Глава 1. Комплимент в системе речевых актов

Термин «речевой акт», введенный в теоретическую литературу Оксфорд­ской школой позитивизма, обозначает основную единицу вербальной коммуни­кации. Понятие речевого акта впервые предложил представитель английской лингвис­тической философии, логик Джон Остин. В своем исследовании он опирался на так называемый деятельностный подход Л. фон Витгенштейна, который рассматривал язык как деятельность, осуществ­ляемую людьми в конкретных общественных ситуациях, как особую форму общественного существования. Традиционно под речевым актом по­нимают действие, совершаемое говорящими в процессе речевой коммуникации и ориентированное на достижение определенной цели. Из дан­ного определения следует, что акт речи предполагает речевую ситуацию, компонентами которой являются говорящий, слушающий и предмет речи, который обусловливает порождение речевого высказывания, произносимого (или зафиксированного на письме) при общении.

Речевой акт является одним из наиболее значимых объектов исследования в современной лингвистической науке. Понятие «речевой акт «(или сокращенный его вариант в лингвистике – РА) не имеет единственного определения. Так, по мнению В.Б. Гудковой, «речевой акт представляет собой единство социального (объективного) и индивидуального (субъективного) и содержит целый комплекс фактов лингвистического и экстралингвистического характера» (В.Б. Гудкова, 2003: 2). Л.С. Гуревич в своей работе «Коммуникативный акт в рамках теории речевой деятельности» рассматривает это понятие как «сложное в языковом, психологическом плане образование, в котором задействованы интерлокутивные силы, где реплика-стимул и реплика-реакция актуализируют содержательную, конструктивную и ситуативную общность, и где прагматическая составляющая является диалогическим единством» (Л.С. Гуревич, 2006:400).

Понятие речевого акта уточняет и разъясняет В.З. Демьянков, который интерпретирует речевой акт как «элементарную единицу речи, последовательность языковых выражений, произнесенную од­ним говорящим, приемлемую и понятную, по меньшей мере, одному из множе­ства остальных носителей языка» (Демьянков 1986: 225).

Исходя из этого, можно предположить, что теория речевых актов направлена на изучение речевого обще­ния, когда во главу угла ставится использование языковых средств в вербаль­ной коммуникации с вполне определенной целью, для выражения особых ин­тенций говорящего. Теория речевых актов представляет собой «попытку взглянуть на речь и на язык через призму действий носителя языка и определить значение как употребление предложения в конкретных обстоятельствах». (Демьянков 1995: 286).

Таким образом, введение этого понятия ознаменовало совершенно новый подход к рассмотрению семантики предложения и изучению особых намерений говорящего. Семантика пред­ложения в теории речевых актов, как указывает В.З. Демьянков, заключается в том, чтобы установить, с какой целью это предложение сказано, то есть какому поступку оно соответствует.

В науке сложилось представление о речевом акте, согласно которому структура высказывания включает три компонента, состав­ляющие единое целое:

Локутивный акт - относится просто к акту говорения чего-либо, значащего в данном языке; другими словами, локутивный акт следует грамматическим правилам языка;

Иллокутивный акт - это поступок, совершаемый с помощью языка;

Перлокутивный акт — это эффект иллокутивного акта и его воздействие на слушающего.

Теория речевых актов, начало которой положил в своих работах Остин, концентрируется вокруг понятия «иллокутивный акт», направленного на изучение речевого общения как соотносящегося с ин­тенцией (намерением) адресанта. Иллокутивный акт находит отражение в его иллокутивной функции или силе. П.Ф. Стросон определяет иллокутивную силу как интенцию, которая направлена на собеседника. Приводя развернутую де­финицию этого понятия, он указывает, что «иллокутивная сила высказывания — это то, что согласно намерению, должно быть понято. И во всех случаях, пони­мание силы высказывания включает распознавание того, что в широком смысле может быть названо намерением, направленным на слушающего» (Стросон 1986: 149).

Особое внимание в ходе изучения речевого акта Дж. Остин уделяет такому типу вы­сказывания, как перформативы («исполнять, выполнять, делать, осуществлять»), выражающие истинностное значение всего акта. Перформати­вы предполагают существование специальной группы высказываний, выполне­ние которых на самом деле равносильно действию, названному глаголом. Дж. Остин предлагает различать два вида перформативов: эксплицитные и импли­цитные.

