Глава 1

ОНТОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНОГО:

ДИСПОЗИЦИОННО-КОММУНИКАТИВНЫЕ КООРДИНАТЫ

Подходы к анализу социального, его природы могут быть самые раз­ные. Встроиться в этот анализ, определиться со своим собственным (мо­нографически нашим) видением темы можно, только обозначив, устано­вив связи с уже состоявшимися, литературно заявленными подходами. Их, правда, очень много. И приходится выбирать, тематически ранжировать. Поступим поэтому так: сначала изложим наиболее спорные, с нашей точки зрения, подходы, потом разберем концепции, нам наиболее близкие, сле­довательно, средовые для нашего исследования, и, наконец, представим собственную — диспозиционно-коммуникативную разработку проблемы.

Социальное: спорные подходы

Сразу же встают вопросы: спорные — для кого? и спорные — по­чему? Безусловно, речь идет об определенном авторском выборе. И есть тому опять же определенное обоснование (оно будет видно из последующего изложения). Но оно действительно только «опре­деленное», потому что в нашей, социально-гуманитарной области обоснование нельзя свести к доказательству с помощью одних толь­ко аргументов. Естественнонаучные стандарты демонстрируемого доказательства здесь не работают. Возможно, что мы и не доказы­ваем, а создаем лишь определенное настроение в пользу «опреде­ленного» доказательства. В этой ситуации особенно важна культура отношения к оспариваемым точкам зрения. Она должна быть толе-рантно-уважительной. Никто ведь не претендует на обладание абсо­лютной истиной. Все мы находимся в ситуации творческого поиска, кто-то делает это более ярко и убедительно, кто-то менее, но твор­чество потому и творчество, что все его линии, формы, движения одинаково легитимны. Не разделяя тот или иной подход в целом, мы тем не менее с удовольствием используем его отдельные элементы: определения, суждения, концептуальные аллюзии. Они не входят в ядро развиваемого авторами подхода, но являются так называемыми остаточными понятиями, через которые всегда можно выйти на ос­париваемые позиции. Некий общий массив знаний, вокруг которого и конституируется в действительности научное сообщество, делает данный выход-переход вполне понятным.

Социальность как совместность

Самая простая и широко распространенная версия социальности сводится к её трактовке в терминах совместности, совместного бытия, иначе — территориальности. Истоками своими территориальная кон­цепция социального восходит к Платону, определившему общество как совместное поселение людей («собираются воедино») для оказания помощи друг другу, для удовлетворения своей «нужды во многом»⁴. Не приходится доказывать, однако, что пространственное объединение (количественное интегрирование) людей, а это и есть совместность, социальность саму по себе не производит. Оно её просто манифести­рует, выражает, проявляет. Не всегда к тому же в адекватных (не пре­вращенных) формах. Можно жить компактно, а можно — диаспорно,

Платон. Собр. соч.: В 4т. Т. 3. М., 1994. С. 130.

дисперсно. Или даже в полном одиночестве — как Робинзон Крузо например (Пятница как представитель совершенно другой культуры не в счёт). Вряд ли различительная определённость этих конкретных случаев существенно затрагивает, то бишь объясняет социальность. «Совместностные» корни социальности ставят также под сомнение случаи социального дистанцирования, например, кастовые различия или жизнь гуру-отшельников.

Впрочем, компактно-пространственным измерением проблемы со­циальности пренебрегать тоже нельзя. Оно ей безусловно релевантно. В историческом плане прежде всего: из совместности в форме перво­бытных поселений и соседских общин выросли все человеческие об­щества. Более того, какой-то минимум территориально объединённых людей необходим безусловно, чтобы человеческая история вообще на­чалась и преемственно продолжалась. Совместность трудно избавить от существования в-месте. Собирает людей вместе и единое поле соци­альной стратификации (хотя зависимости здесь в основном — разъеди­няющие) как историческая предпосылка возникновения государства. Совместность как территориальное объединение людей предполагает­ся также государственной организацией общества, общественной жиз­ни людей.

