начал, долга и чувства, раскрытие возвышенных героических и нравственных идеалов. Для классицизма характерны регламентация художественных правил, строгая иерархия жанров (от «высоких» - трагедия, эпопея, ода, сферой которых были государственная жизнь, исторические события, мифологические персонажи, церковные подвижники, - до «низких»- комедия, сатира, басня, с изображением частной повседневной жизни людей), строгие содержательные границы и четкие формальные признаки.

В архитектуре это проявилось в логичности планировки, геомет- ризме объемной формы. Основой архитектурного языка стал ордер, в пропорциях и формах более близких к античности, чем в зодчестве предыдущих эпох. Интерьеру классицизма свойственны ясность пространственных членений, мягкость цветов, сдержанный декор. Для театрального искусства характерны торжественный статичный строй спектаклей, размеренное чтение текста. Основоположником и главной фигурой классицизма в живописи становится француз Н. Пуссен.

Однако XVIII столетие вошло в историю Запада прежде всего как эпоха Просвещения. Новое столетие не случайно назвали эпохой Просвещения; научное знание, распространяется и выходит за пределы университетов, лабораторий, узких кружков и кабинетов мыслителей, попадает в светские салоны Лондона и Парижа, становится предметом обсуждения людей.

Уверенность в мощи и возможности человеческого разума, в прогрессе науки, создающий условия для экономического и социального благоденствия, - вот пафос эпохи просвещения, сформулированный еще в XVII в. Бэконом, Гоббсом и Декартом. Именно Декарт и Бэкон разрабатывают новые методы в освоении науки (Бекон - метод индукции, Декарт - метод дедукции).

В работах Дж. Локка формулируется естественные права человека на жизнь, свободу и собственность, являющуюся результатом труда человека. Из Англии идеи Локка попали во Францию, где встретили восторженный прием, потому что открывали дорогу к формированию таких черт, как прагматизм, предприимчивость и изобретательность. Большой вклад в разработку идей просвещения внесли Вольтер, Монтескье Руссо, французские энциклопедисты (Дидро, Гольбах, Гельвеций).

Просветители разработали концепцию политического плюрализма человека, его прав, свобод, которая нашла свое выражение в знаменитой «Декларации прав человека и гражданина» принятую 28 августа 1789г. в эпоху Великой французской революции. Декларация провозглашала неотъемлемые права человека, свободу личности, слова, совести, равенства всех граждан перед законом, объявила не прикосновенной частную собственность.

Сложные процессы, протекавшие в экономической, политической и научной сферах, не могли оставить в стороне художественную культуру, в которой появились новые направления, течения, стили и тенденции; формировались сентиментализм, романтизм, рококо.

XVIII веку суждено было стать столетием музыки, огромный вклад в развитие который внесли австрийские и немецкие композиторы - Иоганн Себастьян Бах, Георг Фридрих Гендель, Йозев Гайден, В. А. Моцарт, Л. ван Бетховен.

События на рубеже 18 и 19 столетий в Европе ослабили веру просветителей в возможность перехода к более совершенному обществу. Великая французская революция вызвала у целого ряда мыслителей разочарование. Идеи просвещения исчерпали себя, заставив человечество задуматься, в чем же заключается его историческое предназначение. Человечество в лице своих передовых мыслителей продолжало искать Истину на основе Разума, а в европейскую действительность входил и утверждался капиталистический способ производства.

Глоссарий:

Просвещение - течение в области культурной и духовной жизни, ставящее себе целью заменить воззрения, основывающиеся на религиозном или политическом авторитете, такими, которые вытекают из требований человеческого разума и могут выдержать критику со стороны каждого индивида в отдельности.

Протестантизм - одно из направлений христианства, возникшее в результате реформации в XVI- XVII веков, проходившей под лозунгом исправление католицизма в духе первоначальных евангельских идеалов, отрицания посреднической роли церкви между человеком и Богом.

Рационализм - метод мышления эпохи Просвещения, уповающий на неограниченную силу человеческого познания, которое в той или иной степени духовно властвует над всем существующим.

Французское Просвещение

Во всех странах Европы развитие культуры в XVIII в. в той или иной мере проходило под знаком идей Просвещения. Но самый многочисленный, блещущий яркими талантами отряд просветителей сформировался во Франции: именно отсюда, неся на себе печать французского гения, идеи Просвещения распространились по всей Европе. Недаром Маркс и Энгельс, говоря о Просвещении XVIII в., всегда подразумевают в первую очередь французское Просвещение.

«Великие люди, которые во Франции просвещали головы для приближавшейся революции, сами выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов какого бы то ни было рода они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государственный порядок — все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать пред судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него. Мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего» ( Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 16.).

Жан Мелье

Особое место среди французских мыслителей XVIII в. занимает по своим классовым позициям ранний провозвестник материалистического мировоззрения, утопический коммунист Жан Мелье (1664— 1729). Будучи приходским священником, Мелье хорошо знал жизнь народных низов, бедствия и нужду масс. В оставленном им единственном произведении — «Завещании» он подвергает острой критике не только общественные отношения феодальной Франции, но и основы классового общества в целом. В книге Мелье осуждается весь общественный строй Франции и ее государственное устройство — абсолютная монархия. Все правители, пишет он, являются тиранами, которые при помощи чудовищной системы обмана и насилия довели народ до нищеты. Светская и духовная власти поддерживают друг друга как два вора-карманника.

Обличая лицемерие и алчность духовенства, Мелье вскрывает социальную роль церкви как опоры тирании, орудия угнетения народа. «Религия, — писал он, - поддерживает даже самое дурное правительство, а правительство в свою очередь поддерживает даже самую нелепую, самую глупую религию... Служители религии, властвующие над нашей совестью, являются самыми наглыми обманщиками народа, а государи и прочие сильные мира сего, властвующие над нашим телом и имуществом, — самыми крупными ворами и убийцами из всех существующих в мире».

Из всех противников феодализма Мелье настроен наиболее революционно. Вольтер, оценивший значение критики Мелье, отрицательно относился ко многим его крайним идеям. Издав в 1762 г. выдержки из «Завещания», он опустил все высказывания наиболее радикального характера.

Но Мелье выступает не только против феодального угнетения; он является также противником частной собственности, считая ее началом всех социальных зол. Только с уничтожением частной собственности человечество избавится от нищеты, тирании и войн. В «Завещании» намечены черты идеального строя, основой которого является общая собственность и обязательный для всех труд. Коммунизм Мелье носит утопический характер. Чтобы осуществить революцию и создать новое общество, достаточно, по его мнению, лишь просветить народ.

По своим философским взглядам Мелье является материалистом и атеистом. Бесконечность материального мира, несотворимость материи и движения — его основные философские идеи. Он отрицает существование какого-либо источника, движения вне материи. «Ясно, что тела, — писал Мелье, — могут двигаться сами собой и что нет нужды отыскивать другие причины их движения, кроме самой материи из которой все тела состоят». В силу своей исторической ограниченности материализм Мелье носит еще метафизический характер. Этот скромный деревенский священник является одним из замечательных предшественников левого крыла французских просветителей.

Монтескье

Шарль Луи Монтескье (1689—1755) — выходец из аристократической семьи, вначале советник, а затем президент бордоского парламента, был близко знаком с громоздкой системой центрального и местного управления Франции. В своих произведениях «Персидские письма» (1721 г.), «Рассуждение о причинах величия и падения римлян» (1734 г.), «О духе законов» (1748 г.) он выступает против феодализма и неограниченной монархии. Из всех стран Европы Монтескье особенно выделял Англию. Английские порядки больше всего соответствовали его политическим убеждениям. Монтескье различает три формы государственного управления — деспотию, основой которой является страх, монархию, имеющую своей опорой «принцип чести», и республику, где население воодушевлено высшей гражданской добродетелью — патриотизмом. Монтескье был сторонником конституционной монархии, хотя теоретически отдавал предпочтение республике. Следуя широко распространенным в то время взглядам, он считал демократическую республику осуществимой лишь в малых странах.

Политические воззрения Монтескье, в частности его учение о разделении законодательной, исполнительной и судебной властей между независимыми, но контролирующими друг друга инстанциями, носили прогрессивный характер, так как были направлены против феодально-абсолютистских порядков. Умеренность взглядов Монтескье, тесно связанного с чиновничеством, выразилась в его склонности к компромиссу с феодальной монархией.

Значительный интерес представляет общественное учение Монтескье, изложенное им в сочинении «О духе законов». Монтескье стоял на позициях деизма, признавая существование бога как разумного первоначала и творца мира. Однако, пытаясь вскрыть закономерности общественного развития, он в противоположность религиозно-идеалистическим представлениям стремился найти основы общества в пределах естественных связей, не обращаясь к богу. В борьбе против теологического взгляда на историю Монтескье выдвигает в качестве определяющего фактора географическую среду. С его точки зрения, различие в климате порождает различие в потребностях, а от них зависит образ жизни людей, что в свою очередь определяет характер законодательства. «Счастлив климат, производящий простоту нравов и законов»,— говорит Монтескье. При всей ошибочности этого взгляда учение Монтескье явилось одной из важных ступеней в процессе подготовки научного, материалистического понимания истории.

Просветители создали жанр философского романа и повести. «Этот жанр имеет несчастье казаться легким, — писал просветитель младшего поколения Кондорсе, — но он требует редкого таланта, а именно — умения выразить шуткой, штрихом воображения или самими событиями романа результаты глубокой философии». Одним из пионеров этого нового жанра является Монтескье в своем философском романе «Персидские письма». Здесь в форме переписки богатых персов, посетивших Европу, писатель дает сатирическую картину французских нравов, подвергая осмеянию религиозную нетерпимость, безбрачие духовенства, дворянскую спесь, гнет привилегий, бездарность государственного управления, пустые претензии официальной науки и т. д. Основная мысль книги — нравственное право человека на гражданскую свободу.

Как передовой мыслитель, борец против феодальной реакции, убежденный противник насильственного разрешения международных конфликтов, защитник мира между народами Монтескье занимает видное место в истории общественной мысли.

Вольтер

Самым выдающимся вождем умеренного крыла французского Просвещения был Вольтер (Франсуа Мари Аруэ) (1694—1778). Его огромный талант нашел выражение в разнообразных литературных, философских, исторических произведениях, блестящих по форме, насыщенных ненавистью к феодальному государству и религиозному фанатизму. Вольтер рано начал жизнь политического изгнанника и борца.

Злобная ненависть врагов, на стороне которых были сила и власть, не могли сломить Вольтера. До конца жизни он боролся за уничтожение крепостничества и духовного рабства. Из его философских произведений наиболее значительны «Философские письма», «Основы философии Ньютона», «Философский словарь», «Метафизический трактат». Как историк он больше всего известен своими трудами «Век Людовика XIV» и «Опыт о нравах и духе народов». Вольтер в сотрудничестве с Дидро и Даламбером активно участвовал в создании «Энциклопедии». Он приложил немало усилий для издания и распространения во Франции просветительской литературы.

В идеологической подготовке буржуазной революции во Франции Вольтер сыграл важную роль прежде всего как обличитель католицизма и религии вообще. Однако сам он не сумел до конца преодолеть религиозные предрассудки. Он остается деистом, как и его учитель Локк. Бог является для Вольтера перводвигателем и законодателем вселенной, ее высшим разумным, творческим началом.

Вольтер считал, что вера в бога необходима как основа морали и узда для народных масс. «Если бы бога не было, его следовало бы выдумать», — писал он.

Деистские позиции Вольтера свидетельствуют о некоторой его непоследовательности. Однако, пользуясь оружием деизма, он наносил удары огромной силы. Вольтер видит истоки религии в невежестве людей и в корыстных интересах церковников, которые применяют самые жестокие средства, чтобы в союзе с аристократией охранять свою власть и свои богатства. Он подвергает остроумной критике библию, вымыслы о чудесах. Он много сделал в качестве благородного защитника жертв кровавого фанатизма церкви.

Вольтер оказал огромное влияние и на историческую литературу. Его «Опыт о нравах и духе народов» является настоящим манифестом просветительской историографии XVIII в. Как и другим просветителям, Вольтеру присущ идеализм в понимании истории. Видя основное содержание исторического процесса в борьбе разума с невежеством и фанатизмом, он отводит решающую роль росту просвещения.

Во второй половине XVIII в. Европу облетели живые, остроумные, полные мысли и критического духа философские повести Вольтера «Задиг», «Микромегас», «Кандид, или Оптимизм», «Простодушный», «Человек с сорока экю» и др. В них, рассказывая о фантастических приключениях своих героев, Вольтер раскрывает политические, социальные, философские идеи Просвещения. Художественный вымысел играет в данном случае роль аллегории, весьма прозрачной для читателя.

Вольтер писал для театра в течение 60 лет. Его драматургическое наследие огромно. Трагедии Вольтера, не выходящие из норм классицизма, — «Эдип» (1718 г.), «Брут» (1730 г.), «Заира» (1732 г.), «Магомет» (1741 г.), «Ирина» (1778 г.) и многие другие выдвигают просветительский идеал религиозной терпимости, равенства и гражданской свободы.

Просветители не оставили вне поля своего художественного творчества и старый классический жанр героической эпопеи. Вольтер, воплотивший в себе, по выражению Гёте, все поэтические силы Франции, создал поэму «Генриада», посвятив ее одной из важнейших страниц истории своей родины. Рисуя мрачную эпоху религиозных войн XVI столетия, он клеймит религиозный фанатизм и прославляет идею веротерпимости. Несмотря на условность, подчинение искусственным правилам классицизма, поэма была с восторгом принята современниками и переведена почти на все европейские языки (даже на мертвый латинский язык).

Вольтер является также автором героико-комической поэмы «Орлеанская девственница», задуманной как пародия на произведение Шаплена, воспевшего в 1656 г. «христианское подвижничество» Жанны дАрк. Вольтер прибегает к сокрушительной силе смеха, издеваясь подчас в довольно непристойной форме над религиозным аскетизмом и ханжеством. Он применяет для пропаганды своих идей все поэтические жанры: и легкокрылую эпиграмму, и лирический сонет, и введенную им в поэтический обиход короткую философскую поэму.

Влияние Вольтера за пределами Франции, в том числе и в России, было исклкк чительно велико. Антиклерикальные произведения Вольтера сыграли значительную роль в развитии русского свободомыслия в XVIII в. «Вольтерьянцы» встречались не только в Петербурге и Москве, но и в провинциальных русских городах.

Жан Жак Руссо

Новым этапом в развитии французского Просвещения XVIII в. была деятельность Жан Жака Руссо (1712—1778), идеолога революционной мелкой буржуазии. Его идеи, выраженные в произведениях «Способствовало ли восстановление наук и искусств улучшению или ухудшению нравов», «О причинах неравенства», «Об общественном договоре, или принципы политического права» и др., оказали впоследствии, в период Французской революции 1789—1794 гг., значительное влияние на якобинцев, провозгласивших Руссо своим идейным предшественником. Пройдя суровую жизненную школу, Руссо с детства видел страдания народа. Его произведения проникнуты ненавистью к угнетателям, страстной критикой современного ему общественного и государственного строя, социального неравенства, уродливого воспитания. Он обличает лицемерную, враждебную интересам народа мораль, фальшивое искусство и официальную науку.

Большой заслугой Руссо была его попытка поставить и разрешить вопрос о происхождении общественного неравенства. В этом обнаруживаются элементы диалектики в мировоззрении мыслителя, особенно ценные для эпохи господства метафизического метода. По мнению Руссо, первоначальное, или естественное, состояние характеризуется равенством людей и вытекающей отсюда чистотой нравов. В первобытном состоянии отсутствовала частная собственность, люди были свободны от всякой зависимости, но жили обособленно друг от друга. Это был «золотой век» человечества, когда не знали цивилизации, но не знали и социальных зол.

Переход от естественного состояния к гражданскому, от первоначального равенства к неравенству Руссо связывает с изобретением орудий труда, совершенствованием обработки металлов, переходом к земледелию. Перейдя к оседлости, все более сближаясь, люди стали необходимы друг другу. Так возникла частная собственность и на ее основе гражданское общество — результат общественного договора свободных и независимых по своей природе людей. «Первый, кто напал на мысль, огородив участок земли, сказать: это мое, и нашел людей достаточно простодушных, чтобы этому поверить, был истинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн и убийств, от скольких бедствий и ужасов избавил бы род человеческий тот, кто, выдернув колья и засыпав ров, крикнул бы своим ближним: Не слушайте лучше этого обманщика, вы погибли, если способны забыть, что плоды земли принадлежат всем, а земля — никому!». Так писал Руссо в трактате «О причинах неравенства».

Руссо развивает договорную теорию происхождения общества и государства. Маркс подчеркивал, что эта теория вытекает не из реального представления об историческом прошлом человечества, а является, наоборот, предвосхищением «буржуазного общества» ( См. К. Маркс. К критике политической экономии, стр. 193.). Ограниченный предрассудками своего времени и своего класса, Руссо не мог вскрыть законы общественного развития. Но в его взглядах на истоки общественного неравенства содержались ценные догадки, попытка исторического подхода, в частности, к вопросу о происхождении государства. Частная собственность н общественное неравенство предшествуют у Руссо появлению государства. Эта плодотворная догадка переплетается с идеалистической «договорной» теорией, которой придерживался Руссо вслед за прогрессивными мыслителями XVII в. и которую он применяет для опровержения теологических учений о государстве как институте, установленном богом.

Возникновение государства как сознательно заключенного союза является, по мнению Руссо, новой ступенью общественного неравенства. Появились господство и подчинение. Но высшая и наиболее гибельная для человека стадия общественного неравенства наступает с переходом к действующей на основе произвола деспотии. В сочинении «О причинах неравенства» Руссо обосновывает правомерность народного восстания, имеющего целью ниспровержение деспотического строя.

Руссо пытался начертать основы идеального общественного и государственного устройства и в этом особенно ярко выразился присущий ему демократизм, но в то же время проявилась и его мелкобуржуазная ограниченность. Руссо стоит за частную собственность, более равномерно распределенную, с исключением крайностей богатства и бедности. Опорой истинного, справедливого и разумного порядка является, согласно его учению, основанная на личном труде мелкая частная собственность.

Сущностью учения Руссо о государстве, изложенного в сочинении «Об общественном договоре», является обоснование верховной власти народа, неотчуждаемого и неделимого народного суверенитета. Защищая принцип неделимости народного суверенитета, он высказывается против разделения властей на законодательную я исполнительную. Демократическую республику, в которой граждане непосредственно участвуют в управлении государством, Руссо считал идеальной политической формой, возможной, однако, только в маленьких государствах. Наследственная аристократия является, по его мнению, худшим видом управления. Поэтому для больших государств Руссо выдвигает как наилучшую из осуществимых форм некую выборную «аристократию». Преимущества этой формы правления он видит в том, что народ-суверен поручает выполнение исполнительных функций достойной его доверия небольшой группе избранников.

Руссо не был материалистом. Он признавал нематериальность и бессмертие души, свободу воли и врожденность нравственного чувства. Глубокое заблуждение Руссо состояло в том, что он понимал материализм как стремление исключительно к материальным благам, а в религии видел выражение истинных народных потребностей. Это послужило принципиальной основой расхождения Руссо с французской материалистической школой.

Большое значение в истории педагогики имеют передовые для своего времени идеи Руссо о необходимости следовать «велениям природы» и о трудовом воспитании, выраженные им в философском романе «Эмиль, или о воспитании». В том же жанре написано и другое произведение Руссо — «Новая Элоиза». Рисуя трагическую судьбу двух влюбленных (аристократки Юлии дЭтанж и плебея Сен-Пре), Руссо поднимает ряд важных вопросов своего времени и ратует за социальное равенство людей. Выдающимся произведением мемуарной литературы является автобиографическая повесть Руссо «Исповедь», в которой изображение внутренней жизни человеческой личности и ее взаимодействия с окружающим миром достигает высокой ступени реализма. Многочисленные бытовые детали, характеристика социальных отношений делают «Исповедь» первоклассным источником при изучении народного быта и нравов Франции и Швейцарии XVIII в.

Великолепный стилист, Руссо ввел в суховатую рационалистическую прозу просветителей элемент лиризма и красноречивого пафоса. Современники зачитывались им, а в дни революции 1789 г. Марат читал отрывки из Руссо с трибуны на улицах Парижа. Руссо — один из выдающихся представителей французского сентиментализма. В его глазах способность глубоко чувствовать является привилегией простолюдина, бедняка, поднимающей его над сухими и черствыми представителями имущих классов. «О, чувство! Где то железное сердце, которое тебя никогда не знало?» — восклицает он. С произведениями Руссо во французскую прозу впервые входит эмоционально приподнятое описание природы, которую он противопоставляет городской цивилизации и ее порокам.

Французские материалисты. «Энциклопедия»

Важнейшее направление в просветительской философии представлено материалистической школой. Ее развитие открывает врач Ниольен Офре Ламетри (1709—1751), автор медицинских и философских трудов «Естественная история души», «Человек-машина», «Человек-растение», «Система Эпикура». Смелый атеизм Ламетри вызвал ярость церковных и светских реакционеров. Философ вынужден был бежать из Франции и умер в изгнании.

Ламетри продолжает материалистические традиции XVII в. (физика Декарта). Он обобщает научные данные своей эпохи, развивает материалистическое учение о человеке и его способностях, о вторичности сознания, являющегося функцией мозга, и т. д.

Дальнейшее развитие французского материализма связано с деятельностью Дени Дидро (1713—1784), автора глубоких, изложенных с необычайной энергией и блеском философских сочинений — «Письмо о слепых в назидание зрячим», «Мысли об объяснении природы», «Разговор Даламбера и Дидро», «Философские принципы материи и движения». Если Ламетри опирается на физику Декарта, отбрасывая его учение о самостоятельной духовной субстанции, то для Дидро исходным пунктом является английский сенсуализм, который он освобождает от непоследовательности Локка. «Мы рассматриваем материю ... как всеобщую причину наших ощущений», — говорит Дидро.

Другой представитель материалистического мировоззрения — Этьенн Бонно Кондильяк (1715—1780) также развивает сенсуализм Локка, отбрасывая учение английского мыслителя о внутреннем опыте (рефлексии). В своем «Трактате об ощущениях» Кондильяк подробно излагает мысль о зависимости всех наших идей от показаний органов чувств. Особое значение он придает осязанию. Метод Кондильяка носит отвлеченный характер, а в сенсуализме этого философа есть серьезный недостаток - одностороннее подчеркивание условного характера наших знаний.

Рядом с Дидро стоит другой выдающийся мыслитель-материалист — Поль Гольбах (1723—1789). Его сочинение «Система природы», излагающее взгляды французской материалистической школы в последовательной связи и «трогом порядке, является до некоторой степени результатом сотрудничества целого кружка, собиравшегося в доме Гольбаха. Автор «Системы природы» был мастером атеистического памфлета. Блестящими образцами его антирелигиозной публицистики являются «Разоблаченное христианство» и «Карманное богословие». К числу выдающихся писателей-материалистов принадлежит также Клод Адриан Гельвеции (1715—1771), автор осужденного папой, Сорбонной и парижским парламентом сочинения «Об уме» (1758 г.) и лишь посмертно опубликованной книги «О человеке». В этих произведениях Гельвеции развивает принцип личной пользы, «разумного» эгоизма, который он считает основой всей философии истории.

Расцвет деятельности французских материалистов относится к 50—60-м годам XVIII в. и тесно связан с изданием «Энциклопедии наук, искусств и ремесел», которая стала идейным средоточием всего лагеря просветителей. «Энциклопедия» выходила с 1751 по 1776 г. под редакцией Дидро и Даламбера (последнего только с 1751 по 1757 г.). Душой всего гигантского прздприятия «Энциклопедии» был Дидро. Он вел дела с издателями, подбирал и вдохновлял авторов, сам написал много статей по важнейшим вопросам политики, морали, искусства, философии, по технике и сельскому хозяйству. Дидро отдал «Энциклопедии» более 20 лет своей жизни.

В «Энциклопедии» участвовали люди различных философских и политических убеждений — ученые, писатели, врачи, инженеры, путешественники, знатоки мореплавания, военного дела и т. д. Все они были объединены общей ненавистью к феодализму и духовной диктатуре церкви. «Энциклопедия» имела значительный круг подписчиков. Реакция окрестила «Энциклопедию» «новой вавилонской башней нечестия», «сборищем еретиков, врагов бога, короля и церкви». Выходившие в свет тома «Энциклопедии» подвергались во Франции сожжению, многие статьи искажались цензурой, но благодаря героическим усилиям Дидро и его ближайших сотрудников издание «Энциклопедии» не прекращалось.

Всего с 1751 по 1772 г. вышло в свет 28 томов, из них 11 томов иллюстраций и гравюр; в 1774—1776 гг. вышло еще пять дополнительных томов. Особенно большое внимание в «Энциклопедии» уделено технике. Дидро посещал мануфактурные мастерские, изучал применявшиеся в них механизмы. По его указаниям рабочие разбирали и вновь собирали станки, для того чтобы в «Энциклопедии» могли появиться точные их описания, схемы и т. д.

Несмотря на преследования и репрессии, «Энциклопедия» стала грозным оружием в борьбе против остатков средневековья во Франции. «Французские материалисты, — писал Энгельс, — не ограничивали своей критики только областью религии: они критиковали каждую научную традицию, каждое политическое учреждение своего времени. Чтобы доказать всеобщую применимость своей теории, они избрали кратчайший путь: они смело применили ее ко всем объектам знания в том гигантском труде, от которого они получили свое имя, в «Энциклопедии». Таким-то образом, в той или иной форме, — как открытый материализм или как деизм, — материализм стал мировоззрением всей образованной молодежи во Франции» ( Ф. Энгельс, Развитие социализма от утопии к науке, К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 97.).

В 1749 г. Дидро был заключен в Венсенский замок. Над Гольбахом и Гельвецием неоднократно нависала угроза жестокой расправы. Иезуиты и янсе-нисты соперничали между собой в злобной травле передовых мыслителей, требуя для них самых суровых наказаний, вплоть до казни. Их книги подвергались осуждению властей и сжигались. Просветительская литература часто издавалась за границей анонимно и тайком переправлялась во Францию. Не все могли выдержать преследования врагов. Так, отошел от руководства изданием «Энциклопедии» Даламбер (1717—1783), один из выдающихся просветителей, математик и философ. Был вынужден подписать унизительное отречение от своих взглядов (после выхода книги «Об уме») Гельвеции, который, однако, тут же взялся за другое еще более смелое сочинение — «О человеке».

Главные черты французского материализма

Задача объяснить природу из нее самой и рассматривать человека как часть природы привлекала умы виднейших мыслителей эпохи Просвещения. В соответствии с успехами естественных наук они дальше развили учение материалистов XVII в. Материя первична, она несотворима, неуничтожима и является единственной реальностью, основой многообразия всего существующего. Сознание рассматривается как продукт материи, одно из свойств ее, присущее высокоразвитым организмам. Природа представляет собой связную цепь существ, она подчинена своим собственным законам. Материи присуще движение. В мире господствует причинность, исключающая чудеса и свободу человеческой воли. «Вселенная, — говорит Гольбах в «Системе природы»,— это колоссальное соединение всего существующего,— являет нам повсюду лишь материю и движение; эта совокупность раскрывает перед нами лишь необъятную цепь причин и следствий».

В противоположность скептикам французские материалисты не сомневались в познаваемости мира. Объективный мир природы рассматривается ими как единственный предмет познания. Теория познания Дидро, Гольбаха, Гельвеция — это материалистический сенсуализм, в котором устранены многие недостатки учения Локка. Французские материалисты вели борьбу против теории врожденных идей Декарта, перекликавшейся с воззрениями теологов.

Борьба материалистов против религии и церкви

Из материалистических взглядов на природу представители Просвещения делали атеистические выводы. Живая и остроумная критика религии и церкви, решительный поход против мракобесия составляют одну из важнейших особенностей французского материализма XVIII в. Церковь была во Франции крупнейшим землевладельцем и представляла собой духовную опору феодализма, она освящала сословное неравенство и деспотизм королевской власти. Необходимо было низвергнуть идеологическую диктатуру церкви. Вот почему столь значительное место в произведениях французских просветителей занимает критика религии.

Ленин высоко оценивал атеистические произведения французских материалистов, считая необходимым издавать их для борьбы с религией в советскую эпоху.

Заслугой французских материалистов является то, что, откликаясь на общественные потребности своего времени, они разоблачали социальную роль религии и церкви как опоры деспотизма. По определению французских материалистов, религия - это фантастическое, извращенное представление о действительности, природе и человеке, связанное с определенным культом и обрядностью. Религия выросла на почве невежества и беспомощности человека перед силами природы; она порождает и поддерживает в человеке чувство страха, бессилия и покорности перед неведомой, высшей силой. Сказка о боге как творце Вселенной выдумана в интересах имущих и направлена против народа, его свободы и счастья. Материалисты осуждали все виды религии, как современные им, так и вообще известные в предшествующей истории. Но на первом плане в их критике стояло христианство и прежде всего католицизм. «Духовенству нужны рабы, которые на все смотрят его глазами»,— писал Гольбах. Религия калечит людей; она старается погасить в них всякое стремление к жизни, деятельности и свободе — таков был общий вывод материалистов.

Представитель младшего поколения французских материалистов Жак Нэжон, единомышленник Дидро и Гольбаха, писал в книжке «Солдат-безбожник» о христианстве: «Я нахожу эту религию нелепой, пагубной для людей, поощряющей грабежи, обольщения, честолюбие, корысть своих служителей и разоблачение семейных тайн; я в ней вижу неиссякаемый источник убийств, преступлений, жестокостей, совершаемых от ее имени». Несколькими строками ниже он продолжает: «При таком взгляде на вашу религию я не только имею право отступиться от нее, я безусловно обязан раз и навсегда с ней разделаться, питать к ней отвращение, жалеть или презирать тех, которые ее проповедуют, и громко проклинать лиц, которые ее поддерживают своими насилиями и гонениями».

Ограниченность материализма просветителей

Философии французских материалистов XVIII в. при всем ее прогрессивном значении присущи и значительные недостатки и слабости. В работе «Людвиг Фейербах» Энгельс отметил три основных недостатка материализма просветителей: метафизический его характер, механицизм, идеалистический взгляд на общество. Эти черты ограниченности, присущие учению французских материалистов, обусловлены классовыми корнями их мировоззрения и еще недостаточным развитием естествознания.

Ограниченность классического французского материализма, пишет Энгельс, «заключается в неспособности его понять мир как процесс, как такую материю, которая находится в непрерывном историческом развитии. Это соответствовало тогдашнему состоянию естествознания и связанному с ним метафизическому, т. е. антидиалектическому, методу философского мышления. Природа находится в вечном движении; это знали я тогда. Но, по тогдашнему представлению, это движение столь же вечно вращалось в одном и том же круге и, таким образом, оставалось, собственно, на том же месте: оно всегда приводило к одним и тем же последствиям» (Ф. Энгельс, Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии, К. Маркс,).

Известная ограниченность присуща и французскому атеизму XVIII в.; она проявилась и в непонимании классовых корней и классовой сущности религии, равно как в свойственном ему представлении о путях борьбы с ней. Материалисты XVIII в. возлагали свои надежды на распространение просвещения, развитие науки, гуманную деятельность просвещенных министров и законодателей. Проповедуя уничтожение феодальной формы эксплуатации, французские материалисты не видели и не могли еще видеть того, что преодоление религии возможно лишь на основе уничтожения частной собственности на средства производства, ликвидации эксплуататорских классов и всех видов угнетения человека человеком.

