Тема 4. Литературная критика первой четверти XIX века. Возникновение романтической критики.

Эстетические идеи и литературное творчество К., как и все новое, вызывали восторг одних современников и неприятие других. Главные события литературной жизни первых десятилетий XIX в. связаны с борьбой между «карамзинистами» (новаторами) и «шишковистами» (архаистами). (См.: Тынянов Ю.Н. «Архаисты и Пушкин»).

Внутри каждой из группировок не было единства философских, эстетических и политических позиций. Так, среди архаистов были свои классики (Шишков, Шихматов) и романтики (Грибоедов, Кюхельбекер). Старшие шишковисты в политическом отношении были монархистами, а младшее поколение включало в себя радикалов и революционеров (будущих декабристов).

Что же сближало их между собой и отделяло от карамзинистов? Архаисты стояли за высокий слог, культивировали высокие жанры (оды, героические поэмы). Карамзинисты предпочитали средние жанры (элегии, послания) и средний стиль. Но острота споров свидетельствует, что истинная их причина заключалась не в предпочтении одних жанров другим и одних стилей другим. У каждого из этих направлений была своя концепция поэзии (выраставшая из концепции мира и человека).

В лице К. литератор отказался от государственной миссии. Произошел пересмотр самого статуса словесности. До этого литература существовала при ком-то или при чем-то (при дворе, при Академии, при меценате и т.п.). Теперь поэзия отказалась от вспомогательных (пусть и весьма почетных) функций и заявила о себе как о самостоятельной силе. Такое представление о предназначении поэзии исповедовали Батюшков, Жуковский, литераторы, входившие в «Общество любомудрия» (Веневитинов, Шевырев, Хомяков). Согласно их точке зрения, поэзия – это высшая форма познания, воплощение «бесконечного в конечном». Истинный поэт является носителем божественного откровения, способным проникать в тайны мироздания и создавать новые мир. Поэт оказывается богоравным творцом (ибо, согласно Шеллингу, сама вселенная есть своеобразное художественное творение Создателя).

Архаисты смотрели на литературу как на гражданское, политическое дело (служение монархии, или борьба с ней), сопряженное с отказом от личного счастья и земных радостей.

Главным ратоборцем классицизма был адмирал Александр Семенович Шишков (1754 -1841). В 1811 г. он основал общество» Беседа любителей российского слова» (оно просуществовало до 1816 г.) с целью противостоять «разврату нравов» в литературе, который Ш. приписывал карамзинскому направлению. В общество входили не только малоодаренные писатели, но и Державин, Гнедич, Крылов. Участники общества полагали, что К. и его последователи отвергают «высокую», героическую тематику, общественно значимые предметы изображения, наносят ущерб национальной самобытности русской литературы.

О курьезах и странностях «беседчиков» хорошо известно. Деятельность «Беседы» подвергалась осмеянию со стороны карамзинистов: «Хорошилище грядет по топталищу на позорище в мокроступах» (Франт идет по тротуару в театр в галошах). Но у «беседчиков» были интересные наблюдения и верные оценки¹⁷. Шишков был прав, выступая против чрезмерного употребления иностранных слов, портив жеманства в произведениях эпигонов К. Он сделал ценные наблюдения над особенностями русского устного народного творчества («Разговоры о словесности»).

Представитель «переходной теории» (от классицизма к романтизму) – Алексей Федорович Мерзляков (1778 - 1830).

Есть основания считать М. теоретиком классицизма. Он писал: «Рассмотрение всех сочинений должно основываться на правилах, извлеченных из наблюдений постоянных, оправданных веками и принятых у всех народов» («О вернейшем способе разбирать и судить сочинения…» - 1822). М. отстаивал нормативную «систему», но говорил слушателям, указывая на сердце: «Вот где система» (признавал приоритет чувства над разумом).

М. любил разбирать произведения «по косточкам». Но не был узким эмпириком. Он всегда стремился возвыситься до некоей общей точки зрения, выработать некий философский подход к искусству. Белинский отмечал: «Он уже хлопотал не об отдельных стихах и местах, но рассматривал завязку и изложение целого сочинения, говорил о духе писателя, заключавшемся в общности его творений).

