Глава 13. Труд и экономическая жизнь

онных технологий. Другая — подъем произ­водственной индустрии за пределами Запада, в особенности на Дальнем Востоке. Более ста­рые виды промышленности западных стран прошли через серьезные сокращения из-за своей неконкурентоспособности по сравне­нию с более эффективными производителями с Дальнего Востока, чей труд стоит дешевле.

Более подробно о контрастах экономическо­го роста в развивающемся мире см. в раз­деле «Новые промышленные страны (НПС)» на с. 47-48.

Экономика знания

Принимая во внимание эти цифры, некото­рые наблюдатели предположили, что сейчас происходит переход к новому типу общества, важнейшей основой которого уже не является индустриализм. По мнению этих наблюдате­лей, мы вступаем в фазу развития, совершенно отличную от индустриальной эры. Этому ново­му общественному порядку давали множество названий, например постиндустриальное об­щество, век информации, а также «новая» эко­номика. Однако термин, получивший наибо­лее широкое распространение, — экономика знания.

О технологической инфраструктуре экономи­ки знания см. раздел «Почему происходит глобализация» на с. 57, а также врезку, оза­главленную «Возникновение „сетевых работ­ников"» на с. 262.

Точное определение экономики знания сформулировать сложно, но, в общих чер­тах, это такая экономика, в которой идеи, информация и различные формы знания под­крепляют собой новшества и экономический рост. В экономике знания большая часть тру­довых резервов занята не физическим произ­водством и дистрибуцией материальных това­ров, а их дизайном, разработкой, технологи­ей, маркетингом, продажей и обслуживанием. Подобных служащих можно назвать работни­ками экономики знания. В экономике знания господствуют постоянный поток информации и точек зрения, а также мощный потенци­ал науки и техники. Вот что отмечал Чарльз Лидбитер (Charles Leadbeater):

Большинство из нас зарабатывает деньги «из воздуха»: мы не производим ничего, что мож­но взвесить, потрогать или с легкостью изме-

рить. Наш продукт не разгружают в портах, не хранят на складах и не посылают в же­лезнодорожных вагонах. Большинство из нас зарабатывает на жизнь с помощью оказания услуг, высказывания суждений, выдачи ин­формации и анализа, будь то в телефонном центре, кабинете юриста, правительственном департаменте или научной лаборатории. Все мы занимаемся «воздушным бизнесом» (Lead­beater 1999, vii).

Случай Энрико и его сына Рико, кото­рый мы описали в начале данной главы, чет­ко иллюстрирует этот сдвиг в сторону эко­номики знания. Работа Энрико была типич­ной для многих работ индустриальной эры, так как она была связана с физическим тру­дом, дающим ощутимые результаты (чистое и опрятное административное здание). В от­личие от этого, Рико — работник экономики знания; его работа консультанта фокусируется на использовании и применении информа­ции. Он не производит напрямую ничего, что можно было бы увидеть или измерить тради­ционным способом.

Насколько же распространена экономика знания в начале XXI в.?

В недавнем исследовании, выполненном Организацией по экономическому сотрудни­честву и развитию (ОЭСР), была сделана по­пытка оценить, насколько экономика знания распространена в развитых странах, с по­мощью измерения процентного соотношения отраслей промышленности, базирующихся на знаниях, относительно экономики страны в целом (см. рис. 13.3).

Отрасли индустрии, основанные на зна­ниях, понимаются широко и включают в себя технологию, образование и обучение, проект-но-конструкторскую работу, а также финан­совый и инвестиционный секторы. В целом среди стран, входящих в ОЭСР, отрасли инду­стрии, базирующиеся на знаниях, в середине 1990-х отвечали более чем за половину всего экономического продукта. У Западной Герма­нии был высокий показатель — 58,6 %, и более 50 % были показателями у США, Япония, Вели­кобритании и Франции.

Инвестиции в экономику знания — в фор­ме государственного образования, затрат на разработку компьютерных программ, а также на проектно-конструкторскую работу — сего­дня составляют важную часть бюджета многих стран. К примеру, Швеция в 1995 г. вложила в экономику знания 10,6% от своего валово­го внутреннего продукта. Почти столько же

Разделение труда и экономическая зависимость

337

Экономика знания как % от общей экономики, 1996

[ _| Знания

ЛЩ Физический "■■■ труд

Швеция

Франция

Велико­британия

США

ЕС

ОЭСР

Германия

Австралия

Япония

Италия

О 5 10 15 20 25 30 Инвестиции как % от ВВП, 1995

•Западная Германия

Рис. 13.3. Роль экономики знания по инвестициям и продукции, по странам и экономическим регио­нам. 1995-1996 гг.

Источники: OECD. From The Economist. 16 Oct. 1999. P. 145.

вложила Франция благодаря своим большим затратам на государственное образование.

Признано, что экономика знания являет­ся сложным феноменом для исследования — с точки зрения и количества, и качества! Цен­ность физических предметов измерить проще, чем некие «невесомые» идеи. Однако нельзя отрицать, что приобретение и применение знаний становится все более важным в эко­номиках западных обществ, что мы с вами увидим в данной главе.

Разделение труда и экономическая зависимость

Одним из наиболее характерных призна­ков экономической системы современных об­ществ является наличие весьма сложного раз­деления труда: труд со временем разделил­ся на громадное количество различных про­фессий, в которых люди специализируются. В традиционных обществах труд, не связанный с сельским хозяйством, подразумевал владение каким-нибудь ремеслом. Ремесленные навыки

получали в течение продолжительного пери­ода пребывания в подмастерьях, и такой ра­ботник обычно выполнял все аспекты произ­водственного процесса от начала и до конца. Например, слесарь, делающий плуг, сковал бы железо, придал ему форму и собрал само ору­дие. С подъемом современного промышленно­го производства большинство традиционных ремесел исчезли полностью, их заменили на­выки, из которых состоят процессы крупно­масштабного производства. Электрик, работа­ющий сегодня в промышленности, к примеру, может проверять и чинить только часть опре­деленного типа машин; другие люди будут заниматься остальными частями и другими машинами.

Современное общество также стало сви­детелем перемены местоположения работы. До индустриализации большинство работы выполнялось дома и завершалось коллектив­но всеми членами семейства. Прогресс в об­ласти промышленной технологии, например, машинное оборудование, работающее на элек­тричестве и угле, способствовал разделению работы и дома. Фабрики, находившиеся во вла­дении предпринимателей, стали точкой отсче­та в промышленном развитии: в них нахо­дилась большая часть машинного и прочего оборудования, и массовое производство на­чало затмевать мелкое ремесленничество, ба­зировавшееся дома. Людей, искавших работу на фабрике, обучали выполнять некое специа­лизированное задание и платили за эту работу жалование. Управляющие смотрели за тем, как работа выполняется, они же занимались введе­нием новых методов работы, увеличивавших продуктивность и дисциплину рабочих.

Контраст между разделением труда в тра­диционном и современном обществах, дей­ствительно, огромен. Даже в самых больших традиционных обществах обычно существо­вало не более чем двадцать или тридцать основных ремесел, включая такие специали­зированные общественные роли, как купец, солдат и священник. В современной индустри­альной системе существуют буквально тысячи различных профессий. В переписи населе­ния Соединенного Королевства перечисляется около 20 000 различных должностей в британ­ской экономике. В традиционных общинах большинство населения работало на фермах и было экономически независимым. Они са­ми производили для себя еду, одежду и другие предметы, необходимые в обиходе. В противо-

338