Глава 10. Класс, классовая стратификация и неравенство

потребительскими благами, усвоили стандарт жизни, присущий среднему классу. Однако относительная зажиточность была достипгу-та рабочими посредством труда, приносяще­го небольшой доход, у них мало перспектив на продвижение и слабое внутреннее удо­влетворение от работы. Авторы исследования установили, что для зажиточных рабочих ти­пична инструментальная ориентация по от­ношению к своей работе: они видят в ней средство для достижения цели, получения хо­рошей зарплаты. Их работа была по большей части однообразной и неинтересной, и они не были к ней сколько-нибудь привязаны.

Несмотря на уровень зажиточности, сопо­ставимый с уровнем «белых воротничков», об­следованные рабочие не общались со средним классом в свободное время и не испытывали стремления подняться вверх по ступенькам классовой лестницы. Голдторп и его коллеги обнаружили, что в основном общение имело место дома с членами семьи, с родственни­ками или с соседями, также принадлежащими к рабочему классу. Ничто не указывало на то, что рабочие движутся в направлении норм и ценностей среднего класса. Что касается по­литических взглядов, то авторы исследования не обнаружили никакой связи между зажи­точностью рабочих и их поддержкой консер­вативной партии. Вместе с тем, сторонники тезиса об обуржуазивании рабочего класса предсказали, что все возрастающее обогаще­ние рабочих приведет к ослаблению их тра­диционной поддержки лейбористской партии.

Результаты указанного исследования, на взгляд его авторов, были вполне очевидны: те­зис об обуржуазивании рабочего класса ока­зался несостоятельным. Обследованные рабо­чие не становились более похожими на сред­ний класс. Тем не менее Голдторп и его коллеги действительно допустили возможность извест­ного совпадения по некоторым вопросам меж­ду нижним слоем среднего класса и верхним пластом рабочего класса. Зажиточные рабочие имели те же, что и близкие им по доходам представители «белых воротничков», модели экономического потребления, сходное отно­шение к дому как к центру частной жизни и выступали в поддержку инструментального коллективизма на работе (коллективных дей­ствий с помощью профсоюзов, с тем чтобы добиться повышения зарплаты и улучшения условий труда).

В последующие годы не проводилось ис­следований, сопоставимых с исследованием Голдторпа и его коллег, поэтому неясно, ес­ли допустить, что выводы, к которым пришли Голдторп и др., были для того времени спра­ведливы, насколько они сохраняют силу в на­ши дни. Существует распространенное мне­ние, что старые, традиционные сообщества рабочего класса имели тенденцию распадать­ся на части или полностью исчезать по мере упадка производства и под воздействием роста потребления. Однако вопрос о том, насколь­ко далеко зашло такое раздробление рабочего класса, остается дискуссионным.

Класс и стиль жизни

Анализируя классовую принадлежность лю­дей, социологи традиционно опирались на та­кие ее условные показатели, как положение на рынке труда, отношение к средствам про­изводства и профессия. В последнее время некоторые авторы высказывают мнение, что оценивать классовую принадлежность людей следует не только или даже не главным обра­зом исходя из экономики и рода деятельности, а учитывая также такие факторы культуры, как стиль жизни и модели потребления. Соглас­но подобному подходу, в наш нынешний век все более важную роль в повседневной жиз­ни людей играют «символы» и показатели, связанные с потреблением. Индивидуальность человека во все большей степей* структури­руется выбором стиля жизни — тем, как он одевается, что ест, как ухаживает за телом, где отдыхает и развлекается.

Французский социолог Пьер Бурдьё счи­тает, что классовые группировки можно опре­делить, исходя из различного уровня их куль­турного и экономического капитала (Воиг-dieu 1986). Одни люди все больше отличаются от других людей не уровнем дохода или про­фессией, а на основе предпочтений в области культуры и тем, как они проводят свой досуг. Им помогают в этом размножившиеся «тор­говцы необходимыми товарами» — растущее число людей, занятых презентацией и репре­зентацией товаров и услуг, — в символиче­ской или реальной форме для потребления внутри капиталистической системы. Создатели рекламы, торговцы, дизайнеры модной одеж­ды, стилисты, дизайнеры интерьера, личные тренеры, психиатры и психоаналитики, ди­зайнеры веб-страниц в Интернете и многие, многие другие — все они оказывают влияние

Деление на социальные классы в западном обществе сегодня

265

на культурные предпочтения и способствуют распространению определенных стилей жиз­ни среди все более расширяющегося общества потребителей.

