Глава 2.2. Функции пейзажа в прозе ю. Казакова

В данной главе мы рассмотрим пейзажи Ю. Казакова и выявим функции, наиболее им присущие.

Как было раннее отмечено ( См. главу 1.3. Основные функции пейзажа) Е.Н. Себина выделяет четыре основные функции пейзажа: обозначение места и времени действия, сюжетную мотивировку, форму психологизма и пейзаж как форму присутствия автора. И отмечает такую черту пейзажа, как полифункциональность – способность заключать в себе несколько функций одновременно.

Обратимся к творчеству Ю. Казакова и остановимся на одном из его ранних рассказов: «На полустанке» (1954). Произведение начинается с пейзажной зарисовки: «Была пасмурная холодная осень. Низкое бревенчатое здание небольшой станции почернело от дождей. Второй день дул резкий северный ветер, свистел в чердачном окне, гудел в станционном колоколе, сильно раскачивал голые сучья берез» (Казаков, 1983. С.4). И на фоне этой холодной, дождливой, вероятно поздней осени разворачиваются события.

На полустанке прощаются парень с девушкой. «Вокруг телеги на чемодане сидел вихрастый рябой парень в кожаном пальто, с грубым, тяжелым и плоским лицом. Он частыми затяжками курил дешевую папироску, сплевывал, поглаживал подбородок красной короткопалой рукой, угрюмо смотрел в землю. Рядом с ним стояла девушка с припухшими глазами и выбившейся из – под платка прядью волос. В лице ее, бледном и усталом, не было уже ни надежды, ни желания; оно казалось холодным, равнодушным. И только в тоскующих темных глазах ее притаилось что – то болезненно – невысказанное» (Казаков, 1983. С.4).

Мы наблюдаем два совершенно разных портрета. Лицо молодого человека ничего не выражает, о его мыслях чувствах лицо говорит столько же, сколько и пальто. Становится ясно, что он человек равнодушный, черствый не способный на глубокие чувства переживания, хотя его «частые затяжки» и «поглаживания подбородка» выдают его волнение, но вряд ли он переживает за других, это скорее волнение перед неизвестностью, ведь он уезжает из родного места (Носачева, 2005. С.28).

Образ девушки противоположный. Она искренне любит парня, о чем свидетельствуют припухшие глаза, бледное лицо, тоскующие глаза, и ей невыносимо. Внутреннее состояние героини можно соотнести с унылым осенним пейзажем, который подчеркивает ее чувства. Холодная осень – холодное лицо девушки, идут дожди. В глазах героини боль, и ей хочется плакать: « ….та силилась улыбнуться, но губы не слушались, тряслись» (Казаков, 1983. С. 4).

Немаловажным будет отметить, что на протяжении всего рассказа мы наблюдаем прием психологического параллелизма, который у Ю. Казакова разросся в поэтику. Как было уже отмечено, осенний пейзаж тонко соотносится с состоянием героини, с обстановкой на полустанке. «Со слабым шорохом катились по перрону листья, собирались в кучи, шептались тоскливо о чем – то своем, потом, разгоняемые ветром, снова крутились по сырой земле, попадали в лужи и, прижавшись к воде, затихали» (Казаков, 1983. С.4). Люди точно так же, как и листья, катящиеся по перрону, проносятся мимо друг друга в поездах. Происходят случайные, мимолетные встречи и они снова, как «листья» вновь разносятся по своим дорогам.

Изобразительность Ю. Казакова непосредственна, точна. В описании пейзажа писатель использует различные тропы: олицетворения (листья шептались, крутились, затихали), эпитеты (пасмурная холодная осень, резкий ветер), метафоры (на полустанке).

Герои находились не просто на полустанке – небольшой железной станции, где поезда обычно не задерживаются, проходят мимо, а на «полустанке жизни». Дальше – развилка дорог и у каждого свой путь. Поезда увозят людей в разные стороны и у каждого своя дорога (Носанева, 2005. С.28).

Как было уже отмечено ( См. главу 2.1. Своеобразие творчества Ю. Казакова) природа у Ю. Казакова не отделима от человека. И чтобы ни случалось с героем, какие бы драмы и трагедии не пережила его душа – рядом с волшебством жизни, с чудом бытия она потихоньку успокаивается (Лейдерман, 2003. С. 350). Герой рассказа отвергает девушку: «Парень, стоя на подножке, хмуро смотрел на девушку, потом покраснел и негромко крикнул :

- Слышь…..Не приеду я больше! Слышь…..

Он оскалился, сильно втянув в себя воздух, сказал еще что – то непонятное, злое и, взяв с подножки чемодан, боком полез в тамбур» (Казаков, 1983. С.7).