Представления французских материалистов об обществе

Французские материалисты правильно решали основной вопрос философии — об отношении сознания к бытию. Что же касается их взглядов на общество, то в этом отношении они остались в плену идеалистических иллюзий. Для них невежество людей — основной источник социального зла, а знание и мудрость — источник общественного прогресса и благосостояния. Исходным пунктом учения французских материалистов об обществе является отдельный индивидуум, человек, понимаемый ими как часть материальной природы, подчиненная ее законам.

Отправляясь в своих исследованиях от некоей метафизически понимаемой абстрактной «природы» изолированного индивидуума, оторванного от общества Робинзона, французские материалисты по существу идеализировали буржуазный порядок. Неизменную природу человека они считали критерием и основой того «разумного» строя, который должен прийти на смену феодализму. Свойствами человеческой природы являются чувствительность, стремление к удовольствию, отвращение к страданию и так называемый интерес, составляющий основу всей деятельности человека. Будущее общество должно обеспечить людям их естественное право на счастье, оно должно соответствовать идеалу справедливости. Одной из важнейших предпосылок достойной человека жизни французские материалисты считали наличие у него частной собственности, которую они рассматривали как единственную соответствующую природе человека основу общества.

Французские материалисты утверждали, что человек является продуктом общественной среды. Это положение также имело прогрессивное содержание и легло в основу утопического социализма начала XIX в. Однако под общественной средой идеологи французской буржуазии XVIII в. понимали только политический строй, государство с его учреждениями и законами, господствующую мораль. В объяснении возникновения государства они придерживались теории общественного договора, направленной против абсолютизма.

Общественную среду французские материалисты рассматривают как продукт законодательства. Видя в истории только цепь заблуждений и случайностей, они осуждали все предшествующие общественные формы с точки зрения абстрактного буржуазного «разума». Социальные преобразования они связывали с появлением гуманного монарха, просвещенного законодателя.

У французских материалистов не встречаются прямые призывы к революции, хотя они и требовали коренного изменения всей общественной системы. Но все их воззрения подготовляли революцию. Впрочем, многие просветители не относились отрицательно к революции, находя для нее оправдание в ужасающих бедствиях народа. Гольбах, мнение которого разделяли Дидро и Гельвеции, писал по этому поводу: «Несчастия народов влекут за собой революцию; среди людей, ожесточенных бедствиями, начинается брожение, и неизбежным результатом этого являются государственные катастрофы... Если народы доведены до отчаяния и совершенно несчастны, то у них есть последнее средство — оружие; и с риском гибели они могут попытаться положить конец своим страданиям».

Однако подобные положения не составляли ни системы, ни основы взглядов французских материалистов на общество. Роль революционной практики, роль народных масс в истории не была ими понята. Тем не менее прогрессивное значение их идей бесспорно. Они развили вслед за мыслителями XVII в. теорию общественного договора и народного суверенитета, направленную против реакционных теологических концепций. В их социальных воззрениях были сформулированы, хотя и в отвлеченной форме, основные требования буржуазной демократии, которые в тех условиях означали гигантский шаг вперед.

Физиократы

В развитии французского Просвещения выделяется течение, главные представители которого, вместе с английскими учеными, заложили основы буржуазной политической экономии, подвергнув острой критике экономическую политику абсолютизма. Это — течение физиократов, в самом названии которых выражено их убеждение в торжестве законов природы над искусственными, надуманными законами правительств (от греческого физис — природа, кратео — господствовать). Маркс писал, что учение физиократов, виднейшими из которых были Франсуа Кенэ (1694—1774) и Анн Робер Жак Тюрго (1727—1781), являлось выражением «нового капиталистического общества, пробивающего себе дорогу в рамках феодального общества» ( К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, ч. I, Госполитиздат, 1955, стр. 16.). Физиократы разрабатывали теорию общества, основанного на буржуазной частной собственности, выступали за развитие крупного фермерского хозяйства, основанного на применении наемного труда. Они требовали свободы хлебной торговли, уничтожения цеховой регламентации, невмешательства государства в экономическую деятельность предпринимателей. Последнее требование, наиболее общее и лучше всего выражающее их экономический либерализм, сжато формулировано ими в знаменитой фразе: laisser faire, laisser passer, которая весьма приближенно переводится: «не мешайте действовать», «не вмешивайтесь». Источником общественного богатства они считали земледелие и стремились реформировать его на капиталистической основе. Сторонники «просвещенного абсолютизма» — физиократы в лице Тюрго, назначенного королевским министром, сделали попытку путем реформ осуществить свою экономическую программу без коренной ломки основ феодализма.

Банкротство этой попытки наглядно показало необходимость революции для осуществления буржуазных требований и устранения противоречий старого строя.

Уравнительный коммунизм Мабли и Морелли

На левом фланге просветителей стоят, как бы продолжая Мелье, выдающиеся представители утопического коммунизма, которых можно рассматривать как идеологов складывавшегося пролетариата, — Габриель Бонно Мабли (1709-1785) и Морелли. Энгельс писал, что в каждом значительном движении буржуазии возникали самостоятельные выступления того класса, который был антиподом буржуазии и предшественником современного пролетариата. «Эти революционные вооруженные восстания еще не созревшего класса сопровождались соответствующими теоретическими выступлениями; таковы утопические изображения идеального общественного строя в XVI и XVII веках, а в XVIII веке уже прямо коммунистические теории (Морелли и Мабли)» (Ф. Энгельс, Развитие социализма от утопии к науке, К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 109. ).

Мабли и Морелли видели источник всех зол в частной собственности. Необходимо уничтожить ее, чтобы сделать людей счастливыми, — таков их вывод. Коммунистическое устройство общества на основе общественной собственности и уравнительный характер распределения — все это роднит утопии Мабли и Морелли с идеалом Мелье. Сближает их с Молье и резкая критика абсолютизма. Только народ, по утверждению Мабли, является подлинным властелином, и в руках его представителей должна быть сосредоточена верховная власть. Автор «Начал нравственности», «Об изучении истории» и многих других сочинений, Мабли ведет борьбу не только против феодального гнета. Он требует, чтобы политика руководствовалась нравственными принципами, он требует разумного понимания идеи счастья и природы человека. Он выступает также против нарождавшихся буржуазных экономических теорий, против системы физиократов. Раскрытие Мабли буржуазного характера физиократической системы было отмечено Марксом в «Капитале». В конце жизни взгляды Мабли приобрели пессимистический оттенок; у него возникают сомнения в осуществимости коммунистического идеала.

Автор книги «Кодекс природы, или истинный дух ее законов» (1755 г.) и поэмы «Базилиада» (1753 г.) Морелли называет частный интерес, безраздельно господствующий в классовом обществе, «всеобщей чумой». Этот интерес толкает человека к порокам и преступлениям. Коммунистическое общество в представлении Морелли является образцом строя, базирующегося на законах природы. Уже одно это свидетельствует об идеалистическом понимании им общества и утопическом характере его взглядов. Однако в учении Морелли есть много верного. Коммунизм в его глазах — это общественный строй, при котором отсутствует товарное обращение и обмен, осуществляется прямое распределение продуктов. Труд является правом и обязанностью каждого члена общества.

Художественная литература Просвещения

Художественная литература эпохи Просвещения сделала важный шаг в направлении реалистического отображения действительности. Она переносит читателя в мир отношений, более близких к действительной жизни людей, ломая условные границы «высокого» и «низкого» жанра, установленные теоретиками классицизма в период расцвета абсолютной монархии. Значительное влияние на французскую литературу XVIII в. оказали реалистические традиции испанского плутовского романа и творчество таких английских писателей, как Дефо и Свифт. Но литература Просвещения во Франции имела также ближайших предшественников в своей собственной стране, прежде всего в лице выдающегося писателя Ален Рене Лесажа (1668—1747). Его сатирический роман «Хромой бес» и особенно «Похождения Жиль Бласа де Сантильяна» дают широкую картину общественных отношений, выдвигают на первый план смышленого и наблюдательного простолюдина, обличают нравы аристократии, чиновников, духовных лиц, приподнимают завесу над истинными мотивами их поступков.

Другим писателем начала XVIII в., стоявшим в стороне от столбовой дороги Просвещения, но связанным с общим направлением французской мысли в эту эпоху, был аббат Прево (1697—1763), автор многотомных романов, весьма хаотических и нескладных, среди которых сияет настоящая жемчужина — «Приключения кавалера де Грие и Манон Леско» (1731 г.), произведение, замечательное тонким анализом психологии героев. Романист и автор комедий Пьер Мариво (1688— 1763) также рисует внутренний мир людей, главным образом на почве любовных отношений («Марианна»). Некоторым его произведениям не чужды реальные черты времени («Крестьянин-выскочка»).

В творениях Вольтера и Руссо французская художественная литература непосредственно сливается с передовой общественной мыслью эпохи Просвещения. Борьба за новые эстетические идеалы достигает своего кульминационного пункта в период расцвета деятельности Дидро и энциклопедистов. Дени Дидро был выдающимся французским прозаиком и драматургом. Он оставил заметный след в эстетической теории и художественной критико своего времени. В повести «Монахиня» Дидро разоблачает преступления церкви. Рассказывая о судьбе девушки, насильно постриженной в монахини, он показывает нравы монастырей, патологические извращения, царящие в них, как следствие нарушения естественных условий жизни человека. Повести «Племянник Рамо» и «Жак-фаталист» при жизни автора не были напечатаны. Здесь в форме живого диалога (что приближало их к философским трактатам, часто также написанным в форме диалога) вскрываются социальные язвы времени. «Что за дьявольское устройство! Одни обжираются, а другие, у которых такой же ненасытный аппетит, не имеют ни куска»,— говорит герой повести «Племянник Рамо». Маркс и Энгельс высоко оценили это произведение, видя в нем замечательные проблески диалектики в эпоху господства метафизического метода.

В области драматургии второе поколение просветителей отвергло жанр классицистической трагедии и обратилось к мещанской драме («серьезной», или «слезной комедии»). Глашатаем этого поворота в драматургии был Дидро. Не король или знатный человек, а рядовой человек, буржуа должны быть героями драмы; не борьба человека с роком, а борьба человека против общественных несправедливостей должна составить ее содержание. Дидро иллюстрирует свою теорию собственными пьесами «Побочный сын» (1757 г.) и «Отец семейства» (1758 г.), которые не имели большого успеха. Но за Дидро пошли многие драматурги.

Драматургическая реформа Дидро открыла дорогу Бомарше (1732—1799), который дебютировал драмой «Евгения», предпослав ей теоретическое рассуждение «о серьезном драматическом жанре». Бомарше прямо ссылается на «огненного писателя, философа, иоэта», «прославленного Дидро». Всемирно известные комедии Бомарше «Севильский цирюльник» (1772—1775) и «Женитьба Фигаро» (1782—1784) являются лучшими произведениями этого жанра, хотя несколько отходят от чувствительной «слезной комедии» его основоположников (варочем, заключительная часть трилогии Бомарше — «Преступная мать» во многом напоминает пьесы Дидро). «Женитьба Фигаро» — острая политическая пьеса, предвещающая революцию. Людовик XVI долго противился тому, чтобы пьеса попала на подмостки театра, но в конце концов уступил настояниям своих придворных.

Искусство

Архитектура, живопись, ваяние, музыка — все эти виды искусства также испытывали на себе плодотворное влияние передовых идей Просвещения. Пышные архитектурные ансамбли предшествующего столетия, утверждавшие в искусстве принцип абсолютизма, казались теперь уже слишком холодными, рассчитанными лишь на внешний эффект. В XVII в. главное внимание архитектора было обращено на фасадную часть здания, теперь особую заботу стали проявлять об интерьерах. Прямая линия кажется слишком примитивной и строгой, ее заменила в очертаниях предметов и лепных украшениях кудрявая, волнообразная линия, характеризующая стиль рококо (от rocaille — ракушка). Присущие этому стилю вычурность, изощренно-утонченное убранство интерьеров весьма характерны для периода разложения абсолютизма, тогда как прогрессивные веяния мысли нашли свое выражение в изобразительных искусствах в виде увлечения античностью. Вольтер решительно осудил рококо («Храм вкуса»). Архитекторы Габриэль, Суфло, В. Луи создают во второй половине века грандиозные постройки в античном стиле (Пантеон, театр в Бордо, Малый Трианон в Версале). Ясность и простота, гармония и пропорциональность всех частей архитектурной композиции — вот к чему стремятся теперь архитекторы, испытавшие влияние просветительской мысли.

Художники проделали примерно ту же эволюцию. Особой славой в придворных кругах пользовалась живопись Буше (1703—1770). В картинах этого художника царит изысканный эротизм, любование женским телом («Рождение Венеры», «Купающаяся Диана» и др.). В этом же духе работали Лемуан, Натуар, Ланкре.

Против Буше и галантно-придворной живописи выступал Дидро, писавший в 1759—1781 гг. критические обзоры французских художественных выставок («Салоны»), Среди придворных художников выделяется Антуан Ватто (1684—1721), замечательный колорист, по выражению историков искусства, «самый французский из всех французских живописцев XVIII в.». В большинстве своих картин Ватто выступает как «живописец галантных празднеств» («Отправление на остров Цитсру», «Венецианские праздники», «Беседа в нарке»), хотя он уже обращается и к сюжетам, взятым из простой сельской жизни. Представителями демократического направления в живописи были Шарден (1699—1779) и Грез (1725—1805). Эти художники, не уступающие Ватто как колористы, но не столь манерные и изысканные, прославились жанровыми сценами из семейной жизни людей третьего сословия. Дидро высоко ставил Греза, его грациозные портреты, картины на бытовые сюжеты. Он писал, что хотел бы начертать у входа в мастерскую этого художника слова: «Здесь несчастные найдут глаза, которые о них плачут». Но еще выше он ставил Шардена, у которого нет свойственного Грезу стремления к театральным эффектам. Простая и добродушная грация Шардена, «Лафонтена живописи», вызвала восторженный отзыв Дидро: «Шарден — совершенство в своем жанре».

Влияние античного искусства нашло свое выражение в творчестве живописца Луи Давида. Но его наиболее выдающиеся полотна относятся уже к самому концу века.

Французская скульптура в XVIII столетии представлена именами выдающихся мастеров — Фальконе (1716—1791), Бушардона (1698—1762), Пигаля (1714—1785), Гудона (1741—1828). Фальконе известен как создатель великолепного памятника Петру Первому в Петербурге («Медный всадник»). Гудон запечатлел облик лучших людей своего времени — Монтескье, Дидро, Даламбера, Жан Жака Руссо, Бюффона, Вольтера.

В музыкальном искусстве галантное направление также постепенно вытесняется более демократическим. К первому направлению принадлежит композитор Рамо (1683—1764), автор опер «Кастор и Полукс», «Зороастр» и др. Ко второму — Гретри (1741—1813), мастер комической оперы. Комическая опера развивалась одновременно с жанром так называемой мещанской драмы и под влиянием театральной реформы, провозглашенной Дидро. Просветители поддерживали это второе, более демократическое направление в музыке. Вольтер в одной из эпиграмм писал о Гретри:

Париж венком обвил твой лоб,

Но принял двор тебя посуше.

Частенько у больших особ,

О мой Гретри, — большие уши.

Жан Жак Руссо был автором комической оперы «Деревенский колдун» (1752 г.). Просветители много писали о музыке («Письма о французской музыке» и «Музыкальный словарь» Руссо и др.).

Во второй половине XVIII в. французская общественность горячо обсуждала борьбу «глюкистов и пиччинистов». Выдающийся австрийский композитор Глюк, живший во Франции, в своей реформе оперы органически соединил слово и мелодию. Сторонники придворно-салонного искусства стояли на стороне итальянца Пиччини. Разгорелась борьба, в которой передовое общественное мнение поддерживало Глюка.

XVIII век в западноевропейской

и Российской истории: модернизация и просвещение.

Особенности Российской модернизации XVIII века.

1. Европа на пути модернизации общественной и духовной жизни. Характерные черты эпохи Просвещения.

XV-XVII вв. в Западной Европе называются эпохой Возрождения. Для этого имеются определенные основания, о которых речь шла в предыдущей теме. Однако объективно эту эпоху следовало бы характеризовать как эпоху Перехода, потому что она является мостом к системе общественных отношений и культуре Нового времени. Именно в эту эпоху закладываются предпосылки буржуазных общественных отношений, меняется отношение церкви и государства, формируются мировоззрение гуманизма как основы нового секулярного сознания. В полной мере становление характерных черт эпохи Нового времени осуществляется в XVIII веке.

XVIII век в жизни народов Европы и Америки — это время величайших культурных, социально-экономических и политических сдвигов. В исторической науке эпоха Нового времени обычно связывается с утверждением буржуазных отношений в Западной Европе. Действительно, это важная социально-экономическая характеристика данной эпохи. Но в Новое время одновременно с этим процессом происходили и другие глобальные процессы, охватившие структуру цивилизации в целом. Становление в Западной Европе эпохи Нового времени означал цивилизационный сдвиг: разрушение устоев традиционной европейской цивилизации и утверждение новой. Этот сдвиг получил название модернизации.

Модернизация — это сложный многогранный процесс, протекавший в Европе в течение полутора столетий и охвативший все сферы жизни общества. В сфере производства модернизация означала индустриализацию — постоянно нарастающее использование машин. В социальной сфере модернизация тесно связана с урбанизацией — небывалым ростом городов, который привел к преобладающему их положению в экономической жизнедеятельности общества. В политической сфере модернизация означала демократизацию политических структур, закладывание предпосылок для формирования гражданского общества и правового государства. В духовной сфере модернизация связана с секуляризацией — высвобождением всех сфер общественной и личной жизни из-под опеки религии и церкви, их обмирщения, а также интенсивное развитие грамотности, образования, научного знания о природе и обществе.

Все эти неразрывно связанные друг с другом процессы изменили эмоционально-психологические установки человека, его менталитет. Дух традиционализма уступает место установкам на изменение и развитие. Человек традиционной цивилизации был уверен в стабильности окружающего его мира. Этот мир воспринимался им как нечто неизменное, существующее согласно изначально данным Божественным законам. Человек Нового времени считает возможным познать законы природы и общества и на основе этого знания изменить природу и общество в соответствии со своими желаниями и потребностями.

Государственная власть, социальное устройство общества также лишается божественной санкции. Они истолковываются как человеческий продукт и подлежат, если это нужно, изменениям. Не случайно Новое время — это эпоха социальных революций, сознательных попыток насильственно переустроить общественную жизнь. В целом можно сказать, что Новое время создало Нового человека. Человек Нового времени, модернизованный человек — это мобильная личность, которая быстро приспосабливается к изменениям, происходящим в окружающей среде.

Идейной основой модернизации общественной жизни в Новое время стала идеология Просвещения. XVIII в. в Европе также называют Эпохой Просвещения. Деятели эпохи Просвещения оставили глубокий след в философии, науке, искусстве, литературе и политике. Они выработали новое мировоззрение, призванное раскрепостить человеческую мысль, освободить ее от рамок средневекового традиционализма.

Философской основой мировоззрения эпохи Просвещения был рационализм. Идеологи Просвещения, отражая взгляды и потребности буржуазии в ее борьбе против феодализма и его духовной опоры католической церкви, рассматривали разум как наиболее важную характеристику человека, предпосылку и наиболее яркое проявление всех его других качеств: свободы, самодеятельности, активности и т.д. Человек, как разумное существо, с точки зрения деятелей Просвещения, призван переустроить общество на разумных основаниях. На этой основе декларировалось право людей на социальную революцию. Существенную черту идеологии эпохи Просвещения отмечал Ф. Энгельс: «Великие люди, которые во Франции просвещали головы для приближающейся революции, выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов какого-то бы то ни было рода они не признавали.. Религия, понимание природы, государственный строй — все должно было быть подвергнуто самой беспощадной критике, все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него, мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т.20. С.16).

Европа XVIII века в цивилизационном отношении еще не представляла собой целостное образование. Народы Европы отличались по уровню экономического развития, политической организации, характеру культуры. Поэтому идеология Просвещения в каждой стране отличалась своими национальными особенностями.

В наиболее ярких, классических формах идеология Просвещения развивалась во Франции Французское Просвещение XVIII в. оказало значительное воздействие не только на собственную страну, но и на целый ряд других стран. Французская литература и французский язык сделались модными в Европе, а Франция стала центром всей европейской интеллектуальной жизни.

Крупнейшими представителями французского Просвещения были: Вольтер (Франсуа Мари Аруэ), Ж.-Ж.Руссо, Е.И.Монтескье, П.А.Гольбах, К.А.Гельвеций, Д.Дидро.

Общественно-политическая жизнь Франции в XVIII в. характеризовалась большими пережитками феодализма. В борьбе со старой аристократией просветители не могли опереться на общественное мнение, на правительство, относящееся к ним враждебно. Во Франции они не имели такого влияния в обществе, как в Англии и Шотландии, были своего рода «отщепенцами».

Большинство видных деятелей французского Просвещения подвергались преследованиям за свои убеждения. Дени Дидро побывал в заключении в Венсенском замке (королевская тюрьма), Вольтер — в Бастилии, Гельвеции был вынужден отречься от своей книги «Об уме». По цензурным соображениям не раз приостанавливалось печатание знаменитой Энциклопедии, выходившей в свет отдельными томами с 1751 по 1772гг.

Постоянные конфликты с властями создали французским просветителям репутацию радикалов. При всем своем радикализме французские просветители проявляли умеренность и осторожность, когда ставился на обсуждение один из основных принципов, на которых базировалась европейская государственность — принцип монархизма.

Во Франции идею разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную разрабатывал Шарль Монтескье (1689-1755). Изучая причины возникновения того или иного государственного строя, он утверждал, что законодательство страны зависит от формы правления. Главным средством обеспечения законности он считал принцип «разделения властей». Монтескье считал, что «дух законов» того или иного народа определяется объективными предпосылками: климатом, почвой, территорией, религией, численностью населения, формами хозяйственной деятельности и др.

Конфликты французских просветителей с католической церковью объяснялись ее идеологической непримиримостью, догматизмом, и это исключало возможность компромисса.

Характерные черты эпохи Просвещения, ее проблемы и сам человеческий тип просветителя: философа, писателя, общественного деятеля — ярче всего воплотились в творчестве и в самой жизни Вольтера (1694-1778). Его имя стало как бы символом эпохи, дало название целому идейному течению европейского масштаба («вольтерьянству»).

Большое место в творчестве Вольтера занимают исторические труды: «История Карла XII» (1731), «Век Людовика XIV» (1751), «Россия при Петре Великом» (1759). В трудах Вольтера политическим антагонистом Карла XII выступает Петр Ш — монарх-реформатор и просветитель. Для Вольтера на, первый план выдвинулась независимая политика Петра, ограничившего полномочия церкви чисто религиозными делами. В книге «Опыт о нравах и духе народов» Вольтер написал: «Каждого человека формирует его век, очень немногие поднимаются над нравами своего времени». Он, Вольтер, был таким, каким его создал XVIII век, и он же, Вольтер, был в числе тех просветителей, кто поднялся над ним.

Часть французских просветителей надеялась на сотрудничество с властями в решении конкретных проблем управления страной. Среди них выделялась группа экономистов-физиократов (от греческих слов «физис» — природа и «кратос» — власть), во главе которых стояли Франсуа Кенэ и Анн Робер Тюрго.

Сознание недостижимости целей Просвещения мирными, эволюционными путями побудило многих из них примкнуть к непримиримой оппозиции. Их протест принимал форму атеизма, резкой критики религии и церкви, характерных для философов-материалистов — Руссо, Дидро, Гольбаха, Гельвеция и др.

Жан-Жак Руссо (1712-1778) в трактате «Об общественном договоре ._» (1762) обосновал право народа на свержение абсолютизма. Он писал: «Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен. Если Английский народ считает себя свободным, то он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов парламента; как только они избраны — он раб, он ничто ... В древних республиках и даже монархиях народ никогда не имел представителей, само это слово было неизвестно».

Будучи деистом по своим философским взглядам, он осуждал официальную церковь и религиозную нетерпимость. Руссо разделял общую веру просветителей на природу как гармоническую систему, частью которой был человек. Но он был убежден, что сам человек разрушил это «естественное состояние» и окружил себя противоречащими закону природы учреждениями. Исчезло равенство, появилась собственность «... и обширные леса превратились в радующие глаз нивs, которые надо было орошать человеческим потом и на которых вскоре были посеяны и выросли вместе с урожаем рабство и нищета». Но если нельзя вернуться к «естественному состоянию», то еще можно, устранив неравенство, восстановить утраченные добродетели. Сделать это не просто, потому что на страже неравенства стоит деспотизм. Требуется сила, чтобы его низвергнуть: «Восстание, которое приводит к убийству или свержению с престола какого-нибудь султана, — это акт столь же закономерный, как и те акты, посредством которых он только что распоряжался жизнью и имуществом своих подданных».

Эта мысль вдохновляла поколение революционеров конца XVIII в., которое разделяло идеи Руссо, а вместе с ним негативное отношение и ко всему строю, основанному на свободе рыночной торговли. Стремясь возродить утраченные добродетели, он объявлял их основным носителем народ, трудящиеся низы общества. Так как народ не способен понять, в чем заключаются его истинные интересы, то ему нужен мудрый правитель, соответствующие законы и политика.

Значительное развитие просветительское движение получило в Англии. Английское просветительство не было однородно по своим устремлениям. «Великие остроумцы» начала XVIII в. отличались друг от друга отношением к современному обществу и государственному строю. Одни из них — Джозеф Аддисон, Ричард Стиль, Колли Сбор — пытались перевоспитать людей путем моральной проповеди и лишь осторожно и с оговорками отмечали недостатки современного им политического строя Англии.

Другие, к числу которых относились Джонатан Свифт и Джон Арбетнот, стремились вскрыть недостатки современного им общества представлявшееся им далеко не совершенным. При этом они в значительной степени учитывали и интересы угнетенного народа.

На характер английского Просвещения повлияли также его неконфликтные отношения с религией и церковью. Объяснялось это тем, что англиканская церковь не противопоставляла себя католической, и в какой-то мере пропагандировали веротерпимость.

В политической программе английских просветителей нет радикальных лозунгов и боевых призывов. Причина понята: большинство политических целей Просвещения было достигнуто в Англии еще в начале XVIII в..

В основных чертах политическая программа английского Просвещения была сформулирована еще в XVII веке философом-материалистом Джоном Локком (1632-1704) — создателем идейно-политической доктрины либерализма. Взгляды Локка в значительной степени воплотились в политическом строе англии: были закреплены основные права и свободы граждан, представительное правление, религиозная терпимость, неприкосновенность собственности. Все это в основном соответствовало целям просветителей.

Просветительное движение в Шотландии опиралось на интеллектуальный потенциал университетов Эдинбурга, Глазго« Абердина. Один из просветителей — Дэвид Юм (1711-1776) —философ, историк, экономист. Современное ему общество Юм рассматривал как плюралистическое, основанное на разделении труда и различиях в положении людей. По его мнению, не может быть стабильным общество, не уважающее социальных и религиозных различий между людьми. В свою очередь гражданин, не признающий, что его благополучие связано с благополучием всего общества, не может быть добродетельным.

Большое влияние на европейское Просвещение оказал экономист Адам Смит (1723-1790). Общество мыслилось ему гигантской мануфактурой, а разделение труда — всеобщей формой сотрудничества людей в интересах «богатства народов». Интерес просветителей к экономической теории отражал общее повышение престижа хозяйственной деятельности. Увидев преимущества рынка, Смит тем не менее выражал опасение, что его экономические законы могут привести к социальной и нравственной деградации наемных рабочих. В такое состояние, — считал он, — должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки, если только правительство не приложит усилий для предотвращения этого.

Просвещение в Германии представляло собой сложное и противоречивое явление прежде всего в силу политической раздробленности страны. Один из парадоксов немецкого Просвещения заключался в том, что оно в какой-то мере поощрялось правящими классами, отсюда и его преимущественно умозрительный теоретический характер.

Одним из родоначальников немецкого Просвещения был Иммануил Кант (1724-1804), профессор университета в Кенигсберге, почетный член Петербургской Академии наук (1794); Особенно значителен его вклад в разработку концепции правового государства, назначение которого он видел не в заботе о практических потребностях общества, а в поддержании режима справедливости между ними. Гарантию от деспотизма Кант видел не в формах правления (республика, монархия), а в разделении властей.

Специфика социально-исторического развития Германии определила своеобразие немецкого Просвещения. Просветительские идеалы свободы и личного достоинства, обличение деспотизма отразились в самой общей и довольно отвлеченной форме. Только в произведениях Лессинга и в драмах молодого Шиллера они получили конкретное воплощение. Борьба за национальную самобытность немецкой литературы ведется Лессингом, развивающим идеи Дидро, Клопштоком, тяготеющим к сентиментализму, и поколением 1770-х годов — Гердером, Гете, писателями «Бури и натиска».

Многообразие путей, которыми шло Просвещение, сделало его уникальной лабораторией человеческой мысли. Именно там истоки основополагающих идей либерализма, социализма и коммунизма, повлиявших на мировое развитие в XIX-XX веках.

XVIII век вошел в историю как век просвещенного абсолютизма. Политика абсолютизма в ряде европейских стран, выражающаяся в уничтожении «сверху» и в преобразовании наиболее устаревших феодальных институтов. Его содержанием стало уничтожение инквизиции, секуляризация церковного имущества, закрытие монастырей, отмена податных привилегий дворянства и обложение дворянских и церковных земель налогами: Именно в этот период наблюдается подъем уровня народного образования, вводится принцип свободы совести, в некоторых случаях проявляется забота о низших классах.

Однако главным в политике просвещенного абсолютизма стало провозглашение принципа «одно право для всех», что отразилось в создании равного для всех гражданского права. Такая политика имела огромные последствия сословно-социального характера, лишив преимуществ привилегированные сословия. Таким образом, в социальной эволюции Европы настал конец господствующему положению старых земледельческих классов.

Проведение политики просвещенного абсолютизма в определенной мере явилось отражением идей Просветителей. Используя популярность их идей, они изображали свою деятельность как «союз философов и государей». Но главным побудительным мотивом стало осознание монархии нарастающей слабости их опоры — земельных собственников и укрепление позиций третьего сословия в лице буржуазии.

В наибольшей мере программа просвещенного абсолютизма была осуществлена в Австрии, Пруссии, Португалии, Неаполитанским королевстве, России. В других странах она была реализована лишь частично. Проведение этой политики не сняло политического напряжения в обществе. Абсолютизм—форма мертвая. Он не может улучшаться, оставаясь абсолютизмом, а если улучшается— значит перестает им быть.

Великая французская революция оказала огромное влияние на развитие европейских стран. Ее последствия — политические, экономические, социальные — носили долговременный характер и придали динамизм историческому процессу. Восприятие идей французской революции населением Европы не оставляло место сомнениям, что деспотический режим в просвещенной или непросвещенной форме отжил свое время, что залог будущего экономического процветания европейская буржуазия видела в освобождении от абсолютизма.

ХУП1 век стал веком промежуточным, приготовлением для исторических процессов, развернувшихся в последующий период. Борьба между буржуазией и землевладельцами не была закончена, ее завершило следующее поколение.

Другим наследием XVIII в., доставшимся следующему веку, была борьба буржуазии и пролетариата, и ее прогноз не был еще очевиден. XIX век позволил европейцам зримо ощутить плоды индустриальной революции, необходимые предпосылки которой были заложены в XVIII веке.

2. Российская империя при Петре I: политические, социально-экономические и культурные преобразования

Россия, как и другие страны Европы XVIII в., встала на путь модернизации. Начало этому процессу положили реформы Петра I, охватившие многие сферы жизни общества.

Каковы же были предпосылки петровских реформ?

1. Россия была отсталой страной, что представляло серьезную опасность для национальной независимости русского народа.

