IX. 2. Гносеологическое основание: неизбежность абстракций

Дифференциация наук обусловлена не только качественным многооб­разием самой действительности, она имеет корни еще и в том специфиче­ском способе, которым наука познает окружающий нас мир. Картина, нари­сованная выше, проста до грубости: действительность разделена на ряд предметных областей Д₁ Д₂, ..., Д_к, и каждая область изучается одной осо­бой наукой Д₁, Д₂,..., Д_к. Если это отчасти и верно, то лишь в самом первом приближении, когда мы говорим о трех (или четырех) больших сферах ис­следования: природа — общество — мышление (и, может быть, техника). Попытка же продолжить это деление и довести его до отдельных наук, со­поставив каждую из них с особой объектной областью, в общем, не удается. Хотя имеются, конечно, науки, изучающие какие-то выделенные группы материальных объектов, например, микробиология или нумизматика, они вовсе не стремятся и в принципе не способны вместить в себя все знание об этих объектах. Какие-то их особенности остаются вне сферы исследования данных конкретных наук. В частности, нумизматика интересуется историей чеканки монет, их видами, общественными функциями и т.п., но для опре­деления состава сплавов, из которых чеканились монеты, она вынуждена обращаться к химии. В то же время объектом так называемых фундамен­тальных наук в некотором смысле является весь мир. Поэтому не существу­ет взаимно-однозначного соответствия между формами движения, матери­альными структурами и конкретными науками: один и тот же материальный объект обычно изучается множеством различных наук, а результаты отдель­ной науки порой справедливы для самых разных объектов. Например, законы баллистики верны и для камня, выпущенного из пращи, и для пушечного яд­ра, и для баллистической ракеты.

Последнее обстоятельство обусловлено тем, что ни одна наука не изу­чает свой объект в целом, во всей совокупности его свойств. В процессе по­знания происходит идеальное расщепление материальных объектов на от­дельные стороны и свойства, выделение одних сторон и отвлечение от других. Научное познание еще дальше отходит от целостного отражения, вы­деляя в материальных объектах отдельные стороны, аспекты и превращая их в особые — абстрактные — объекты, которые оно делает непосредст­венным предметом изучения конкретных наук.

253

Аналитическое разложение непосредственно данного, абстрагирование и последующая идеализация формируют мир науки — мир идеальных объек­тов, к которым непосредственно относятся понятия и утверждения теорий от­дельных наук. Сравнительная простота, жесткость и определенность идеаль­ных объектов позволяют использовать для их описания математический язык и выражать отношения между ними в точных количественных данных. Имен­но отказ от попыток охватить материальные явления и процессы во всей их цельности и сложности, аналитическое расчленение их, выделение и изучение их отдельных сторон в чистом виде и послужили основой гигантских успехов науки Нового времени. Каждая конкретная наука видит в окружающем мире лишь свой предмет, т.е. какую-то одну сторону, один аспект мира, но она ви­дит этот аспект ясно и описывает его глубоко и точно. Целостность же мате­риального объекта восстанавливается в результате теоретической реконст­рукции, когда его проекции, исследованные отдельными науками, объединя­ются в одном представлении. Например, для механика человек — набор про­стых механизмов, для химика — сосуд химических реакций, для зоолога — высшее животное, для социолога — потребитель или производитель каких-то благ и т.д. Что же такое человек? Все, что может сказать наука в целом, и кое-что сверх того. "Конкретное потому конкретно, — писал К. Маркс, — что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление испаряется до степени абстрактного определения, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления"⁸¹⁸³.

Здесь описано, конечно, не что иное, как метод восхождения от абст­рактного к конкретному — тот "универсальный метод, который фактически характеризует развитое научное познание"⁹¹⁸⁴. Считается, что всякая наука, дос­тигшая определенной ступени в своем развитии, пользуется этим методом. Некоторые авторы отождествляют этот метод восхождения от абстрактного к конкретному с гипотетико-дедуктивным методом, подчеркивая, что "это не два разных метода, а по-разному охарактеризованный один и тот же метод"¹⁰¹⁸⁵. Известно, что гипотетико-дедуктивный метод предполагает движение от ос­новоположений теории к их эмпирически проверяемым следствиям. Поэтому отождествление указанных двух методов приводит к отождествлению восхождения от абстрактного к конкретному с "восхождением" от теоретического к эмпирическому и как следствие этого — к неявному отождествлению кон­кретного с эмпирическим. Достигнув этого пункта, мы начинаем испытывать сомнения: можно ли эмпирический объект отдельной науки отождествлять с конкретным материальным объектом?

254

Если не поддаваться отупляющему воздействию привычных фраз, то со всем этим трудно согласиться. Современные представления о строении и функциях научной теории приводят к заключению, что ни одна конкретная наука не пользуется и не может пользоваться методом восхождения от аб­страктного к конкретному. Переход от теоретического к эмпирическому, столь характерный для отдельных наук, вовсе не есть переход от абстракт­ного к конкретному. Когда мы от основоположений теории переходим к описанию экспериментальных эмпирических эффектов, то мы отнюдь не приходим к теоретической реконструкции конкретного объекта во всей его многосторонней сложности, мы приходим к описанию лишь одной стороны его — той, которая является собственным предметом изучения данной нау­ки. Эмпирия конкретных наук остается неизбежно абстрактной, ибо, повто­ряем, конкретная наука не способна увидеть ни в одном объекте больше, чем один изучаемый ею аспект. Механик может описать распределение сил в женской руке, подносящей к губам персик, и это описание можно прове­рить эмпирически с помощью различных датчиков, но ничего сверх этого механик о руке не скажет. Точно так же и всякая другая конкретная наука в своих эмпирических утверждениях дает одностороннюю и в этом — геге­левском — смысле абстрактную характеристику предметов и явлений мате­риального мира. Когда же мы говорим о синтезе абстрактных определений и о теоретической реконструкции конкретного во всем его многообразии, то ясно, что такой синтез может быть достигнут только в результате объе­динения всех абстрактно-эмпирических характеристик, вырабатываемых всей совокупностью конкретных наук. В то время как гипотетико-дедуктивный метод используется отдельными конкретными науками, метод восхождения от абстрактного к конкретному характеризует научное позна­ние в целом и требует привлечения всех наук.

Использование метода восхождения от абстрактного к конкретному, вы­ражающего специфику научного познания, показывает гносеологическую не­обходимость дифференциации наук. Прежде чем начать это восхождение, нужно сформировать его базис: разложить мир на отдельные аспекты и сто­роны, превратить их в самостоятельный предмет изучения, выразить их в аб­страктных теоретических понятиях и с помощью гипотетико-дедуктивного метода получить абстрактно-эмпирические характеристики реальных объек­тов. Только после этого мы можем приступить к реконструкции конкретного. Все это означает, что метод восхождения от абстрактного к конкретному тре­бует дифференциации наук.

255

Семантические значения фундаментальных понятий и законов той или иной конкретной науки детерминированы свойствами и отношениями ее идеализированных объектов. Поскольку идеализированные объекты отдель­ных наук различны, постольку у каждой науки имеется собственный специфи­ческий язык для отображения выделенного аспекта реальности. Даже если не­которое слово встречается в языках разных наук, это не должно нас обманы­вать: оно выражает различные понятия¹¹¹⁸⁶. Поэтому, когда представители раз­ных наук говорят об одной объекте, они все-таки говорят о разных вещах и в этом смысле не способны понять друг друга.