Глава 9. Раса, этническая принадлежность и иммиграция

как представляется, отчетливый территориаль­ный элемент. В регионах, страдающих от ни­щеты, обычно бывает более высокий уровень преступности, и люди, живущие в таких реги­онах, подвергаются большей опасности стать жертвой преступления.

Лишения, которым подвергаются люди из-за расизма, одновременно и порождают­ся разрухой, царящей во внутренних городах, и сами порождают ее (см. также главу 18 «Города и городские пространства»). Здесь на­блюдается четкая корреляция между расой, безработицей и преступностью, что особенно сказывается на положении молодых черных мужчин из-за созданной политиками и сред­ствами массовой информации «моральной па­ники» в связи с преступностью (см. врезку на с. 187), у людей установилась связь между расой и преступностью. Как комментировала газета «Дейли Телеграф»: «Многие молодые вы­ходцы из Вест-Индии в Великобритании и — под их влиянием — растущее число молодых белых не осознают, что страна, в которой они живут, составляет часть их самих. По­этому граждане этой страны становятся для них всего лишь объектами жестокой эксплуа­тации» (цит. по: Solomos and Rackett 1991, 44). Однако опыт многих молодых черных по­казывает, что как раз именно они являют­ся «объектами жестокой эксплуатации», когда сталкиваются с белыми, а в известной степени, к сожалению, также и с полицией.

Расизм в полиции

Исследования социологов помогли выявить расистские настроения среди полицейских. В своем исследовании, посвященном поли­ции, Роджер Грэф пришел к заключению, что «полиция активно враждебна ко всем группам меньшинств». Он отметил, что, го­воря об этнических меньшинствах, полицей­ские часто используют стереотипы и оскор­бительные расистские замечания (Graef 1989). В 1990-х гг. несколько инцидентов в Велико­британии и Соединенных Штатах позволили увидеть расизм в полиции так отчетливо и убе­дительно, как это не смогло бы сделать ни одно исследование. Убийство в 1993 г. Стивена Лоу-ренса, о котором шла речь выше в настоящей главе, привело к существенному изменению сути споров о расизме в Великобритании, про­демонстрировав, что расизм не ограничивает­ся отдельными людьми, но может охватывать целые организации.

Вслед за публикацией в 1999 г. Доклада Макферсона по поводу расследования убий­ства Стивена Лоуренса министр внутренних дел Великобритании Джек Стро обратился к полиции с призывом «стать поборниками многокультурного общества». Многие из семи­десяти рекомендаций, содержащихся в Докла­де, были реализованы в течение года после этой публикации, хотя критики утверждают, что изменения идут недостаточно быстро. Так, в течение первого года после появления До­клада в более чем третью часть полицейских подразделений не было дополнительно при­нято ни одного черного полицейского или выходца из Азии, а в 9 из 43 полицейских подразделений в Англии и Уэльсе количество полицейских из этнических меньшинств даже сократилось. Наблюдались также проявления «антимакферсоновской реакции» среди опре­деленной части представителей правоохрани­тельных органов, которые считали, что в До­кладе в качестве мишени для нападок неспра­ведливо выбрана полиция.

В Соединенных Штатах аналогичным об­разом обеспокоенность существованием ин­ституционального расизма возникла в послед­нее десятилетие в связи с рядом кровавых ин­цидентов между белыми полицейскими и чер­ными гражданами. Жестокое избиение черно­го автомобилиста Родни Кинга полицейски­ми из департамента полиции Лос-Анджелеса в 1991 г. было заснято на видео и несколько раз показано по американскому телевидению потрясенной публике. Когда в 1992 г. поли­цейские были оправданы, во многих районах Лос-Анджелеса вспыхнули бунты. В ходе длив­шихся почти неделю столкновений погибло сорок человек, пять тысяч человек были аре­стованы, а ущерб от разрушений превысил миллиард долларов. В Нью-Йорке были оправ­даны четверо белых полицейских, застрелив­ших в 1999 г. Амаду Диалло, и это вызвало новую волну обвинений полиции в расизме. Диалло, иммигрант из Гвинеи, был убит на по­роге собственного дома, когда полез в карман за кошельком. Решив, что у него в кармане оружие, полицейские выпустили в него сорок три пули. Мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани и комиссар полиции города Уильям Сэфир подверглись резкому осуждению за поддержку жестокой политики «закон и порядок», основ­ной мишенью которой стали небелые жите­ли Нью-Йорка. Стремление произвести как можно больше арестов привело, по мнению

Иммиграция и межэтнические отношения на континенте

245

критиков, к ситуации, при которой плохо обу­ченные и чересчур рьяные полицейские дей­ствуют по принципу «сначала стреляй, а уж потом задавай вопросы».