2. Промышленность развивалась, но она по своей структуре была крепостнической, и по объему и по техническому оснащению особенно, значительно уступала промышленности Западноевропейских стран.

3. Сельское хозяйство отличалось рутинными способами земледелия и было основано на подневольном труде крепостного крестьянина.

4. Русское войско в значительной своей части состояло из отсталого дворянского ополчения и стрельцов, плохо обученных и вооруженных.

5. Сложный государственный аппарат.

6. Отставала Россия и в области духовной культуры.

Сразу же по вступлению на престол Петр I приступил к реформам, преследуя единственную цель: создание мощного обороноспособного государства с высоким международным престижем. Реализация его идеи предполагали решение двух основных проблем, с одной стороны •— развитие рыночных отношений, предпринимательства, повышение общеобразовательного уровня людей, а с другой — ставка делалась на госаппарат, что и привело в дальнейшем к тотальному огосударствлению общества.

Однако было бы значительным упрощением представлять усилия Петра I по реформированию России как последовательное выполнение какого-то заранее задуманного плана. Чаще всего они носили спорадический характер в виде реакций на те или иные складывающиеся обстоятельства. Важнейшими и непосредственными стимулами реформаторской деятельности Петра I была необходимость победы в Северной войне (1700-1721), и как следствие, необходимость создания сильной армии и флота, эффективной системы управления, развитой экономики и т.д.

Военная реформа. Как известно, Северная война началась неудачно для России. В ноябре 1700 г. русская армия потерпела крупное поражение под Нарвой. С этого времени началась бурная деятельность по созданию нового типа армии — регулярной. Армия начала комплектоваться путем рекрутских наборов: с определенного числа крестьянских дворов брался один рекрут, который обязан был в качестве рядового нести службу, пока позволяло здоровье. Позже срок службы был ограничен 25 годами. Офицерский состав комплектовался из дворян. Все дворяне обязаны были находится на военной или гражданской службе. Содержание солдат и офицеров государство полностью взяло на себя. Таким образом армия стала профессиональной: воинская служба была теперь единственным занятием для солдат и офицеров.

Реформа государственного аппарата. Для победы в войне со Швецией необходимо было реформировать не только армию, но и огромную, неповоротливую государственную машину. Петр мечтал создать такой государственный аппарат, который бы работал четко, «регулярно», как часы. В силу ряда обстоятельств, господствующих в Европейских странах умонастроений, с которыми он познакомился в двух своих зарубежных поездках и тесном общении с иностранцами Кукуевой слободы, авторитарной традиции власти в России, а также рационалистического склада своего ума, Петр I верил в огромные возможности государственного аппарата. Ему казалось, измени он рациональным образом деятельность государственного аппарата, и изменится жизнь всего общества. Тем более в стране, где государственная власть подавляла общество, а воля монарха являлась законом, нетрудно было поверить в силу приказа. Поэтому Петр I, будучи человеком сильной воли, привыкший к всеобщему повиновению, считал, что только он один знает, что необходимо стране. Логическим следствием этого стала реформа государственного аппарата. В 1711 г. был создан высший орган государственной власти — Сенат, заменивший Боярскую думу. Сенаторы назначались царем. Во главе Сената стоял генерал-прокурор. В 1718-1721 годах были ликвидированы приказы, а вместо них учреждены коллегии. Основная особенность системы управления через коллегии состояла в четком разделении между ними функций. Порядок работы коллегий определялся специальными регламентами, а общие принципы работы органов центральной власти излагались в Генеральном регламенте.

В1708-1710 гг. в России создано новое административное деление. Вся страна была поделена на восемь губерний, во главе которых стояли губернаторы, обладающие полнотой исполнительной и судебной власти на местах.

Содержание регулярной армии и разросшегося государственного аппарата требовало гигантских средств. Одним из способов получения этих средств рассматривалась налоговая реформа.

В допетровские времена налогами облагался двор, равное количество налога платили и 10 и 20 обитателей двора. Петр ввел подушный налог — теперь налог взимался с одного человека (души) мужского пола. Для учета налогоплательщиков была проведена подушная перепись, а затем ее ревизия. С тех пор периодические переписи (ревизии) стали нормой российской жизни.

Существенное значение для духовной жизни россиян имела реформа церковного управления. Эта реформа затрагивала очень чувствительные стороны российской жизни и потому проводилась постепенно. В 1700 году умер патриарх Андриан. Петр I решил повременить с выбором нового патриарха, а для управления церковными делами в соответствии с «Духовным регламентом» в 1721 году была создана государственная коллегия — Святейший Синод. Таким образом, патриаршество фактически было ликвидировано (хотя официально такого решения не принималось). Начался Синодальный период деятельности церкви, который продолжался до августа 1917 года. Синод занимался имущественными делами церкви, назначением высших должностных лиц — епархиальных архиереев, выполнял координирующие функции в области религиозного и нравственного образования и воспитания.

Создание Святейшего Синода означало полное подчинение духовной власти светской, церковь превратилась в одно из государственных учреждений и должна была напрямую обслуживать государственные интересы. Это отрицательно сказалось на духовной жизни русского общества. Православная церковь была административно ограничена и законсервирована и смирилась со своим положением служителя режиму. В отличие от Запада, где католическая церковь играла самостоятельную политическую роль, и более того, диктовала свою волю политическим режимам. Например, католическая церковь оказывала решающее влияние на формирование политической власти. Поэтому русские священнослужители никогда не выступали в роли духовных вождей, которые вели бы общество вперёд. Наоборот церковь активно выступала против всех нововведений.

Создание новых властных структур завершается провозглашением в 1721 г. Петра I императором, т.е. главой светской и духовной сфер жизни. Никогда прежде глава российского государства не обладал такой полнотой власти. «... его величество самодержавный монарх, который никому на свете о своих делах ответа дать не должен». Следует особо отметить, что это осознанный выбор Петра, так как он абсолютно не воспринимал европейское общественное устройство, где была предусмотрена автономия общества от власти.

Систему власти, созданную Петром I, принято называть абсолютизмом. Попытаемся ответить на вопрос, в чем же состоят особенности российского абсолютизма?

Абсолютизм является формой общеевропейской, но в каждой из стран имел свою специфику. В Европе, например, абсолютные монархи стремились не только укрепить свою личную власть, но и государственность в целом. В России, он обладал рядом отличительных черт:

а) особой расстановкой сил в господствующем классе (боярство-дворянство);

б) сложной внешнеполитической обстановкой;

в) обострившейся социальной рознью (недовольство крестьян крепостничеством, недовольство купцов привилегиями дворян и т.д.);

г) опытом и примером развития Западной Европы (успехи в науке, экономике, военном деле);

д) сложностью управления государством на обширных территориях России.

Созданные Петром I силовые структуры — армия, полиция — повсеместно применялись для достижения государственных целей.

Реформа промышленного производства. Большие надежды в достижении своих целей Петр I возлагал на развитие отечественной промышленности. Инициатором ее развития, как правило, выступало государство. 43% основанных к концу XVII — началу XVIII вв. промышленных предприятий были созданы на государственные средства. Половина предприятий предназначались для снабжения армии и флота. Особенно большое значение приобрел уральский металлургический район. На его заводах отливали и ковали пушки, ядра, гранаты, ружья, штыки, якоря, сабли и т.д. Теперь уже не нужно было ввозить из-за границы «литтихские мушкеты», как это делал Петр до войны, — они производились в самой России. Первая пушка из уральского железа была отлита осенью 1702 г., и с тех пор Россия прекращает импорт оружия. Всего за год работы этих и других заводов было произведено 300 пушек—в два раза больше, чем потеряно под Нарвой. Русские войска получили прекрасное оружие, в некоторых отношениях даже превосходившее их противников. В течение нескольких лет Петру удалось снабдить армию первоклассным стрелковым оружием, которым были вооружены далеко не все армии Европы.

Основывались суконные, полотняно-парусные и др. промышленные предприятия. В царствование Петра I текстильная промышленность была создана заново, так как ни одна из мануфактур XVII в. не сохранилась к нынешнему веку. Теперь их насчитывалось 32, и центром текстильной промышленности стала Москва.

Купцы, строившие заводы, получали льготы. Так, благодаря покровительству государства стал крупнейшим заводчиком бывший тульский кузнец Никита Демидов.

Для управления купцами и ремесленниками Петр I создал сначала Бурмистровскую палату, потом Главный магистрат, который должен был заботиться о росте и процветании не только крупного, но и мелкого производства. По указу 1722 г. мастера-ремесленники объединились в цехи. Введение цехов — свидетельство заботы об упорядочении и развитии мелкого производства, его регламентации и усилении опеки со стороны властей. Хотя следует отметить, что в Западной Европе цехи, как средневековый институт, давно ушли в прошлое. Цехи, гильдии тормозили личную инициативу, а следовательно, и сдерживали возникновение и развитие рыночных отношений.

Каковы же итоги преобразовательной деятельности Петра Iв промышленности?

К концу царствования Петра I в России действовало 221 промышленное предприятие, из них 86 металлургических заводов, причем 40 из них были очень крупными. Из этих заводов только 21 было основано до Петра и продолжало действовать при нем. Кроме того, ряд предприятий, возникших в 1726-1730 гг., проектировался еще при нем. На этой основе в России была создана промышленная основа крупнейшей регулярной армии. Современный флот связал Россию с другими странами, обеспечил военно-политический паритет и торговые связи.

Петр I проводил протекционистскую политику по отношению к русской промышленности. Это имело огромное значение на начальном этапе ее становления, но стало тормозом на этапе вступления в конкуренцию на мировом рынке. Она была проникнута духом меркантилизма. Предприниматели получали различные привилегии, субсидии, оборудование, сырье. В итоге принятых им и правительством мер зависимость от импорта значительно сократилась. Изделия из русских мануфактур широко распространились по всей стране. В 1724 "г. Петр и власти ввели таможенный тариф — высокие пошлины на иностранные товары, которые могли изготовлять или уже выпускали отечественные предприятия и льготные условия для ввоза сырья для промышленности и вывоза готовых изделий.

Бесспорно, политика протекционизма дала возможность более быстрого роста отечественной промышленности, но тем не менее, она в такой же степени и мешала складыванию единого мирового рынка и консервировала техническую отсталость страны.

При Петре I идет процесс зарождения социально-классовой структуры европейского типа.

Прежде всего вырос слой собственников. Изданным в 1714 г. указом о единонаследии было уничтожено различие между вотчинами и поместьями. Все земли стали полной собственностью дворян, их «недвижимой собственностью». Указ 1714 г. устанавливал, что отныне поместье может передаваться по наследству лишь одному сыну в семье, что способствовало выделению крупных собственников. Указ преследовал цель заставить дворян нести службу, торговать, заниматься промышленной деятельностью, ибо для многих из них отныне источником существования должно стать государево жалованье или доходы от промышленности и торговли.

Одновременно шел и активный процесс формирования слоя предпринимателей, причем из разных слоев общества. Интересен в этом отношении указ от 1719 г., который гласил, если кто найдет месторождение и начнет его разработку, тот станет собственником, независимо от того, кому эта земля принадлежала ранее.

Автор разделяет точку зрения Семенниковой Л.И., которая считает, что с середины XVIII в. появилась новая социальная категория «наемные рабочие», состоящая из свободных наемных мастеров из ремесленников и крепостные, отпущенных помещиками на денежный оброк. Они выступали вольнонаемной силой (Сёменникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. — М., 1994. — С.191).

Однако все большее значение получал труд принудительный. В 1721 г. последовал указ, разрешающий частным предпринимателям покупать крепостных для работы на предприятиях.

Трудно не согласиться, что принятые Петром I меры по развитию промышленности, предпринимательства и торговли, благоприятствовали формированию свободного российского рынка. Да, этот процесс шел, но очень медленно. Его естественному становлению мешало всесильное государство, которое к этому времени превратилось в корпоративного собственника, обладающего преимущественными правами по отношению к другим участникам экономики.

Говоря о петровской эпохе, нельзя не отметить и коренные преобразования в культурной сфере. Петр явился основоположником светского просвещения России. Для этого он прежде всего вызывал в России множество европейских учителей всех специальностей и посылал русских молодых людей за границу. Он создал русскую светскую школу, при нем началось печатание в широком масштабе книг светского содержания, начиная от азбук, учебников, календарей и кончая историческими сочинениями и политическими трактатами. Он также положил начало и периодической печати.

В отечественной исторической литературе реформаторская деятельность Петра I оценивается далеко неоднозначно: от восторженно позитивного до глубоко отрицательного. В то время как первые делают акцент на его преданности отечеству и русскому народу, реальном вкладе в проведение масштабных преобразований в промышленности и военном деле, государственном строительстве и реформах в области образования и культуры, вторые — в большей степени подчеркивают жестокость и насилие в реализации его обширной программы преобразований в России и критикуют за слепое перенесение опыта Западной Европы на российскую почву.

Как бы не оценивалась деятельность Петра I, одно бесспорно: в России был дан мощный импульс развитию промышленности, созданы боеспособная армия и флот, заложены основы светской русской культуры и системы образования. В России, наконец-то, был сформирован компетентный государственный аппарат. При нем Россия получает широкое международное признание.

В результате Россия сделала значительный шаг на пути интеграции в европейскую систему. Однако при Петре I в России усилились и элементы восточного типа цивилизации. Произошло полное огосударствление общественной жизни. Государственный аппарат, бюрократия подмяли под себя все сословия и социальные группы, перекрыв пути для формирования зачатков гражданского общества. Произошло полное закрепощение тех слоев общества, которые в предыдущие эпохи оставались формально свободными. Созданный Петром I огромный государственный сектор стал главным препятствием для формирования рыночных отношений в промышленности.

Однако решающую роль в этом противоречивом процессе принадлежит все-таки западноцентристскому вектору в развитии России. Этот путь продолжили его преемники, из которых следует особо выделить царствование Екатерины II.

3.Эпоха Екатерины П — время просвещенного абсолютизма в России

После смерти Петра I его реформаторский курс продолжила Екатерина II, которая сумела выразить национальные интересы русских и войти в историю как великая императрица, правившая страной 34 года (1762-1796 гг.). Н.М. Карамзин, оценивая реформы Екатерины II писал:

«Екатерина II была истинной преемницей величия Петрова и второю преобразовательницей новой России».

Ее царствование положило начало эпохе просвещенного абсолютизма, хронологические рамки которого определяются различными историками по-разному. Наиболее общепринятой является точка зрения Федосова И.А., который ведет отсчет эпохи с 1762 вплоть до 1815 г.

Просвещенный абсолютизм — это явление общеевропейское. В Европе оно представлено такими яркими личностями, как король прусский Фридрих II, шведский Густав III, император Австрии Иосиф П и др. Эта эпоха была пронизана идеями французских просветителей и характеризовалась появлением нового класса — буржуазии, открыто заявившей о своих претензиях на экономическую и политическую власть, остро критиковавшей деспотических правителей и засилье католической церкви.

Идеи Просвещения получили широкое распространение и за пределами своих стран. Екатерина П, будучи человеком европейски образованной, осознавала необходимость предстоящих перемен и со всей серьезностью взялась за тщательное изучение работ Ш.П.Монтескье, Вольтера, Д'Аламбера, Д.Дидро и др. В свое царствование она стремится провести либеральные реформы, направленные на формирование в России «новой породы людей», которая стала бы социальной базой для европейского типа развития, старается внедрить широкое народное образование, пытается искоренить крепостное право.

Политическая нестабильность при ее предшественниках и серия дворцовых переворотов приводили Екатерину П к мысли о необходимости укрепления личной власти, без чего она не представляла себе возможности для глубоких преобразований.

Екатерина II осознавала несовершенство существующего законодательства и полное отсутствие правопорядка в стране. Она считала, многие из прежних указов становились непригодными к исполнению, т.к. авторы их руководствовались устаревшими соображениями, непонятными современникам.

В XVII в., была создана Уложенная Комиссия, целью которой стало устранение существующих в законодательстве недостатков и выявление нужд и настроений в обществе. С большим энтузиазмом императрица приступила к созданию нового Уложения, основанного на принципах новой философии и науки, открытых современной эпохой Просвещения. С этой целью она взялась за составление своей знаменитой инструкции, получившей в исторической литературе название «Наказ». Основной текст «Наказа» содержит 20 глав, поделенных на 546 статей, из которых 245 были заимствованы из произведения Ш.П.Монтескье «О духе законов» и 106 — из книги ученого юриста Ч.Беккариа «О преступлениях и наказаниях». Кроме того, Екатерина II использовала труды немецких ученых Бильфельда и Юста, а также французскую энциклопедию и русское законодательство.

В своих рассуждениях императрица исходит из убеждения, что Россия — европейская страна, и что ее размеры обусловили единственно приемлемую для нее форму правления в виде абсолютной монархии. Трудно не согласиться с Семенниковой ЛИ., которая утверждает, что в России всегда видели смысл преобразований через государство, в то время, как на Западе наряду с этим ориентация шла в основном на развитие элементов гражданского общества. Екатерина II не допускала мысли об ограничении собственного самовластия.

«Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным миром правит». Всякое другое правление не только было России вредно, но и в конец разорительно. Какой предлог самодержавного правления? Не в том, чтоб у людей отнять их вольность, но чтобы действия их направить к получению самого большого ото всех добра». В своем «Наказе» она продвинулась вперед в толковании основ власти монарха, она конкретизирует понятие неограниченной власти и рассматривает царскую особу как источник государственной власти и принадлежащее ей право в издании и толковании законов российской империи.

Составительница «Наказа» считала, что для успешного проведения реформ необходимо предоставить гражданские права, прежде всего «самому правящему классу». Интересно отметить, что никто, прежде всего в России, их не имел. Даже представители аристократии подвергались телесным наказаниям. Если Петр I сделал первые шаги к правовому государству, регламентируемому законами, то «Наказ» углубляет эту мысль, во многих статьях разъясняя значение закона всех сфер жизни. Слабее всего в «Наказе» разработан крестьянский вопрос.

Первое издание «Наказа» вышло в 1767 г. Он издавался 7 раз общим тиражом около 5 тыс. экземпляров и приобрел широкую известность не только в России, но и далеко за ее пределами, т.к. был переведен на многие европейские языки.

Работа Уложенной Комиссии показала, что российское дворянство является наиболее консервативной частью общества и твердо стоит на страже своих интересов. И борьба с ними может закончиться потерей власти. Поэтому воспользовавшись началом войны с Турцией, Уложенная Комиссия 1768 г. была распущена. До сих пор в исторической литературе не смолкают споры, зачем Екатерине II понадобилось ее созывать? Ответ не прост. Не надо забывать, что Просвещение породило веру людей во всемогущество законов, в их способность изменить и улучшить общество, а столь тщательный подход к избранию депутатов, демонстрировал пример появления новых людей с внутренней свободой и независимостью поведения.

Составной частью политики просвещенного абсолютизма является секуляризация церковных владений. Буржуазные революции в XVII-ХVIII вв. в Европе нарушили безраздельное господство церковной идеологии, которая отрицала за человеком право на свободу личности, слова, высказываний, действий. Просвещенные монархии приобщались к этому веянию времени. Так Екатерина II завершила начатое еще Петром I подчинение церкви государству. Указом 26 февраля 1764 г. монастырские, церковные вотчины с населявшими их крестьянами передавались коллегии экономики. Наиболее полную оценку этому явлению дал Н.И.Павленко, который считал, что секуляризация церковных вотчин шла по трем основным направлениям. Она лишила духовенство экономической базы. Если при Петре I было упразднено патриаршество и учрежден Синод, полностью зависимый от государства, то при Екатерине II, монастыри, епархии стали полностью зависимыми от государства, которое брало их на свое содержание. Третий результат — облегчение положения крестьян, ранее принадлежавших духовным помещикам. Вывод прост: церковь оказалась интегрированной в государственную структуру, что уменьшило ее влияние на общество.

В 60-70-е гг. по России прокатилась волна крестьянских выступлений. Наиболее крупное из них — это восстание Емельяна Пугачева, выдававшего себя за убитого императора Петра Ш. Народное восстание отрезвляюще подействовало на императрицу и подтолкнуло ее к мысли, что существующая система управления на местах не в силах предотвратить разрастание крестьянских волнений. 7 ноября 1775г. было издано «Учреждение для управления губернией», что повлекло за собой глубокие преобразования в государственном устройстве. Реформа положила начало созданию упорядоченной системы губернского управления. В этот период Россия сделала крупный шаг по пути к разделению ветвей власти. Суд был отделен от администрации и полиции. Это не было еще фактическое разделение властей, т.к. императрица продолжала сохранять в своих руках всю полноту власти, но произошло организационное оформление судебной власти, выделение ее из административной. (См. Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. С.234.).

Кроме того, по указам 1775 г. все сословия (кроме крепостных) получили право участия в делах местного самоуправления и суда. Конечно, роль дворянства была преобладающей, т.к. высшие должностные лица губернского управления назначались правительством из кругов дворянства, а состав уездной администрации избирался местными дворянскими обществами. Необходимо отметить, что проводя губернскую реформу, Екатерина II пыталась идти в ногу с Западом, где местная власть имела достаточно широкие полномочия. В ее ведении находились торговля, просвещение, медицина, быт. В России же эти элементы появились значительно позже, в XIX в. — с возникновением земств.

Через 10 лет после губернской реформы 1785 г. были изданы «Жалованные грамоты городам и дворянству». Жалованная грамота городам передавала городским обществам право юридического лица, которое могло самостоятельно распоряжаться собственностью и доходами с нее. Кроме того, согласно указу горожане делились на 5 разрядов: купцы, мещане, дворяне и чиновники, духовенство. Их права и привилегии, неодинаковые по объему и значению, зависели от сословного разряда, имущественного положения. Шестой разряд — крестьяне, проживающие в городах, в число горожан не включали, хотя подати брали с них в двойном размере — и по селу, и по городу.

Согласно второй грамоте дворяне получали ряд личных и корпоративных прав. Главное из них — право владения землей на правах частной собственности, свободу в выборе занятий. Дворянин не мог подвергаться телесным наказаниям и без суда не мог быть лишен дворянского достоинства, чести, жизни и имения. Интересно заметить, что только при Екатерине II дворяне сумели получить свои гражданские права и сохранили корпоративность.

В последующие годы Екатерина II и ее окружение проводят курс на дальнейшее укрепление абсолютизма, централизацию и бюрократизацию управления, принимают меры в интересах различных сословий. Дворяне получают щедрые пожалования — земли, крепостных крестьян.

Екатерина II провела определенные преобразования и в экономической сфере. В середине XVIII века развитие сельского хозяйства по-прежнему носило экстенсивный характер в отличие от Западной Европы, где оно шло по интенсивному пути. Экстенсивный характер развития сельского хозяйства объяснялся наличием большого количества свободных земель и недостаточным уровнем агротехнической науки. Поэтому постепенно осваивались казахстанские, южноукраинские степи и др. земли. Только в 1765 г. возникло вольное экономическое общество, которое стало регулярно издавать свои «Труды» по различным отраслям экономики, селекции растений, животноводству и т.д. Главная цель общества — рациональная организация помещичьего и крестьянского хозяйств, распространение полезных советов и знаний. В рамках этого экономического общества был объявлен конкурс на лучшее сочинение на тему «Что полезнее для общества, чтоб крестьянин имел в собственность землю или токмо движимое имение, сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?» Само существование общества и рассмотрение в ходе его заседаний злободневных вопросов — это еще один шаг по пути европеизации страны и продолжения политики просвещенного абсолютизма. В конкурсе, как известно, приняли участие не только русские, но и иностранные граждане. Награды за лучшую работу был удостоен Паленов А.Я. Но, к сожалению, его идеи и мысли так и остались не востребованными обществом. Внедрение полезных начинаний продвигалось крайне медленно. Крепостной труд не способствовал внедрению новшеств. Но несмотря ни на что, это общество просуществовало в России вплоть до октября 1917 года. Важное значение для развития экономики имел указ 1763 г., разрешивший продажу хлеба за границу; Это приносило огромный доход помещику, способствовало расширению торговли, хотя и усиливало эксплуатацию крестьян.

Высокими темпами развивалась промышленность. В конце царствования Екатерины II в России действовали 167 горных заводов, 1094 предприятия обрабатывающей промышленности. Шел процесс становления мануфактуры из мелкого товарного производства, являвшийся вообще показательным признаком развития отечественной промышленности. Важным стимулом для развития предпринимательства явились уступки купечеству: в 1766 г. последовал указ об освобождении их от рекрутской повинности и замене ее уплатой денежного взноса, провозглашение свободы предпринимательства в 1775 г., заключавшееся в предоставлении купцам и крестьянам права заводить предприятия. Из крестьян вышли такие промышленники как Гучковы, Морозовы, Бугримовы. Однако нельзя не видеть, что развитие капиталистического уклада тормозилось крепостным правом.

Но постепенно характерным признаком развития главных отраслей обрабатывающей промышленности, и прежде всего текстильной, являлось растущее применение вольнонаемного труда. С того момента можно говорить о наличии устойчивого рынка свободной рабочей силы. Другой указа 1779 г. вдвое повышал оплату труда приписных крестьян на заводах, а их владельцев освободил от обязательных поставок железа и снарядов в казну.

Интересно заметить, что правительство давало льготы не только дворянству и богатому купечеству, но ремесленному и крестьянскому сословиям.

Но этого было недостаточно, так как крепостнические формы эксплуатации рабочих, отсутствие денег на модернизацию производства, государственная монополия привели к тому, что в конце XVIII в. проявилось четкое отставание российской промышленности от европейской.

При Екатерине II, была продолжена реформа образования. В наспех созданную Петром Великим систему она вносит серьезную основательность, придав этому широкий государственный масштаб и подчинив ее решению социально-политических задач. В основу всей системы образования были положены идеи французских просветителей Вольтера, Дидро, Руссо и др.

Наиболее последовательным проводником этих идей в России стал талантливый педагог и организатор просвещении И.И.Бецкой. Опираясь на теорию естественного воспитания Ж.-Ж.Руссо, Бецкой полагал, что наиболее эффективный путь воспитания ребенка возможен в школах закрытого типа, число которых при нем стало стремительно расти.

Бесспорной заслугой Екатерины II было открытие в Петербурге Смольного института, положившего начало женскому школьному образованию в России. Созданная в 1763 г. Медицинская академия была первым в России учебным заведением, готовящим профессиональных медиков.

При Екатерине II получили дальнейшее развитие наука, литература и общественно-политическая мысль. Екатерина Дашкова стала первой в России женщиной, возглавившей Академию наук. С именами А.Н.Радищева, известного издателя и публициста Н.И.Новикова связано рождение демократических традиций в российском обществе.

Анализируя развитие России на протяжении всего XVIII в., следует отметить ее бесспорные достижения во всех сферах деятельности. Страна приобретала более яркий архитектурный облик, росли новые города, создавались крупные промышленные центры. Эпоха Екатерины II ознаменовалась всплеском научных открытий, ярких литературных талантов. В общественно-политической жизни утверждались демократические традиции.

Внешняя политика Екатерины II характеризовалась дальнейшим расширением территории страны и укреплением ее международного авторитета. Вместе с тем хозяйственные и культурные успехи России, ее международный престиж не смогли скрыть тяжелого положения простого народа, трудом и талантом которого достигались эти успехи. Трудолюбие, выносливость и терпение не выдерживали жестокой эксплуатации самодержавия, что приводило к мощным волнениям. Екатерина II испытала на себе грозный и беспощадный крестьянский бунт под руководством Пугачева.

42. Французское Просвещение 18 в.

18 век принято называть эпохой Просвещения. Идеология Просвещения впервые формируется в Британии (Д. Локк, Д. Юм, А. Смит), затем идеи Просвещения распространяются почти по всей Европе и за её пределы (колонии в Америке). Наиболее яркую и последовательную форму идеология Просвещения приобрела во Франции. Именно эта страна стала законодателем философской моды в 18 в. Для Просвещения как общественного и философского течения характерна в первую очередь убеждённость в особой, решающей роли распространения знаний, образованности в социальном развитии человечества. Невежество большинства населения, считали просветители, есть источник всех бедствий. Чтобы содействовать развитию общества, нужно распространить истинные знания, освободить умы от заблуждений и суеверий. Многие деятели Просвещения надеялись осуществить это при помощи, «философа на троне», «просвещённого монарха», обладающего абсолютной властью и применяющего её для распространения идей Просвещения. Просветители в частности возлагали подобные надежды на прусского короля Фридриха II, оказывавшего некоторое время покровительство Вольтеру, и русскую императрицу Екатерину II, ведшей со многими просветителями переписку. Однако объективно, несмотря на то, что подавляющее большинство просветителей выступало за мирное переустройство общества, деятельность просветителей была направлена против клонившихся к упадку абсолютистских порядков и подготовила Французскую революцию, начавшуюся в 1789 г.

В философском плане Просвещение интересно тем, что его представители попытались (хотя и не всегда осознанно) преодолеть противоположность эмпиризма и рационализма. Именно благодаря деятельности просветителей, занимавшихся распространением и популяризацией идей Д. Локка, эмпиризм проникает во Францию. Большинство представителей французского Просвещения придерживалось эмпиризма (сенсуализма) и призывало познавать мир из опыта, доверяя чувствам. Для гносеологических воззрений деятелей Просвещения характерна абсолютизация познавательной роли ощущений, субъект познания рассматривался как пассивный восприемник внешних раздражений, созерцательно.

Наиболее выразительными в этом отношении являются философские воззрения Этьенна Кондильяка (1715 – 1780), учившего в полном соответствии с основными положениями эмпиризма, что в основе всякого познания лежит чувственное восприятие окружающего мира. В главном своём произведении «Трактате об ощущениях» Кондильяк уподобляет человека пассивной статуе, которая постепенно оживает и наполняется сознанием вследствие получаемых извне ощущений, главным из которых Кондильяк признавал осязание. Подобно прочим эмпиристам, Кондильяк отрицал наличие у человека врождённых идей, а мышление представляется им как процесс взаимодействия оживляемых памятью ощущений.

Также одним из наиболее значительных последователей сенсуализма в французском Просвещении может считаться Клод Адриан Гельвеций (1715 – 1771), выпустивший работы «Об уме» и «О человеке». Девизом его гносеологии может служить выдвинутое им положение: «Мыслить – значит чувствовать».

Однако для Просвещения был характерен и своеобразный рационализм, отличавшийся от рационализма 17 века. Они объявляли, что законы природы суть законы разума. Это означало отнюдь не разумность природы, а природность, естественность нашего разума. Необходимо следовать природе, придерживаться её норм. Природа и её законы должны стать учителем и наставником разумных людей. То есть, в отличие от рационалистов 17 века, Просвещение идёт не от разума к природе, а от природы к разуму, действующему по законам природы. Разум получен от природы и приспособлен к ней. Сами люди являются созданиями природы и связаны с ней. Человек разумен, поскольку следует естественному порядку природы. Только следуя за природой, человек может добиться счастья, а общество – социального прогресса. То, что не соответствует природе человека, сковывает её, объявляется просветителями неразумным, вредным и подлежащим уничтожению. Однако сама по себе природа не разумна, в ней нет никакого духовного начала, она полностью механистична. Таким образом, в воззрениях просветителей можно проследить следующую цепь понятий: естественное = разумное = полезное = благое.

Просветители, будучи гносеологическими оптимистами, верили в возможность безграничного познания природы. Хотя, как признавали они, в данный момент мир познан далеко не полностью, в дальнейшем разум сможет постичь абсолютно всё. Просветители были (в своём большинстве) наиболее значительными представителями механистического (метафизического) материализма. Большинство просветителей считали материю единственной существующей субстанцией, включающей в себя всю внешнюю реальность, познаваемую нами посредством ощущений. Материя объявлялась вечной во времени и бесконечной в пространстве, несотворимой и неуничтожимой. Все тела признавались составленными из мельчайших частиц (атомов, корпускул), подчиняющихся механическим законам. Существование идеального, духовного начала вне человеческого сознания отрицалось, что вело в конечном итоге к атеистическим выводам. Сознание и духовная жизнь человека, считало большинство просветителей, возникают только на основе биологических функций человеческого тела.