Эксплицитные включают в свой состав перформативные глаголы, то есть называют действия, осуществляемые в момент речи, например: Я настаиваю / требую / велю / предупреждаю / приказываю. Иногда эти глаголы именуются глаголами речевых действий, ибо все они — глаголы говорения.

В имплицитных (скрытых) перформативах нет речевого глагола, но они имплицируют присутствие такового. Например, предложение: «Соблюдай пра­вила» идентично перформативному высказыванию «Я предупреждаю, чтобы ты соблюдал правила».(Мосолова 2010)

На основе такого деления Дж. Остин причисляет к перформативным выска­зываниям повествовательные предложения, называющие сам факт действия (такими являются эксплицитные перформативы); а также побудительные пред­ложения, имплицитно выражающие просьбу, желание и т.п. (в этом случае бу­дут иметь место имплицитные перформативы). Из сказанного вытекает, что не все глаголы говорения могут быть употреблены перформативно. На это обратил внимание еще Дж. Остин, который писал, что «не всегда представляется воз­можным сведение высказывания к эксплицитному перформативу» (Остин 1986: 67).

Но наиболее интересными и подлинными перформативами, однако, могут считаться те, которые вводят речевой акт словами типа: «Я согласен взять эту женщину в жены» - высказывание в ходе брачной церемонии (Остин 1986: 26).

Одним из главных условий, согласно которым высказывания признавались нерформативными, заключалось в выполнении «условий успешности», предусматривающих соотнесение правильного контекста с правильной языковой формой. Обобщая эти положения, Н.Д. Арутюнова при­ходит к выводу о том, что перформативным высказываниям свойственны сле­дующие отличительные черты:

-они ничего не констатируют;

-они лишены истинностного значения;

-их характеризует признак эффективности / неэффективности;

-они должны отвечать некоторой социально узаконенной, общепринятой процедуре, церемониалу;

-они неповторимы, единственны в своем роде;

-классические перформативные высказывания содержат глагол в первом лице единственного числа, настоящего времени индикатива актива (Арутюнова 1976:47).

Структура речевого акта, рассматриваемая В.Г. Гаком, включает в себя шесть компо­нентов, а именно: 1) говорящий; 2) адресат речи; 3) исходный материал выска­зывания (пресуппозиция говорящих); 4) цель сообщения; 5) развитие, внутрен­няя организация речевого акта; 6) контекст и ситуация общения. В структуре высказыва­ния данные компоненты находят свое воплощение в ряде категорий, из которых одни ориентированы на говорящего, другие на слушающего, а третьи отражают отношения между ними. (Гак 1998: 557).

Участники речевого акта обладают фондом общих речевых навыков (речевой компетенцией), знаний и представлений о мире. В состав речевого акта входит обстановка речи и тот фрагмент действительности, которого касается его содержание (Падучева 1985). При рассмотрении проблемы успешного осуществления речевого акта необходимо обратить внимание на сумму исходных представлений и знаний коммуникантов. Данные компоненты коммуникативных актов играют немаловажную роль при производстве совместного диалога.

Прежде всего, существует особый класс предложений, прямо эксплицирующий, иллокутивную функцию высказывания, которое производится с их помощью. Это так называемые перформативные предложения. Основу лексико-семантической структуры этих предложений составляет так называемый иллокутивный глагол, т.е. глагол, относящийся к подклассу глаголов говорения и содержащий в своем лексическом значении компоненты, указывающий на цель говорения и те или иные условия осуществления речевого действия, например, просить, поздравлять, уверять, обещать и т. п. Однако наличие иллокутивного глагола не является достаточным условием для того, чтобы предложение было перформативным. Для этого необходимо также, чтобы иллокутивный глагол был употреблен не для описания некоторой ситуации, а для того, чтобы прояснить, какой речевой акт совершает говорящий, употребляя данное предложение. Иными словами, иллокутивный глагол должен быть употреблен перформативно (а не описательно).