Для героини это был удар: «Девушка сразу как – то согнулась, опустила голову» (Там же. С.7). Но героиня Ю. Казакова найдет в себе силы, чтобы утешиться и почувствовать «великое очарование жизни». «Девушка еще долго стояла на пустой платформе, смотрела прямо перед собой и ничего не видела: ни темного, мокрого леса, ни тускло блестевших рельсов, ни бурой никлой травы….Видела она рябое и грубое лицо парня. Наконец вздохнула, вытерла мокрое лицо, пошла к лошади» (Там же. С.8).

Рассказ Ю. Казакова «На полустанке» реалистичен. Унылый, осенний пейзаж играет значительную роль в этом произведении. Выделяя функции пейзажа, стоит назвать функцию обозначения места и времени действия. Мы наглядно представляем, что события происходят дождливой пасмурной осенью на полустанке, о чем свидетельствует и одноименное название этого рассказа. Большую роль играет в этом произведении форма психологизма. Пейзажная зарисовка холодной дождливой осени тонко соотносится с тяжелым душевным состоянием героини, и психологический параллелизм подчеркивает эту деталь. Ю. Казаков в своей прозе ставит рядом образы человека и природы. Действие, где разворачиваются события – полустанок символизирует короткую остановку, «полустанок жизни», развилку, после которой у каждого из героев свой путь, и, не смотря на тяжелое душевное состояние одного из них, обязательно наступит «озарение великим очарованием жизни». Среди выделенных функций, на наш взгляд, можно выделить еще одну: пейзаж как форма присутствия автора. «Со слабым шорохом катились по перрону листья, собирались в кучи, шептались тоскливо о чем – то своем, потом, разгоняемые ветром, снова крутились по сырой земле, попадали в лужи и, прижавшись к воде, затихали» (Казаков, 1983. С.4). Люди точно так же, как и листья, катящиеся по перрону, проносятся мимо друг друга в поездах. Происходят случайные, мимолетные встречи и они снова, как «листья» вновь разносятся по своим дорогам. Герои, расставшись на «полустанке жизни», расстались навсегда.

Стоит так же отметить полифункциональность пейзажа в прозе Ю. Казакова. В рассказе «На полустанке» мы выделили несколько функций пейзажа, а именно: обозначение места и времени действия, форму психологизма и пейзаж как форму присутствия автора.

Обратимся к более позднему творчеству Ю. Казакова к рассказу «Двое в декабре» (1962). Двое – он и она отправляются на зимнюю прогулку, за город на дачу к герою. Писатель не дает им имен, как и в предыдущем рассказе «На полустанке» (просто девушка и парень). Эти произведения реалистичны, события, происходящие в жизни героев не новы, но жизненны.

«Он так долго ждал ее на вокзале. Был морозный солнечный день, и ему все нравилось: обилие лыжников и скрип свежего снега, который еще не успели убрать в Москве» (Казаков, 1983. С. 212). Герой в прекрасном состоянии, ему все нравиться: и хорошая погода, зима и самое главное, что с ней у него все хорошо: «Не радостен он был, нет, а просто покоен, и ему было приятно и покойно думать, что на работе все хорошо и его любят, что дома все тоже хорошо и что зима хороша – декабрь, а по виду настоящий март, с солнцем и блеском снега, и что, главное, что с ней у него хорошо» (Казаков, 1983. С. 212). Ю. Казаков сосредотачивает внимание на повторе слова «хорошо», которое подчеркивает внутреннее состояние героя.

Герой любит свою девушку: «…какая радость, что у него есть теперь кого любить! Что та, которую он любит, сидит в вагоне, что на нее можно посмотреть и встретить ответный взгляд» (Там же. С. 213). Вспоминая их первую поездку, он вспоминает ее: «и ему весело было в автобусе, потому что рядом ехала она и глухой полночной порой дремала, прислонясь к нему; …главное – она, такая неожиданная, будто бы совсем не знакомая и в то же время уже любимая, близкая» (Там же. С. 214). Он счастлив от того, что все позади: «Кончилась тяжелая пора ссор, ревности, подозрений, недоверия, внезапных телефонных звонков и молчания по телефону, когда слышишь только дыхание, и от этого больно делается сердцу» (Там же. С. 212). А теперь: «Слава богу, что все это прошло, и теперь другое - покойное, доверчивое и нежное чувство, вот что теперь!» (Там же. С. 212). Так думает герой в начале их поездки.