Самым последовательным сторонником механицизма среди просветителей был Жюльен Ламетри (1709 – 1751), автор трактата «Человек - машина». В нём Ламетри утверждал, что человеческий организм, как и любой животный организм вообще, является созданной природой искусной самозаводящейся машиной, управляемой в конечном итоге механическими законами.[1]

Выступая с позиций жёсткого причинно-следственного детерминизма, материалисты-просветители считали, что всё имеет свою материальную причину, сводимую к механическому взаимодействию частиц, обладающему необходимым характером. Случайным мы называем то, причины чего нам неизвестны. Но на самом деле и эти явления подчиняются причинной необходимости. Жёсткий причинно-следственный детерминизм приводил представителей Просвещения к фаталистическим выводам о предопределённости всех явлений природной и социальной действительности различными сочетаниями атомов и об отсутствии действительной свободы у человека. Всё в природе подчиняется строгим механическим законам, что привело многих представителей Просвещения к выводу об отсутствии свободы, всеобщей предопределённости, фатализме. Поскольку всё в мире необходимо, нет ничего случайного как беспричинного. Случайным мы называем то, причины чего нам неизвестны, но они существуют и в будущем разум их познает. Нет мелких причин, даже муха, летающая перед лицом правителя, или некий «шальной атом» может повлиять на принимаемые им решения и изменить ход истории. Свобода может существовать лишь как примирение с необходимостью. Материалистически обоснованный фатализм был характерен, например, для воззрений Поля Гольбаха.

Своим главным врагом просветители считали невежество, против которого они неустанно вели борьбу. Все общественные институты (королевская власть, привилегии дворянства и др.), воззрения и привычки людей должны получить от разума оправдание своего существования, то есть должны доказать свою разумность, своё соответствие естественной природе человека. Оплотом невежества, суеверий и предрассудков, как думали просветители, выступает церковь. Поэтому церковь и религия подвергаются в трудах просветителей резкой и не всегда справедливой критике. Настоящий философ, как писал Дени Дидро, обращаясь к королю Франции, не может быть религиозным человеком, поскольку философы друзья разума, а священники – его враги. Говоря о церкви, Вольтер призывал «раздавить гадину», а Гольбах, называвший себя «личным врагом Господа Бога», озаглавил одно из своих антиклерикальных сочинений «Священная зараза». Религия, как считали просветители, возникла в результате невежества и страха перед неизвестным. Также они говорили о том, что религия есть плод обмана, встречи мошенника и глупца. Правители же в интересах своей власти поддерживают религиозные заблуждения и суеверия. Просветители выступали за полную секуляризацию, обмирщение жизни общества. Среди французских просветителей было много атеистов (Дидро, Гольбах, Ламетри).

Несмотря на то, что большинство просветителей были материалистами, их взгляды на общество следует назвать идеалистическими. Они считали, что развитие общества определяется в первую очередь распространением знаний, правильных идей и мнений, которые и будут определять поступки людей в их общественной жизни. Деятельность людей зависит от состояния их знаний и правильности воспитания. Прогресс в развитии общества определяется прогрессом знаний. Однако были попытки найти материальные факторы прогресса общества, в качестве которых назывались природные условия, климат и т. д.

Французское Просвещение не было единым. Внутри него можно выделить три направления: умеренное, материалистически-атеистическое и радикально-демократическое.

Представители умеренного Просвещения, как правило, являлись основоположниками Просвещения вообще. Для них характерно отсутствие чёткой позиции в решении основного вопроса философии, колебание между материализмом и идеализмом. Будучи деистами, умеренные просветители выступали как против церковного фанатизма, клерикализма и суеверий, так и против атеизма, считая его вредным для общественного порядка и нравственности. Так, известнейший писатель и философ Франсуа Вольтер (1694 – 1778), относящийся по своим взглядам как раз к этому направлению в Просвещении, заявлял, что «если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать», однако это не мешало ему всю жизнь всячески высмеивать религиозные предрассудки, отрицать пользу религиозного культа. Вольтерьянство стало символом всякого свободомыслия и вольнодумства вообще.

К числу представителей умеренного Просвещения относится Шарль Луи Монтескье (1689 – 1755). Его перу принадлежат «Персидские письма», содержащие в форме писем побывавших во Франции персов резкую критику абсолютизма и духовенства, а также трактат «О духе законов», принесший Монтескье наибольшую известность. Бога Монтескье представляет в качестве разумного зодчего, создавшего вселенную и установившего для неё законы в соответствии с собственным разумом. Однако божественное вмешательство в дела мира на этом было завершено, после этого всё в природе и обществе совершается по естественным законам, которые и следует познавать. Религия, считал Монтескье, может служить укреплению морали, но сама по себе нравственность вполне может существовать и без религии. В трактате «О духе законов» Монтескье пытается определить естественные закономерности развития общества, детерминирующие государственное устройство. Монтескье может считаться основоположником так наз. географической школы в изучении общества. Он полагал, что форма правления в государствах зависит в первую очередь от природных условий земель, включённых в это государство – от климата, характера почв и рельефа. Климат, влияя на характер людей, определяет их способность к действию, а также род занятий большинства населения. Так, например, южный климат способствует изнеженности и деспотическому правлению. Размер территории также существенно влияет на форму правления: в больших по размерам государствах устанавливается деспотия, в средних монархия или аристократия, республика же может существовать лишь в небольших по размерам государствах. Одним из первых Монтескье предложил принцип разделения властей как гарантию справедливого государственного устройства. Сам Монтескье был сторонником просвещённого абсолютизма.

Второе, материалистически-атеистическое, направление Просвещения, образовали по большей части создатели «Энциклопедии», грандиозного издания коллектива авторов, которое должно было, являясь наиболее полным для того времени собранием сведений по различным вопросам знания и техники, служить распространению идей Просвещения. Всего с 1751 по 1780 год было выпущено 35 томов «Энциклопедии». Из-за неприемлемого для властей и церкви характера отдельных статей издание неоднократно приостанавливалось, некоторые тома нелегально печатались за пределами Франции. Хотя в состав кружка энциклопедистов входили и представители умеренного крыла Просвещения (в частности, Вольтер), основное его ядро составляли материалисты, не боявшиеся заявлять о своём атеизме. Признанными лидерами этого направления Просвещения были Д. Дидро («Письмо слепых в назидание зрячим», «Философские принципы материи и движения»), Ж. Ламетри («Человек-машина»), К. Гельвеций («Об уме»), П. Гольбах («Система природы»).

Основное отличие в понимании природы представителями умеренного и материалистического Просвещения заключалось в следующем. Деисты считали материю инертным, пассивным началом, изначально не способным к самостоятельному движению. Движение материи должен был дать Бог в результате «первотолчка». Представители материалистического Просвещения выдвинули тезис о том, что сама материя изначально активна, что движение присуще ей как ёё атрибут, неотъемлемое свойство. Движение стало рассматриваться как форма существования материи. Материя и составленный из неё мир объявлялись вечными, несотворенными, развивающимися по изначально присущим материи механическим законам. Не удивительно, что в таком мире Бог становится совершенно излишним. Французские материалисты 18 в. попытались дать обобщённое определение понятия «материя». П. Гольбах предлагал называть материей внешнюю реальность, каким-либо образом воздействующую на наши чувства. По сути, материальное было отождествлено с вещественным, телесным и чувственно воспринимаемым. Дидро, Даламбер и другие энциклопедисты последовательно отстаивали идею материальности мира и высмеивали субъективно-идеалистическое учение Беркли. Всё идеальное и, прежде всего, человеческое мышление рассматривалось в качестве особой модификации развитой материи. Даже в неорганической материи, предполагал Дидро, присутствуют зачатки жизни и сознания. Французские просветители являлись наиболее яркими представителями метафизического (механистического) этапа развития материализма.

Радикально-демократическое направление во французском Просвещении было представлено Мелье, Мабли, Морелли. Представители этого направления внутри Просвещения не были последовательными материалистами и атеистами, но, однако они резко критиковали социальный строй современного им общества и не возлагали надежд на его реформирование просвещённым монархом. Мыслители радикально-демократического направления двигались в сторону социально-утопических проектов переустройства общества. Самым ярким представителем радикально-демократического направления в Просвещении следует считать Жан-Жака Руссо (1712 – 1778). Основные труды Руссо: «О причинах неравенства», « Об общественном договоре», «Способствовало ли улучшению нравов развитие наук и искусств?». Руссо давал отрицательный ответ на вопрос о благотворности влияния на человека развития наук и искусств, считая, что цивилизация извратила естественные добрые склонности человеческой природы, склонила людей к порокам. Руссо выдвинул учение о естественном состоянии человечества как о времени, когда первобытные люди жили на лоне природы не зная никаких пороков и излишеств. Это был потерянный золотой век человечества. С появлением частной собственности и имущественного неравенства естественное состояние сменилось враждой между богатыми и бедными. Для их примирения и было в результате общественного договора создано государство. Руссо выступил с учением о народном суверенитете, то есть о том, что в конечном итоге вся власть исходит от народа, а правители должны выполнять волю народа. Если они пренебрегают требованиями народа, народ имеет право на восстание против таких властей. В отличие от большинства просветителей Руссо отказался от абсолютизации разума и выступил за приоритет чувственных эмоций в этике, В области литературы Руссо явился основоположником сентиментализма – направления, придающего основное значение описанию чувств и объяснению именно ими поступков человека. [1] Как вы помните, Декарт не считал человека в отличие от животных машиной, поскольку приписывал человеку наличие духовной (мыслящей) субстанции. Однако Ламетри был материалистом и отрицал наличие какой-либо субстанции кроме материальной. Поэтому он и не видел ничего предрассудительного в том, чтобы и человека также объявить машиной.

Просвещение

1. Общая характеристика.2. Идея «естественного человека».3. Противоположность «цивилизации» и «естественного состояния».4. «Гражданское общество» и политический идеал Просвещения.5. Недостатки материализма эпохи Просвещения.6. Художественный реализм в эпоху Просвещения.7. Особенности русского Просвещения.Библиография.

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. - Идейная борьба, к-рую вели буржуазные классы с политической и культурной системой феодально-абсолютистской государственности, носит в истории название «П.». Против идеологии феодализма революционная буржуазия выдвинула свою идеологию, основанную на «разуме», пропагандирующую П. в противовес религии и суевериям - наследию феодального строя. Широкое движение против феодализма начинается с эпохи Возрождения и образования независимой голландской республики. Но свою специфическую форму оно получает накануне буржуазной революции XVIII в. в связи с приближением промышленного переворота, ростом массового антифеодального движения среди широких слоев так называемого «третьего сословия».Основной поток новых идейных и политических стремлений нашел свое первоначальное русло на английской почве, в стране, в которой буржуазные формы общежития сложились быстрее и раньше, чем в других странах Европы. Не только политические формулы буржуазного освободительного движения, выраженные уже Локком, но и философско-эстетические нормы и мораль перешли к французским и немецким просветителям от Шефтсбери, Гетчесона и др. Особенно крупную роль сыграло французское П., в к-ром выявились в наиболее интенсивной и универсальной форме все присущие этому общественному движению свойства в отличие от более узко-практического характера английского П. Меньшее влияние имело П. в Германии; лишь один его представитель Лессинг оказался в центре общеевропейского направления передовой мысли этой эпохи. Различная сила и роль просветительного движения в разных странах объясняется различными историческими условиями развития трех передовых в XVIII в. стран Европы и положением, занимаемым в них буржуазной демократией, этим преимущественным носителем идей П. Компромиссный характер борьбы английской буржуазии с дворянством, в значительной мере вызванный их общим страхом перед уравнительными стремлениями крестьянской и ремесленной демократии (движение левеллеров), привел к тому, что в Англии сама аристократия выделила из себя и либеральные (виги) и консервативные (тори) элементы. Отказавшись от ряда экономических привилегий, английская аристократия сохранила свое влияние в политической и идеологической области. В Германии же вследствие ее исключительной раздробленности и экономической отсталости против реакционного дворянства не оказалось развитой и сильной буржуазии, способной объединить интересы всего третьего сословия страны. И только во Франции единственной прогрессивной силой, охватившей своим влиянием все передовые элементы страны, было tiers d’etat - третье сословие, - возглавлявшееся на том этапе революционной французской буржуазией. Национальному объединению этой силы способствовала централизация всех политических и административных органов государства под эгидой абсолютизма. Но в хозяйственной жизни страны, сохранившей весь груз феодальных привилегий и цеховых регламентаций, власть абсолютистского государства проявлялась как тормозящий общественное развитие пресс, тяжесть к-рого испытывали не только народные массы, но и буржуазия. Вот почему в П. можно уловить две тенденции: первая состоит в отрицании формального идеала абсолютного государства, как его понимали в парламентах «королевские буржуа» - приверженцы абсолютизма, и в защите интересов «свободной» личности; вторая, напротив, заключает идею общенационального гражданского единства, отличаясь этим политическим оттенком от принципа «laisser faire», т. е. программы безудержной конкуренции, и следовательно от той жажды спекуляции, наживы и грюндерства, к-рыми отмечены уже первые десятилетия XVIII в.«Нельзя забывать, - писал Ленин, - что в ту пору, когда писали просветители XVIII в. (которых общепризнанное мнение относит к вожакам буржуазии), когда писали наши просветители от 40-х до 60-х гг., все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками. Новые общественно-экономические отношения и их противоречия тогда были еще в зародышевом состоянии. Никакого своекорыстия поэтому тогда в идеологах буржуазии не проявлялось; напротив, и на Западе и в России они совершенно искренно верили в общее благоденствие и искренно желали его, искренно не видели (отчасти не могли еще видеть) противоречий в том строе, который вырастал из крепостного» (Сочин., изд. 3, т. II, стр. 315).Тем не менее внутри П. можно заметить ряд различных направлений, отражающих как отдельные этапы его становления (от Монтескье и Вольтера до Дидро и Гольбаха), так и начинающуюся диференциацию внутри третьего сословия (основное крыло П. - энциклопедисты и линия Руссо).

2. ИДЕЯ «ЕСТЕСТВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА». - Одной из центральных идей, к которой было приковано внимание идеологов П., была идея, что политические, правовые и эстетические нормы жизни должны создаваться, исходя из качеств «естественно» сложившегося индивидуума, не скованного никакими рамками политической и государственной системы. Этой идее просветители придавали особое значение, опираясь на исторически переходные формы жизни, в к-рых разложение феодальных отношений выделило личность, уже свободную от всяких родовых и феодально-иерархических связей и, с другой стороны, еще не знающую действия развернутых антагонистических противоречий капиталистического общества. Пропаганда «естественного человека» и «естественного» права имела в то время громадное прогрессивное значение, так как была направлена против абсолютизма и католицизма с их полным подчинением личности авторитету церкви и государства. Науку о человеке просветители понимали как «антропологию» в широком смысле, в центре к-рой стоит изучение биологических и психических возможностей человеческого существа, взятого как самостоятельная единица, как «атом». Идея «естественного человека» сближает и связывает единой нитью все этапы освободительного движения буржуазной демократии, на знамени к-рой значились идеалы гуманизма уже в эпоху Возрождения. Но в отличие от этой эпохи П. несло свои гуманистические идеи в обществе с развитым мануфактурным производством, большей степенью классового расслоения и более равномерно развитыми элементами буржуазной цивилизации. Выделившаяся из распада феодального мира личность в эпоху Возрождения еще глубоко связана с народной почвой, тогда как общее образование и распространение художественных знаний в эпоху П. более академично, верхушечно и отдалено от народа. Поэтому гуманизм просветителей, тоже горячих поборников интенсивной жизненной полноты и «естественного» личного развития, уже значительно более рассудочен, чем тот идеал стихийного проявления натуры, к-рый обрисован например Рабле .

3. ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ «ЦИВИЛИЗАЦИИ» И «ЕСТЕСТВЕННОГО СОСТОЯНИЯ». - Если разложение натурального хозяйства и связанных с ним «естественных» природных форм жизни находилось в эпоху Возрождения еще на сравнительно ранней стадии, то в XVIII в. вопрос окончательно решен в пользу «искусственных» культурных образований - «цивилизации» и ее городских центров. Вот почему проблема так наз. «естественного состояния» ставится П. в более заостренной форме, чем у классиков Ренессанса; эти последние решали ее еще наивно и без особой логически обоснованной аргументации. Новая ступень общественного развития отличалась тем, что стремления отдельных личностей к неограниченной свободе, повседневно ущемляемой феодально-католическим государством, столкнулись вместе с тем и с отрицательными сторонами нарождавшегося капиталистического строя. И вот демократически-плебейская часть просветителей устами Руссо , этого «короля улицы» (Д’Аламбер), и отчасти Дидро, сравнивая достижения цивилизации с тем, что народные массы вкладывали в понятие жизненного благополучия, высказывалась в пользу «естественного состояния», когда человек, лишенный преимуществ цивилизации, не знал и ее темных сторон. Пессимистическая оценка общественной формы человеческого существования вела Руссо к признанию рокового антагонизма между естественными потребностями человека как существа природы и навязанной ему коллективной жизнью системой сковывающих узаконений. Так. обр. Руссо отрицательные свойства классового общества рассматривал как необходимые следствия прогрессивного хода человеческой истории. Но основная линия П., представленная напр. Дидро и Лессингом, держалась точки зрения, примирявшей «социальное» и «естественное», «природу» и «цивилизацию». Просветители положительно оценивали общественные качества человека и, как говорит о них Ленин, не замечали еще противоречий буржуазного общества. Во всяком случае они далеки еще от того, чтобы подобно Руссо избрать противоречия общественного прогресса трагическим мотивом всех своих построений. Это послужило одной из причин, побудивших просветителей обратиться к классической древности, чтобы в присущем ей способе производства, сохранявшем элементы естественных и личных связей, увидеть подтверждение мысли Гельвеция и Дидро о возможности «какой-то ступени цивилизации, более соответствующей счастью человека». Другими словами, за этим отношением к древности как к историческому образцу можно заметить не только тоску по простой и мощной культуре в противовес вычурной идеологической системе абсолютизма, но и стремление защитить положительный элемент цивилизации от нападок на нее слева. В отличие от классиков Просвещения Руссо больше внимания уделял, так сказать, разрушительным проявлениям исторического процесса, его изнанке, обращенной преимущественно к социальным низам. Под углом зрения идеализированной, не запятнанной цивилизацией природы «естественного» человека история казалась Руссо сплошным декадансом, несмотря на признанный им прогрессивный рост ее материального и технического элемента. Но разумеется самое интересное заключается вовсе не в том, что Руссо в состоянии дикости отыскал «золотой век» человечества, а в том, что он понимал неизбежность исторических противоречий, основанных на неравенстве имуществ, и в этом смысле стоял ближе к диалектическому пониманию истории, чем более оптимистически, но и более прямолинейно мыслившие просветители. Энгельс писал, что «учение Руссо в первом своем изложении, можно сказать, блистательно обнаруживает печать своего диалектического происхождения», что «более чем за 20 лет до рождения Гегеля» Руссо уже знал диалектику противоречия («Анти-Дюринг»).

4. «ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО» И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ ПРОСВЕЩЕНИЯ. - Просветители хотя и были идеологами буржуазии, но отражали на той ступени исторического развития интересы народных масс. Поэтому они не могли совсем обойти тот факт, что гармония между естественными предпосылками существования человека и общественной формой его жизни давно нарушена ходом самой цивилизации, в которой рост богатства неизменно рождает свою противоположность - нищету, т. е. вынужденный отказ даже от элементарных жизненных потребностей. Но все эти явления просветители связывали больше с прогнившими устоями феодального государства, а известные затруднения у них вызывало только то, что происходило в недрах самого буржуазного мира. Уже Гоббс, характеризуя этот мир, пришел к отрицательной оценке господствующего в нем эгоизма и хищных инстинктов. Просветители наблюдали, как коммерческий дух цивилизации проникал даже в феодальные элементы общества, порождая так наз. «торгующую аристократию» - этот предмет горячих споров в салонах XVIII в., - и вплоть до иезуитских корпораций. Но с точки зрения великой программы универсального перевоспитания человечества - на основе «разума» и «просвещения» - феодально-буржуазный эгоизм выглядел, как зло, от которого человечество может вполне освободиться под руководством его мыслящего, философского авангарда. Когда Монтескье и Дидро писали, что торговля «смягчает нравы» и одновременно служит фактором разрушения «добродетели» и гражданской спаянности людей, то они не переставали верить в силу интеллекта и в доброту человеческой натуры. Такой оптимизм ставил престиж общеполитического интереса буржуазии выше обыденной практики буржуазной жизни, расщепляющей этот класс на множество эгоистических воль. Трудность однако заключалась в том, что «общегражданский» политический идеал нельзя было вывести непосредственно из классовой основы буржуазного общества, как и наклонность к общественной деятельности в форме бескорыстного стремления - из материальных эгоистических интересов отдельных буржуазных индивидов. Политическое сознание буржуазной демократии оказалось так. обр. на известном отлете от содержания буржуазного общества как «мира потребностей, труда, частных интересов» (Маркс). Поэтому просветители, не принимавшие культа эгоизма как единственной основы полноценной жизненной деятельности, установили идеал политического гражданина - citoyen’а, преодолевающего эгоизм собственного материального существования. Недаром Вольтер вменял в заслугу родоначальнику французского Просвещения Бейлю то, что он сумел сохранить равновесие между двумя крайними принципами, усвоенными им от Платона (идея и моральный долг) и Эпикура (страсть и самодеятельность личности).Вот это противоречие буржуазно-демократического движения, состоящее в том, что его представители в борьбе с феодализмом воплощают как бы интерес всего гражданского общества и даже всех его классов, враждебных старым порядкам, и вместе с тем расчищают исторический путь только для господства буржуазии, обусловило ряд существенных недостатков в материалистическом мировоззрении просветителей - от Дидро до Фейербаха и Чернышевского.

5. НЕДОСТАТКИ МАТЕРИАЛИЗМА ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ. - В защите чувственной жизни от посягательств на нее со стороны полусредневековых сил - церкви и государства - передовые деятели Просвещения, Дидро, Гольбах, Гельвеций и др., выступали как материалисты. Ратуя за свободную и деятельную личность, они боролись за ее право на проявление всех ее особенностей, ее индивидуальной жизненной энергии. Абсолютное государство и его общие и формальные законы они рассматривали как антитезу общества. На признании наслаждения мотивом всякой жизнедеятельности просветители строили свою сенсуалистическую философию радостного и творческого эпикуреизма. Принципы П. - чувственность, страсть и личная жизнь - начисто отрицали ханжескую политическую и религиозную догматику, требующую от личности полного самоотречения в пользу католического абсолютистского государства. Эти принципы получили свое выражение уже у Монтескье и Вольтера, представлявших первый этап французского П., находившегося еще целиком под влиянием английского либерального конституционализма в политике и локковско-ньютоновского деизма - в философии. От этой материалистической тенденции произошел в литературе между прочим тот философский юмор относительности - сравнения всего претендующего на абсолютность с малым и ничтожным, - воплощением к-рого служат напр. Гуливер Свифта и Микромегас Вольтера. Смысл этого юмора заключен конечно в уничтожающей критике всех догм и кодексов жизни, к-рых придерживались тогда консервативные элементы, включая парламентскую буржуазию. Этот же материализм, даже в вольтеровской половинчато-деистической форме, нес с собой и атеизм или хотя бы сомнение в религии. Просветители искали при этом такого выражения индивидуальной потребности, в к-ром не было бы духа «войны всех против всех», духа всеобщей корысти и эгоизма. Неудивительно, что оптимизм и материализм П., особенно на его зрелой ступени (Дидро, Гельвеций, Гольбах), прямым путем ведет к утопическому социализму и коммунизму Бабёфа, поднявшим в XIX в. на щит веру просветителей в прогресс и коллективность человеческой натуры. «Не требуется большого остроумия, - говорит Маркс, - чтобы усмотреть связь между учением материализма о прирожденной склонности к добру, о равенстве умственных способностей людей, о всемогуществе опыта, привычки, воспитания, о влиянии внешних обстоятельств на человека, о высоком значении индустрии, о нравственном праве на наслаждение и т. д. - и коммунизмом и социализмом» («Св. семейство», Сочин., т. III, стр. 160). Напротив, П. в высокой степени далеко от позднейшего буржуазного либерализма, этого подлинного выражения экономического хаоса и обособленности интересов в капиталистическом мире, как и от моральной арифметики общественного счастья в духе Бентама. Но просветители не могли стать на подлинно материалистическую и историческую точку зрения в общественных науках. В области истории они остались идеалистами, считая в конечном счете, что для изменения общества достаточно изменить сознание и нравы людей. Всю общественную историю они рассматривали с точки зрения идеалов разума. За исключением таких образцов человеческого общежития, как Греция и Рим, все остальное в истории представлялось просветителям как плод дурного ума, как неразумная случайность, а современность рисовалась им в виде странной смеси добродетельных побуждений со стремлениями к грязной наживе. Подобным низким стремлениям они сочли возможным противопоставить только стоическую мораль и идеал чувственного самоограничения. Этот стоицизм выражен и в учении Винкельмана об «идеале» как «тихом величии» (stille Grosse), отвлеченном подобно античной статуе от повседневно-эгоистических и чувственных влечений отдельных индивидов. Крайний адепт теории «общественного договора», с ее принципом всеобщего равенства людей, Руссо ставил суровую мораль Спарты выше даже афинской, по его мнению, уже слишком чувственной культуры. Не трудно понять, что деятельный человек казался просветителям возможным только в образе «эгоистического независимого индивида» (Маркс), а его практика - только в грязно-торгашеской форме. Поэтому они предпочитали занять позицию бесстрастных наблюдателей, осуждающих всю реальную диалектику положительных и отрицательных сторон в жизненной практике как сомнительное счастье, однообразие к-рого утомляло уже описанного Вольтером Кандида. Поэтому же материалистически мыслившие просветители придали своему материализму созерцательный и абстрактный характер. Вследствие непонимания диалектики они вынуждены были своим стоицизмом, политическим идеализмом и признанными ими абсолютными нормами «разума» ограничить собственную апологию чувственной материальной жизни.Совершенно понятно, почему просветители становились идеалистами, как только принимались объяснять общественные факты. Материализм эпохи П. представлял связь эгоистических буржуазных индивидов - этих «результатов распавшегося общества» (Маркс) - как механическую связь абсолютно независимых, наподобие атомов, «естественных» людей. Оставаясь на почве механического материализма XVIII века, можно было только рассудочным путем установить единство и целостность «гражданского общества». «После Бекона, - говорит Маркс, - в своем дальнейшем развитии материализм становится односторонним», хотя французские просветители «наделили английский материализм остроумием, плотью, кровью и красноречием». Материализм П. - это философия свободной, не связанной никакими нормами личности, а между тем просветители не могли принять напр. того эгоизма в форме плутовства и цинизма, с к-рым действовали натуры, воплощенные в образе племянника Рамо, - эти продукты разложения старого мира, «эти черви», по выражению Дидро. Еще меньше способствовал созданию «нравственной» и политически воодушевляющей концепции аристократически-скептический материализм придворных Людовика XV или Фридриха II, отражавший распад всех патриархальных уз феодального мира. Без идеализации буржуа как «гражданина», как морального и этичного существа нельзя было понять в ту эпоху практики буржуазного мира в ее исторически-прогрессивной форме. Если Кант узаконил противоречия коллективности и эгоизма, эту «необщительную общительность» буржуазного мира, как роковую и неразрешимую антиномию, то просветители, также постигшие двойственность буржуазного индивида - антагонизм его «моральной» и «физической» натур, - старались, напротив, разрешить антиномию с помощью теории «морального эгоизма» (например Гельвеций), т. е. как-то примирить личное с общественным. Диалектически разрешить эту проблему или просто обойти ее просветители смогли бы, только выступив за пределы буржуазных отношений или примирившись с их основными качествами. Историческая ограниченность П. состоит в том, что оно не сумело сделать первого, а величие - в том, что оно не легко соглашалось на второе.

6. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕАЛИЗМ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ. - Те же противоречия мы найдем в художественной литературе, в искусстве и в эстетических теориях этого времени. Литература развивается под знаком реализма. Дидро - враг аскетизма - очищал стоицизм в драмах от его «монашеского» оттенка. Лессинг вытравлял из немецкого театра все, что напоминало формальный общий долг и отвлеченный стоицизм; в последнем он видел мало движения и личного элемента и потому считал его в качестве художественной идеи несценичным. И Дидро и Лессинг боролись против эстетики дворянско-абсолютистского классицизма, за индивидуализацию художественного образа, за внесение в искусство эмоциональности, чувства, наконец за приближение искусства к жизни обыкновенных «средних» людей с их нетрагичными заурядными «характерами». Новый реалистич. принцип изображения «характеров» был проникнут сентиментальными тенденциями. Но даже избыток чувствительности представлял демонстративную форму эстетич. выражения тон тенденции, к-рая направлена была против дисциплинированной придворным этикетом аристократии. У Руссо и Стерна эта чувствительность служит как бы признаком чистоты или «естественности» человеческой натуры, не испорченной нивеллирующим влиянием цивилизации. Не случайно XVIII в. - это век исповедей и дневников.Реализм таким образом шел рука об руку с индивидуализмом. Последний имел две характерные формы, обе таившие опасности для дальнейшего развития реалистического искусства. «Чувствительная» форма индивидуализма обнаруживала, как впоследствии культ чувства у романтиков, бессилие личности, разорванность ее психики, отказ от практической борьбы. Достаточно вспомнить Руссо, его психологическую двойственность и внутренний разлад: почти патологическую интенсивность его эмоций, с одной стороны, и необычайную абстрактность его политических формул, - с другой. Другая форма индивидуализма сразу же придавала образу абстрактные очертания. Ее главный, доминирующий мотив - изображение «естественного человека» не в его эмоциональных реакциях, а как носителя новой формы жизненного движения, в качестве самодеятельной единицы или атома. Художественным выражением этой абстракции служит распространенная в XVIII в. композиция «робинзонад» в романах, в к-рых вполне буржуазный индивид описан как довлеющий сам себе хозяйственный и моральный субъект. Этот род индивидуализма отличался уверенностью в себе и практической подвижностью - качествами, отраженными в авантюрном элементе просветительской романистики. По тому, как Робинзон блуждает, лишенный не только коллектива, но и национальной почвы, можно судить об абстрактности космополитизма этой эпохи. Пустота мирового пространства, в любой точке к-рого может поселиться Робинзон (острова и т. п.), отдаленно напоминает мировой рынок, тогда еще легко расширявший свои границы, еще не тесный для инициативных буржуа.Реализм эпохи П. обнаруживает свою абстрактную подкладку, как только пытается разрешить проблему личного и коллективного. Недаром Дефо, заставивший Робинзона обзавестись Пятницей, т. е. создать зародыш коллектива, написал вторую, чисто моральную часть своего романа. Морализм, приправленный религиозностью, очень типично представляет английский путь литературы П., выражением к-рого служит и слезливый пафос Ричардсона . На сцену выступает элемент, примиряющий чувствительное существо «среднего человека» с «гражданской» действительностью. Так, Аддисон (см. «Эддисон»), говорит Тэн, искал «комфортабельного состояния души», т. е. некоего среднего состояния между эгоистическим самоудовлетворением и чистой совестью. Или Филдинг едко высмеивал мораль и ханжество пуританизма, но рисовал вместе с тем и благоразумных людей с «инстинктом добродетели». Английская литература XVIII в. оказала большое влияние на всю европейскую просветительскую литературу, в том числе и на таких передовых людей, как Дидро и Лессинг. «Слезливая комедия», или так наз. «мещанская драма», во Франции и в Германии повторяла английские формы реализма, несмотря на то, что в ней было много примиренческих тенденций. Реалистическая литература требовала правдивости, отказа от всякой условности, всякой аллегоричности художественного содержания. Этой правдивости она однако не добилась, ибо, выражаясь словами Маркса, «действительный человек признан (ею) лишь в образе эгоистической личности, истинный человек - лишь в образе... аллегорической, моральной личности». Эгоизму мещанского существования буржуазная литература противопоставляет абстрактную норму добродетели либо в форме пристойности, правила, обыденности (Стиль, Аддисон), либо в образе «естественного человека», якобы вполне свободного от всяких социальных качеств (Руссо), либо наконец в виде классического «гражданина» (Вольтер, Лессинг, драмы революции).Счастливое исключение составляет творчество тех писателей, к-рые больше чувствовали демократические стремления своего времени и добивались общественной справедливости путем защиты материальных и индивидуальных потребностей человека. Эти стремления способны были вызвать некоторые сомнения в общих абстрактных нормах и, напротив, доверие к реальной диалектике жизни. В этих случаях манера абстрактного противопоставления морали пороку, добра злу и т. п. уступает место тонкому юмору и реализму. Особенно интересны в этом отношении Дидро, Филдинг, Бомарше, к-рые в качестве художников умели ценить даже сочетание в одном лице шарлатанства и благородства, плутовства, наглости и сметливости и т. п. (Племянник Рамо, Фигаро, Том Джонс). Такой же тонкий юмор и иронию проявил Мандевилль в своем пародийном памфлете против буржуазного аристократизма моралиста Шефтсбери (в «Басне о пчелах»). Подобный же реализм проникает гениальную сатиру Свифта, ставившего низко добродетельную мораль купцов и заклеймившего их в образе злых животных - Йеху.Но в основном литература эпохи П. ограничила свой реализм изображением людей в их личном, обособленном существовании - в быту, в семье. Как только она переходила к общественным ситуациям, она подчинялась абстрактному кодексу всевозможных идеальных правил. Этот идеалистический элемент литературы П. тоже приобретал различные формы. У английских писателей он принял характер морализма. Французские и немецкие просветители (Лессинг, Винкельман) обращались не к моральной совести, а к «идеалу», универсально и прежде всего политически истолкованному. Достижение же «идеала» предполагало применение всех средств преобразования человеческого общества: от педагогики до искусства. Вот почему классики Просвещения, борцы за художественный реализм, опасались вместе с тем той перегрузки элементами чувствительности, характеристичности и субъективизма, которые вносил в искусство сентиментализм . Единство личного и общественного, с точки зрения просветителей, требовало некоторого ограничения индивидуальных деталей в образе в пользу общих идеальных его черт (см. «Парадокс об актере» Дидро, «Гамбургскую драматургию» Лессинга). Неудивительно, что просветители - сторонники гражданственности, политического героизма - хотя и являются противниками дворянского классицизма, никогда не порывают с традициями классики, античности. Об этом говорят и классические трагедии Вольтера и попытки в этом направлении Лессинга. Напротив, английская буржуазия даже в лице революционных еще пуритан обращается за образцами не к грекам - этому «политическому» народу, - а к древним иудеям с их абстрактной и жесткой моралью. Литературные и художественные явления, проникнутые классическим духом, в Англии носят на себе больше аристократических влияний (Аддисон, Поп , Шефтсбери), чем во Франции и в Германии, породивших наиболее чистый тип буржуазной классики.Уже в конце века в Германии наметился еще один путь реализма, продолжающий в известной степени линию Лессинга и Винкельмана и следовательно лежащий близко к французскому П. Но этот путь был уже освещен философией и эстетикой Канта, в противоположность просветителям отрицающей возможность практического разрешения общественных противоречий. Борьба гражданского и личного переносится немцами внутрь человека, как у английских морализующих писателей, хотя в отличие от последних противоречие этих начал понимается еще как отношение «идеала» к действительности, «формы» к грубому материалу буржуазной жизни. Недаром французские и в XIX в. русские просветители распространялись об утилитарном, общественном назначении искусства, тогда как в немецкой классической эстетике это качество вытеснено «эстетическим созерцанием». Классицизм Гёте , Шиллера и Гумбольдта вопреки романтикам сохранял еще античную традицию П. Так, Шиллер («Эстетические письма») и Гёте («В. Мейстер») мечтали о том, чтобы путем эстетического воспитания создать из людей, живущих в буржуазном царстве «нужды и рассудка», достойных граждан «эстетического государства». Культ свободной личности, всесторонне развитой и пластически гармоничной, связывает Гёте и Шиллера непосредственно с П.; вместе с тем этот классицизм отличается уже известным разочарованием в буржуазно-демократическом идеале и значительно большим примиренчеством.Мы уже видели, что дуализм идеала и действительности в качестве роковой и неизменной формы существования не мог удовлетворить просветителей. Они были философами и политиками и в отличие от экономистов заняты были также моральными проблемами и поисками синтетических форм жизни. Просветители не могли поэтому всякое явление окружавшей их жизни считать результатом всемирно-исторического значения. Они искали среднего идеального состояния общества, не знающего того деления на серых и блистательных людей, с которым впоследствии носились романтики как с мотивом подлинного эстетического контраста. Просветители лишены были этого чувства контраста и выше его ставили меру, коллективную общность и равенство. Не случайно во всей Энциклопедии отсутствует выражение симпатии к буржуа в достатке (Морлей). Вообще просветители не прошли мимо того факта, что внешний и чисто количественный рост общественного богатства сопровождался пропорциональным оскудением чувственной и эмоциональной культуры индивидуума. Они понимали, что возвышенность и эстетический пафос дворянского классицизма не соответствуют содержанию нивеллирующей духовный уровень людей промышленной цивилизации. Устами Дидро П. защищало буржуазный жанр даже в живописи, искусстве, предметно фиксирующем духовную и физическую серость буржуазной жизненной прозы. Но отличая буржуа как хозяйственного субъекта от буржуа как морального субъекта, экономику буржуазного общества от его идеализирующей политической морали, просветители в основном только последнюю рассматривали как предмет, способный вызвать высокое эстетическое возбуждение. Поэтому в перевесе морали и «идеала» над экономикой - сферой материальных интересов - просветители видели залог достижения той середины между двумя полюсами - античной древностью и буржуазной современностью, - реальность к-рой они считали неоспоримой в просвещенном и упорядоченном общественном коллективе. Эстетическим дополнением к этому социально-политическому идеалу служила программа художественного реализма, в понимании просветителей далекого от холодно-бездушного дворянского классицизма и от чрезмерно субъективного сентиментализма.Это была одновременно и программа умеренного классицизма, гениальным истолкователем которой был Лессинг, предвосхитивший великих веймарцев - Гёте и Шиллера. С ее помощью основное крыло П. обходило крайний радикализм Руссо, как обходило оно и апологию буржуазного индустриального государства в английском стиле. Неправильно поэтому подобно буржуазным историкам XIX и XX вв. (напр. Сорелю и Мишле) видеть в просветителях прямых предтеч жирондистов, тем более - термидорианцев. Ибо в тех исторических условиях П. способствовало развитию революционной энергии третьего сословия, объективно содействуя приближению революционной ситуации, тогда как жирондисты объективно играли на-руку контрреволюционным элементам в эпоху революции, хотя субъективно они мнили себя, подобно Кондорсе, Верньо и г-же Ролан, наследниками энциклопедистов и даже Руссо.Но балансирование между признанием непрерывного прогресса и идеалом разумного и гармоничного общежития, отражавшим и вражду народных масс к отрицательным симптомам этого прогресса, имело свою логику. Просветители вынуждены были рассматривать всякий материальный интерес как нечто грубо вещественное, тормозящее идеальный прогресс чистого человеческого разума. Просветители не заметили, что интеллигенция в качестве носительницы «разума» и просвещения сама является продуктом социальных условий и массовых, следовательно материальных интересов. Вот почему их учение об идеальном прогрессе «необходимо... приводит к разделению общества на две части, из которых одна стоит над другой» (Маркс). Радикализм эпохи П. был полон реакционных ноток, как это заметно в идеализации натурального обмена у Руссо (в «Новой Элоизе») или во фразерских декларациях представителей «Бури и натиска» в Германии, с к-рыми полемизировал Лессинг. Но, избегая подобного радикализма, просветители апеллировали к «разуму» и великим историческим образцам, а не к насущным потребностям революционных масс их времени. Не случайно этот неисторически мыслящий век проявляет такой глубокий интерес к истории (Монтескье, Вольтер, Гиббон, Юм) и особенно к ее эволюционному элементу. С этим связана переоценка возможности постепенного преобразования общества путем всестороннего воспитания и просвещения его членов. Так, Юм защищал даже право Стюартов перед революционными притязаниями масс, Лессинг оправдывал религию как элемент «воспитания человеческого рода», а французские просветители становились поборниками так наз. «просвещенного абсолютизма». Известно, что Вольтер слыл другом королей и даже плебей Дидро общался с Екатериной П.Ценой постепенного развития просветители надеялись достигнуть также синтеза личного и общественного, чтобы вернуться отчасти к «простоте античного героизма» (Дидро). Но буржуазная цивилизация оставалась такой же внешней и абстрактно-бездушной к потребностям личности, как и формы дворянского абсолютизма, если не больше их. Просветители не добились своего синтеза ни в жизни ни в искусстве. Еще Тэн указывал, что самыми живыми и полноценными образами литературы П. оказались отрицательные типы, такие, как Жиль Блаз Лесажа, Фигаро Бомарше или даже барон Тундертентронк Вольтера (в повести «Кандид»). Нельзя считать удавшейся и попытку Лессинга создать синтетический образ путем смешения черт античного героя с чертами «среднего» буржуазного человека его времени, как в драме «Эмилия Галотти». Так и теория искусства в целом, ставившая реализм изображения повседневности выше напр. идеальных героических трагедий Корнеля и Расина, тщетно формировала синтез семейной жизни и гражданской добродетели. Неизменный, искусственно приделанный добродетельный конец в плутовских романах - лучшее подтверждение этого факта. Вот почему Лессингу даже в теории удалось только размежевать сферы: идеальное - пластическим искусствам, реальное и личное - поэзии и театру. Так же как и «нормальная эстетическая идея» у Канта, человек вообще и разум вообще - в понимании просветителей - представляли абстрактную родовую форму, живое содержание к-рой было одинаково далеко как от реальных буржуазных, так и народных интересов. Отсюда то ощущение вневременности, к-рое связано с понятием «разума» XVIII в. - esprit, представляющего какую-то застывшую наподобие космической силы меру. А понятие добродетели, которую еще Аристотель считал серединой двух крайностей, выключенное из реального исторического движения и как бы повисшее между буржуазией и народом, в устах просветителей приняло вид совершенно отвлеченной, даже парадоксальной истины. Поэтому в художественной литературе Просвещения нет глубокого отражения народных движений, несмотря на ее демократические стимулы. Радикализм Руссо оказался более страстным, настойчивым и плебейски-деятельным.Несмотря на все эти недостатки П., обусловленные историческими противоречиями дореволюционного буржуазного общества, просветительское движение за реализм в искусстве и его борьба за материализм в мировоззрении сыграли всемирно-историческую, прогрессивно-революционную роль. Субъективно настроенные недоверчиво к народным массам и отрицательно к революционным переворотам (даже Руссо, не говоря уже о более консервативном Вольтере), просветители объективно своей научной и художественной деятельностью подтачивали устои феодально-католического государства и тем самым подготовили плоды самой радикальной из буржуазных революций - Французской.

7. ОСОБЕННОСТИ РУССКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ. - В условиях страны с запоздалым капиталистическим развитием почву русского П. составило преимущественно движение широкой крестьянской демократии. Собственно буржуазия в России свой либерализм с самого начала поставила на службу идее примирения и уступок. Все же западное П. оказало известное влияние на развитие буржуазных идей в русской литературе. Влияние это определялось ростом капитализма в России и обращением к Западу за помощью в оформлении идеологии этого роста. Новиков, Крылов-журналист и, с другой стороны, Радищев свидетельствуют об этом. Но это раннее русское «просветительство» имело очень своеобразный характер и достаточно далеко отстояло (не только по времени) от подлинного П. в России, развернувшегося в 50-60-х гг. XIX в. Это последнее имеет более демократич. и радикальный характер, чем его европейский, даже французский прототип. Благодаря более низкому по сравнению с Европой XVIII в. уровню промышленного развития русское П. избежало такой разновидности, как руссоизм с его отвращением к прогрессу. С другой стороны, радикальная его природа вызвана была и более жестокими формами крепостнической эксплоатации, царившими в полуазиатской, полуевропейской России. Кроме того русское П. развивалось все же в окружении далеко ушедшей вперед Европы, опыт двух-трех революций которой был в теоретической форме усвоен и русскими просветителями. Поэтому крупнейшие представители этого общественного движения в России, начиная с Белинского и кончая Чернышевским, Добролюбовым и Писаревым, меньше придерживались идеалов серединности и более бесстрашно принимали реалистическую концепцию мышления и искусства. Не случайно разработка материалистической эстетики в духе философии Фейербаха выпала на долю русского просветителя Чернышевского . Несмотря на этот более плебейский характер русского П., основные его черты, как и известная, исторически оправдываемая ограниченность, повторяют особенности классического европейского П., как его выразили франц. просветители и Лессинг. Подобно последним русские просветители оказались не в состоянии последовательно провести идею «альтруистического эгоизма», следовательно понять истинную природу противоречий буржуазного общества. Подобно зап. просветителям и русские просветители связывали все отрицательные продукты и моменты историч. процесса с системой феодального самодержавия, не предвидя будущих, еще более глубоких противоречий капитализма. Но зато русские просветители разделяют все достоинства точки зрения своих предшественников на значение народного просвещения - всеми средствами, включая искусство, - хотя и в этом проявляется общая черта всякого просветительства: переоценка роли «разума». К числу достоинств следует отнести и высокую оценку значения эстетики и искусства. Совсем не случайно и Белинский, и Чернышевский, и Добролюбов, несмотря на то, что защищали линию самого беспощадного и прозаического реализма, не переставали открыто и, так сказать, принципиально восторгаться пластической и художественно законченной формой пушкинской поэзии. В идеал «прекрасной жизни» Чернышевский, как и Дидро и Лессинг, вкладывал не только политическое, но и эстетическое содержание. Понятно, что Писарев стоит ближе уже не к французскому, а к английскому типу П., когда утверждает, что «эстетика и реальное находятся действительно в непрерывной вражде». Если Чернышевский и Добролюбов и рассматривали искусство рационалистически, они сумели все же понять его идейное и воспитательное значение, которое осталось равно непонятным и для поклонников «искусства ради искусства» и для практически, даже эмпирически мыслившего Писарева. Совсем не случайно Чернышевский - этот политик и экономист - является не только критиком, одаренным большим художественным чутьем, но и автором художественного романа («Что делать?»), как Дидро или Лессинг - публицисты и философы - авторами драм и повестей.Наконец в политическом и философском отношении русское П. естественно быстрее эмансипировалось от просветительских иллюзий идеального прогресса и в лице гениального Чернышевского близко подошло к той грани, за которой начинается мировоззрение пролетарского коммунизма. Только отсутствие сложившегося пролетариата помешало замечательной плеяде русских просветителей перейти эту грань.

Лекция 21. КУЛЬТУРА ЭПОХИ ЕВРОПЕЙСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ

Предпосылки и истоки европейского Просвещения.

Основные черты культуры эпохи Просвещения.

Католическое Просвещение.

Наука и ее «идеалы и нормы».

Политические и философские течения: стиль рококо, сентиментализм, классицизм.

Культура эпохи Просвещения и Восток.

«Век разума» и современность

Эпоха европейского Просвещения занимает исключительное место в истории человеческой цивилизации благодаря мировому масштабу и долговременному значению. Хронологические рамки данной эпохи определены крупным немецким ученым В. Виндельбандом как столетие между Славной революцией в Англии и Великой французской революцией 1789 г. В последовательной череде исторически формировавшихся общественных идей и культурных явлений просветительская идеология и культура не стояли особняками: их истоки — в предшествующих веках. Вторая форма Просвещения, как называл ее К. Каутский, имея в виду под первой формой Возрождение, вырастает на почве предыдущих этапов эволюции европейской идеологии и цивилизации.

Социально-экономическими предпосылками культуры эпохи Просвещения являются кризис феодализма и начавшееся тремя веками ранее развитие капиталистических отношений в Западной Европе. В связи с этим необходимо выяснить смысл понятия «капитализм», чтобы понять значимость этого явления во всемирной истории. Один из крупнейших современных историков Ф. Бродель в своей книге «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.» приводит великолепное определение: «Экономический и социальный строй, при котором капиталы — источник дохода — в целом не принадлежат тем, кто приводит их в действие собственным трудом». Исходными компонентами капиталистического развития являются технический прогресс и наличие рыночных товарно-денежных отношений. В европейской модели позднего феодализма они взаимообусловливали друг друга и были связаны со структурными особенностями социально-политической подсистемы общества, а также окружающей природно-географической средой (умеренный пояс и дифференцированное плодородие почвы).

В схематичном виде комплекс факторов, обусловивших в конечном счете генезис капитализма в Западной Европе, выглядит следующим образом. Децентрализация и плюрализм форм, присущих западноевропейскому феодализму и связанных с особенностями природно-географической среды поддерживали устойчивую тенденцию к институционализации дифференцированных непирамидальных структур общества. Эта тенденция отчетливо проявляется в формировании исключительно европейской социальной организации — сословной монархии. Полицентричная структура сословных монархий, характеризующаяся балансом ее отдельных элементов, создает предпосылки для перехода от традиционной распределительной экономической политики к рыночной организации. В рамках последней торговля и денежное хозяйство активизируют технический прогресс, превращая его в новую европейскую традицию. Естественно, что обрисованный механизм не смог бы успешно «заработать» без подключения чисто европейских культурно-цивилизационных особенностей (христианства, прежде всего «протестантского духа», и античного наследия, в частности рецепции римского права). Таким образом, в Западной Европе стал осуществляться переход от статичных социальных образований к стабильным саморегулирующимся общественным системам (капитализм и есть такая система), не имеющим аналогов в предшествовавшей истории человечества, включая и греко-римскую.

Именно в обстановке неудержимо нарастающего кризиса феодализма, на волне большого общественного подъема возникает культура эпохи Просвещения. Истоки этой культуры специалисты вполне резонно усматривают в гуманистической мысли Возрождения, в рационализме Декарта, политической философии Локка, где «идеи эпохи Просвещения впервые нашли всестороннее, ясное и глубокое объединение...» (В. Виндельбанд), в английском деизме, в достижениях математики, естествознания и точных наук XVII в.

Генезис Просвещения находится в центре внимания современной историографии. Так, американский исследователь П. Гей в своей уже ставшей классической работе «Просвещение: Интерпретация» называет период с 1300 до 1700 г. «предысторией Просвещения». Эти четыре столетия явились временем, когда были восстановлены разорванные

связи с античной языческой философией, выступающей предтечей просветительской идеологии. Философия Ренессанса также во многом обогатила Просвещение, и, хотя ренессансный период в основном был религиозным, философы были заняты поисками компромиссной формулы, которая позволила бы совместить языческую философию с христианскими верованиями, «светскость и благочестие, классику и христианство» (П. Гей). Необходимо отметить приоритет Англии в формировании идеологии и культуры европейского Просвещения, причем не следует забывать о неоднородности, глубоких отличиях и специфике проявления в отдельных странах Просвещения. В целом же подавляющее большинство ученых придерживается мнения о существований «единого Просвещения».

Европейское Просвещение — исторически-конкретный комплекс идей, породивший определенную систему культуры. Так, в сравнении с Возрождением Просвещение означает глубокий переворот не только в умах относительно узкого круга идеологов, но и в сознании огромной массы людей. Они, по словам Канта, вышли «из состояния своего несовершеннолетия» и были захвачены потоком новых идей, что привело к появлению специфических черт культуры эпохи Просвещения. Новый характер культуры осознается многими деятелями XVIII в. Тот же издатель «Энциклопедического журнала» П. Руссо критикует сторонников традиционной концепции, идущей от гуманистов XVI в., которые не стремились к широкому распространению знаний среди большинства «непосвященных».

Культура эпохи европейского Просвещения (к ней близко и американское Просвещение) имеет ряд отличительных черт.

Во-первых, для нее характерен деизм (учение о боге как творце вселенной, которая после ее создания подчинена естественному, закономерному ходу событий). Деизм как учение свободомыслия открывает возможность выступать против религиозного фанатизма и христианской церкви, за свободу совести и освобождение науки и философии от церковной опеки. Представители деизма (Вольтер и Ж.-Ж. Руссо во Франции, Дж. Локк и Дж. Толанд в Англии, Б. Франклин и Т. Джефферсон в Америке и многие другие просветители) иронически относились к присущим христианству откровению и преданию, оспаривали чудеса и противопоставляли вере разум. В эпоху Просвещения христианская идея теряет свою силу, проявляется стремление освободить религию от церковного учения и слепой исторической веры и вывести ее из естественного знания.

Во-вторых, апелляция просветителей к природе при отвержении христианской идеи привела к космополитизму. Он выражался в осуждении всякого национализма и убеждении в равных возможностях каждой нации. Вместе с тем распространение космополитизма вызвало падение чувства патриотизма, что наиболее ярко видно на примет Франции. В результате отмены Нантского эдикта произошел значительный отток интеллектуальных и финансовых сил нации за пределы Французского королевства, ибо гугенотам не гарантировалась свобода вероисповедания. Это сказалось на жизнеспособности патриотического чувства: при конфессиональных погромах (по крайней мере у французов) национальная принадлежность во внимание не принималась. Впоследствии патриотизм утратил свое значение в государственной жизни, так что «с самого начала французская революция отличалась космополитизмом, ее трудно назвать собственно французской... тогда идеалом считаются скорее абстрактный «человек», но отнюдь неродина» (Э.Фагэ).

В-третьих, культуре эпохи Просвещения присуща так называемая «научность». Разумеется, определенный «научный дух» проявлялся, и в XVII столетии, но тогда под ним понимали прогресс в области метафизических, математических и теологических исследований. Это оказалось возможным только благодаря бескорыстной любви к чисто интеллектуальным видам знания, примером которой служат гениальные творения Паскаля и Декарта. Расцвет математики мало-помалу способствовал развитию естественных наук. Поэтому к началу XVIII в. естествознание, освободившись от перипатетизма, переживало своеобразное возрождение благодаря трудам выдающихся ученых.

Наиболее характерной чертой ученых середины XIII в., по сравнению с предшествующими им научными поколениями было ясное убеждение в необходимости объяснять все явления природы исключительно естественными причинами. «Это вовсе не были эмпирики с философской точки зрения, это были служители науки, — подчеркивает В.И. Вернадский, — окончательно вошедшей в жизнь человечества на равноправном положении с философией и религией». То, что раньше было уделом немногих, теперь стало общим достоянием, примером чего служит знаменитая французская Энциклопедия. Здесь на историческую арену впервые выступило самостоятельное и цельное научное мировоззрение.

В-четвертых, с «научным духом» связана такая черта культуры эпохи Просвещения, как рационализм (недаром Просвещение называют веком разума). Сам термин «Просвещение», которым обозначился разрыве прошлым, входивший в намерения «философов», на самом деле не обозначают разрыва, но обнаружил интересную мимикрию. Здесь напрашивается сравнение Евангелия от Иоанна с подлинной сущностью Просвещения. Главные протагонисты естественной религии (деизма) хотели провозгласить новое Евангелие, евангелие разума, сводившееся только к человеческому разуму. В свете этого понятно, почему борьба просветителей с религией выливалась в продолжение религиозных войн.

Именно из науки, особенно математики, по мнению ряда ученых (Дж. Кларк и др.), рационализм перекочевал в мировоззренческие и политические системы. Идеологи Просвещения верили, что именно с помощью разума будет достигнута истина о человеке и окружающей природе. Рационализм — основополагающая черта культуры эпохи Просвещения; естественно, что просветителям был свойствен «рационалистический индивидуализм», неразрывно связанный с гуманизмом. Ведь последний исходил из представления о рациональной суверенности человека. Разум трактовался как источник и двигатель познания, этики и политики: человек может и должен действовать разумно; общество может и должно быть устроено рационально. От ренессансного рационализма тянутся нити в прошлое и будущее — к рационалистической рефлексии досократиков и к истовому, самозабвенному культу разума просветителей XVIII в. Неудивительно, что он виделся Вольтеру веком разума, распространившимся по Европе — от Петербурга до

Кадиса.

В-пятых, определяющей чертой культуры эпохи Просвещения является идея прогресса, которая тесно переплетается с понятием «разума». Здесь нужно учитывать изменение понимания «разума» — до середины XVII в. разум, воспринимался философами как «часть души», после Локка он становится скорее процессом мышления, приобретая одновременно функцию деятельности. Тесно связанный с наукой, разум превращается в ее главное орудие. Именно в эпоху Просвещения была сформулирована концепция «вера в прогресс через разум», определившая надолго развитие европейской цивилизации и принесшая целый ряд разрушительных последствий человечеству. Следует также помнить, что достижения эмпирического естествознания лежат в совершенно ложном представлении мыслителей XVIII в., будто бы прогрессивное развитие человеческого общества находится в прямой зависимости от квантитативных методов воздействия на него. И только изобретение доктора Гильотена показало общественному сознанию: прямолинейный прогресс — достаточно сомнительная вещь.

В-шестых, для культуры просветителей характерна абсолютизация значимости воспитания в формировании нового человека. Деятелям той эпохи казалось, что достаточно создать целесообразные условия для воспитания детей — и в течение одного-двух поколений все несчастья будут искоренены. Поэтому большинство из них принципиально отрицало какое бы то ни было предание. По мнению Э. Фагэ, это был «век совершенно новый, первобытнейший и чрезвычайно грубый. XVIII век, не желая находиться под влиянием какой-либо традиции, отринул и традицию, вобравшую в себя опыт нации..., спалив и уничтожив плоды прошлого. XVIII век вынужден был все отыскивать и устраивать заново». Была сделана ставка на нового человека, свободного от

наследия той или иной философской, религиозной или литературной традиции. Однако все предпринимаемые эксперименты по избавлению человечества от традиции кончались для сообщества людей трагически.

Свои особенности имелись у немецкого Просвещения — «Священная Римская Империя германской нации» медленно изживала тяжкие последствия тридцатилетней войны: политическую раздробленность, экономическую отсталость, упадок культурных центров. В начале XVIII в. во многих сферах жизни Германии царили еще средневековая косность, суеверия, церковные догмы. Одной из особенностей германского Просвещения, где выделялись фигуры Г. Лейбница, Г. Лессинга, И. Винкельмана, X. Виланда, Ф. Клопштока, И. Гердера и др., является существование католического Просвещения. Ни в одной другой европейской стране не было ничего подобного. В латинских странах каждый, кто не был согласен с церковью, выходил из нее и боролся против нее. В «Священной Римской Империи», напротив, желающий подвергнуть критике церковь и духовенство стремился исправить их изнутри в полном соответствии с поговоркой: «Кто сильно любит, тот сильно бьет». Это различие между «Просвещением» в немецких землях и латинских странах (за некоторыми исключениями) выражается в том факте, что во Франции и инь^х европейских государствах церковь занимала позицию твердыни в море критики и нападок, тогда как в Германии она реформировалась (речь идет о католической церкви). Все было подвергнуто основательной ревизии: догматическая теология и библе-истика, моральная и пасторальная теология, образование священников и орденская жизнь, проповедничество в сопоставлении с экономическими и социальными проблемами, литургия и практика благочестия. К этому следует добавить реформу преподавания религии в связи с преобразованиями всей школьной системы и новыми потребностями педагогики. Все, что защищало католическое Просвещение, можно сжато выразить следующим образом: «Только тот может его справедливо оценить, кто осознает искажения, на которые оно было реакцией».

Католическое Просвещение является реакцией и протестом против барочного стиля набожности эпохи Контрреформации, против необоснованно разросшегося культа святых, против различных отклонений и всего того, что способствовало суевериям. В изданной на Западе многотомной «Истории церкви» подчеркивается следующий момент: «несомненно, проводимая борьба с суевериями, особенно с мрачной верой в чары, была одним из позитивных эффектов католического Просвещения. Аналогично очищение храмов, которые часто становились выставками предметов индивидуального благочестия, заслуживает большего, чем только критики». Следует отметить, что католическое Просвещение оказало весьма мало уважения старым традициям и использовало очень радикальное средство — устранение из храмов статуй святых, картин, реликвий, словом всего, что отвлекало внимание от алтаря и амвона.

Деятели католического Просвещения занимались также переработкой молитвенников, чтобы ими заменить книжки по благочестию, изданные в XVII в. иезуитами, кармелитами, францисканцами и доминиканцами. Последние пропагандировали своеобразный фанатизм в поклонении святым, в исполнении религиозных церемоний и специальных обрядов. Вероятно, ни в какой другой эпохе не появлялось такого количества молитвенников, как в этом необычайном периоде заката католического Просвещения, когда педагогика развивалась одновременно с паровой машиной. Несмотря на громадное разнообразие, общей чертой всех этих публикаций является постоянное обращение к человеческому разуму. В качестве примера можно привести «Полный молитвенник для христиан-католиков» И.М. Зайлера, изданный в 1784 г.; он был известен во всей северо-западной Европе и пользовался славой еще во второй половине XIX в. Автор постоянно обновлял этот молитвенник, что позволяет проследить эволюцию от просвещения до романтизма. Так как И. Зайлер был одним из крупных деятелей религиозного возрождения эпохи романтизма, то эта эволюция представляет собою одно из наиболее интересных и поучительных явлений в истории религии и цивилизации.

Очищение литургических практик — одна из главных целей католического Просвещения. Его сторонники в своем стремлении поместить алтарь в центре храма на простом столе, убрать боковые алтари и устранить монологический характер святой обедни выглядят весьма современно. Среди них было немало таких, кто глубоко постиг жизнь церкви первоначального христианства и требовал возврата к ее простоте (Гразер, Блау, Дорш, Веркмайстер, Винтер и др.). Они выступали против тихого исполнения молитв во время мессы, считая, что все, в том числе и канон, следует произносить громко. Они также стремились исключить церковную латынь, устранить из храмов все статуи и реликвии, полностью уничтожить культ святых и благословения святого причастия. Они требовали также существенного сокращения молитв и приспособления их к потребностям современного человека, выступали за резкое сокращение числа обязательных праздников и остро критиковали паломничество и чудотворные места.

Католическое Просвещение имело и свои слабые стороны, что проявлялось в бесчисленных катехизисах, издаваемых в конце XVIII в. почти всеми немецкими католическими приходами и распространяемых в Швейцарии и Нидерландах. Интересная особенность некоторых из этих катехизисов — весьма сильное стремление к межконфессиональной общности. Авторы старались так излагать материал, чтобы

катехизисами могли пользоваться также и дети протестантов. В ряде катехизисов ощущается сильная струя просветительства — в них выражается презрение к догматам и признается первенство натуральной морали над религией. Во всяком случае, несомненно влияние католического Просвещения на развитие культурной жизни в «Священной Римской Империи германской нации».