В свете подобных инцидентов не вызы­вает удивления подтвержденный исследовани­ем факт, что враждебное отношение к поли­ции — обычное явление среди групп черных, как в Великобритании, так и в Соединенных Штатах. До известной степени такое отно­шение представляет собой просто результат непосредственного отрицательного опыта лю­дей; в частности, отношение черной моло­дежи особенно часто формируется под воз­действием политики, проводимой в отноше­нии их полицией. Обследование, проведен­ное Институтом политических исследований, показало, что только четвертая часть респон­дентов, которые подверглись преследовани­ям на расовой почве в течение прошедше­го года, решилась сообщить о преступлени­ях против них в полицию. Половина тех, кто обратился в полицию, были разочарова­ны тем, как с ними там обошлись. У многих сложилось впечатление, что полиция в дей­ствительности не заинтересована по-настоя­щему ни в том, чтобы узнать об инциденте, ни тем более в том, чтобы его расследовать (Modood et al. 1997).

Этнические меньшинства остро нужда­ются в защите со стороны полиции и си­стемы уголовного судопроизводства, потому что они чаще, чем белые, становятся жерт­вами преступлений, однако, судя по некото­рым свидетельствам, политика правоохрани­тельных органов носит расовый характер и на­целена против небелых. Использование поли­цией «расового профилирования» («racial pro­filing») означает, что члены этнических групп привлекают к себе более пристальное вни­мание и более сильное подозрение в право­нарушениях, чем белые. Мишенью политики, получившей название «задержать и обыскать», обычно в подавляющем большинстве случаев становятся небелые — в Лондоне, например, небелые более чем в шесть раз чаще задержи­ваются полицией и гораздо чаще, чем белые, подвергаются аресту. Кроме того, как указы­вают другие исследователи, полицейские ре­агируют на обращения небелых за помощью к полиции не столь быстро, как на обраще­ния белых граждан, и относятся к ним менее серьезно.

Иммиграция и межэтнические отношения на континенте

Подобно Великобритании, большинство дру­гих европейских стран претерпело в XX в. глубокие изменения в результате иммиграции. В первые два десятилетия после Второй ми­ровой войны в Европе наблюдались крупно­масштабные процессы иммиграции. Страны Средиземноморья поставляли в страны Севе­ра и Запада дешевую рабочую силу. В течение известного времени испытывавшие острую не­хватку рабочих принимающие страны актив­но поощряли иммиграцию из таких регио­нов, как Турция, Северная Африка, Греция, юг Испании и Италии. В Швейцарии, Герма­нии, Бельгии и Швеции осела значительная группа иммигрантов-рабочих. В то же вре­мя в странах, некогда бывших колониальны­ми державами, наблюдался приток иммигран­тов из прежних колоний, в первую очередь это касается Франции (алжирцы) и Нидерлан­дов (индонезийцы), так же как и Соединенного Королевства.

Трудовая иммиграция в Западную Евро­пу и из одного ее региона в другой зна­чительно замедлилась два десятилетия назад, по мере того, как экономический бум сме­нился спадом. Но после падения Берлинской стены в 1989 пив связи с изменениями, происходившими в странах Восточной Евро­пы и в бывшем Советском Союзе, Европа стала свидетельницей рождения явления, по­лучившего название новой миграции. «Новая миграция» ознаменовалась двумя главными со­бытиями. Во-первых, открытие границ между Востоком и Западом привело к тому, что между 1989 и 1994 гг. в Европу мигрировало свыше 5 млн чел. А во-вторых, война и этнические столкновения в бывшей Югославии вызвали переселение примерно 5 млн беженцев в дру­гие регионы Европы (Koser and hub, 1998). Гео­графические модели миграционных движений в Европе также претерпели изменение, причем границы между странами исхода и странами назначения все больше затемнялись. Так, для многих иммигрантов целью стали страны Юж­ной и Центральной Европы, что было явным отклонением от прежних направлений имми­грационных потоков.

Другой отличительной чертой «новой ми­грации» является этническая «несмешивае­мость». В бывшем Советском Союзе, в быв­шей Югославии и в некоторых государствах

246