Семантическая специфика перформативного предложения отличается от обычного повествовательного предложения. Обычное повествовательное предложение используется с целью представления некоторого положения дел (т. е. с целью описания, сообщения, утверждения и т. п.), а перформативное предложение служит не для описания действия, которое совершает говорящий, а для экспликации того, какое именно действие он совершает. Референтом обычного повествовательного предложения, например: «Я рисую вас» является некоторая ситуация, существующая независимо от речевого акта, а референтом перформативного предложения «Я приветствую вас» при нормальном для него употреблении является сам речевой акт его употребления.

Таким образом, перформативное высказывание обладает свойством автореферентности. Обычное повествовательное предложение, будучи употребленным, становится высказыванием, которое можно оценить как истинное или ложное, тогда как к перформативным предложениям в типовом контексте их употребления этот вид оценки не может быть применен. Так, можно сказать, что предложение «Я рисую вас» будет в зависимости от реального положения дел в мире контекста либо истинным, либо ложным. (Ср. возможные реакции – «Да, это действительно так» или «Нет, это не так, вы не рисуете, а просто водите карандашом по бумаге / вы рисуете вовсе не меня), но мы не можем сказать того же о предложении «Я приветствую вас». В нормальном случае употребления такого предложения вопрос об истинности или ложности слов говорящего не встает. Соответствующее высказывание может оцениваться только как уместное или неуместное, но не как истинное или ложное. В этой связи говорят также о самоуверенности перформативных предложений, т. е. истинности их в силу самого факта их употребления.

Классическая форма перформативного предложения имеет подлежащее, выраженное личным местоимением первого лица единственного числа, и согласованное с ним сказуемое в форме изъявительного наклонения настоящего времени активного залога. Например, Я обещаю вам исправиться. Однако еще Остин указывал, что перформативное употребление не является исключительной привилегией модели предложения с глаголом-сказуемым в названной форме. Для русского языка к выше указанной форме можно добавить следующие, отличающиеся от нее по линии любой из входящих в ее описание грамматических категорий:

(1) лицо может быть не только первым, но и третьим, например, в тексте официального послания глагол в третьем лице благодарят, употреблен перформативно: «Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации и М.П.Иванова благодарят за приглашение…»;

(2) число может быть множественным;

(3) время может быть будущим «Напомню вам, что завтра заканчивается срок подписки»;

(4) залог может быть пассивным «Вы назначаетесь моим заместителем»;

(5) наклонение может быть сослагательным «Я посоветовал бы вам остаться». Кроме того, для перформативного употребления глагола не обязательно даже, чтобы он был синтаксической вершиной (сказуемым) предложения, ср.: «Хотелось бы поблагодарить выступавших за теплые слова». «Спешу поздравить вас с рождением сына» и т.п.

В двух свойствах иллокутивного акта – интенциональности и конвенциональности – заключается присущее речевому акту противоречие между двумя неразрывно связанными в нем моментами: субъективным (цель говорящего) и объективным (не зависящие от говорящего способы обеспечения распознавания этой цели слушающим).

Итак, основным признаком иллокутивного акта является его цель. При этом имеется в виду не всякая цель, для достижения которой мы совершаем речевое действие, а только та, которая в соответствии с нашим замыслом должна быть распознана адресатом. Только такая, открытая для распознавания цель, называется иллокутивной. Она, в принципе, может и не совпадать с подлинной целью говорящего. Так, желая выпроводить надоевшего гостя и зная, что он в ссоре с кое-кем и вряд ли захочет с ним встречаться, хозяин может сказать: «Вчера звонил кое-кто и сказал, что зайдет сегодня около девяти». Подлинная цель говорящего – побудить слушающего уйти – не может рассматриваться как иллокутивная цель его речевого акта, потому что она скрыта и для ее достижения вовсе не обязательно (а в ряде случаем и нежелательно), чтобы адресат ее распознал. Иллокутивной целью речевого акта в данном случае будет цель предоставления адресату некоторой информации. Эта цель, и в данном случае только она, подана, открыто, чтобы быть опознанной как таковая. Поэтому данный речевой акт на иллокутивном уровне анализа будет рассматриваться как сообщение, а не побуждение.