И снова, как и в предыдущем рассказе, явственно проступает прием психологического параллелизма, который стал интегральным принципом стиля – им организуется все поле образных ассоциаций, окрашивается эмоциональная атмосфера (Лейдерман, 2003. С. 347). Созерцание героями зимы – декабря, зимнего пейзажа замещает собой движение их чувств. Неуловимое состояние героев Ю. Казакова «выговаривается» языком природы.

Оба героя восхищаются зимой, снегом, окружающей их природой: «Зима хороша - декабрь» (он) (Там же. С. 212).

- Солнце. Какая зима, а? – сказала она пока он брал билеты (Там же. С. 212).

- Какая зима! – снова сказала она, щурясь. – Давно такой не было! (Там же. С. 215).

- Смотри, какие стволы у осин! – говорила она и останавливалась. – Цвета кошачьих глаз. Он тоже останавливался, смотрел – и верно, осины были желто – зелены наверху, совсем как цвет кошачьих глаз. (Там же. С. 215).

У героев (пока они добираются до дачи и наслаждаются всем, что их окружает) состояние светлое, они улыбаются друг другу, почти не говорят и только редко друг другу: «Посмотри! » или «Послушай!». И все их внимание сосредоточено на зимнем лесе.

Ю. Казаков мастерски описывает зимний пейзаж, «лесную жизнь», которую наблюдают герои: «Лес был пронизан дымными косыми лучами. Снег пеленой то и дело повисал между стволами, и ели, освобожденные от груза, раскачивали лапами» (Там же. С. 215).

«То они пересекали унавоженные, затертые до блеска полозьями дороги, и хоть был декабрь, в дорогах этих, в клочках сена, в голубых прозрачных тенях по колеям было что – то весеннее и пахло весной» (Там же. С. 215).

«То неровно и взлохмаченно летала страшно озабоченная галка, за ней торопилась другая, а вдали ныряла, не выпуская галок из виду, заинтересованная сорока: что – то они узнали? И на это нужно было смотреть. А то качались и мурлыкали, деловито копошились на торчащем из – под снега татарнике снегири – необыкновенные среди мороза и снега, как тропические птицы, и сухие семена от их крепких клювов брызгали на снег, ложась дорожкой» (Там же. С. 215).

«Иногда им попадался лисий след, который ровной и то же время извилистой строчкой тянулся от былья к былью, от кочки к кочке. Потом след поворачивал и пропадал в снежном сиянии. Лыжники шли дальше, и им попадались уже заячьи следы или беличьи в осиновых и березовых рощах» (Там же. С. 215 – 216).

Стоит отметить, что в рассказах Ю. Казакова нет одинаковых лесов, рек, закатов. Изображение природы всегда тонко соотносится с характерами героев. И в приведенных описаниях мы снова наблюдаем яркую, непосредственную, точную изобразительность писателя. Ю. Казаков использует различные тропы: олицетворения (мурлыкали снегири, ели раскачивали лапами), эпитеты (снежное сияние, дымные косые лучи, голубые прозрачные тени), сравнения (снегири, как тропические птицы).

В поле зрения героев попадали подробности, свидетельствующие о хлопотливой хозяйственной жизни в природе: вот пролетела «страшно озабоченная галка», а там – «заинтересованная сорока», снегири, что «деловито копошились на торчащем из – под снега татарнике», лисьи, заячьи и беличьи следы (Лейдерман, 2003. С. 348).

При созерцании природы появляется желание дома, очага, тепла, уюта. «Эти следы таинственной ночной жизни, которая шла в холодных пустынных полях и лесах, волновали сердце, и думалось уже о ночном самоваре перед охотой, о тулупе и ружье, о медленно текущих звездах….» ( Казаков, 1983. С. 216).

Герой не замечает состояния своей девушки: «Она была, правда, грустна и рассеянна и все отставала, но он не понимал ничего, а думал, что это она от усталости» (Казаков, 1983. С. 216). Эмоциональные краски изобразительного плана в это время тускнеют: «Солнце еще низко…..леса, долины давно стали сизеть и глохнуть, и по – прежнему по необозримому пространству лесов и полей двигались две одинокие фигурки» (Лейдерман, 2003. С. 348).

«Две одинокие фигурки». Когда герои оказываются на даче, исчезает великолепие природы, они одни – только вдвоем, вот тут ясно проступает их отчуждение, непонимание друг друга. Герой осознает, что он совсем ее не знает: «как она там учится в своем университете, с кем знакома и о чем говорит. И что она для него загадочна, как и в первую встречу, незнакома, что он, наверное, груб и туп для нее, потому что не понимает, что ей нужно, и не может сделать так, чтобы она была постоянно счастлива с ним….» (Казаков, 1983. С. 218). И его хорошее настроение, приятные эмоции от прогулки они исчезают. Герой несчастлив, главное для него – она, а ее поведения он не понимает, чувствует, что они отдаляются: «Горько ему стало, потому что он чувствовал, она от него уходит. Что-то не выходило у них со счастьем, но что, он не знал и злился» (Казаков, 1983. С. 218).

