Глава 12. Современные организации

лированных Вебером и Фуко, такие как круп­ные фабрики, связанные с конвейерным про­изводством и жесткими иерархиями власти, в итоге сталкиваются с большими трудностя­ми. Работники были не склонны посвящать себя работе в таких условиях; постоянный надзор был на самом деле необходим, что­бы они работали более или менее усердно, но это способствовало возникновению чувств негодования и антагонизма.

Люди также склонны противиться высо­кой степени надзора второго типа, упомянуто­го Фуко, а именно сбору письменной инфор­мации о них. На самом деле, это было одной из основных причин, по которой распались коммунистические общества советского типа. В этих обществах за людьми регулярно шпио­нили тайная полиция или те, кому она платила деньги, — даже их собственные родственники и соседи. Государство также хранило подроб­ную информацию о гражданах с целью подав­ления любой оппозиции своей власти. Резуль­татом стала форма общества, которая была политически авторитарной и, ближе к кон­цу своего существования, экономически не­эффективной. Все общество, на самом деле, практически напоминало гигантскую тюрь­му, со всеми недовольствами, конфликтами и способами оппозиции, которые возникают в тюрьмах, — систему, из которой в итоге население вырвалось на свободу.

Бюрократия и демократия

Фуко был прав относительно центральной ро­ли надзора в современных обществах — про­блемы, которая стала даже более актуальной сегодня из-за растущего влияния информа­ционных и коммуникационных технологий. Мы живем, пользуясь выражением некоторых людей, в обществе надзора (Lyon 1994) — об­ществе, где информация о нашей жизни соби­рается всеми типами организаций, а не только работодателями.

Как уже упоминалось ранее, правитель­ственные организации хранят огромное ко­личество информации, касающейся любого из нас, от свидетельств о рождении, школ и мест работы до данных о доходах в связи со сбором налогов, а также информации, ис­пользуемой для выдачи водительских прав или назначения номеров государственного стра­хования. В связи с развитием компьютеров и других видов оборудования для электрон­ной обработки данных надзор угрожает стать

непременным атрибутом всех аспектов нашей жизни. Представьте, что вы узнали о стране с населением 26 млн чел., правительство кото­рой использует 2 220 баз данных, содержащих в среднем 20 дел на каждого гражданина. Имена 10 % населения находятся в компью­терной системе центрального отделения по­лиции. Можно подумать, что это происходит в стране, страдающей от диктатуры. На са­мом же деле речь идет о Канаде (Lyon 1994).

Представление о полиции как о «людях, ра­ботающих с информацией», рассматривает­ся в разделе «Полиция в обществе рисков» на с. 197.

Уменьшение демократии в связи с про­грессом современных форм организации и контроля над информацией — вопрос, весьма волновавший Вебера. Его особенно беспоко­ила перспектива власти, находящейся в руках безликих бюрократов. Как же может выжить демократия перед лицом все увеличивающейся власти над нами бюрократических организа­ций? Ведь бюрократии, аргументировал Вебер, непременно специализированы и иерархич-ны. Те, кто находится в самом низу органи­зации, неизбежно начинают заниматься лишь выполнением банальных заданий и не име­ют власти в том, что они делают; власть пе­реходит к верхушке. Вебера беспокоило то, что в результате бюрократия может оказаться отчужденной от остальных служащих. Лишен­ные возможности проявить инициативу или подойти к делу творчески, бюрократы могут просто ограничить свое участие до выпол­нения предназначенной им роли, защищая стабильность своего положения от каких-либо вмешательств извне.

Вебер также предвидел политический конфликт между профессиональными бюро­кратами и политиками, избранными народом. Хотя бюрократы на самом деле являются госу­дарственными служащими, их стабильное по­ложение и компетентность делают возможной и их собственную немалую политическую под­держку. Те самые политики, которые должны по долгу службы проверять бюрократическую власть в современных демократиях, одновре­менно зависят от бюрократов в вопросах ин­формации и опыта. С точки зрения Вебера, было необходимо, чтобы бюрократия подвер­галась строгому политическому контролю, что гарантировало бы ее открытость и понятность.