Иллокутивные акты различаются между собой не только по своей цели, но и по ряду других признаков. Наиболее известная универсальная классификация иллокутивных актов построена американским логиком и философом Дж. Сёрлем. Базу этой классификации составляет группа признаков, которые сам автор называет «направлениями различий между иллокутивными актами». Наиболее существенными из них являются:

- цель (например, для сообщения – отразить положение дел в мире, для приказа – побудить адресата к действию, для обещания – принять на себя обязательство, для поздравления – выразить определенную эмоцию говорящего);

- направление соответствия между выказыванием и действительностью (например, в случае сообщения высказывание приводится в соответствие с действительностью, в случае приказа, напротив, действительность должна быть приведена в соответствие с высказыванием);

- внутреннее состояние говорящего (например, при утверждении – наличие у него соответствующего мнения, при обещании – намерения, при просьбе – желания, при благодарении – чувства благодарности);

- особенности пропозиционального содержания речевого акта (например, у предсказания содержание пропозиции относится к будущему времени, а у донесения – к настоящему или прошедшему; у обещания субъектом пропозиции является говорящий, а у просьбы – слушающий);

- связь речевого акта с внеязыковыми установлениями или институтами (например, речевой акт назначения кого-либо своим заместителем, обычно оформляемый в виде документа, предполагает существование некоторой организации, в рамках которой говорящий должен быть наделен соответствующими полномочиями, частью которых он с помощью данного речевой акта наделяет другого члена данной организации; ср. с похожими по параметру цели, но институционально не регламентированными случаями, когда мы просим кого-нибудь заменять нас – выступать нашим «заместителем» – в какой-либо неофициальной роли: навещать вместо нас нашего родственника в больнице, ходить вместо нас на родительское собрание в школу и т. п.).

С учетом данных параметров все множество иллокутивных актов было разделено Сёрлем на пять основных классов, которые и являются основными. Это:

1) Репрезентативы, ориентированные от действительности к высказыванию, имеют целью отразить положение дел в мире, предполагают наличие у говорящего соответствующего мнения, и их пропозициональное содержание ничем не ограничено. Примеры репрезентативов: сообщение (ср. Экзамен по химии назначен на 2 июня), осуждение (ср. Вы поступаете неправильно), прогнозирование (ср. Этот конфликт перерастет в полномасштабную войну), квалификация (ср. Такие действия являются грубым нарушением устава), признание (ср. Я тебя все это время обманывал), описание (ср. Дом расположен на вершине холма и окружен великолепным садом).

2) Директивы, с ориентацией от высказывания к действительности, имеют целью побудить адресата делать / не делать что-либо, предполагают наличие у говорящего соответствующего желания, а их пропозициональное содержание всегда состоит в том, что адресат совершит / не совершит некоторое действие в будущем. К этому классу относятся просьбы, запреты, советы, инструкции, призывы и другие виды побудительных речевых актов.

3) Комиссивы, ориентированные, как и директивы, от высказывания к действительности, используются говорящим с целью связать себя обязательством делать / не делать что-либо, предполагают наличие у него соответствующего намерения, и их пропозиция всегда имеет своим субъектом именно говорящего. Речевые акты, входящие в группу комиссивов, это: обещание, клятва, гарантирование.

4) Экспрессивы имеют своей целью выразить определенное психологическое состояние говорящего (чувство благодарности, сожаления, радости и т.п.) в качестве реакции на положение дел, определяемое в рамках пропозиции. Направление соответствия между выказыванием и действительностью для них не существенно, поскольку положение дел, служащее поводом для экспрессива (то, с чем мы поздравляем, за что благодарим или извиняемся и т.п.), составляет не основное содержание, а предпосылку такого речевого акта – его пресуппозицию. Пропозиональное содержание экспрессива приписывает некоторый предикат субъекту, которым может быть либо говорящий (так, когда говорят Простите за опоздание!, речь идет о собственном опоздании), либо слушающий (так, когда говорят Большое спасибо за помощь!, то имеется в виду действие, совершенное адресатом высказывания). Для экспрессивов особенно характерны фразеологизированные средства выражения – речевые клише, специфичные для каждого языка, ср. русс. Извините! – в форме повелительного наклонения глагола извинять (или не рекомендуемое правилами речевого этикета Извиняюсь! – форма изъявительного наклонения возвратного глагола извиняться) с его английским эквивалентом Sorry!, по форме – прилагательным со значением 'огорченный', или Thanks (букв. 'благодарности'). Ср. также функционально эквивалентную английским клишированным этикетным выражениям – русс. Спасибо, этимологически восходящую к пожеланию «Спаси (тебя/вас) Бог!».