Процесс исторической эволюции в европейском регионе породил особый тип цивилизации, который относился к иному уровню социальной динамики и обладал невиданной для традиционных обществ способностью к прогрессу. В науке цивилизацию такого типа называют техногенной; ее характерная черта — это быстрое изменение техники и технологии благодаря систематическому применению в производстве научных знаний. Техногенная цивилизация начала разбег в XVII— XVIII вв., в эпоху подготовки и развертывания первой промышленной революции, становления науки нового времени, ранних буржуазных революций, закрепляющих господство капиталистических отношений. К числу истоков становления основных ценностей техногенной цивилизации относилась и ценность объективного и предметного знания, раскрывающего сущностные связи вещей, их природы и законов, в соответствии с которыми могут изменяться вещи.

Эта ценностная установка обеспечивала не только рост знания, который оправдан его практическим применением в производстве или обыденной жизни, но и систематическое получение новых знаний. Существенно то, что эти знания лишь в будущем, часто на принципиально иных ступенях цивилизационного развития могут стать предметами массового практического освоения. Иначе говоря, чтобы наука могла совершать прорыв к новым предметным структурам, чтобы она могла систематически производить знания, необходимые в будущем, ей нужен принцип самооценки объективной истины. Этот принцип представляет собой фундаментальную ценность развитой науки. Второй ее фундаментальной ценностью выступает установка на постоянное приращение объективного знания о мире, требование постоянной новизны как результата исследования.

.Возникшие в эпоху Возрождения и в начале Нового времени, эти две ценностные установки переплавились в присущие науке нормативы ее внутреннего этоса: запрет на умышленное искажение истины в угоду другим ценностям (политическим, идеологическим, религиозным и др.), табу на плагиат, установка на формирование целостной картины человека •и природы как результата объективного исследования мира, рациональность и универсализм в подходе к миру. Известно, что окончательное утверждение статуса науки со всеми ее нормами и идеалами произошло в эпоху Просвещения, когда наука предстала в качестве одной из важнейших ценностей человеческой жизнедеятельности.

Ценность науки связывалась в эту эпоху с особым пониманием природы человека и его познавательной деятельности. Согласно сформированным тогда представлениям, человек противостоит природе, он вторгается в ее процессы, чтобы преобразовать материал природы в необходимые для -себя предметные формы. В такой системе просветительских ценностей, где приоритет отдан научным идеалам и нормам, природа воспринималась как неисчерпаемая кладовая ресурсов и материалов, необходимых для удовлетворения возрастающих человеческих потребностей. Так как человек стремится установить господство над Природой, то ему для этого нужны объективные знания, которые может дать только беспристрастный разум. Поскольку же объективное и беспристрастное исследование природы вещей имманентно присуще науке, постольку она занимает доминирующее место среди всех видов познавательной деятельности человека. Более того, объективное, беспристрастное и рациональное знание, получаемое в результате научных исследований, давало и дает возможность предвидения поведения объективного мира. Иными словами, научные знания обладают опережающим потенциалом, что лежит в основе будущих научно-технических революций, в превращении науки в производительную силу, а также в социальную силу, регулирующую управление многообразными общественными процессами. Итак, в эпоху Просвещения завершилось формирование современной науки с ее идеалами и нормами, определившими последующее развитие техногенной цивилизации.

XVIII в. называют в Европе веком разума, хотя принципы рационализма начали утверждаться еще раньше, в XVII в., когда успехи естествознания и математики стимулировали новое учение о познании в противовес средневековой схоластике. Декарт разработал рационалистический метод познания и выдвинул концепцию о «врожденных идеях». В противовес ему Локк утверждал, что не существует «врожденных идей», а поэтому нет и людей «голубой крови», претендующих на особые права и преимущества. Его мысли о воспитании человеческой личности и роли социальной среды в этом процессе легли в основу многих философских, социологических и идеологических идей Просвещения. Все просветители были почти единодушны в том, что если человека формирует опыт, то это должен быть разумный опыт, ибо разум — главный критерий истины и справедливости. Следует отметить, что широкое распространение среди французских просветителей получил сформулированный Локком принцип разделения властей. Интересно, что именно в английском Просвещении родился прагматизм — философия выгоды, которая является «конкретной, практичной и развлекательной» (Р. Портер). Ее появление связано с тем, что деньги стали «новым культом» эпохи с ее гражданским и политическим порядком. Французское Просвещение, направленное в целом против феода-

лизма и абсолютизма, состояло из различных по политической и философской радикальности учений. Представители старшего поколения — Монтескье и Вольтер тяготели больше к постепенному реформированию феодального общества по образцу конституционно-монархической Англии. Они рассчитывали на «разумное сочетание» интересов буржуа и феодалов. В соответствии со своими умеренно прогрессивными политическими взглядами Монтескье и Вольтер не выходили за пределы деизма, открыто не отстаивали атеистическое мировоззрение.

Идеологи основных масс дореволюционной буржуазии — Дидро, Ламетри, Гельвеций, Гольбах и их соратники — в принципе отрицали феодальную собственность и феодальные привилегии, отвергали деспотическую монархическую власть, выступая при этом за просвещенный абсолютизм. Они отвергали все формы идеализма и религии, открыто отстаивали материалистическую философию и атеизм.

Значительно острее в политическом плане выступали идеологи народных низов. Один из них — выдающийся мыслитель эпохи Жан Мелье — отвергал не только феодальную, но и всякую частную собственность и защищал коммунистический идеал в его утопическом толковании. Он был сторонником бескомпромиссного материализма и атеизма. Его идеи сыграли выдающуюся роль накануне и в период Великой французской революции.

Самостоятельным и влиятельным направлением во французском Просвещении был руссоизм. В «Общественном договоре» Ж.-Ж. Руссо сформулировал общественный демократический идеал, требующим передачи власти от немногих всем. Известно, что многие руководители якобинской диктатуры, в их числе Робеспьер, были сторонниками идей руссоизма. Выражая интересы городской и мелкой деревенской буржуазии, Руссо отстаивал эгалитаризм — равное распределение частной собственности среди граждан, утверждение подлинного народоправия, программу мер по коренному улучшению жизни простого народа. Вместе с тем в вопросах философии и религии он не придерживался материализма и атеизма, ограничивался своеобразным деизмом. Философские и политические концепции французских просветителей, вобравшие в себя идеи английских мыслителей, оказали влияние на культуру многих европейских стран.

Искусство XVIII в. находится в состоянии кризиса, когда величественная, воздвигавшаяся в течение тысячелетий грандиозная художественная система (как модель особой жизни) подверглась пересмотру. Постепенное разрушение сословно-иерархического принципа повлекло и трансформацию санкционированного религией искусства. В нем можно выделить несколько направлений, отличающихся друг от друга не столько по стилю, сколько мировоззренческой и идеологической направленностью.

Одним из таких направлений является стиль рококо; исследователи рассматривают его как выродившееся барокко (речь идет о стиле рококо второй четверти и середины XVIII в.). Такой взгляд вполне правомерен с точки зрения эволюции формы — динамики, ритма, взаимоотношений целого и части. Действительно, мощную пространственную динамику, разительные контрасты и впечатляющую пластическую игру форм барокко сменяет стиль, который ка.к бы переводит криволинейные построения барокко в новый регистр. Оставляя без внимания фасады, рококо разыгрывает на стенах и потолках интерьеров орнаментальные симфонии, сплетает кружевные узоры. При этом рококо достигает вершин виртуозности, изящества и блеска, но полностью утрачивает барочную монументальность, основательность и силу.

Другое направление — классицизм XVIII в. — тоже воспринимается как «облегченный» классицизм предшествующего века. Ведь в нем больше археологической точности, чем в предшественнике, больше изящества, выдумки и разнообразия, но также чувствуется недостаток весомости и силы. Возникает искушение считать «второй» классицизм переработанным изданием «первого», поскольку можно проследить, как один классицизм переходил в другой даже в творчестве архитекторов, например семьи Блонделей. Однако и рококо, и классицизм XVIII в. представляют собой нечто принципиально новое по отношению к своим прямым предшественникам, а также к ранее существовавшим стилям вообще.

Это различие свидетельствует о том, что перелом между культурами XVII и XVIII вв. носил внутренний, скрытый характер. Историки искусства отмечают, что рококо — первый безордерный стиль европейского искусства за многие века. Известно, что ордер ориентировал архитектуру на человека и одновременно героизировал его бытие. Архитекторы рококо (его собственная сфера — убранство интерьера) обратились к реальному человеку с его реальными потребностями. Они начали заботиться о комфорте, окружать человека атмосферой удобства и изящества. Существенно то, что новый стиль стал стилем небогатых домов, в которые немногочисленными приемами внес тот же дух уюта и комфорта без подчеркнутой роскоши. Классицизм XVIII в. сделал это еще последовательнее.

Важным новым началом в искусство XVIII в. было и появление течений, не имевших собственной стилистической формы и не нуждавшихся в ее выработке. Таким крупнейшим идеологическим течением стал сентиментализм, связанный с просветительскими представлениями о прирожденных человеку началах доброты и чистоты, которые теряются вместе с естественным первоначальным состоянием. Сентиментализм не требовал особого стилистического оформления, поскольку был обращен не к внешнему, а к внутреннему, не к всеобщему, а к

личному. Но особая окраска, особое чувство проникновения в интимный мир, тонкость эмоций, даже чувство пропорций и воздушность фактуры так или иначе связаны с сентиментализмом. Все это создавало ощущение нежного изящества, близости к природе и внутреннего благородства. Сентиментализм превращается в предромантизм: «естественный человек» приходит в столкновение с общественными и природными стихиями, с мрачными бурями и потрясениями жизни, предчувствие которых заложено во всей культуре XVIII в.

Столкновение индивидуальности с обществом, с трагедиями бытия, переход идеала в сферу неосуществимой фантазии приводят в XIX столетие, когда буржуазный индивидуализм и атомизация общества кладут конец явлению стиля как крупной историко-художественной категории. Главным же результатом развития искусства XVIII в. является рождение основ художественной культуры последующих столетий, хотя и в маскарадном костюме изысканных, изощренных театральных форм. Как из-под париков глядят на нас умные, все понимающие глаза философа и борца, как удобство бытовой вещи появляется в замысловатом рококо, так в сложном и увлекательном искусстве XVIII в. можно разглядеть рождение реализма и функционализма всего Новейшего времени.

В умах писателей эпохи Просвещения все чаще возникает мысль о единстве человека и его культуры. Еще Лейбниц размышлял о контактах Востока и Запада и даже о возможности создания в отдаленном будущем единого общечеловеческого языка. На протяжении XVIII в. в Европе в целом необычайно возрастает интерес к жизни, обычаям и культуре стран Востока. Так, во Франции еще в конце XVII в. появилось многотомное издание «Восточная библиотека». В начале XVIII в. появляются переводы с арабского, персидского и других восточных языков. Особый успех имеет издание «Сказок тысячи и одной ночи», вызвавшее множество подражаний. Многие из этих книг переводятся с французского языка на другие европейские языки, в том числе и на русский. Об интересе к Востоку свидетельствует известный перевод «Шакунталы» Калидасы (в Англии осуществленный В. Джойсом, в Германии — Форстером, в России — Карамзиным). Русский ученый Г. Лебедев стремится проникнуть в тайны древней индийской культуры. Весьма популярны стали восточные темы, сюжеты и образы. Монтескье, Вольтер, Голдсмит, Виланд и многие другие обращаются к темам и образам Востока, даже если «Восток» в их представлении дается условно и недифференцированно. П.А. Плавильщиков написал трагедию на тему о борьбе народа Индии против орд далеко не условного Надир-шаха.

Однако еще более важными были попытки теоретически осмыслить культуру разных наро/хов, исходя из идеи единства человеческого рода.

Еще в канун Просвещения в Италии Вика говорил: «Существует необходимо в природе один умственный язык, общий для всех народов». Головецкий в труде «О человеке» утверждал, что «различие вкусов у людей предполагает лишь небольшие различия и оттенках их ощущений», в принципе-же все народы обладают одинаковыми возможностями для развития. Для доказательства он сослался на «единообразие народных пословиц» у разных народов.

Просветители исходили из своих представлений об универсальности разума и единстве человеческой природы. Из них к идее мировой литературы ближе других подошел Гердер, который внимательно изучал фольклор разных стран и опубликовал сборник «Голоса народов в их песнях». Разумеется, он мог привести только отдельные образцы песенного творчества разных народов. Охватить единым взглядом все богатство культуры мира при тогдашнем уровне знаний было невозможно. Но он мечтал о такой возможности и завещал ее следующим поколениям, восклицая: «Какой это был труд о роде людском, о человеческом духе, мировой культуре, обо всех странах, эпохах, народах, о силах, смешениях, образах!»

Философы «века разума» давно уже подрывали основы современных им государств Европы, где и политическая власть и громадная доля богатств принадлежали аристократии и духовенству, тогда как народная масса оставалась вьючным животным для сильных мира сего. Провозглашая верховное владычество разума, выступая с проповедью веры в человеческую природу, которая проявит все свои хорошие стороны, как только ей будет возвращена свобода, просветители «открыли перед человечеством широкие, новые горизонты» (П. Кропоткин). В эпоху Просвещения возникли мощные идейные течения, произошла революция в интеллектуальной, этической, правовой и эстетической сферах, что проложило путь к политическим переменам и в итоге потрясло государственные основы Франции (а также других стран Европы и Северной Америки). Возможно, именно в это время светская культура стала определяющим фактором, основной движущей силой.

Результатом «века Разума» стала Великая французская революция 1789 г., провозгласившая человека гражданином. Учредительным собранием 20—26 августа первого года революции была принята Декларация прав человека и гражданина. В ее первой статье записано: «Все люди рождаются и остаются свободными и равными в правах».

Эта идея. рожденная европейской культурой эпохи Просвещения, утвердилась теперь повсюду. Правда, путь к ее реализации был непрост: ее оспаривали и отвергали, забывали и вновь открывали, одни едва терпели ее, другие считали жизненно необходимой. И наконец, в 1948 г. вдохновленное ею международное сообщество приняло Всеобщую декларацию прав человека. Оценивая судьбу идей Великой фран-

цузской революции 200 лет спустя, историк Ф. Фюре говорит, что «они привлекают все больше сторонников, но трудности, связанные с их полным претворением в жизнь, огромны».

Ныне подвергается серьезному сомнению выработанная в эпоху Просвещения идеология прогресса в различных формах. Дискредитация прошлого представляется условием усилий, устремленных к будущему, с которого начнется подлинная история человека — хозяина своей судьбы и создателя своего счастья. Важнейшие драмы нашего века, неумение контролировать ход научно-технического прогресса, двусмысленность самого этого прогресса, великие вопросы бытия, остающиеся без ответа, — совокупность этих и других факторов обусловила кризис идей прогресса. Различные формы усталости и нигилизма — симптомы этого кризиса. Неадекватной действительности оказалась и идея господства человека над природой — она обернулось глобальной экологической проблемой. Некоторые ученые считают, что созданная в «век разума» интеллектуальная машина разбилась при столкновении с реалиями жизни (достаточно вспомнить трагические последствия просветительской догмы о формировании нового человека). Несомненно одно — не все идеи просветителей оказались жизнеспособными, их истинность нельзя абсолютизировать.

1. 5. ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРЫ В ФИЛОСОФИИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

XVIII век вошел в историю европейской культуры как век Просвещения.

Просвещение - это идейное и культурное движение, которое имело антифеодальный, антиабсолютистский характер.

В XVIII веке оно охватило в той или иной степени все европейские страны, в каждой из которых имело свою специфику, своеобразие. Просвещение зародилось в Англии, в конце XVII века. Особенностью английского Просвещения было то, что оно возникло после буржуазной революции и не содержало радикальных лозунгов и программ. Поэтому внимание английских просветителей было приковано не столько к политике, сколько к частной жизни и моральным проблемам. Французское Просвещение формируется в 20 - 40-х гг.XVIII в. Оно стало духовной, идеологический подготовкой революции. Во французском Просвещении на первый план выходят политические и правовые проблемы, проблемы будущего политического устройства общества. В немецком Просвещении центральное место заняли проблемы эстетического и этического воспитания.

Мыслители той эпохи считали, что все несовершенства и несправедливости мира проистекают от невежества и незнания людей. Поэтому изменить общество можно с помощью просвещения, образования, воспитания нравов.

Просветители рассматривали проблемы истории культуры, закономерностей ее развития, роли в преобразовании общества и формировании человека. Предметом анализа просветителей стали такие виды духовной культуры, как религия, наука, искусство, философия, мораль. Много новых идей и концепций просветители разработали в области политической и правовой культуры. Это теория общественного договора, концепция правового государства, принцип разделения властей, идея о "естественных" правах человека, понятие просвещенного абсолютизма.

ОТНОШЕНИЕ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ К РЕЛИГИИ

Просветители были едины в понимании причин существования религии, полагая, что религия - это результат фанатизма, невежества и обмана. В свое время была популярной идея Вольтера (1694 - 1778) о том, что религия возникла тогда, когда встретились глупец и мошенник. Негативное отношение к религии распространялось и на эпоху средневековья, которая считалась досадным зигзагом в истории человечества. В эпоху Просвещения появляется много антицерковной, антирелигиозной литературы. Вольтер пишет антицерковные публицистические работы, П. Гольбах (1723 - 1789) - антирелигиозные памфлеты "Разоблаченное христианство" и "Карманное богословие", где он показывает нелепости и противоречия Библии.

Если по вопросу о причинах существования религии просветители были едины, то вопрос о существовании бога был предметом острых споров между ними. Среди просветителей были как атеисты, так и деисты.

Деизм - это учение, согласно которому бог, сотворив мир, больше не вмешивается в его дела, в закономерное течение событий. И мир в дальнейшем развивается самостоятельно, в соответствии с природными законами, которые являются всеобщими и доступными для познания.

Таким образом, в деизме богу отводится только роль создателя мира, его первопричины. Происходит отказ от идеи провиденциализма. Кроме того, некоторые просветители (Вольтер) считали, что религия необходима как опора морали.

ОТНОШЕНИЕ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ К НАУКЕ

Просветители верили в науку, ее безграничные возможности. Они считали, что век религии должен смениться веком разума. Общество будет переустроено на разумных началах, на основе научных знаний. Эта идея наиболее полно выражена в философской формуле Гегеля: "Все разумное - действительно". Просветители считали, что необходимо бороться против религиозных суеверий, пропагандировать достижения наук. И сами они много делали для этого. Прежде всего следует отметить, что основные силы французского Просвещения с 1751 по 1780 гг. концентрировались вокруг издания "Энциклопедии, или толкового словаря наук, искусств и ремесел". Всего вышло 35 томов этого издания. Ответственным редактором и автором большинства статей был Д. Дидро (1713 - 1784).

Для просветителей были характерны исторический оптимизм, вера в культурный прогресс, культ разума, науки. Культурный прогресс они понимали как совершенствование разума, распространение знаний.

Однако, среди просветителей был мыслитель, который занимал особую позицию по этому вопросу и не разделял оптимизма своих коллег. Это Ж.-Ж. Руссо (1712 - 1778). Руссо поднимает в своих работах проблему противоречивости культурного прогресса. Он высказывает мысль о том, что научный и художественный прогресс не сопровождаются прогрессом нравственным. Руссо писал: "Наши души развращались по мере того, как совершенствовались науки и искусства". В работах Руссо берет свое начало пессимистический взгляд на культуру. Он стоял у истоков духовного течения, которое называют патриархально-романтическим и антитехнократическим. Руссо критиковал современную цивилизацию, считал, что она подавляет в человеке его лучшие природные задатки. Испорченности современной цивилизации Руссо противопоставляет природу, в которой царят гармония и порядок. "Назад к природе" - с таким призывом обращается Руссо к своим современникам.

ПРОБЛЕМЫ ВОСПИТАНИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ

Большое внимание просветители уделяли проблемам воспитания. Это прежде всего Дж. Локк (1633 - 1704), К. А. Гельвеций (1715 - 1771), Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо. Просветители считали, что нравственность, добродетель - это результат воспитания. К. Гельвеций писал, что под воздействием воспитания люди, как флюгеры, способны поворачиваться в ту или другую сторону. Просветители были противниками сословной системы воспитания. Они отстаивали идею природного равенства способностей людей, считали, что воспитание должно соответствовать человеческой природе, естественным склонностям ребенка. Одним из главных средств воспитания просветители считали искусство.

ОТНОШЕНИЕ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ К ИСКУССТВУ

Просветители считали, что искусство не должно быть забавой и развлечением. Искусство должно выполнять познавательную и воспитательную функции: искоренять пороки, воспитывать нравственные добродетели и гражданские качества. Кроме того, просветители считали, что искусство должно быть доступно всем. Д. Дидро писал, что "искусство должно дойти до самой убогой хижины самого незначительного из граждан".

Особое место в системе искусств просветители отводили театру, поскольку именно театр способен с наибольшей силой воздействовать на нравы людей. Просветители даже преувеличивали воспитательные возможности театра. Д. Дидро был убежден, что достаточно посмотреть хороший спектакль, как злодеи раскаются в своих преступлениях, а нравственные люди еще более утвердятся в своих добродетелях. В период французской буржуазной революции реализовалась на практике установка просветителей на моральность и доступность искусства

Просвещения эпоха

ПРОСВЕЩЕ́НИЯ ЭПО́ХА — эпоха развития европейской культуры, содержание которой определяла вера в преобразующую силу естественнонаучных знаний и рационального мышления. Идеи Просвещения зародились во Франции в середине XVIII в. Французские философы-просветители Д’Аламбер, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Вольтер (Ф.-М. Аруэ), К.-А. Гельвеций считали, что знания, рациональное и атеистическое мышление способны "расшатать старый порядок", изменить этику и мораль, ускорить ход исторического процесса и социальные преобразования (см. энциклопедия). В конечном счете их идеи действительно способствовали разрушительным последствиям французской революции 1789—1804 гг. "Просвещение умов" мыслилось французскими философами прежде всего как нравственное и гражданское воспитание, при этом оно отличалось непримиримым отношением к иным формам мировоззрения: религиозному, дворянско-аристократическому. Основой эстетики эпохи Просвещения во Франции были прагматизм, критицизм, оптимизм, стремление к "естественному человеку" и природе как "естественному порядку вещей" (сравн. пантеизм). В этой эстетике можно выделить два главных положения:

1. Человек рассматривается не как индивид и уникальная личность, а как представитель определенного типа, поведение и вкусы которого предопределены географией, влиянием климата и социальными условиями жизни (см. экология искусства; этнос). Эстетика и искусство не разделяют, а объединяют людей одного социального класса и национальности (сравн. исторический тип искусства).

2. Психология, внутреннее состояние человека обязательно проявляется в его внешности. Поэтому изобразительное искусство призвано через изображение внешности раскрывать внутреннее состояние "типичного человека".

Следствием просветительской эстетики стало соединение в практике изобразительного искусства обоих положений. В портрете искали проявление "типических черт общественного человека" — как правило, через внешние атрибуты. Личность отождествляли с идеальным героем, а психологию персонажа раскрывали в его внешнем облике, позе, движении. Именно тогда появился "словарь" стандартных величественных поз и шаблонных движений: воздетые руки, закатившиеся глаза, разметавшиеся волосы, развевающиеся одежды. Художники уделяли особенное внимание пластической анатомии и мимике. Именно в это время французский скульптор Жан-Антуан Гудон (1741—1828) создал знаменитую анатомическую фигуру — экорше́ (франц. écorché — "ободранный"), изображение шагающего человека с открытой мышечной структурой (1776). Экорше было выполнено в Риме и предназначалось для обучения молодых художников (см. т. 10, рис. 388). Гудон также является автором прославленной мраморной статуи философа Вольтера, хранящейся в петербургском Эрмитаже (1781). Фигура сидящего философа в "вольтеровском кресле" представляет собой превосходное пособие по психологии, но неприятна натуралистичным исполнением (рис. 534). Под воздействием тех же натуралистических идей немецкий скульптор Ф. К. Мессершмидт (1736—1783) создавал свои "характерные головы" (нем. «Charakterköpfen") — 69 бюстов, демонстрирующих различные эмоциональные состояния: удивление, радость, брезгливость (см. т. 10, рис. 167). Однако морализаторские тенденции, дидактизм, ограниченность эстетических оценок просветителей тормозили естественное развитие классицистического искусства. Ярким примером этих тенденций являются "Салоны" — критические обзоры академических выставок французского искусства за 1759—1781 гг., составленные и опубликованные Д. Дидро. В борьбе с косностью академического искусства Дидро отстаивал сентиментальные и слащавые картины Ж.-Б. Грёза, названия которых говорят сами за себя: "Разбитые яйца", "Два воспитания", "Девушка, оплакивающая мертвую птичку", "Наказанный сын", "Паралитик, или Плоды хорошего воспитания". Дидро считал "самым достойным" жанр "нравоучительной живописи", независимо от художественных качеств конкретного произведения1. Художники писали пространные письма, программы с подробными комментариями и объяснениями картин. Изображать "жестокие сюжеты" или сюжеты "с плохим концом" считалось безнравственным. Противоречие просветительской эстетики заключалось также и в том, что, не имея собственной художественной программы, в поисках "естественного человека" Дидро и его единомышленники фактически возвращались к идеям академизма. Дидро утверждал: "Естественная одежда — это кожа, чем дальше удаляются от этого принципа, тем более грешат против хорошего вкуса". В крайнем случае разрешались греческие туники или римские тоги. Поэтому картины Ж.-Л. Давида на сюжеты героической истории Древнего Рима были созвучны идеологии эпохи Просвещения (см. "Клятва Горациев"; "Плач Андромахи"; "Прощание Гектора с Андромахой"). В то же время просветители поддерживали художников, находившихся в оппозиции академическому искусству, — натуралистов Ж.-Б.-С. Шардена (см. натюрморт), М.-К. де Латура (см. пастель). Идеологические и художественные противоречия эпохи Просвещения проявились в творчестве французского скульптора Э.-М. Фальконе (см. бисквит; "Медный всадник"). Идеология Просвещения не смогла создать собственного художественного направления или стиля. Однако она стимулировала течение сентиментализма, которое иногда рассматривают в качестве стадии, предшествующей Романтизму (см. также преромантизм; "романтический классицизм"; Царицыно). Некоторые идеи философии Просвещения совпадали с эстетикой Классицизма. Не случайно общественное движение просветителей развивалось параллельно с искусством Неоклассицизма во Франции, Англии, Германии, Италии середины и второй половины XVIII в. Просветительская эстетика этого времени затронула и Россию — с середины XVIII в. русское искусство развивалось в едином русле с западноевропейским. Уничижительную оценку эпохе Просвещения дал русский художник и историк искусства С. П. Яремич (см. восемнадцатого века искусство; см. также "бон соваж"; пастораль).

Эпоха Просвещения

Толчком к переходу к эпохе Просвещения во всех странах является отказ от феодального образа жизни, переход к более демократичному строю. В чем же проявляется его демократичность? Во-первых, культура Просвещения предназначена не для какого-то выбранного слоя общества, не для богатой его верхушки, а для всего народа.

Цель Просвещения – сделать весь народ более образованным. Вот почему значение эпохи Просвещения в целом для всего культурного процесса в мире очень велико. Благодаря ему заметно расширились культурные рамки, которые до этого охватывали лишь незначительный слой общества. Именно благодаря такому понятию, как Просвещение, определения «культурный» и «образованный» могли относиться к любому человеку, стремящемуся к обогащению своего внутреннего мира, даже если этот человек обладал малыми средствами.

Равенство – вот что привнесло Просвещение в жизнь. Как раз понятие равенства и стало ключевым для дальнейшего культурного развития. Тот факт, что все люди изначально равны между собой и имеют одинаковые права на свое дальнейшее развитие как личностей, и послужил основой для создания идеалов эпохи Просвещения. Кто же был идеалом данной эпохи, которую часто называют «веком Разума»? Конечно же человек, которого и отличает от животного способность разумно мыслить. Именно он обладает не только физической, но и духовной мощью.

По мнению многих мыслителей, Просвещение – это главный двигатель общественного прогресса.

К примеру, немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804) писал, что «Просвещение – это выход человека из состояния его несовершеннолетия...». А «несовершеннолетие» же «есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого». По мнению И. Канта, в этом несовершеннолетии человек «находится по собственной вине», исключительно из-за «недостатка решимости и мужества пользоваться» самостоятельно собственным рассудком.

Это стремление к самостоятельности, участию каждого человека в переустройстве окружающего мира посредством возможностей своего разума и привело к тому, что кардинально изменились религиозное представление и мышление народа. Одна из крайностей этих изменений – появление просветителей-атеистов, которые отрицали религиозные представления и культы и вопреки этим представлениям превыше всего ставили человека. Как следствие – появление в эпоху Просвещения новой формы веры – деизма. Просветители-деисты не отрицали существование Бога как мирового разума, а также того, что именно он есть первопричина мира. То есть, по мнению деистов, Бог является создателем мира как некой «машины», которой он определил законы ее движения. Всякое дальнейшее вмешательство Бога в устройство этой «машины» деистами отклоняется, здесь на первый план выходит человек, который и вносит свои коррективы.

Стоит отметить, что эпохе Просвещения были свойственны оптимистические настроения, связанные с верой в то, что человека можно изменить в лучшую сторону. Недаром существовало еще одно определение эпохи Просвещения как «золотого века утопии». Эта утопия относилась прежде всего к изменению в политическом и социальном устоях. Гармоническое общество, живущее по разуму, с чувством ответственности за каждого отдельного человека, – это и есть идеальное общественное устройство просветителей-утопистов. Но несмотря на огромное желание получить такое общество, многие утописты, например Жан Жак Руссо (1712–1778), мало верили в его возможность.

Феодальный строй уступил место новому буржуазному виду экономических отношений. Но переход этот был не очень гладким. Ему предшествовали не просто постепенные прогрессивные преобразования, а настоящие перевороты, коснувшиеся различных сторон человеческой жизни.

Эпоха Просвещения, начавшаяся с последней революции в Англии (1689 г.), вместила в себя впоследствии сразу три революции:

1) промышленную в Англии;

2) политическую во Франции;

3) философско-эстетическую в Германии.

Но Просвещение сказалось не только на социальном устройстве общества, но и на культурном развитии.

В философии наметилось лидерство рационализма, который пришел на смену метафизике. То есть именно разум стал почитаться основой познания и поведения людей. Только за разумом признавалось решающее слово, как в жизни, так и в науке, и даже в религии.

Хотя эпоха Просвещения и охватила множество стран, для каждой из них были характерны свои черты, связанные прежде всего с национальной самобытностью.

Родиной Просвещения считается Англия. Даже церковь здесь шла не вопреки Просвещению, а принимая его ценности и идеалы. Переустройство общества после революции и гражданских войн, укрепление правового государства с его стремлением к равенству сделало Англию неким эталоном, к которому стремились и остальные государства.

Первым сформулировал программу английского Просвещения, которой придерживались и во Франции, философ Джон Локк (1632–1704). В своем произведении «Опыт о человеческом разумении», написанном в 1689 г., он выделил три основных права человека, которые относятся к «неотчуждаемым правам»:

1) право человека на жизнь;

2) право человека на свободу;

3) право на собственность.

Результат принятия этих трех прав Д. Локк видел в «правовом равенстве индивидов».

Большое значение Д. Локк приписывал человеческому труду. По его мнению, именно труд и определяет, какой собственностью будет обладать человек.

Идеи равенства придерживался и другой английский просветитель, философ Томас Гоббс (1588–1679). Он верил в то, что все люди равны от природы, а неравенство есть причина многих бед, таких как конфликты, войны и т. д. А чтобы избежать этих бед, считал Т. Гоббс, каждому человеку нужно избавиться от его эгоистических страстей.

