Глава 7. Семья

на, трудно, если вообще возможно, точно оце­нить общее количество случаев сексуальных злоупотреблений с детьми из-за многообразия форм, которые они могут принимать. Ни ис­следователи, ни суды не достигли полного согласия в определении как злоупотребления в отношении детей вообще, так, в частно­сти, сексуального злоупотребления с детьми. Раздел закона о детях 1989 г. говорит о «су­щественном ущербе», причиненном недостат­ком разумной заботы, но что такое «суще­ственный», остается, туманным. Националь­ное общество защиты детей определяет четы­ре категории злоупотреблений: «невнимание», «физическое насилие», «эмоциональное наси­лие», «сексуальное злоупотребление». Послед­нее определяется как «сексуальный контакт между ребенком и взрослым с целью получе­ния взрослым сексуального удовлетворения» (Lyon and de Cruz 1993).

Многие случаи инцеста связаны с ис­пользованием силы или угрозы насилия. Ино­гда дети становятся более или менее доб­ровольными участниками, но это случается редко. Разумеется, дети не бесполые суще­ства, и они довольно часто занимаются легки­ми сексуальными играми, разглядывают друг друга. Но большинство детей, принуждаемых к половому акту одним из взрослых членов семьи, находят такой опыт отвратительным, постыдным и крайне неприятным. Собран значительный материал, показывающий, что сексуальные злоупотребления с детьми могут привести к долговременным последствиям для них. Исследования проституток, юных право­нарушителей, убежавших из дома подростков и наркоманов показывает, что значительная их часть в свое время прошла через сексу­альные злоупотребления. Конечно, найденная корреляция — еще не доказательство. Демон­страция того, что люди из этих категорий подвергались сексуальным злоупотреблениям в детстве, еще не доказывает, что такое зло­употребление было причиной их дальнейшего поведения. Вероятно, здесь имеет место целый ряд факторов, таких, как семейные конфлик­ты, отсутствие заботы со стороны родителей и физическое насилие.

Последние опросы, касающиеся сексуальных злоупотреблений

С начала 1980-х гг. в Великобритании было проведено более сорока опросов, касающихся

сексуальных злоупотреблений. Одним из са­мых дискуссионных стал кливлендский опрос 1987 г. В опросе участвовали два врача — Мариэтта Хиггс и Джеффри Вайат. Они уста­новили, что ряд детей в этом районе подверга­лись сексуальным злоупотреблениям со сторо­ны членов их семей. В результате социальные работники отняли детей у родителей, которые, в свою очередь, заявили гневные протесты, на­стаивая на своей невиновности.

Полицейские доктора не согласились с диагнозами, что вызвало дебаты по всей стра­не и появление множества статей в прессе по данному делу. В конце концов начальник социальной службы Кливленда признал, что двенадцать семей, в которых было двадцать шесть детей, обвинены ошибочно. Мало ка­кие преступления вызывают столь же сильные эмоции, так что виновные в сексуальном зло­употреблении с детьми предпочитают реши­тельно все отрицать. С другой стороны, если родителей или других членов семьи обвиня­ют ошибочно, это причиняет очень сильные эмоциональные страдания.

Наиболее крупное исследование злоупо­треблений с детьми в Великобритании каса­лось обвинений в злоупотреблениях не внут­ри семей, а в государственном учреждении. В 1996 г. было начато расследование в Уотер-хаузе по поводу заявлений о злоупотреблени­ях с детьми в детских домах в двух районах Северного Уэльса. Комиссия по расследова­нию работала более 200 дней и опросила 575 свидетелей, в том числе 259 бывших воспи­танников. В отчете, опубликованном в февра­ле 2000 г., признается, что в период между 1974 и 1990 гг. было широко распространено исходившее в основном от старших админи­страторов и медицинских работников физи­ческое и сексуальное насилие над мальчиками и, в меньшей степени, над девочками в ряде домов, подчинявшихся местным органам вла­сти. В отчете жизнь в одном из детских домов, Брюн Эстин, описывается как «форма пытки или того хуже, так что в результате (дети) по­кидали дом в значительно худшем состоянии по сравнению с тем, в котором они в него попали» (Waterhouse Inquiry 2000).