Гендер и организации

319

Железный закон олигархии

Ученик Вебера, Роберт Михельс, ввел выраже­ние, которое с тех пор стало знаменитым для обозначения недобровольной передачи власти от низов верхушке: в крупных организациях и даже более, в обществе, в котором господствуют организации, существует железный закон оли­гархии. Олигархия означает власть небольшой группы людей. Согласно Михельсу, распростра­нение власти по направлению вверх — по сути, неизбежная часть все более бюрократизирующе­гося мира, отсюда и термин «железный закон». Чтобы понять, почему Михельс считает тенден­цию к олигархии неизбежной, должен быть ясен основной парадокс, рассматриваемый им в сво­их работах. Михельс утверждает, что организации необходимы для демократии, но что они одновре­менно являются и залогом прекращения в конце концов ее существования. По Михельсу, органи­зации важны для демократии, ибо они являются единственным пригодным способом, с помощью которого большие группы людей могут участ-

вовать в политическом процессе и заставлять других считаться с их мнением. Но после своего основания организации, с практической точки зрения, не могут управляться большим числом людей. Вот где и набирает обороты процесс «отдачи власти верхушке»: модели «представи­тельной демократии» уступают место лидерам, работающим полный рабочий день, и бюрокра­тиям, которые в свою очередь отдают власть элите, т. е. олигархии. Взяв бразды правления в свои руки, олигархическому лидерству вы­годнее вкладывать деньги в поддержание сво­ей власти, нежели действовать согласно целям и ценностям своих демократических сторонни­ков. Михельс полагал, что. та же самая дина­мика неизбежна и внутри индивидуальных ор­ганизаций, и внутри демократических обществ в целом.

Подробнее о затронутых здесь вопросах см. в разделе «Демократий» на с. 373.

Опасения Вебера не являются беспочвенными. В бывших коммунистических странах огром­ные бюрократии существовали для управления централизованной экономикой и системой со­циального обеспечения. Эти бюрократии раз­вились в укоренившиеся самостоятельные бло­ки власти, которые вплоть до самого конца коммунистической эры политическим силам удавалось контролировать лишь с огромным трудом. Подобные феномены, однако, не огра­ничиваются одними лишь бывшими комму­нистическими государствами. Даже на Западе существуют свидетельства случаев конфликта бюрократических и политических интересов на высоком уровне.

Тендер и организации

Еще около двадцати лет назад исследования, посвященные организациям, не уделяли осо­бого внимания тендерному вопросу. Теория бюрократии Вебера и многие влиятельные ответы на труды последнего, появившиеся в последующие годы, были написаны лицами мужского пола и предполагали модель орга­низаций, в центре которой находились муж­чины. Развитие феминистских исследований в 1970-е гг., однако, привело к изучению тен­дерных отношений во всех основных инсти-

тутах общества, включая организации и бюро­кратию. Социологи-феминисты не только за­острили внимание на дисбалансе тендерных ролей внутри организаций, но исследовали пути, по которым сами современные орга­низации с точки зрения тендера развились определенным образом.

Феминисты утверждали, что появление современной организации и бюрократической карьеры зависело от определенной тендерной конфигурации. Они указывают на два основ­ных пути, в которых гендер заложен в саму структуру современных организаций. Во-пер­вых, для бюрократий характерна професси­ональная тендерная сегрегация. По мере то­го как больше женщин приходило на рынок труда, они, как правило, оказывались сегреги­рованы в рамках категорий низкооплачивае­мых профессий, связанных с рутинной рабо­той. Эти категории находились в подчинении должностей, занимаемых мужчинами, и не да­вали женщинам возможностей продвинуться по служебной лестнице. Раньше женщин ис­пользовали в качестве источника дешевой, на­дежной рабочей силы, но не предоставляли им тех же возможностей построения карьеры, что и мужчинам.

Во-вторых, сама идея бюрократической карьеры была на деле мужской карьерой, в ко­торой женщинам отводилась важная вспомога-

320