Но были мыслители, которые придерживались абсолютно противоположного мнения. Так родилось новое направление в философии, названное этикой самолюбия или разумным эгоизмом. Его последователями были английский мыслитель и писатель Бернард Мандевиль (1670–1733), а также английский философ и социолог Иеремия Вентам (1748–1832). По мнению сторонников этики самолюбия, эгоизм есть движущая сила культурной и нравственной жизни людей.

Среди шотландских просветителей стоит выделить экономиста и философа Адама Смита (1723–1790). Он выдвинул свою новаторскую идею гражданского поведения и социальных отношений, в которой большую роль отводил рынку. Именно благодаря рынку, по мнению А. Смита, человек и смог скинуть с себя оковы феодализма. Свобода же человека определяется прежде всего его ролью в экономических отношениях.

Именами великих мыслителей прославилась эпоха Просвещения во Франции. Прежде всего – Вольтер, Жан Жак Руссо, Цени Дидро и Шарль Луи Монтескье.

Одним из сторонников деизма во Франции был писатель и просветитель Вольтер (1694–1778), настоящее имя которого Мари Франсуа Аруэ. Уже в ранних его произведениях прослеживалось его негодование относительно абсолютизма, он всячески высмеивал феодальное общество с его принципами и моральными ценностями. Критике феодально-абсолютистской системы посвящены такие произведения, как «Философские письма», написанные в 1733 г., и «Философский словарь», написанный в период с 1764 по 1769 гг. Но творчество Вольтера охватывало не только философско-политические темы. Его проза была посвящена весьма разнообразным темам, написана в различных жанрах: от трагедии и комедии до стихов и романов. Идеи Вольтера сыграли не последнюю роль в развитии мировой мысли. В частности, в России очень большое распространение получило вольтерьянство, которое ассоциировалось со свободомыслием, религиозным скептицизмом, ниспровержением авторитетов.

Еще одним критиком абсолютизма был современник и соотечественник Вольтера правовед и философ Шарль Луи Монтескье (1689–1755). Его основные произведения – «Персидские письма», написанные в 1721 г., и книга «О Духе законов», написанная 1748 г. В них Ш. Л. Монтескье рассуждает о причинности возникновения той или иной формы государственности, видит решение проблем, связанных с законностью, в разделении властей.

Непримиримым с религиозными идеями, а также абсолютизмом во власти на протяжении всей жизни оставался великий французский писатель и философ Дени Дидро (1713–1784). Он был материалистом, т. е. сторонником той идеи, что именно материя первична, а всякое мышление и сознание являются лишь свойствами этой материи. Одно из наибольших достижений Д. Дидро – идея создания «Энциклопедии» (1751–1780 гг.). Он был не только ее вдохновителем, но и создателем и редактором. «Энциклопедия» состояла из тридцати пяти томов.

Жан Жак Руссо (1712–1778), французский писатель и философ, который, как и остальные просветители, с недоверием и даже с негодованием относился к официальной церкви. В его произведениях прослеживается основная идея эпохи Просвещения – идея всеобщего равенства. Эта тематика характерна для таких его произведений, как «Рассуждение о начале и основаниях неравенства» (1755 г.), «Об общественном договоре» (1762 г.). В них он критикует абсолютизм и крайний деспотизм власти.

По мнению Ж. Ж. Руссо, многие проблемы человека являются следствием его испорченных нравов. Эта испорченность шла от плохого воспитания и неравенства. Поэтому выход виделся Руссо в искоренении всякого неравенства, в правильном воспитании людей, которые бы могли служить на благо общества. Вот почему одним из известнейших произведений Ж. Ж. Руссо является его роман «Эмиль, или о Воспитании», посвященный педагогическим проблемам в системе воспитания. Главная цель образования, по мнению Руссо, – развитие в человеке внутреннего сознания добра и защита его нравственных чувств от разлагающего влияния общества.

Не стояло на месте и Просвещение. Сложное положение, в котором находилась Германия, ее раздробленность и экономическая нестабильность наложили свой характерный национальный отпечаток на немецкое Просвещение.

Среди немецких философов-просветителей стоит выделить Иммануила Кантам его современников: Готхолъда Эфраима Лессинга и Иоганна Готфрида Гердера.

Основной идеей немецкого философа, теоретика искусства и драматурга Готхолъда Эфраима Лессинга (1729–1781) было политическое обновление, которое он видел в единстве человеческого рода. Цель этого обновления – завершающий этап развития человеческой цивилизации, «эпоха нового, вечного Евангелия».

Сторонником гуманистических идей был другой немецкий философ-просветитель, критик и эстетик Иоганн Готфрид Гердер (1744–1803). Он выступал за самобытность в искусстве, за национальные различия и разнообразие. Одними из наиболее значимых его произведений, пронизанных идеями гуманизма, были сочинение «Еще одна философия истории для воспитания человечества», а также «Письма для поощрения гуманности» (1793–1797 гг.).

И. Канту принадлежала своя концепция Просвещения, согласно которой Просвещение есть освобождение человека от моральной и интеллектуальной зависимости. В этом плане стоит отметить такое произведение И. Канта, как «Наблюдение над чувством прекрасного и возвышенного». Прекрасное и возвышенное – две главные категории согласно И. Канту. Все чувства человека И. Кант наблюдает только через призму этих категорий.

И если прекрасное и возвышенное, скорее, относится к миру искусства и творчества, то существовали и другие темы, которых касался И. Кант в своих сочинениях. Его волнуют многие социальные вопросы. К примеру, такие близкие к искусству вопросы, как развитие культуры, созданной человеком, законы этого развития. Причиной всякого развития И. Кант видит естественную конкуренцию людей в стремлении к их личной свободе, самореализации, достижению значимости своей личности.

Важным понятием в философии И. Канта является понятие «вещь в себе». Это понятие означает вещь, рассмотренную со стороны таких ее качеств, которые от человека никак не зависят. Интересно, что в первом издании своего произведения «Критика чистого разума», написанного в 1781 г., И. Кант отрицает всякое существование «вещи в себе». А уже во втором переиздании доказывает обратное, что «вещь в себе» может быть реальной.

Значение философии И. Канта для последующего развития философской мысли огромно. Именно И. Кант являлся основателем немецкой классической философии.

Для искусства Просвещения были характерны свои стилевые и жанровые особенности. Можно выделить три основных направления, характерных для европейского искусства.

1. Классицизм, от латинского слова classicus, что значит «образцовый».

2. Романтизм, от французского слова romantisme.

3. Сентиментализм, от французского слова sentiment, что значит «чувство».

Именно сентименталисты создали характерный для эпохи Просвещения культ природы. По их мнению такие природные зоны, как сады и парки, являются наиболее благоприятными местами для человека, который стремится к своему развитию и совершенствованию.

Здесь парки не просто места с естественной или посаженной растительностью. Они включают в себя различные культурные здания, такие как музеи, библиотеки, театры, картинные галереи и храмы и т. п. Отсюда можно сделать вывод, что искусство эпохи Просвещения достигло огромных высот.

Искусство во Франции связано прежде всего с таким новым понятием, как рококо. Для него характерна асимметрия, игривость и вычурность, роскошь и манерность.

Примером рококо являются работы французского живописца Франсуа Буше (1703–1770), такие как «Венера, утешающая Амура» (1751 г.), «Завтрак» (1750 г.), «Купание Дианы» (1742 г.), «Утро» (1745 г.), «Отдыхающая девушка» (1752 г.), «Туалет Венеры» (1751 г.) и др.

Родоначальником же стиля рококо по праву считается французский рисовальщик и живописец Антуан Ватто (1684–1721). Его работы, от бытовых сцен до галантных празднеств, выделяются своей яркостью, изысканностью, красочностью. Наиболее известные его картины: «Общество в парке» (1716–1719 гг.), «Танец» (1710–1720 гг.), «Меццетен» (1717–1719 гг.), «Влюбленные на отдыхе», «Паломничество на остров Киферу» (1717–1718 гг.).

Но самым первым живописцем-просветителем являлся англичанин Уильям Хогарт (1697–1764). Именно он стал первым внедрять светские темы в живопись, тогда как раньше преобладали произведения искусства с религиозной тематикой. Для картин У. Хогарта была характерна сатира, он с помощью живописи высмеивал пороки аристократии. Примером тому могут послужить его картины «Карьера проститутки» (1730–1731 гг.), «Карьера мота» (1732–1735 гг.), «Брачный контракт», «Выборы» (ок. 1754 г.) и др.

Его соотечественник, живописец эпохи Просвещения Томас Гейнсборо (1727–1888) был одним из наиболее выдающихся портретистов. Его портреты («Автопортрет» (1754 и 1758 гг.), «Портрет дамы в голубом» (1770 г.), «Девочка с поросятами» (1782 г.), «Утренняя прогулка» (1785 г.) и др.) одухотворены, поэтичны, полны лиризма и душевной утонченности.

В Италии, а именно в Венеции, в XVIII в. зародилось новое направление живописи – ведута.

Ведута (от итальянского слова veduta) – это городской архитектурный пейзаж. Представителями этого направления были венецианские живописцы-просветители Джованни Каналетто (1697–1768) («Портелло и канал Брента в Падуе», «Двор каменотеса», «Площадь святых Иоанна и Павла в Венеции», «Церковь Санта-Мария делла Салюте в Венеции», «Площадь Сан-Марко в Венеции»), Франческо Гварди (1712–1793) («Вид площади с дворцом», «Каприччо на набережной Венецианской лагуны», «Отплытие дожа на „Бученторо“ в церковь Сан-Николо на Лидо», «Вид на Венецианскую лагуну с башней Мальгера»).

Не стояло на месте и литературное искусство эпохи Просвещения. Во многом это связано с расцветом театрального искусства. Ведь недаром эпоху Просвещения называют «золотым веком театра».

В Англии это связывают с именем драматурга Ричарда Бринсли Шеридана (1751–1816). Он прославился своими сатирическими комедиями: «Соперники» (1775 г.), «Поездки в Скарборо» (1777 г.), «Школа злословия».

Высокое развитие получило театральное искусство в Венеции. Здесь, в небольшом по размеру городе, существовало семь театров. Венецианские театры существовали во многом благодаря заслугам выдающихся драматургов: Карло Гольдони и Карло Гоцци.

Наиболее известные произведения Карло Гольдони (1707–1793) – «Хитрая вдова» (1748 г.), «Трактирщица» (1753 г.), «Слуга двух господ» (1745–1753 гг.). Благодаря своему остроумию и искрометному юмору К. Гольдони получил широкую известность во всем мире.

Его современник Карло Гоцци (1720–1806) писал сказки (фьябы) для театра, которые основывались на фольклоре: «Любовь к трем апельсинам» (1761 г.), «Король – олень» (1762 г.), «Турандот» (1762 г.) и др. И если К. Гольдони отказался от метода комедии дель арте (импровизации на основе сценария), то К. Гоцци, наоборот, продолжал широко использовать этот метод.

Больших высот комедии нравов достигли в творчестве французского драматурга эпохи Просвещения Пьера Огюстена Бомарше (1732–1799). Герои его произведений пытались всячески протестовать и высмеивать существующий режим. («Севильский цирюльник» (1775 г.) и «Женитьба Фигаро» (1784 г.)).

В эпоху Просвещения в Германии появился «универсальный гений», основоположник немецкой литературы, писатель Иоганн Вольфганг Гете (1749–1832). Его произведения проникнуты антифеодальными настроениями, в них описываются проблемы человеческих взаимоотношений, поиск смыла жизни (пьеса «Эгмонт» (1788 г.), трагедия «Фауст» (1803–1832 гг.), автобиографическая книга «Поэзия и правда» и др.). И. Гете был не только талантливым писателем, но и блестящим естествоиспытателем («Опыт о метаморфозе растений» (1790 г.), «Учение о цвете» (1810 г.)).

Музыкальное искусство можно поставить наравне с театром и литературным искусством. На темы сочинений великих писателей, драматургов писались оперы и другие музыкальные произведения.

Развитие музыкального искусства прежде всего связано с именами таких великих композиторов, как И.-С. Бах, Г Ф. Гендель, И Гайдн, В. А. Моцарт, Л. В. Бетховен и др.

Непревзойденным мастером полифонии был немецкий композитор, органист и клавесинист Иоганн Себастьян Бах (1685–1750). Его произведения были пронизаны глубоким философским смыслом, высокой этикой. Он смог обобщить достижения в музыкальном искусстве, которых добились его предшественники. Наиболее известными его сочинениями являются «Хорошо темперированный клавир» (1722–1744 гг.), «Страсти по Иоанну» (1724 г.), «Страсти по Матфею» (1727 и 1729 гг.), множество концертов и кантат, Месса си-минор (1747–1749 гг.) и др.

В отличие от И.-С. Баха, который не написал ни одной оперы, немецкому композитору и органисту Георгу Фридриху Генделю (1685–1759) принадлежат более сорока опер. А также произведения на библейские темы (оратории «Израиль в Египте» (1739 г.), «Саул» (1739 г.), «Мессия» (1742 г.), «Самсон» (1743 г.), «Иуда Маккавей» (1747 г.) и др.), органные концерты, сонаты, сюиты и т. д.

Мастером классических инструментальных жанров, таких как симфонии, квартеты, а также сонатных форм был великий австрийский композитор Йозеф Гайдн (1732–1809). Именно благодаря ему и сложился классический состав оркестра. Ему принадлежат несколько ораторий («Времена года» (1801 г.), «Сотворение мира» (1798 г.)), 104 симфонии, 83 квартета, 52 фортепианные сонаты, 14 месс и т. д.

Другой австрийский композитор, Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), был вундеркиндом, благодаря чему прославился еще в раннем детстве. Ему принадлежат свыше 20 опер, среди них знаменитые «Свадьба Фигаро» (1786 г.), «Дон Жуан» (1787 г.), «Волшебная флейта» (1791 г.), более 50 симфоний, множество концертов, фортепианных произведений (сонат, фантазий, вариаций), неоконченный «Реквием«(1791 г.), песни, мессы и др.

Нелегкая судьба, наложившая свой отпечаток на все творчество, была у немецкого композитора Людвига Ван Бетховена (1770–1827). Его гениальность проявилась уже в детстве и не оставляла его даже в страшной для любого композитора и музыканта беде – потере слуха. В его произведениях прослеживаются философский характер. На многие произведения повлияли его республиканские взгляды композитора. Бетховену принадлежат девять симфоний, инструментальные сонаты («Лунная», «Патетическая»), шестнадцать струнных квартетов, ансамбли, опера «Фиделио», увертюры («Эгмонт», «Кориолан»), концерты для фортепиано с оркестром и другие произведения.

Знаменитое его выражение: «Музыка должна высекать огонь из людских сердец». Он следовал этой идее до конца своей жизни.

Западноевропейская культура эпохи Просвещения

2

План Западноевропейская культура эпохи Просвещения 3 Главные ценности эпохи Просвещения 3 Особенности Просвещения в странах Европы 7 Английское и Шотландское Просвещение 7 Французское Просвещение 11 Просвещение в Германии 13 Русское Просвещение 16 Стилевые и жанровые особенности искусства XVIII столетия 19 Культ природы 19 Направления европейского искусства 20 Живопись и скульптура 21 Театр 23 Литература 25 Музыка 27 Западноевропейская культура эпохи Просвещения Особое место этой эпохи, охватывающей конец XVII-XVIII вв., отразилось в полученных ею эпитетах "Век разума", "Эпоха Просвещения. Просвещение - необходимая ступень в культурном развитии любой страны, расстающейся с феодальным образом жизни. Просвещение в основах своих демократично, это культура для народа. Главную свою задачу оно видит в воспитании и образовании, в приобщении к знаниям всех и каждого. Как всякая значительная культурно-историческая эпоха. Просвещение сформировало свой идеал и стремилось сопоставить его с действительностью, осуществить как можно скорее и как можно полнее на практике. Эпоха Просвещения - одна из самых ярких в развитии философии и духовной культуры в Европе. Главные ценности эпохи Просвещения Выдвинув идею формирования личности, просветители показали, что человек обладает разумом, духовной и физической силой Люди приходят в мир равными, со своими потребностями, интересами, удовлетворение которых - в установлении разумных и справедливых форм человеческого общежития. Умы просветителей волнует идея равенства, что только перед Богом, но и перед законами, перед другими людьми. Идея равенства всех людей перед законом, перед человечеством - первый характерный признак эпохи Просвещения. Избавление от всех социальных неурядиц просветители видели в распространении знаний. И не без их участия в эпоху Просвещения победу одержал рационализм, развившийся в западноевропейской мысли еще в Средние века. В статье "Ответ на вопрос: что такое Просвещение?" И. Кант писал: Просвещение - это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине - это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им. Неудивительно, что религия в той форме, в какой преподносила ее церковь, казалась просветителям-атеистам в пылу борьбы крайностей врагом человека. В глазах просветителей-деистов. Бог превратился в силу, которая лишь внесла определенный порядок в извечно существовавшую материю. В эпоху Просвещения стало особенно популярным представление о Боге как великом механике и о мире как огромном механизме. Благодаря достижениям естественных наук возникло представление, что время чудес и загадок миновало, что все тайны мироздания раскрыты и Вселенная, и общество подчиняются логичным, доступным человеческому разуму законам. Победа разума - второй характерный признак эпохи. Третий характерный признак эпохи Просвещения - исторический оптимизм. Эпоха Просвещения по праву может быть названа "золотым веком утопии". Просвещение, прежде всего, включало в себя веру в возможность изменять человека к лучшему, "рационально" преобразовывая, политические и социальные устои. Ориентиром для создателей утопий XVIII в. служило "естественное" или "природное" состояние общества, не ведающего частной собственности и угнетения, деления на сословия, не утопающего в роскоши и не обремененного нищетой, не затронутого пороками, живущего сообразно разуму, а не "по искусственным" законам. Это был исключительно вымышленный, умозрительный тип общества, который, по замечанию Руссо, возможно, никогда и не существовал и который, скорее всего, никогда не будет существовать в реальности. Возрожденческий идеал свободной личности приобретает атрибут всеобщности и ответственности: человек Просвещения думает не только о себе, но и о других, о своем месте в обществе. В центре внимания просветителей - проблема наилучшего общественного устройства. Просветители верили в возможность построения гармонического общества. Глубокие изменения в социально-политической и духовной жизни Европы, связанные с зарождением и становлением буржуазных экономических отношений обусловили основные доминанты культуры XVIII в. Главными очагами Просвещения были Англия, Франция, Германия. С 1689 г. - года последней революции в Англии - начинается эпоха Просвещения. Это была славная эпоха, начатая одной революцией и закончившаяся тремя: промышленной - в Англии, политической - во Франции, философской и эстетической - в Германии. За сто лет - от 1689 до 1789 гг. - мир изменился. Все больше выветривались остатки феодализма, все громче заявляли о себе буржуазные отношения, окончательно утвердившиеся после Великой французской революции. XVIII столетие подготовило также господство буржуазной культуры. На смену старой, феодальной идеологии пришло время философов, социологов, экономистов, литераторов нового века Просвещения. В философии Просвещение выступало против всякой метафизики (науки о сверхчувственных принципах и началах бытия). Оно содействовало развитию любого рода рационализма (признающего разум основой познания и поведения людей), в науке - развитию естествознания, достижение которого оно часто использует для обоснования научной правомерности взглядов и веры в прогресс. Не случайно, что и сам период Просвещения в некоторых странах называли именами философов. Во Франции, например, этот период называли веком Вольтера, в Германии - веком Канта. В истории человечества просветителей волновали глобальные проблемы: Как появилось государство? Когда и почему возникло неравенство? Что такое прогресс? И на эти вопросы находились столь же рациональные ответы, как и в тех случаях, когда речь шла о "механизме" мироздания.

В области морали и педагогики Просвещение проповедовало идеалы гуманности и возлагало большие надежды на магическую силу воспитания.

В области политики, юриспруденции и общественно-экономической жизни - освобождение человека от несправедливых уз, равенство всех людей перед законом, перед человечеством. Эпохе впервые пришлось решать в столь острых формах давно известный вопрос о достоинстве человека. В разных сферах деятельности он трансформировался по-разному, но неизбежно приводил к принципиально новым, новаторским по своей сути открытиям. Если говорить об искусстве, например, то не случайно именно эта эпоха столь неожиданно для себя, но столь результативно вынуждена была откликнуться не только на проблему "искусство и революция", но и на проблему художественного открытия, рожденного в недрах формирующегося нового типа сознания. Просветители были материалисты и идеалисты, сторонники рационализма, сенсуализма (основой познания и поведения считали ощущения) и даже божественного провидения (уповали на волю Бога). Часть из них верила в неизбежный прогресс человечества, другая - рассматривала историю как общественный регресс. Отсюда и своеобразие конфликта между историческим сознанием эпохи и вырабатывавшимся ею же историческим знанием - конфликта тем более обострявшегося, чем обстоятельнее определяла сама эпоха свои исторические предпочтения, особую роль в текущем и грядущем развитии человечества. Как течение общественной мысли Просвещение представляло собой некое единство. Заключалось оно в особом умонастроении, интеллектуальных склонностях и предпочтениях. Это, прежде всего цели и идеалы Просвещения, такие, как свобода, благосостояние и счастье людей, мир, ненасилие, веротерпимость и др., а также знаменитое вольнодумство, критическое отношение к авторитетам всякого рода, неприятие догм, в том числе церковных. Эпоха Просвещения явилась важнейшим поворотным пунктом в духовном развитии Европы, повлиявшим практически на все сферы социально-политической и культурной жизни. Развенчав, политические и правовые нормы, эстетические и этические кодексы старого сословного общества, просветители совершили титаническую работу над созданием позитивной, обращенной, прежде всего к человеку, вне зависимости от его социальной принадлежности, системы ценностей, которая органически вошла в кровь и плоть западной цивилизации. Просветители происходили из разных классов и сословий: аристократии, дворян, духовенства, служащих, представителей торгово-промышленных кругов. Разнообразны были и условия, в которых они жили. В каждой стране просветительское движение носило отпечаток национальной самобытности. Особенности Просвещения в странах Европы Английское и Шотландское Просвещение Особая роль Англии в истории Европейского Просвещения заключалась, прежде всего, в том, что она была его родиной и во многих отношениях первопроходцем. В Англии в XVII-XVIII вв. после революции и гражданских войн сгладились резкие противоречия в обществе. Развитие парламентаризма привело к упрочению правовых форм политической борьбы. Английская церковь не противопоставляла себя Просвещению, а в какой-то мере даже отвечала его идеалу веротерпимости. Это способствовало культурному развитию страны, поскольку позволяло сохранить равновесие между традиционными ценностями, хранительницей которых выступала церковь, и новаторскими, которые несло Просвещение. Все это делало Англию своего рода образцом общественного прогресса. Не случайно в XVIII в. все основные течения английской общественной мысли находили свое продолжение и развитие в других европейских странах. В основных чертах политическая программа Английского Просвещения была сформулирована философом Джоном Лоцком (1632-1704). Основное его сочинение - "Опыт о человеческом разумении" (1690) - содержало позитивную программу, воспринятую не только английскими, но и французскими просветителями. К неотчуждаемым правам человека, согласно Локку, принадлежат три основных права: на жизнь, свободу и собственность. Право на собственность у Локка тесно связано с высокой оценкой человеческого труда Он был убежден в том, что собственность каждого человека есть результат его труда. Правовое равенство индивидов - необходимый результат принятия трех неотчуждаемых прав. Как и большинство просветителей, Локк исходит из идеи неотъемлемых прав изолированных индивидов и их частных интересов. Правопорядок должен обеспечить возможность получения выгоды каждым, но так, чтобы при этом соблюдались также свобода и частный интерес всех остальных. Локк подчеркивал: Мы рождаемся на свет с такими способностями и силами, в которых заложена возможность освоить почти любую вещь и которые, во всяком случае, могут повести нас дальше того, что мы можем себе представить, но только упражнение этих сил может сообщить нам уменье и искусство в чем-либо и вести нас к совершенству. Подчеркивая значение личного творческого усилия каждого человека, его знаний и опыта, английские просветители как нельзя лучше усвоили потребности общества XVIII в., осуществлявшего беспрецедентный поворот в развитии производительных сил и производственных отношений. Просвещение способствовало закреплению в характере англичан таких черт, как предприимчивость, изобретательность, практицизм. На английских просветителей наложили отпечаток и взгляды философа XVII в. Томаса Гоббса (1588-1679), который считал, что люди равны от природы. Но в процессе развития возникает неравенство, а из-за неравенства проистекает взаимное недоверие. Из-за взаимного недоверия - война. При отсутствии гражданского состояния всегда имеется война всех против всех, убыточная для всех. Поэтому люди путем договора объединились в государство, чтобы тем самым получить защиту и возможность гуманной жизни. По мнению Гоббса, лишь Левиафан в состоянии оградить общество от постоянных проявлении эгоистических страстей. Гоббс использовал этот образ для описания могущественного государства, которое способно оградить общество от постоянных проявлений эгоистических страстей отдельных его членов. В XVIII в. этику себялюбия, или разумного эгоизма развили английский писатель Бернард Мандевиль (1670-1733) и философ Иеремия Бентам (1748- 1832). Мандевиль прославился своей сатирической "Басней о пчелах" (1714), в которой, не колеблясь, представляет эгоизм движущей силой всей нравственной и культурной жизни. Бентам считал, что с помощью морали, а также законодательства можно регулировать человеческие поступки таким образом, чтобы они приносили как можно больше счастья. Согласно Бентаму высшая цель человеческой жизни - наивысшее счастье наибольшего числа людей. Социально-экономическая подоплека защиты просветителями частного интереса очевидна - они выступали за свободу частной собственности. Но в этом проявился и их оптимизм, так как они видели в эгоизме источник благосостояния общества. И надо признать, что вера английских просветителей в благотворную силу свободы в сочетании с частным интересом в значительной мере оправдалась. На протяжение XVIII в. в Англии не было значительных социальных конфликтов. Ведущая роль в истории Шотландского Просвещения принадлежала Дэйвиду Юму (1711-1776) - философу, историку, экономисту и публицисту, дипломату. Понимая озабоченность своих современников этическими проблемами, он задался целью обновить науку о нравственности. В поисках мотивов, которые заставили бы людей следовать требованиям "общественного блага", он обратился к альтруистическому чувству общечеловеческой "симпатии", которое противопоставлял индивидуализму. Влияние Юма на шотландскую культуру с особой силой проявилось в деятельности философского общества, созданного в Эдинбурге. На заседаниях философского общества главное внимание уделялось роли права, политических институтов в развитии многообразных общественных связей. Новый этап поисков шотландскими просветителями альтернативных форм гражданского поведения связан с Адамом Смитом (1723-1790). Этот выдающийся теоретик товарно-денежных отношений стал их горячим защитником и пропагандистом во многом по морально-этическим соображениям. В своей теории Смит отводил большое место рынку, считая, что именно рынок освободил человека от отупляющей системы зависимости при феодализме. Смит отводил рынку ту же функцию, которую его современники отводили государству, функцию социализации людей. А место гражданина в его системе занял "экономический человек", моральная свобода которого была обусловлена его ролью в экономической жизни. В то же время Смит предчувствовал и негативные последствия товарно-денежных отношений.

Французское Просвещение

Оно представлено именами Вольтера, Жан-Жака Руссо, Дени Дидро, Шарля Луи Монтескье, Поля Анри Гольбаха и др. Во Франции уделом просветителей было своего рода "отщепенчество", порождающее в их среде политический радикализм и мессианские настроения, оппозицию существующему строю. Порой их протест принимал форму атеизма, иногда он проявлялся в идеализации прошлого, например, республиканского строя античных государств. Французское Просвещение не представляло собой вполне однородного идейного течения: между его представителями были немалые различия. Ш.Л. Монтескье (1689-1755) в своих философско-политических сочинениях "Персидские письма" и "О духе законов" выступил с острой и глубокой критикой деспотизма, абсолютистского произвола, он противопоставлял им идеалы свободы в политической сфере. Недаром Монтескье считали отцом буржуазного либерализма. Блестящий, насмешливый, искрящийся талантом и остроумием Вольтер (1694-1778) писал во всех жанрах - трагедии, стихи, исторические сочинения, философские романы, сатирические поэмы, политические трактаты и статьи. Он выступал смелым и непримиримым противником церкви и клерикализма, подвергал осмеянию мораль и догмы феодального общества, беззаконие и пороки абсолютистского режима. Из-за своей острой сатиры социального и политического зла был вынужден часто скрываться от своих врагов и все же дважды попадал в тюрьму. Его роль в Просвещении была огромной, она определялась не столько его политическими взглядами, сколько тем духом сомнения, скептицизма, вольнодумия, которые внушало молодому поколению вольтерианство, подталкивая его прямо или косвенно на путь политической борьбы. Один из известнейших афоризмов Вольтера: "Все доводы мужчин не стоят мнения одной женщины". Среди многочисленных его произведений "Философские письма", философская повесть "Кандид, или Оптимизм", "Философский словарь", отразивший религиозный скептицизм и общественно-политические воззрения эпохи Просвещения. Философами-материалистами были также Цени Дидро (1713-1784) - главный редактор и вдохновитель знаменитой 35-томной "Энциклопедии" (1751- 1780); Поль Гольбах (1723-1789) - автор "Системы природы", главного произведения французского материализма и атеизма; сторонник радикального материализма и механицизма, рассматривающий человека как самозаводящуюся машину - Жюльен Ламетри (1709-1751), автор "Человека-машины" и "Человека-растения"; Клод Адриан Гельвеции (1715-1771) - основной его труд "Об уме" был сожжен по распоряжению парламента как представляющий опасность для государства и религии. Целый этап просветительского движения Франции связан с именем Ж.Ж. Руссо (1712-1778). Учение Руссо сводилось к требованию вывести общество из состояния всеобщей испорченности нравов. Выход виделся ему не только в правильном воспитании, материальном и политическом равенстве, но и в прямой зависимости морали и политики, морали и общественного строя. В противоположность философам, считавшим себялюбие и эгоизм совместимыми с общественным благом, он требовал подчинения личности благу общества. Руссо писал: Всякий человек добродетелен, когда его частная воля во всем соответствует общей воле. Руссо - автор выдающегося сочинения "Об общественном договоре..." (1762), в котором особое значение придается правам человека и их соотношению с правами государства. В романе "Эмиль, или О воспитании" (1762) Руссо особо подчеркнул новую теорию воспитания, выразил свои эстетические и педагогические взгляды.