А героиня, она почувствовала, что: «…. пора первой любви прошла, а теперь наступает что-то новое и прежняя жизнь ей стала неинтересна. Ей надоело быть никем перед его родителями, дядями и тетками, перед его друзьями и своими подругами, она хотела стать женой и матерью, а он не видит этого и вполне счастлив так ….» (Казаков, 1983. С. 218).

Когда герои возвращались домой. Чувство, которое где – то в самых глубинах души бродило, потихонечку проступило через психологический параллелизм – через движение от одного наблюдения к другому, от одной эмоции к другой. Герой вдруг вообразил ее своей женой. И Он тоже начинает думать, что «первая молодость прошла, то время, когда все кажется простым и необязательным….это время миновало» (Лейдерман, 2003. С. 348).

Важно отметить, что Ю. Казаков изображает своих героев в важный для них переломный момент, что дает возможность осветить их прошлое и наметить контуры будущего: «Когда они вышли на вокзальную площадь, горели фонари, шумел город, а снег уже успели убрать, увезти, и они оба почувствовали, что их поездки как и не было, не было двух дней вместе…и простились они, как всегда прощались, с торопливой улыбкой, и он ее не провожал» (Казаков, 1983. С. 220).

Как и в предыдущем рассказе, пейзаж играет важную роль в этом произведении. Рассмотрим подробнее его функции. Первой стоит назвать обозначение места и времени действия. Декабрь, название говорит само за себя «Двое в декабре». Но зато, какой зимний месяц мы видим: яркий, теплый, по виду настоящий март, с солнцем и блеском снега, с запахом весны, которым не перестают восхищаться герои. Ю. Казаков изображает природу во всем ее великолепии, лес, жизнь его обитателей. В рассказе действует такая функция пейзажа, как форма психологизма. Эмоциональное состояние героев, их настоящие чувства, сомнения они явственно проступают через психологический параллелизм. Пластика образа природы замещает изображением то, что невозможно сформулировать логически, изъяснить словом. Состояние героев «выговаривается» языком природы. Декабрь, совместная прогулка дает возможность героем разобраться в своих чувствах, дальнейших отношениях. Стоит отметить такую деталь, что произведение начинается так: «Был морозный и солнечный день и ему все нравилось: обилие лыжников и скрип свежего снега…» (Казаков, 1983. С. 220). А заканчивается так: «...горели фонари, шумел город, а снег уж успели увести, - они оба почувствовали, что поездки как бы и не было…» (Там же. С. 220). Изменения внутри героев произошли, а в своих отношениях они ничего не поменяли. В сущности открылся подлинный драматизм душевной жизни двух людей – это драматизм несовпадения состояний, за которым стоит неслиянность душ, не позволяющая достичь гармонии судеб (Лейдерман, 2003. С. 349).

Пейзаж рассказа «Двое в декабре» полифункционален. Был морозный солнечный день, и ему все нравилось: обилие лыжников и скрип свежего снега, который еще не успели убрать в Москве» (Казаков, 1983. С. 212). В этом описании мы можем выделить несколько функций, а именно: обозначение места и времени действия и форму психологизма. Мы представляем, что действие происходит солнечным зимним днем, о чем свидетельствует скрип снега, и можем судить о хорошем, эмоциональном состоянии героя: «ему все нравилось».

Таким образом, обобщая все выше сказанное, отметим, что природа, пейзаж играют важнейшую роль в рассказах Ю. Казакова. Природа является незаменимым компонентом его произведений, она и человек неразрывно связаны между собой. Пусть человек не всегда замечает природу, находится с нею в контакте, но когда его душа потрясена, тогда открываются его глаза на мир, который совсем рядом. Пейзаж Ю. Казакова полифункционален, он способен заключать в себе несколько функций одновременно. Основными функциями его пейзажа являются: обозначения места и времени действия и форма психологизма, которая является главной. Как было, уже отмечено, психологический параллелизм является не просто приемом, а именно интегральным принципом стиля писателя и проходит через все произведение. Природа у Ю. Казакова тонко соотносится с характером героя, подчеркивает эмоции, его состояние, сложившуюся ситуацию, наводит на определенные мысли, помогает разобраться в себе и в своих чувствах.