Глава 29

Майлс протянул мне телефон.

– Звони, – сказал он.

– Кому я должен звонить?

– Звони Найджелу.

– Майлс, ты что? После всего, что случилось?

– Послушай меня. Позвони ему.

Он объяснил, что сказать Найджелу.

Я собрался с духом и позвонил. Я слушал длинные гудки. Трубку никто не брал. Я покачал головой.

– Ясно, – сказал Майлс. – Попробуй еще раз.

– Что, опять Найджелу?

– Нет, Дафне.

Я чуть не поперхнулся, услышав ее имя, и ощутил жгучий стыд. Наш последний разговор с Дафной начался с того, что я выслеживал ее, а закончился обыском ее сумки. Я не хотел вспоминать об этом, но мне вдруг пришло в голову, что Дафна – та Дафна – уже не существует. Майлс впихнул трубку мне в руку.

После долгих недель подготовки к процессу я помнил ее номер наизусть. Я нажал цифры, помедлив над последней, но вдавил и эту кнопку. И закрыл глаза.

– Алло, – сказал нежный голос, при звуке которого во мне закрутился огненный смерч. Я не мог прогнать воспоминание о том, как она появилась из тени в коридоре общежития, обняла меня и впилась в губы обжигающим поцелуем. Но я посмотрел на Сару и сосредоточился.

– Алло, – выдавил я.

Пауза.

– Джереми? Это ты?

Мне не нравилось, что она по‑прежнему имеет надо мной такую власть. Так, дышим глубоко.

– Да, я.

Снова пауза.

– Я как раз о тебе думала, – промурлыкала она. Я так и видел, как Дафна сидит у окна, подогнув под себя ноги, перекинув через плечо длинные волосы, связанные в хвост, а ярко‑голубые, как пламя газовой горелки, глаза сверкают. – Я хочу увидеть тебя.

«Еще бы ты не хотела!»

– Дафна, выслушай меня внимательно.

– Ну зачем же по телефону? Я соскучилась по тебе, – журчал мелодичный голос. – Я хочу тебя видеть.

– Слушай меня. Ситуация изменилась.

Я слово в слово повторил слова Майлса. Мы приняли меры. Мы требуем встречи. Никаких подробностей. Ни малейшего страха. Мой голос звучал уверенно и твердо.

На этот раз в трубке повисла долгая пауза. Я слышал приглушенные голоса, затем Дафна заговорила со мной. Все мурлыканье и шелковистость исчезли, тон стал самым деловым. Я слушал ее и кивал. Майлс и Сара смотрели на меня квадратными глазами – Майлс явно не меньше моего удивился, что наши с ним слова не вызвали у Дафны истерического смеха. Хорошо, что я об этом раньше не знал.

– Ладно, – сказал я и положил трубку.

Я вдруг понял, что некоторое время не дышал. Я втянул воздух и потер глаза.

– Ну что? – спросил Майлс.

– Они хотят встретиться с нами сегодня.

– Да что ты? Где?

Я устало улыбнулся и развел руками, что означало «Ну где же еще?».

– В моей комнате.

Я еще никогда не бывал жертвой квартирного ограбления, но, думаю, именно так я бы себя и чувствовал. Я не появлялся в общежитии с того дня, как попал в свою комнату через люк под кроватью. Все было на месте, но казалось чужим, враждебным и испакощенным. Над кроватью у меня висел постер с Альбертом Эйнштейном и надписью «Не забивайте себе голову проблемами с математикой. Поверьте, у меня они покруче». Раньше он мне очень нравился (мало подходит для юридического факультета, но ведь в колледже я не жил в общежитии и не имел возможности украшать комнату образчиками шаблонного остроумия). Лицо мистера Эйнштейна, размером больше натурального, сейчас казалось зловещим, словно добрый гений в его глазах впал в безумие, пока меня не было. Цепочка страшненьких пупсов на письменном столе раньше охраняла мой компьютер; теперь они представлялись мне отрядом друидов, нагрянувших, чтобы перерубить нам ноги красивыми крошечными топорами.

Когда мы пришли, дверь была заперта, но я, разумеется, ожидал, что Дафна сидит у меня на кровати. Раньше запертые двери никогда не составляли для них проблемы. Однако в комнате было пусто и неестественно тихо. Спасал от темноты только лунный свет, он лился сквозь жалюзи и покрывал серебром старину Альберта.

Я включил флуоресцентные лампы, и тени исчезли. Комната приобрела почти обычный вид. Я заставил себя сесть на мой крутящийся стул, обтянутый прекрасной кожей. Он хорошо дополнял мебель Стикли. Стул казался прежним и скрипел тоже правильно.

Сара присела на мою кровать. В комнате был еще один стул, деревянный, желтый и на редкость неудобный, последний оставшийся от распроданного кухонного гарнитура. Я купил его в дисконтном магазине за семь долларов. Майлс попробовал его, крякнул и присоединился к Саре на кровати.

Стул мы оставили свободным и стали ждать.

Все молчали.

Мозг начал снова играть со мной в игры. Они обманули нас? Решили, что мы блефуем? Это ловушка? Какого дьявола мы вообще сюда пришли?

Сколько же раз мне еще стоять, бессильно сжав кулаки?

Сколько еще раз мне повезет?

Я уже готов был изругать Майлса за… за что‑нибудь (видимо, за то, что он не исправил всего, что я наломал), когда в дверь негромко постучали три раза – медленно, мягко и вежливо.