Пространственная составляющая различима также в личностном са-мостояньи. Пространство тела (телесности), жилища, общения и т. д. — все это личностью предполагается и утверждается. А также, конечно, защищается. От толпы, например, опрокидывающей все и всяческие дистанции, склеивающей людей в одно орущее или, наоборот, молча­щее большинство. От настойчиво «откровенных» персон, стремящихся общаться «нос в нос», не считаясь с интимно-личными аспектами жиз­ни, с тем, что англичане называют privacy. Весьма любопытна в данной связи глагольная семантика выражения «разделять мнения, ценности, взгляды». Разделять означает и «выказать солидарность, присоединить­ся к чьему-то мнению» и «обнаружить разномыслие, несогласие». Се­мантика вряд ли обманывает: подлинное объединение (солидарность, единство) возможно лишь при наличии определенного разъединения (разделения). Совместно-пространственный аспект легко выделяется и в общественном разделении труда, направленном на удовлетворение всё возрастающих потребностей людей. Его производственные цепоч­ки часто вытягиваются в самые настоящие пространственные (сборочно-технологические) линии.

Тем не менее пространственная совместность, при всех «смягча­ющих» обстоятельствах, частично перечисленных выше, для социаль­ности является поверхностной. Совместность вполне может быть чисто внешней характеристикой, безразличной и пустой рядоположенностью. Быть вместе не всегда означает быть заодно, изъявляя, скажем, согласие

относительно каких-то ориентаций, ценностей, взглядов. XX век убедил нас в реальности одинокой толпы и одиночества в толпе, в центре самой интенсивной многолюдности. Интересно на этот счёт суждение М. Хай-деггера: «Фактическое одиночество... снимается не тем, что «рядом» со мной случился второй экземпляр человека или возможно десять таких. Даже если их имеется и ещё больше налицо, присутствие может быть одиноким. Событие и фактичность друг-с-другом-бытия основываются поэтому не на появлении нескольких «субъектов» вместе»⁵. В отличие от совместности, экстенсивно-топологической в своей исходности, соци­альность всегда интенсивно-типологическая.

Социальность — не количественная (соположенность, сосущество­вание), а качественная определённость, идущая изнутри, от тех зна­ний, умений и навыков, обобщенно — компетенций, которыми наде­лены, которыми владеют взаимодействующие субъекты (индивиды). Их деятельность всегда и во всех случаях социальна. Безусловно, прав К. Маркс, утверждавший, что «даже и тогда, когда я занимаюсь научной и т. п. деятельностью, — деятельностью, которую я только в редких случа­ях могу осуществлять в непосредственном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек. Мне не только дан, в качестве общественного продукта, мате­риал для моей деятельности — даже и сам язык, на котором работает мыслитель, — но и мое собственное бытие есть общественная деятель­ность...»⁶. По сути, эту же мысль, но только в коммуникативном контек­сте или ключе, высказывает и К.-О. Апель: «Даже фактически одинокий мыслитель в состоянии объяснить и доказать свою аргументацию лишь постольку, поскольку он может в критическом разговоре «души с самой собой» (Платон) интериоризировать диалог потенциального аргументационного сообщества»⁷.

В социальное, по определению, входит сознание — реальность, которая как res cogitans, по выражению Р. Декарта, принципиально не топологизируется, не поддаётся пространственному позиционирова­нию, не переводится в этом смысле на язык «местности», пусть даже и с приставкой «со(в)». Возможно, в будущем станут больше доверять про­странству и связанному с ним «количеству». Уже сегодня мы значитель­но продвинулись вперед по пути перевода «качества» в «количество». Успехи в разработке проблемы искусственного интеллекта, в компью­терном моделировании мышления, в информационно-цифровой ко­лонизации мира социального вселяют определенный оптимизм. И всё