М. требовал от литераторы гражданственности и героизма (пытался доказать, что «Россияда» Хераскова – образцовое сочинение). И в то же время заявлял, что «не утверждает превосходство одного рода произведений перед другим». Однако, с его точки зрения, эпопея выше романа, потому что в эпопее герой – весь народ, а в романе – один человек.

Как К., М. не отдавал предпочтения одному стилю («слогу») перед другим. В труде «Краткая риторика» он писал, что различие в слоге зависит от «характера писателя, от сущности материи, которую он избрал, от цели, которую он себе предположил». Вместе с тем М. требовал, чтобы сочинитель налагал на себя ограничения: «Согласен, что чувство и воображение суть одни из важнейших сил эстетических <…> что пользы для читателя, если чувство … будет загромождено неприличною надеждою, нелепыми тропами и фигурами, расхоложено высокопарностью слога или увеличено до невероятной степени жара?»

Противоречия теории М., ее эклектизм – продуктивны, т.к. свидетельствуют о попытке понять диалектические взаимоотношения мысли и чувства; формы и содержания; свободы художника и нормативности; рационального и эмоционального в искусстве.

Концепция романтиков была лишена столь вопиющих противоречий.

Василий Андреевич Жуковский и Константин Николаевич Батюшков. Оба сыграли большую роль в освобождении русской литературы от канонов классицизма. Ими создавалась не только новая школа в поэзии, но и соответствующая запросам этой школы новая критика, в основе которой лежали не схоластические правила, а свобода суждений.

Жуковский написал 15 статей (1808- 1812). «Истинный критик, - утверждал Ж., - будучи одарен от природы глубоким и тонким чувством изящного, имеет проницательный и верный ум, которым руководствуется в своих суждениях; чувство показывает ему красоты там, где она есть, во всех ее оттенках и самых нежных исамых нечувствительных; рассудок определяет истинную цену ее и не дает ему ослепляться ложным блеском, иногда заменяющим прямо изящное. Он знает все правила искусства, наполнен превосходнейшими его образцами; но в суждениях своих не подчиняется рабски ни образцам, ни правилам; в душе его существует собственный идеал совершенства, так сказать, составленный из всех красот, замеченных им в произведениях изящного» («О критике» -1809).

Статья написана в форме диалога. Ж. пишет о том, что критика не должна быть умозрительной, безличной. Мерило достоинства произведения – вкус (чувство, рассудок, интуиция, образованность).

Критика – средство не только эстетического, но и этического воспитания. Вслед за Шиллером («О наивной и сентиментальной поэзии») Ж. верил в единство красоты и добра, в неразрывную связь чувства эстетического с чувством моральным.

Ж. отстаивал право писателя на оригинальность, даже если он трудился над переводами («О басне и баснях Крылова» - 1809). Крылов не просто переводил Лафонтена, а создавал новые произведения.

Эстетическая программа Батюшкова сформулирована в статьях «Нечто о поэте и поэзии» (1815), «Речь о влиянии легкой поэзии на язык» (1816).

Основные положения статьи «Нечто о поэте и поэзии»:

1. Поэзия – высшая человеческая ценность.

2. Поэт – избранник, носитель небесного огня.

3. «Жизнь и поэзия - одно».

Содержание статьи «Речь о влиянии легкой поэзии на язык» шире, чем ее название. Все, что Б. говорил о «легкой поэзии» имело отношение к поэтическому творчеству вообще. Б. считал, что легкая поэзия теснее, чем высокая, связана с жизнью и обладает большими возможностями для развития.

Литературная критика декабристов.

«Художественное и критическое мировоззрение декабристов базировалось на романтической методологии»¹⁸ Другой точки зрения придерживается Ю.В. Манн: «В России первой половины 20-х гг. романтизм не воспринимался как целостное философски обоснованное воззрение…»¹⁹.

Трактат Ореста Михайловича Сомова «О романтической поэзии» (1823) – переложение труда Ж. де Сталь «О Германии».

Романтизм трактуется чрезвычайно широко: «все новое, небывалое, неподражательное». Классицизм – это античное искусство и современные, но несвоевременные подражания ему. С. Отдает должное древнегреческому и древнеримскому искусству, но выступает против «поэзии классической новых времен».