Просвещение в Германии

Руссо был одним из тех, кто духовно подготавливал Французскую революцию. Он оказал огромное влияние и на современную духовную историю Европы с точки зрения государственного права, воспитания и критики культуры. Характерной особенностью исторического развития немецкой нации в этот период была экономическая и политическая раздробленность страны. Передовые умы Германии, задумываясь над судьбами своей страны, видели, что путь к ее благоденствию лежит через устранение феодальных порядков и объединение страны. Идея национального единства доминировала в творчестве просветителей, но в XVIII в. она никогда не перерастала в национализм и шовинизм. Философия Немецкого Просвещения формировалась под влиянием Христиана Вольфа (1679-1754), систематизатора и популяризатора учения Г. Лейбница (1646- 1716). Вольф впервые в Германии создал систему, охватившую основные области философского знания. Культ разума сочетался у него с пиэтетом перед христианской верой. Он и его последователи много сделали для распространения научных знаний. Вольфианцы были убеждены, что распространение "популярной философии", образования незамедлительно приведет к решению всех острых вопросов современности. Немецкие философы в отличие от французских просветителей осторожно обращались с верой в бога. Церковь стремилась не выпускать из своих уз духовную жизнь страны. В этом она находила поддержку государства. Борьба за Просвещение за редкими исключениями проходила под лозунгами веротерпимости, создания "улучшенной" религии. Один из парадоксов Немецкого Просвещения заключался в том, что оно нередко получало импульсы "сверху". Например, в Пруссии инициатором публичного обсуждения новых идей выступил король Фридрих Великий (1740-1786). В дискуссии, проводившейся на страницах периодической печати, принял участие профессор логики и метафизики Кенигсбергского университета, основатель критицизма Иммануил Кант (1724-1804), который именно в тот период сформулировал свою концепцию Просвещения как освобождение индивида, но лишь в моральном и интеллектуальном смысле этого слова, а отнюдь не в политическом. Наиболее характерен для этого периода его трактат "Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного" (1764), который выдержал восемь прижизненных изданий. Человеческие чувства рассматриваются в нем через призму двух категории - Прекрасного и Возвышенного. Прекрасное и Возвышенное служат для Канта стержнем, на который он нанизывает свои наблюдения о человеческом в человеке. Предметом теоретической философии, по Канту, должно быть не изучение самих по себе вещей - природы, мира, человека, а исследование деятельности, установление законов человеческого разума и его границ. Кант подвел итог исканиям эпохи Просвещения. Особенно значителен его вклад в разработку теории правового государства. Правление отеческое, при котором подданные, как несовершеннолетние, не в состоянии различить, что для них действительно полезно или вредно... Кант обосновал правовые формы и методы борьбы за изменение государственного и общественного строя, которые предполагают путь постепенных реформ, и исключают грубое насилие. Современник раннего Канта - Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781) - поэт, драматург, литературный критик, философ. В 1730 г. он написал тезисы "Воспитание человеческого рода", главная идея которых - единство человеческого рода, его всеохватной целостности. Хотя Лессинг берет в качестве примера единства европейскую историю, тем не менее, он исходит из идеи всеобщей судьбы людей. Лессинг считал, что и человечество возникает только тогда, когда эта общность осознается. К этой мысли Лессинга мы только теперь начинаем привыкать. Лессинг высоко оценивал роль христианства в человеческой истории, возвеличивая в нем моральную сторону. Но высокая оценка христианской святости, по его мнению, не означала, что духовная эволюция человеческого рода завершается именно этой религией. По мнению Лессинга, человечество не остановится на этой стадии. Придет новая ступень зрелости - "эпоха нового, вечного Евангелия". И именно в эту пору нравственность окажется универсальным, безусловным принципом поведения. Эта мысль Лессинга о постепенном наращивании морали, о терпеливом продвижении к высшим ступеням духа в наши дни в очередной раз раскрывает свой глубочайший смысл. Радикальные программы переделки мира, оторванные от духовных традиций, принесли человечеству немалый ущерб. На этом фоне очень современно звучит суждение немецкого мыслителя: Шествуй же своим неприметным шагом, вечное провидение. Глубокими гуманистическими раздумьями пронизано творчество другого немецкого просветителя Иоганна Готфрида Гердера (1744-1803). В работе "Еще одна философия истории для воспитания человечества" он высказывает глубокие мысли о гуманизме, при этом он исходит из того, что вся история народов - это школа соревнования в скорейшем достижении гуманности, что божество помогает нам только через наше усердие, наш разум, наши собственные силы... После того как оно сотворило землю и все создания, лишенные разума, оно создало человека и сказало ему "Будь моим подобием, Богом на землей Владей и господствуй! Произведи все благородное и прекрасное, что ты можешь создать из своей природы, я не мог помочь тебе чудесами, потому что я вложило твою человеческую судьбу в твои человеческие руки, но тебе будут помогать все священные, вечные законы природы. Таким образом, Немецкое Просвещение рассматривало движение человека к совершенству как неизбежный закон человеческого развития.

Русское Просвещение

Русское Просвещение унаследовало проблематику Европейского Просвещения, но осмысливало и развивало ее вполне самобытно, в контексте с исторической ситуацией, сложившейся в российском обществе того времени. Просветители создали особую нравственную философию, с помощью которой они определяли основные принципы этики, поведения людей в обществе. Главные положения нравственной философии изложены в работе "Право естественное" А.П. Куницына (1783-1840). Нравственность в этом сочинении рассматривается как естественное состояние человеческой природы. Восхищение человеком, как совершеннейшим созданием природы, свойственно всей просветительской мысли. Но особенно ярко звучит оно в поэме "Человек" И.П. Панина (1773-1805). Это своеобразный гимн его величию, его деяниям, свершая которые человек преодолевает в себе раба. Вместе с тем, русские просветители задумывались над тем, почему свободомыслие как глубинная потребность человека с таким трудом реализуется в реальных условиях. Свобода или свободолюбие рассматриваются русскими просветителями как абсолютная ценность. Без свободы человек существовать не может, все его поступки продиктованы стремлением обрести свободу. Огромное место в трудах русских просветителей отводилось переустройству общества. Целью свободного общества, по мнению просветителей, является благополучие граждан. А.Ф. Бестужев (1761-1810) писал. Государство только тогда счастливо, когда оно любимо своими соотечественниками. Живя в обществе, основанном на свободе и счастье, человек должен быть его достойным гражданином. Поэтому интерес просветителей к проблеме воспитания личности был огромен. Этой теме посвящен трактат А.Ф. Бестужева О воспитании". Философско-антропологическая мысль русских просветителей отличалась значительным разнообразием, глубиной и самобытностью. Она охватывала широкий спектр политических, мировоззренческих и нравственных проблем, включая и такую острую проблему российской действительности, как положение крестьян. Начало развитию просветительства в России положил М.В. Ломоносов (1711-1765). Его стараниями в 1755 г. был открыт Московский университет. Он немало способствовал общепросветительской деятельности, полагая, что улучшить жизнь общества можно посредством совершенствования нравов. Важной стороной взглядов и деятельности Ломоносова как просветителя была его борьба за освобождение науки от засилья религии. Ломоносов большие надежды возлагал на деятельность "просвещенных" монархов, к которым в России он относил Петра I. В 60-80-е годы XVIII в. приходит новое поколение русских просветителей. Среди них почетное место занимают А.Я. Поленов (1738-1816), автор записки "О крепостном состоянии крестьян в России", проникнутой сочувствием к крестьянам, печальным своим примером показывающим, "сколь пагубно конечное угнетение для людей". Я.П.Козельский (ок. 1728 - ок. 1794) в своих "Философских предложениях" предупреждал, что накопившиеся обиды могут превысить терпение крестьян, и их выступление против обидчиков будет подобно напору реки, прорвавшей плотину. Он развивал идеи справедливого общественного устройства, выступал против крепостничества. Д.С. Аничков (1733-1788), профессор Московского университета, защитил диссертацию по проблемам происхождения религии, носившую по существу антицерковный характер. Диссертация была осуждена за атеизм, все ее экземпляры сожжены на Лобном месте в Москве. С.Е. Десницкий (ок. 1740-1789) - профессор права Московского университета, предложивший в 1768 г. программу преобразований государственного строя России в конституционную монархию. Идеи просветительства нашли широкое распространение в русской литературе - в произведениях Д.И. Фонвизина (1744/45-1792), написавшего широко известные комедии "Недоросль" и "Бригадир", обличавшие нравы помещиков, в одах Г.Р. Державина (1743-1816). Резкой критике крепостнические порядки в деревне были подвергнуты на страницах сатирических журналов "Трутень" и "Живописец", издаваемых в 1769- 1773 гг. одним из самых ярких представителей русского Просвещения Н.И. Новиковым (1744-1818). Он был организатором типографий, библиотек, книжных магазинов (в 16 городах). Книги, издаваемые при его участии, охватывали все отрасли знаний. В 1792-1796 гг. по приказу Екатерины II Новиков был заключен в Шлиссельбургскую крепость. Вершиной Русского Просвещения были идеи АЛ. Радищева (1749-1802). В 1773 г. в примечаниях к переведенной им книге Мабли "Размышления о греческой истории" он дает такое определение сущности абсолютизма: "Самодержавие есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние". В 1790 г. в "Путешествии из Петербурга в Москву" на вопрос, что делать, если монархи добровольно не откажутся от власти, он отвечал так: человечество возревет в оковах и, направляемое надеждою свободы и правом, двинется" на власть, которая "развеется в одно мгновение:", и это будет "день, избраннейший всех дней". Екатерина II, познакомившись с "Путешествием", заявила, что находит "тут рассеивание заразы французской, а автор его бунтовщик хуже Пугачева". Вскоре последовали арест и ссылка Радищева в Сибирь. Стилевые и жанровые особенности искусства XVIII столетия

Культ природы

Образцом всего доброго и прекрасного для просветителей была природа. Настоящий ее культ создадут сентименталисты в 60-х гг. XVIII в., но увлечение естественностью, восторженное созерцание ею начинается вместе с самой эпохой Просвещения. Зримым воплощением "лучших миров" для людей эпохи Просвещения были сады и парки. Парк эпохи Просвещения создавался для возвышенной и благородной цели - как совершенная среда для совершенного человека. Парки эпохи Просвещения не были тождественны естественной природе. В композицию парков и садов включались библиотеки, картинные галереи, музеи, театры, храмы, посвященные не только богам, но и человеческим чувствам - любви, дружбе, меланхолии. Все это обеспечивало реализацию просветительских представлений о счастье как "естественном состоянии", о "естественном человеке", основным условием которого было возвращение к природе. Среди них особо выделяется Петергоф (Петродворец), созданный на берегу Финского залива архитекторами Ж. Леблоном, М. Земцовым, Т. Усовым, Дж. Кваренги и др. Этот великолепный парк с его неповторимыми дворцами и грандиозными фонтанами сыграл исключительную роль в развитии русской архитектуры и садово-паркового искусства и вообще в истории русской культуры. Направления европейского искусства Европейское искусство XVIII столетия соединяло в себе два различных направления: классицизм и романтизм. Классицизм в изобразительном искусстве, музыке, литературе - это стиль, основанный на следовании принципам античного греческого и римского искусства: рационализма, симметрии, целенаправленности, сдержанности и строгом соответствии содержания его форме. Романтизм ставит во главу угла воображение, эмоциональность и творческую одухотворенность художника. Искусство эпохи Просвещения использовало старые стилистические формы классицизма, отражая при их помощи уже совершенно иное содержание. В искусстве разных стран и народов классицизм и романтизм образуют то некоторый синтез, то существуют во всевозможных комбинациях и смешениях. Важным новым началом в искусстве XVIII в. было и появление течений, не имевших собственной стилистической формы и не испытывавших потребности в ее выработке. Таким культурологическим течением был, прежде всего, сентиментализм (от франц. чувство), отразивший в полной мере просветительские представления об" изначальной чистоте и доброте человеческой натуры, утрачиваемыми вместе с отдалением общества от природы.

Живопись и скульптура

Практически на территории почти всей Европы наблюдается вторжение светского начала в религиозную живопись тех стран, где раньше она играла главную роль - Италии, Австрии, Германии. Жанровая живопись порой стремится занять главное место. Вместо парадного портрета - портрет интимный, в пейзажной живописи - пейзаж настроения. В первой половине XVIII в. ведущим направлением во французском искусстве стало рококо. Все искусство рококо построено на ассиметрии, создающей ощущение беспокойства, игривое, насмешливое, вычурное, дразнящее чувство. Не случайно термин "рококо" произошел от французского "рокайль" - буквально бриллиант и украшение из раковин. Сюжеты - только любовные, эротические, любимые героини - нимфы, вакханки, Дианы, Венеры, совершающие свои нескончаемые "триумфы" и "туалеты". Ярким представителем французского рококо стал Франсуа Буше (1703- 1770). "Первый художник короля", как он официально именовался, директор Академии, Буше был истинным сыном своего века, все умевшим делать сам: панно для отелей, картины для богатых домов и дворцов, картоны для мануфактуры гобеленов, театральные декорации, книжные иллюстрации, рисунки вееров, обоев, каминных часов, карет, эскизы костюмов и т.д. Типичные сюжеты его полотен - "Триумф Венеры" или "Туалет Венеры", "Венера с Амуром", "Купанье Дианы" и т.п. Антуан Ватто (1684-1721) - французский живописец, обращался к изображениям современной ему жизни. Глубокие размышления Ватто о сущности подлинно высокого искусства отразились в его полотнах. Декор, изысканность произведений Ватто послужили основой рококо как стилевого направления, а его поэтические открытия были продолжены живописцами реалистического направления середины XVIII в. В русле новых эстетических идей в искусстве развивается творчество Жана Батиста Симона Шардена (1699-1779), художника, создавшего в сущности новую живописную систему. Шарден начал с натюрморта, писал вещи кухонного обихода: котлы, кастрюли, бачки, затем перешел к жанровой живописи: "Молитва перед обедом", "Прачка, а от нее - к портрету. Французская скульптура XVIII в. проходит те же этапы, что и живопись. Это преимущественно рокайльные формы в первой половине века и нарастание классических черт - во второй. Черты легкости, свободы, динамики видны в скульптуре Жана Батиста Пигаля (1714-1785), в его полном прелести, легкого стремительного движения, непосредственности изящества "Меркурии, подвязывающем сандалию". Жан Антуан Гудон (1741-1828) - истинный историограф французского общества, в своей скульптурной портретной галерее передал духовную атмосферу эпохи. "Вольтер" Гудона - свидетельство высокого уровня французского искусства. Английское искусство XVIII в. - расцвет национальной школы живописи в Англии - начинается с Уильяма Хогарта (1697- 1764), живописца, графика, теоретика искусства, автора серии картин "Карьера проститутки", "Карьера Мота". Хогарт был первым живописцем-просветителем в Европе. Крупнейший представитель английской школы портретной живописи Томас Гешсборо (1727-1888). Зрелый стиль художника сложился под влиянием Ватто. Его портретным образам свойственна душевная утонченность, одухотворенность, поэтичность. Глубокая человечность присуща его изображениям крестьянских детей. Итальянская живопись XVIII в. достигла своего расцвета только в Венеции. Выразителем духа Венеции был Джованни Баттиста Тьеполо (1696- 1770), последний представитель барокко в европейском искусстве, живописец, рисовальщик, гравер. Тьеполо принадлежат монументальные фресковые циклы как церковные, так и светские. Венеция дала миру прекрасных мастеров ведуты - городского архитектурного пейзажа: Антонио Каналетто (1697-1768), прославленного торжественными картинами жизни Венеции на фоне ее сказочной театральной архитектуры; Франческе Гвардії (1712-1793), находившего вдохновение в простых мотивах повседневной жизни города, его залитых солнцем двориков, каналов, лагун, многолюдных набережных. Гварди создал новый тип пейзажа, отмеченного поэтичностью, непосредственностью зрительских впечатлений. Наиболее ярко отражает требование времени знаменитая фраза Вольтера:

Все жанры хороши, кроме скучного.

Театр

Тяготение изобразительного искусства к занимательности, повествовательности и литературности объясняет его сближение с театром. XVIII столетие часто называют "золотым веком театра". Театр был призван временем для выполнения целого спектра задач. Л. О. Бомарше считал его "исполином, который смертельно ранит всех тех, на кого направляет свои удары". Писать о людях в обыденных обстоятельствах значило писать одновременно о жизни, сформировавшей этих людей. И писать нелицеприятно - ведь драматурги Просвещения исходили из больших общественных и человеческих идеалов и решительно не воспринимали всего, что им противоречило. В трагедии они негодовали, в комедии издевались. Крупнейшим английским драматургом XVIII в. был Ричард Бринсли Шеридан (1751-1816). Его сатирические комедии нравов "Соперники", "Поездка в Скарборо" и "Школа злословия" направлены против безнравственности "высшего" света, пуританского лицемерия буржуа. Некогда великая торговая держава Венеция переживала в XVIII в. экономический упадок, но не только сохранила, но и сумела развить свою культуру. В этом небольшом городе работало семь театров - столько, сколько в Париже и Лондоне вместе взятых. На карнавал в Венецию съезжались люди со всей Европы. В этом городе творил Карло Гольдони (1707-1793), создавший 267 драматических произведений. Его лучшая комедия "Трактирщица" разнесла славу Гольдони по всему миру. С большим уважением относился к Гольдони Вольтер - патриарх Просвещения. Современником Гольдони был Карло Гоцци (1720-1806). Он писал сказки (фьябы), используя фольклор и некоторые черты комедии дельарте: "Любовь к трем апельсинам", "Турандот" и другие о жизни театральной Венеции. Самым высоким, достигшим абсолютной зрелости воплощением комедии нравов была "Женитьба Фигаро" великого французского драматурга Бомарше (1732-1799). Фигаро оказался олицетворением общенародной оппозиции старому режиму - той самой оппозиции, которая привела к революции. И недаром два человека так ненавидели эту пьесу - Людовик XVI, живший в страхе перед революцией, и Наполеон Бонапарт, построивший свою империю на развалинах революционных порядков. Страной, где "серьезный жанр", как его называли в XVIII в., а потом и трагедия сделали наибольшие успехи, была Германия. Хотя театр Просвещения появляется в Германии лишь в середине 50-х гг. XVIII в., на сорок-пятьдесят лет позже, чем в Англии и Франции, но, восприняв опыт предшественников, он дает замечательные плоды. Представителями Просвещения в Германии были Лессинг, Гете, Шиллер. Готхольд Эфраим Лессинг - драматург и критик, автор пьес "Эмилия Галотти", "Натан Мудрый" и др. Критические произведения Лессинга "Лаокоон" и "Гамбургская драматургия" оказали большое воздействие на немецкую литературу. В "Лаокооне" он анализирует поэзию и скульптуру, в "Гамбургской драматургии" толкует по-своему Аристотеля и критикует застывшие формы классической французской драмы, противопоставляя их свободному подходу Шекспира. Иоганн Вольфган Гёте (1749-1832) - "универсальный гений" - ученый, теоретик и знаток искусства, романист, великий поэт и замечательный драматург. Гёте словно воплощал в себе всю культуру Германии. Пьеса "Эгмонт" - одно из лучших театральных созданий Гёте. Самая великая цель состоит, по Гёте, в утверждении человечности, воплощением которой является Эгмонт. В трагедии "Фауст" Гёте писал: Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день идет за них на бой. Для Германии воспитание свободолюбивой человеческой личности становилось революционной задачей. Этой задаче и посвятил себя Фридрих Шиллер (1759-1805) - крупный ученый, историк и эстетик, великий поэт и драматург. Из горячего протеста против угнетения, стремления к свободе родилась его пьеса "Разбойники". Пьесой "Коварство и любовь" Шиллер словно бы подводит итог одной из главных линий драматургии XVIII в. и открывает дорогу новой драме. Сам он в известном смысле тоже принадлежит к ней - ведь театр XX в., найдя к Шиллеру во многом новый подход, продолжает числить его среди своих авторов. Литература XVIII столетие подготовило также господство буржуазной культуры. На смену старой, феодальной идеологии пришло время философов, социологов, экономистов, литераторов. Основной литературный жанр эпохи Просвещения - роман. Успех романа, особенно значительный в Англии, был подготовлен успехом просветительской публицистики. Писатели-просветители прекрасно сознавали, насколько несовершенно современное им общество и порочен человек, и, тем не менее, надеялись, что подобно Робинзону из первой части романа Даниэля Дефо (1660-1731) человечество, полагаясь на свой разум и трудолюбие, взойдет на вершины цивилизации. Но, быть может, и эта надежда иллюзорна, о чем так недвусмысленно свидетельствует Джонатан Свифт (1667-1754) в романе аллегории "Путешествие Гулливера", когда отправляет своего героя на остров разумных лошадей. В созданном им памфлете "Сказка о бочке" он от души посмеялся над церковными распрями Развертывая в своих книгах положительную программу, просветители широко представили и то, как живет человек, обманывая и обманываясь. Нравственный идеал неизменно соседствуете сатирой. В романе Г. Филдинга (1707- 1754) "История Тома Джонса, найденыша" использовано параллельное построение сюжета, напоминающее сказочный: о добром и злом братьях, каждому из которых, в конце концов, воздается по заслугам. Это было время новых философских убеждений, время, когда идеи не только излагались в трактатах, но легко перекочевывали в романы, вдохновляли поэтов и воспевались ими. Широкий диапазон просветительской мысли представлен в творчестве английского поэта и сатирика Александра Попа (1688-1744). Его философско-дидактическая поэма "Очерк о человеке" стала для Европы учебником новой философии. Выход в свет ее первого русского издания в 1757 г. стал фактически началом Русского Просвещения. А. Попу принадлежит следующий афоризм: Если хочешь, чтобы в душе твоей забил источник вдохновенья, черпай побольше из источника знаний. В истории русской литературы XVIII в. был временем классицизма. По своей сущности русской классицизм был тесно связан с западноевропейским, но ему был присущ и ряд специфических особенностей: патриотизм, обличительно-критический пафос, наличие в одном литературном направлении людей с различными общественными и идейными позициями. Представителями классицизма были А.Д. Кантемир (1708-1744), В.К. Тредиаковский (1703-1769), А.П. Сумароков (1717-1777). В последнее десятилетие века наряду с классицизмом в художественной литературе зарождается новое течение - сентиментализм, наиболее полно выразившийся в повестях Н.М. Карамзина (1766-1826) "Бедная Лиза" и "Наталья, боярская дочь".

Музыка

В конце XVII-XVIII вв. начинает складываться тот музыкальный язык, на котором потом заговорит вся Европа. Первыми были Иоганн Себастьян Бах (1685-1750) и Георг Фридрих Гендель (1685-1759). Бах - великий немецкий композитор и органист, работал во всех музыкальных жанрах, кроме оперы. До сих пор он непревзойденный мастер полифонии Гендель, как и Бах, использовал библейские сюжеты для своих произведений. Наиболее известные - "Саул", "Израиль в Египте", "Мессия". Гендель написал более 40 опер, ему принадлежат органные оркестры, сонаты, сюиты. Огромное влияние на музыкальное искусство Европы оказала венская классическая школа и ее виднейшие мастера Йозеф Гайдн (1732-1809), Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791) и Людвиг Ван Бетховен (1770-1827). Венские классики переосмыслили и заставили зазвучать по-новому все музыкальные жанры и формы. Их музыка являет высочайшее достижение эры классицизма по совершенству мелодий и форм. "Отцом симфонии" называют Франца Йозефа Гайдна, учителя Моцарта и Бетховена. Им было создано более 100 симфоний. В основе многих из них - тема народных песен и танцев, которые композитор разрабатывал с удивительным искусством. Вершиной его творчества стали "12 Лондонских симфоний", написанных во время триумфальных поездок композитора в Англию в 90-х гг. XVIII в. Гайдн написал множество замечательных квартетов (83) и клавирных сонат (52). Ему принадлежит свыше 20 опер, 13 месс, большое количество песен и других сочинений. В конце творческого пути он создал две монументальные оратории - "Сотворение мира" (1798) и "Времена года" (1801), в которых выражена мысль о величии мироздания и человеческой жизни. Гайдн довел до классического совершенства симфонию, квартет, сонату. Вольфганг Амадей Моцарт писал музыку и играл на скрипке и клавесине в том возрасте, когда другие дети еще не умеют складывать буквы. Необыкновенные способности Вольфганга развились под руководством его отца - скрипача и композитора Леопольда Моцарта. В операх "Похищение из сераля", "Свадьба Фигаро", "Дон Жуан", "Волшебная флейта". Моцарт изумительным мастерством создает разнообразные и живые человеческие характеры, показывает жизнь в ее контрастах, переходя от шутки к глубокой серьезности, от веселья к тонкой поэтической лирике. Эти же качества присущи и его симфониям, сонатам, концертам, квартетам, в которых он создает высшие классические образцы жанров. Вершинами классического симфонизма стали три симфонии, написанные в 1788 г. (всего Моцартом было написано около 50). В симфонии "Ми бемоль мажор" (номер 39) показана полная радости, игры, веселого танцевального движения жизнь человека. В симфонии "Соль минор" (номер 40) раскрывается глубокая лирическая поэзия движения человеческой души. Симфония "До мажор" (номер 41), названная современниками "Юпитер", обнимает весь мир с его контрастами и противоречиями, утверждает разумность и гармоничность его устройства. Если бы весь мир мог чувствовать силу гармонии! - восклицал Моцарт. Музыка должна высекать огонь из людских сердец, - говорил Людвиг Ван Бетховен. Творчество Бетховена - высшее достижение человеческого гения. Человек республиканских взглядов, сформированных под влиянием Французской революции, он утверждает достоинство личности художника-творца. Бетховен вдохновлялся героическими сюжетами. Таковы его единственная опера "Фиделио", увертюры "Кориолан", "Эгмонт". Завоевание свободы в результате упорной борьбы - вот главная идея его творчества. Вся зрелая творческая жизнь Бетховена связана с Веной. Здесь он еще юношей восхитил своей игрой Моцарта, занимался у Гайдна, здесь прославился как пианист. Стихийная сила драматических столкновений, возвышенность философской лирики, сочный, порой грубоватый юмор - все это мы можем встретить в бесконечно богатом мире его сонат (всего им написаны 32 фортепьянные сонаты и 10 сонат для фортепьяно и скрипки, в том числе знаменитая Девятая - "Крейцерова"), Лирико-драматические образы. Четырнадцатой "Лунной" и Семнадцатой сонат отразили отчаяние композитора в самый тяжелый период жизни, когда Бетховен был близок к самоубийству из-за потери слуха. Но кризис был преодолен: появление Третьей симфонии ознаменовало победу человеческой воли над страшным недутом. В период с 1803 по 1813 гг. он создал большинство симфонических произведений. Разнообразие его творческих исканий поистине безгранично. Композитора привлекают камерные жанры - вокальный цикл "К далекой возлюбленной". Бетховен стремится проникнуть в самые сокровенные глубины внутреннего мира человека. Апофеоз его творчества - Девятая симфония (1823) и Торжественная месса (1823). Культурное наследие XVIII столетия до сих пор поражает необычайным разнообразием, богатством жанров и стилей, глубиной постижения человеческих страстей, величайшим оптимизмом и верой в человека и его разум. По мнению некоторых исследователей, итог Просвещению подводит И. В. Гёте в трагедии "Фауст", оценивая новый исторический тип человека, напряженно ищущего Истину на основе Разума, верящего в свою созидательную деятельность, но при этом жестоко ошибающегося и пока что беспомощного перед им же самим вызванными к жизни могучими силами Век Просвещения - век великих открытий и великих заблуждений Не случайно конец этой эпохи приходится на начало Французской революции. Она похоронила веру просветителей в "золотой век" ненасильственного прогресса Она усилила позиции критиков его целей и идеалов И, тем не менее, это был век великих открытий и великих заблуждений, вех, о котором русский просветитель АН Радищев проницательно и афористично сказал в стихотворении "Осьмнадцатое столетие" (1801 - 1802)

Нет, ты не будешь забвенно, столетье

безумно и мудро,

Будешь проклято вовек,

ввек удивление всем

Оценка, данная русским писателем, может быть распространена на всю эпоху Просвещение

«Простак» Вольтера как зеркало жизни эпохи Просвещения - сочинение

Основа сюжета произведения Вольтера «Простак»

Философские раздумья Вольтера в повести «Простак»

Пересказ повести Вольтера «Простак» (Простодушный)

Похудевшую Любу из "Интернов" не узнать! Она скинула 32 кг за месяц! Все благодаря...

Родители Ани в ШОКЕ! Девочка зашла на этот сайт и посмотрела кем была в прошлой жизни...

Как убрать живот без спортивного зала за 14 дней! Необходимо пить каждый день...

К какой эпохе принадлежит творческая деятельность Вольтера? Творчество Вольтера является слоговой частью эпохи Просвещения, которая является философско-идеологическим течением XVIII ст. и отразилась во всех сферах искусства, в том числе и в литературе. Для эпохи Просвещения были характерными такие задачи: просвещение населения, распространение культуры научного знания, улучшение жизни с помощью культуры. Эпоха Просвещения была характерной борьбой за властвование ума, общее равенство, начиная с второй половины XVII ст. в Англии и к XIX ст. в России. Классицизм ориентировался на античные образцы, воспевал естественного человека, сентиментализм ориентировался на культ естественных чувств, частично реализм, который изображал жизнь «в формах самой жизни» посредством создания типичных образов. Философская повесть, психологический, эпистолярный и авантюрный роман, литературная сказка, революционная песня, политический памфлет и др.

Вольтер - великий французский писатель и ученый-энциклопедист. Автор философских повестей, драматургии, сказок. Особенности произведений Вольтера - простой, доступный язык, афористичность, острая сатира и др. Философские повести - наиболее значимые произведения Вольтера. Они имеют публицистический характер, где все действует согласно философскому тезису. Вольтер использовал приключенческо-авантюрные сюжеты, восточную экзотику, фантастику для описания действительности. Ирония и сарказм присущи его произведениям и служили целью сатирического изображения феодальной Европы.

Как ВЛЮБИТЬ в себя любого МУЖЧИНУ? Это действует круче Любовного Приворота!

Как за 12 дней избавиться от большого живота? Просто, каждое утро...

Похудевшую Любу из "Интернов" не узнать! Она скинула 32 кг за месяц! Все благодаря...

Как завести его с полуоборота? Он будет тебя БОГОТВОРИТЬ! Читай>>

Вольтер сталкивает естественного человека, далекого от порядков и условностей, с так называемым «цивилизованным миром». Писатель поднимает темы, которые он считает мировым злом: антимонархическую, антирелигиозную и др. Вольтер считает монархию социальным злом, освещает ее деспотизм и беззаконие, а также сатирически описывает и представителей религии. Индеец Гурон, «естественный человек», оказывается во Франции, где сталкивается с цивилизованным миром. Гурон проходит все стадии преобразования в «цивилизованного» человека: он находится на военной службе, оказывается в Бастилии, откуда его высвободила невеста, м-ль де Сент-Ив. В отличие от Ж.Ж. Руссо, который считал «естественного человека» путем к светлому будущему его человечества, Вольтер сталкивает своего героя Гурона с цивилизованным миром, освещает все недостатки и цивилизации, и «естественного человека». Вместе с тем Вольтер демонстрирует сложный путь человека к своей мечте, когда он может на самом деле считать себя человеком. Вольтер указывает человечеству этот путь - это культура. Читатели должны приходить к выводу, что и власть, и образование, и культура в будущем должны быть направлены на воспитание идеального человека. «История - это прежде всего картина преступлений и несчастий. Толпы людей исчезают на ее великой сцене…» Великий писатель эпохи Просветления, Вольтер рассматривает историю народов как историю их повреждения цивилизации. Он считает, что именно цивилизация виновата в затмении народа религией, которая также является следствием обезображенного исторического пути народов. Простак как олицетворение народа, не испорченного цивилизацией. Вольтер идеалезирует простую жизнь народов во времена, когда не было никаких государств. Ум, не тронутый цивилизацией, считает Вольтер, способен мыслить умно, вести себя естественно. Гурон, который приехал из глубинки, не умеет и не понимает ничего: законов так называемого «цивилизованного общества». Таким он и остается, не смотря на все старания сделать его гражданином общества.

Является ли Простак идеалом для Вольтера? Поскольку Простак - человек из глубинки, не обезображенной цивилизацией, Простак является идеальным, не испорченным человеком, он не верит в Бога, не понимает, зачем обществу так много законов, если все их нарушают. Война как один из самых страшных пороков, присущих человеческой цивилизации Вольтер изображает войну как бессмысленную борьбу, следствием которой является смерть многих людей. Читатель видит и воспринимает войну глазами Простака, который не понимает, за какие призрачные ценности они воюют.

Современное общество хотя и очень далеко отошло от времен Вольтера, но в нем остались недостатки испорченного общества, описанного великим писателем - алчность, взяточничество, беспринципность, сластолюбие и др. Объясните ваше отношение к недостаткам современного общества, к функциям государственных и религиозных учреждений, к войне как к способу решения разногласий. Объясните ваше отношение к войне как к средству решения межгосударственных проблем.