5) Декларации – отличается от остальных четырех по параметру связи с внеязыковыми институтами и вытекающей из этого факта спецификой соответствия между высказыванием и действительностью: объявляя (декларируя) некоторое положение дел существующим, речевой акт декларации тем самым и делает его существующим в реальном мире. Примерами деклараций являются назначение на пост, объявление войны или перемирия, отлучение от церкви, посвящение в рыцари, прием в партию, присвоение звания человеку или имени учреждению и т. п. (Серль 1986: 171).

В классификацию иллокутивных актов Дж. Остина входят: а) экспозитивы (информативные речевые акты, сообщения), б) комиссивы (акты принятия обязательств), в) бехабитивы (формулы социального этикета), г) экзерситивы (акты побуждения), д) вердиктивы (акты-установления) (Остин 1986: 22-31).

По мнению И.П. Сусова, наиболее полной является классификация, разработанная германским лингвистом Дитером Вундерлихом. В рамках данной классификации различаются следующие типы речевых актов:

а) директивы (сюда относятся побуждения, просьбы, приказы, указания, распоряжения, инструкции, нормативные акты);

б) комиссивы (обещания, объявления, угрозы);

в) эротетический тип (вопросы);

г) репрезентативы (утверждения, констатации, отчеты, описания, объяснения, заверения).

д) сатисфактивы (извинения, благодарности, ответы, обоснования, оправдания).

е) ретрактивы (заявления о невозможности выполнить обещание, уточнения о ранее сделанном утверждении, разрешения).

ж) декларации (называния, определения, назначения, приговоры, установление повестки дня, открытие заседания).

з) вокативы (обращение, вызов, зов) (Сусов 1980: 45).

Современные представления о типологии речевых актов позволяют заключить, что комплимент является типичным речевым актом, при этом ученые относят его к разным группам. Так. Дж. Остин включил речевой акт комплимента в группу так называемых бехабитивов, т.е. речевых актов, выражающих реакцию на поведение, поступки человека. Дж. Серль относит комплимент к группе экспрессивных речевых актов, состоящих в выражении психологического отношения говорящего к положению дел. Н.Д.Арутюнова относит речевой акт комплимента к группе фатических (контактоустанавливающих) речевых актов, имеющих целью общение, а не сообщение информации. Точка зрения Н.Д. Арутюновой представляется нам наиболее правильной, однако этой прагматической характеристикой речевой акт комплимент не исчерпывается.

По содержанию комплимент интерпретируется H.H. Германовой, например, как «информационно насыщенный речевой акт»; исследователь видит за ним целый спектр «мотивов, интенций и этических норм собеседника» (Германова 1993: 34).

Думается, что основным семантическим признаком комплимента является выражаемое им одобрение. Комплимент также является высказыванием, при помощи которого говорящий рассчитывает вызвать положительную эмоциональную реакцию адресата. Отличительной чертой комплимента является повышенная эмоциональность. Комплимент связан с областью межличностных, субъективно эмоциональных отношений и является небольшим «заслуженным» преувеличением достоинств собеседника. По этому признаку он отличается от лести, которая представляет собой большое и незаслуженное преувеличение.

Что касается классификации речевых актов, то, по нашему мнению, комплимент входит в класс экспрессивов. Экспрессивные высказывания - это такие высказывания, которые передают психическое состояние говорящего, то есть его чувства, а, главное, отноше­ние к тем или иным поступкам, действиям, событиям и т.п. другого человека. Произнесение такого высказывания говорящий осуществляет с той или иной степенью выразительности. К главным критериям, определяющим иллокутив­ную цель группы экспрессивов, относятся условия искренности по отношению к состоянию дел (ситуации) и их пропозициональному содержанию.

Очевидно, что иллокутивная цель компли­мента представляет собой воздействие на эмоциональную сферу адресата путем выражения к нему своего отношения. На наш взгляд, иллокутивная цель ком­плимента будет иметь место и в том случае, когда говорящий неискренен и не испытывает реального чувства восхищения или удовольствия, которые он выражает. Хотя по мере того, как говорящий совершает речевой акт, он выражает из­вестное одобрение.