Другие ученые согласны с Бурдьё в том, что деление на классы можно связать с особы­ми стилями жизни и моделями потребления. Так, говоря о группировках внугри среднего класса, Сэвидж и его коллеги выделяют три части, исходя из культурных вкусов и «акти­вов» (Savage 1992). Специалисты, состоящие на государственной службе, обладают боль­шим «культурным капиталом» и ограниченным «экономическим капиталом» и обычно стре­мятся к здоровому активному образу жизни, включая занятия спортом, низкое потребле­ние алкоголя и участие в культурной жизни и жизни общины. Напротив, менеджеры и чи­новники характеризуются «неспецифически­ми» моделями потребления, что предполагает средний или низкий уровень занятий спортом, слабое участие в культурной жизни и предпо­чтение традиционных стилей в меблировке дома и моде. Жизненный стиль представите­лей третьей группировки, «постмодернистов», лишен какого-либо определяющего принци­па и может включать элементы, традиционно не сочетающиеся друг с другом. Так, верховая езда и интерес к классической литературе мо­гут сопровождаться увлечением экстремальны­ми видами спорта, вроде скалолазания, и лю­бовью к галлюциногенным наркотическим ве­ществам и экстази.

В целом трудно было бы оспорить, что разделение внутри классов, так же как раз­деление на классы, зависит сейчас не толь­ко от различий в роде занятий, но также от различий в потреблении и стиле жиз­ни. Это мнение подкрепляется при анализе тенденций, наблюдаемых в обществе, взятом как целое. Быстрое распространение эконо­мики услуг и индустрии развлечений и до­суга, например, отражает все возрастающий упор на потребление в индустриальных стра­нах. Современные общества стали обществами потребителей, нацеленными на приобретение материальных благ. В некоторых отношениях общество потребителей является «массовым обществом», в котором классовые различия в какой-то степени преодолеваются; так лю­ди, принадлежащие к разным классам, могут смотреть сходные программы телевидения или покупать одежду в одном и том же магазине на «главной улице»; вместе с тем, классовые

различия могут, напротив, интенсифициро­ваться посредством расхождений в образе жизни и «вкусах» (Bourdieu 1986).

Однако при всем том, что необходимо помнить об указанных подвижках во взгля­дах, нельзя игнорировать ту ключевую роль, которую играли в воспроизводстве социально­го неравенства экономические факторы. Ведь те крайние социальные и материальные ли­шения, которые испытывают люди, отнюдь не являются в большинстве случаев частью выбранного ими стиля жизни. Напротив, их стесненные обстоятельства обусловлены фак­торами, связанными с экономической струк­турой и родом занятий (Ctvmpton 1998).

Низший класс

Термин «низший класс» часто употребляется для обозначения той части населения, кото­рая занимает самое дно классовой структуры. Стандарты жизни представителей этого класса значительно ниже, чем у большинства членов общества. Эта группа характеризуется множе­ством неблагоприятных обстоятельств. Мно­гие из входящих в нее людей давно потеряли работу или работают только на временной работе и спорадически. Некоторые являются бездомными или не имеют постоянной крыши над головой. Члены низшего класса могут в те­чение долгих периодов времени жить на по­собие по безработице. Низший класс часто определяют как «маргинализированный» или «исключенный» из той жизни, которую ведет основная часть населения.

Низший класс иногда ассоциируется с не­имущими и бесправными группами этниче­ских меньшинств. В значительной мере спо­ры относительно низшего класса имели место в Соединенных Штатах, где преобладание чер­ных бедняков, живущих в городских гетто, по­рождало разговоры о «черном низшем классе» (Wilson W.J. 1978; Murray 1984, 1990). Низший класс, однако, не является только американ­ским феноменом. В Великобритании черные и выходцы из Азии составляют непропорцио­нально большое число членов низшего класса. В некоторых европейских странах мигранты-рабочие, нашедшие работу во времена отно­сительного процветания двадцать лет назад, теперь образуют значительную часть этого сектора населения. Так обстоит дело, напри­мер, с алжирцами во Франции и турецкими иммигрантами в Германии. Природа — а фак­тически и само существование низшего клас-

266