Большинство представленных комиссии заявлений касалось непрерывного и повто­ряющегося применения силы, в том числе побоев, притеснений, запугивания и эмоцио­нального насилия. Однако основное внимание было уделено сексуальным злоупотреблениям

Споры о семейных ценностях

175

над мальчиками со стороны персонала. В отче­те подтверждается, что два старших надзира­теля регулярно в течение десяти лет насилова­ли мальчиков. Заместитель начальника одного из детских домов имел привычку ежедневно приглашать поздно вечером к себе на квар­тиру группу воспитанников и насиловать их. Персонал, знавший об этих действиях, никогда не говорил о недостойном поведении началь­ника, создав вокруг случаев злоупотреблений то, что в отчете названо «культом молчания». Детям препятствовали в подаче жалоб, а вы­шестоящие социальные службы использовали неадекватные методы контроля и управления местными учреждениями.

Споры о семейных ценностях

«Семья гибнет!» — восклицают адвокаты се­мейных ценностей, глядя на изменения, про­изошедшие за последние несколько десяти­летий: более либеральное и открытое отно­шение к сексуальности, постоянно растущий уровень разводов и поиск личного счастья, от­вергая устаревшие представления о семейном долге. Необходимо возродить моральный дух семьи, убеждают они. Нужно восстановить тра­диционную семью, которая была значительно стабильнее и упорядоченнее, чем запутанная сеть связей, в которой большинство из нас оказалось.

«Нет!» — отвечают критики. «Вы считаете, что семья гибнет. На самом деле она просто меняется. Мы должны активно поддерживать многообразие форм семьи и видов сексуаль­ной жизни, вместо того чтобы считать, что все должны быть зажаты в один шаблон».

Кто же прав? Вероятно, следует критиче­ски отнестись к обоим точкам зрения. Воз­врат к традиционной семье — не выход. Дело не только в том, что, как объяснялось ранее, традиционная семья в том виде, как о ней обычно думают, никогда не существовала, или в том, что в прошлом в семьях было слиш­ком много тягостных сторон, чтобы делать эти семьи моделями семей сегодняшних. Просто социальные изменения, приведшие к преобра­зованию прежних форм брака и семьи, боль­шей частью необратимы. Женщины в боль­шинстве не вернутся к той домашней жизни, из которой они сумели вырваться. Сегодня сексуальное партнерство и брак, независимо от того, стали они лучше или хуже, не мо­гут походить на прежние. Центральными для

нас в личной и семейной жизни стали эмо­циональные связи, точнее, активное создание и поддержание отношений.

К чему мы придем? Уровень разводов может перестать расти и выйти на постоян­ное значение, но падать не будет. Все из­мерения уровня разводов являются в некото­рой степени оценочными, но на основе про­шлых тенденций можно предположить, что около 60 % всех браков, заключенных сегодня, могут окончиться разводом в течение деся­ти лет.

Как мы видели, развод — не всегда от­ражение несчастливой жизни. Люди, которые раньше чувствовали себя вынужденными со­хранять неудачный брак, могут теперь по­пробовать все заново. Но нет сомнений, что тенденции изменений сексуальности, брака и семьи порождают в одних чувство глубо­кой тревоги, в то время как в других рождают новые возможности для удовлетворения и са­мовыражения.

Те, кто считают, что следует приветство­вать большое разнообразие имеющихся сего­дня форм семьи, так как они освобождают нас от существовавших в прошлом ограничений и страданий, также во многом правы. Мужчи­ны и женщины могут оставаться одинокими, если они этого хотят, не сталкиваясь при этом с общественным осуждением, которое испы­тывают холостяки и особенно вдовы. Пары, живущие вместе, уже не вызывают осуждения со стороны их более «респектабельных» же­натых друзей и подруг. Гомосексуальные пары могут открыто вести семейную жизнь и вос­питывать детей, не сталкиваясь с тем уровнем враждебного отношения, который был по от­ношению к ним раньше.

После этих замечаний трудно удержать­ся от вывода, что мы стоим на перепутье. Принесет ли будущее дальнейший распад про­должительных браков или связей? Будем ли мы все больше и больше обживать эмоцио­нальный и сексуальный пейзаж, обезображен­ный горечью и жестокостью? Никто не скажет с определенностью. Однако тот социологи­ческий анализ брака и семьи, который мы завершаем, убеждает нас, что мы не можем решить наши проблемы, глядя в прошлое. Мы должны попробовать примирить высоко це­нимые нами в личной жизни индивидуальные свободы с необходимостью образования ста­бильных и длительных отношений с другими людьми.

176 Глава 7. Семья