1.3. "Великий свет" и "Диссертация" 1770 года

1769 год стал для Канта годом так называемой новой "коперниканской революции" в преодолении рационализма и эмпиризма, догматизма и скептицизма. "Революцией" в познании обычно называется радикальное переосмысление всей философской проблематики. На конкурс по кафедре логики и метафизики в 1770 году Кант подготовил диссертацию "De mundi sensibilis atque mtelligibilis forma et principiis" ("О форме и принципах чувственного и интеллигибельного мира"). Здесь мы находим пропедевтику к метафизике, понятой как наука о принципах чистого разума. Кант устанавливает разницу между познанием чувственного и познанием умопостигаемого. Первая обязана воспринимающей чувственности субъекта, аффекты которого свидетельствуют о существовании объекта. Чувственное

==632

познание преподносит вещи uti apparent, а не sicuti sunt, то есть как они являются субъекту, а не каковы они сами по себе. Это видно из греческого глагола phainesthai (являться) — мера проявленности вещи, отсюда — феномен. Постигаем умом мы, как правило, нечто, необнаружимое чувствами. Схваченное интеллектом — это ноумены, дающие представление о вещах, как они есть (sicuti sunt), от греческого слова noein — размышлять. Интеллекту мы обязаны такими понятиями как возможность, существование, необходимость (о чем чувства молчат), на этих понятиях основана метафизика. Чувственное познание интуитивно, поскольку непосредственно. Но ведь все чувственное проявлено во времени и пространстве. Так что же такое пространство и время? Ясно, что они не вещны, то есть это не онтологическая реальность (ведь ньютонианец Кларк сделал их даже божественными атрибутами). Это и не просто отношения между телами, как полагал Лейбниц. Пространство и время — формы чувственности, структурные условия воспринимающей способности. Значит, не субъект примеряется к объекту, чтобы познать его, а наоборот, объект должен быть подогнан к субъекту. Это и было прозрением и интуицией Канта, движущей идеей его "Критики чистого разума ".

2. "Критика чистого разума"

2.1. Критическая проблема: априорный синтез и его обоснование

Кант полагал справиться со всеми проблемами быстро, казалось, "великий свет" и впрямь велик, однако целых двенадцать лет неустанных трудов понадобились, чтобы "Критика чистого разума " увидела свет. Не сразу работа была понята и принята, и двумя годами позже, в 1783 году Кант опубликовал "Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука", а в 1787 вышло второе издание "Критики " с важными уточнениями. Канту удалось выяснить, что научное познание по природе есть не что иное, как "априорный синтез", поэтому проблема состоит в выяснении основания, делающего возможным этот синтез. Этого момента в "Диссертации" 1770 года не было. От того, насколько обоснован априорный синтез, зависит фундамент математико-геометрических наук, физики, наконец, окончательный ответ на вопрос, возможна ли метафизика как наука, и если нет, то почему разум человеческий упорно преследуют метафизические проблемы. Начнем с общего плана философии Канта. Научное познание интересуют суждения всеобщие и необходимые, дающие прирост знания. Каковы типы

==633

суждений, значимых для науки? Так возникает теория суждений. Суждение состоит из субъекта (А) и из предиката (В). 1. Понятие, исполняющее роль предиката (В), может быть включено в понятие, играющее роль субъекта (А), а значит, в анализе может быть извлечено из А. В этом случае мы имеем аналитическое суждение, как, например: всякое тело протяженно (развернуто в пространстве). В самом деле, понятие "протяженность" — синоним понятия "телесность", и когда мы говорим о развертке тела, то лишь поясняем, что такое тело. 2. Понятие, представляющее предикат (В), может не быть включенным в понятие, представляющее субъект (А), тогда перед нами синтетическое суждение, поскольку предикат присоединяет к субъекту нечто, в простом анализе необнаружимое. Например: всякое тело имеет вес — суждение синтетическое, ведь из понятия тела нельзя получить понятие веса. Вспомним, что, начиная с Аристотеля, отмечалось, что некоторые тела (земля, вода, например) тяжелы, а другие — легки (воздух, огонь) по своей природе. 1. Аналитическое суждение формулируется априорно, нет необходимости прибегать к опыту. Оно универсально и необходимо, но не прибавляет нового знания. Именно поэтому наука широко использует эти суждения для объяснения, но никогда не для обоснования своих положений. Априорное аналитическое суждение не типично для науки. 2. Синтетическое суждение, напротив, наращивает знание постольку, поскольку о субъекте сообщается нечто новое. Основываясь на опыте, мы чаще всего прибегаем к синтетическим суждениям, например, в экспериментальных науках. Хотя синтетические суждения продуктивны и обогащают знание, они не всеобщи и не необходимы: почти все они апостериорны, вытекают из опыта, поэтому не могут быть фундаментом науки. Впрочем, лишенные необходимости, они дают некоторые обобщения. 3. Теперь понятно, что основанием науки должны стать суждения третьего типа, объединяющие всеобщность и необходимость первых, априорных, с продуктивностью вторых, апостериорных. Эти суждения получают название априорных синтетических. Все арифметические операции, к примеру, априорно синтетичны. Счет 5+7=12 не аналитичен: когда мы считаем на пальцах (или на счетах), интуиция подсказывает нам новое число в виде суммы. То же можно сказать и о геометрических суждениях. То, что кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия, синтетическая аксиома, ибо в понятии прямой нет количественного аспекта, а только качественный. Понятие "краткости" как качества целиком задано, оно не вытекает из анализа понятия "прямой линии". Помощь созерцания необходима для синтеза.

Сходная ситуация с физической аксиомой "при всех изменениях телесного мира количество материи остается неизменным". Она синтетична, ведь в понятие материи не входит неизменность,

==634

мыслимо лишь ее присутствие в пространстве, которое она наполняет собой. Все, что мы к этому добавляем, априорно. Прочие основоположения таковы же. Синтетическими априорными суждениями наполнена метафизика: разница лишь в их обоснованности.

Мы прибыли к решающему вопросу: можно ли установить критерий обоснованности априорных синтетических суждений, из которых, как мы теперь знаем, состоит научное знание? Лишь при положительном ответе можно всерьез говорить о статусе знания, о законности его предметных сфер, о границах и горизонте, наконец, о ценности. Прежде чем перейти к ответам на эти вопросы, посмотрим, каково основание форм суждений.

1. Основание аналитических априорных суждений устанавливается без особых проблем: поскольку субъект и предикат равнозначны, фундамент этих суждений — принцип тождества и принцип непротиворечия. В суждении "тело не протяженно" сразу очевидно противоречие, как если бы было сказано "тело не есть тело" (ведь понятие "телесность" синонимично понятию "протяженности").

2. Основание синтетических апостериорных суждений, очевидным образом, — опыт, по определению.

3. Напротив, априорные синтетические суждения не опираются ни на принцип тождества, ни на принцип непротиворечия, ведь между субъектом и предикатом нет равенства. Как априорные, они не могут отсылать к опыту как основанию. Кроме того, они необходимы и всеобщи, а все, вытекающее из опыта, лишено этих регалий. "Так что же такое это непостижимое X, на что опирается интеллект, ищущий вне понятия А некий предикат В, не теряя надежды найти его?" Открытие этого "инкогнито" и станет ядром кантианского критицизма.