Второй признак романтизма – народность («говорящая картина нравов, обычаев и образа жизни народа»). По этим – весьма расплывчатым признакам – С. выделял в европейских литературах (Ч. 1, 2) представителей романтизма: среди них оказались не только Шиллер и Бюргер, но и Кальдерон, Лопе де Вега, Шекспир, Гете. В России (Ч. 3) в число романтиков попали не только Жуковский и Пушкин, но и Державин.

Самый талантливый критик среди декабристов – это Александр Александрович Бестужев (Марлинский), который печатался в «Полярной звезде» (1823 – 1825), позднее – в «Московском телеграфе» (1831 – 1833).

В статье «Взгляд на старую и новую словесность в России» (1823) Б. прослеживает гражданские и патриотические мотивы в русской литературе, начиная со «Слова о полку Игореве». Высоко оценивает Фонвизина, Озерова (народность), Державина (говорил истину царям), Карамзина («преобразовал книжный русский язык»), Жуковского и Батюшкова («зачинатели школы новой нашей поэзии»), Пушкина («каждая пьеса его ознаменована оригинальностью»).

Однако делает вывод о бедности нашей литературы. Причина – неразвитость публики, медленное распространение просвещения в огромной империи.

В статье «Взгляд на русскую словесность в течение 1823 года» Б. выразил недовольство современным состоянием литературы. Сравнивал современную ситуацию с 1812 г. Тогда в обществе наблюдался национальный подъем, а в литературе – расцвет. Сейчас: затишье в общественной жизни – застой в литературе. Б. с одобрением отзывается о произведениях (мемуары, исторические трактаты, грамматики) Булгарина, Мерзлякова, Грамматина, Калайдовича. Излагает содержание журналов.

Той же теме посвящена статья «Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начале 1825 годов» (1835). Отсутствие живых политических интересов мешает успехам литературы, также, как и страсть к подражанию, отсутствие народности.

Б. дает высокую оценку повестям Нарежного, поэмам «Бахчисарайский фонтан» Пушкина и «Чернец» Козлова, «Евгению Онегину» (1 гл.), комедии Грибоедова «Горе от ума».

Другая группа декабристов обладала архаическими вкусами. Она выступала против карамзинистов, за возврат к классицизму.

Вильгельм Карлович Кюхельбекер в статье о «Направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» (1824) провел разграничение двух течений в русском романтизме. К. выступал против камерной лирики карамзинистов. Он обвинял их в подражательности, общественной пассивности, субъективизме, пристрастии к монотонной унылости. «У нас все мечта и призрак, все мнится и чудится <…> чувство уныния поглотило все прочие чувства».

Задача искусства – пробуждать героические, гражданские, вольнолюбивые чувства.

К. требовал изображать высокого героя, гражданина и патриота, противопоставленного толпе, такого как Чацкий.

К. принял участие в полемике вокруг «Евгения Онегина». Допустимо ли изображать обыкновенного человека, прозу жизни? К.: Да, но при условии саркастического отношения к ним автора и лишь в контрасте с незаурядным, высоким героем.

Кондратий Федорович Рылеев в статье «Несколько мыслей о поэзии» (1825) подвел итог попыткам определить характер романтической поэзии вообще и того направления, к которому принадлежал он сам. Он заявлял, что «нет ни классической, ни романтической поэзии, а была, есть и будет одна истинная самобытная поэзия, которой правила всегда были и будут одни и те же» (термин «романтизм» расплывчат, поэтому он не удовлетворял Р.). Но главная причина, по которой Р. отказался от термина «романтизм» состояла в другом. Р. не хватало историзма в подходе к проблеме, он полагал, что существует некая «истинная поэзия», единственно возможная, неизменяемая, и называть ее каким-то исторически-относительным узким именем неверно.

И все-таки черты романтического мироощущения и романтического типа творчества у декабристов присутствуют:

1. Они придавали большое значение воображению и вдохновению.

2. Отстаивали внутреннюю свободу личности.

3. Ценили оригинальность.

4. Выдвигали требование национальной самобытности.

Выводы.

В критике первой четверти XVIII в. развернулась острая борьба между архаистами и новаторами. В ее ходе вырабатывались программы новых литературных направлений – сентиментализма и романтизма.

Критика приобрела статус самостоятельного вида литературной деятельности. Расширился арсенал литературно-критических жанров (монографическая рецензия, литературный портрет, обозрение и др.), совершенствовался стиль.