3. "Критика практического разума" и кантианская этика

3.1. Понятие "практического разума" и цель новой "критики"

Разум человеческий не только способен к познанию как теоретический разум, но он еще способен и к моральному действию. Эту последнюю способность изучает "Критика практического разума ". Цель ее не в том, чтобы критиковать разум, как это имело место с теоретическим разумом. Вспомним, что "чистым" Кант называл разум, не смешанный с эмпирией, а значит, способный действовать самостоятельно, априори. Критика была необходима, чтобы показать разуму "собственную его территорию", нарушать границы которой незаконно. Цель же практического разума решительно иная: показать волевые движения, направленные на обладание реальностью. Значит, достаточно показать, что есть "чистый практический разум" (не смешанный с импульсами, чувственностью, опытом), двигающий и определяющий волю, чтобы навсегда избавить разум от проблем, связанных с законностью его претензий. Здесь объект критики — практический разум, эмпирически обусловленный, с его претензией направлять волю — всегда фатально ошибочным образом. Мы видим любопытный перевертыш: выходить за пределы собственно эмпирические — задача практического разума; в то время как функция теоретического разума — оставаться в собственных пределах в постижении объекта. Для теоретического разума считалось дефектом нарушить границы опыта, для практического, напротив, — оставаться всегда и только в связи с опытной сферой. Именно поэтому в заглавии обозначено: не "Критика чистого практического разума", а "Критика практического разума". Разум практичен, когда он не ограничен. То, что в сфере ноуменальной было теоретически неприемлемым, вполне приемлемо в практике. Человеческое существо, наделенное чистой волей, оказывается в статусе "ноуменальной причины". Априорный синтез, не основанный ни на чувственной

==653

интуиции, ни на опыте, — моральный императив ноуменального типа, значение которого невозможно переоценить.

3.2. Моральный закон как "категорический императив"

Доказано, что существует чисто практический разум, самодостаточный (свободный от инстинктов, чувственных импульсов), чтобы направлять волю. Более того, подчеркивает Кант, только в этом случае могут существовать моральные принципы, имеющие силу для всех без изъятия, как универсальная ценность. Но чтобы адекватно их понять, следует учесть некоторые тонкости. "Практическими принципами" Кант называет общие детерминации воли, в подчинении которых есть множество частных практических правил. Например, есть общее правило: позаботься о собственном здоровье сам; но ведь его можно специфицировать: занимайся спортом; питайся умеренно, в соответствии с возрастом; избегай чрезмерных вожделений и т. п. Кант делит практические принципы на "максимы" и "императивы". "Максима есть субъективный принцип волення", они относятся к отдельным индивидам, а не ко всем вместе. Например, максима "отомсти за всякое нанесенное оскорбление" предполагает соответствующий характер, не желающий терпеть обиду; или в более близкой нам формулировке: будь хитрее обидчика. Императивы, напротив, — объективные практические принципы, значимые для всех: "Представление об объективном принципе, поскольку он принудителен для воли, называется велением разума, а формула воления называется императивом". Эти веления, или долженствования — правила, выражающие объективную необходимость действия. Если бы разум мог всегда направлять волю, то все действия были бы безупречными (чего на самом деле нет из-за вмешательства эмоциональных и эмпирических факторов, почти всегда коррумпирующих волю). Есть два типа императивов: гипотетический и категорический. Императив гипотетический, если он определяет волю при условии наличия определенных целей. Например, "если хочешь преуспеть, потрудись научиться", или "хочешь стать чемпионом, качай мускулы", "хочешь беспечной старости, научись экономить" и т. п. Эти императивы имеют объективную силу для всех, кто заинтересован именно в этих целях: иметь или не иметь, желать или не желать относятся к агенту, значит, их объективность и необходимость обусловлены. Гипотетические императивы выступают как

а) правила искушенности, когда отнесены к определенным целям;

б) советы предосторожности, как, например, в поисках счастья с элементом неопределенности, иди: "будь вежлив с другими", "старайся быть благожелательным, дави в себе эгоиста" и т. п. Категорический

==654

императив, напротив, детерминирует волю не в видах определенной желаемой цели, а просто как волю независимо от эффектов. Не "если хочешь.., то должен", а "должен, потому что должен", — вот формула императива как категорического предписания. Только категорические императивы безусловны как практические законы для существа, сознающего себя разумным. Никогда нельзя знать наперед, будет достигнута та или иная цель или нет, это и не важно; важна лишь чистая воля к действию по правилу, признанному как закон. Детали можно обозначить следующей схемой:

практические принципы

максимы(= субъективные)императивы(=объективные)

гипотетические категорические

(=практические (=практические

предписания) моральные законы)

правила учения советы благоразумия

Итак, ясно, что категорические императивы это моральные законы, всеобщие необходимые, но не в том смысле, в каком необходимы законы естественные. Последние нельзя обойти, но моральные законы могут и не реализоваться, ибо человеческая воля подчинена не только разуму, но и чувственным капризам, когда воля отклоняется, поэтому моральные законы императивны, выражают долженствование (немецкое слово "mussen"— естественная необходимость, в отличие от "soUen", морального долга). Примером первой может быть сентенция "люди должны умирать", предписание второго типа — "все люди как разумные существа должны свидетельствовать правду". Установив, что моральные законы императивны и безусловны, мы ставим следующие ключевые вопросы: 1) каковы существенные значения этого императива; 2) какова формула, лучше всего его выражающая; 3) каково его основание (условие, делающее его возможным). На них и остановимся, начав с первого.