Билет №3

1. Ф де Соссюр как семиотик

Судьба Фердинанда де Соссюра (1857–1913) сходна с судьбой Пирса – оба жили в одно время, их труды получили признание после смерти. Одно из основных положений семиотической теории Соссюра – трактовка знака как двусторонней психической сущности: понятие + акустический образ. Знак становится таковым, когда он приобретает значимость (valeur) в системе – т.е. когда он занимает определенное место в системе противопоставлений. Второе важное положение в этой теории – идея произвольности, или немотивированности, языкового знака (имеется в виду, что между понятием и акустическим обликом обозначающего его слова нет никакой естественной связи, что доказывается самим фактом существования различных языков, по-разному называющих одни и те же вещи). Соссюр ввел в семиотику (которую он называл “семиологией”) различение синхронии и диахронии, различение langue (языка как системы) и parole (речевой деятельности). Существенным и “лозунговым” на многие поколения явился тезис де Соссюра об автономном существовании языка: “единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя”.

2. Знак, значение, понятие (треугольник) билет №6

1. Классификация знаковых систем (слуховые, оптические и др.)(мечковская)

2. Прагматический компонент в содержании языкового знака

план содержания языкового знака складывается из ряда компонентов и, кроме того, может рассматриваться в разных аспектах.Наличие различных компонентов в содержательной стороне знака понимал еще создатель семиотики Ч. Пирс. По Пирсу, в знаке выделялись такие компоненты, как синтактика (отношение знака к другим знакам), семантика (отношение знака к значению) и прагматика (отношение знака к использованию его людьми). В основном такая трехчленная классификация сохранилась до нашего времени. В одной из ее интерпретаций синтактика, семантика и прагматика — это уровни абстрагирования содержания знака; при этом синтактика — высший уровень (Черри 1972:257). Современные исследователи предложили добавить к этим трем компонентам еще четвертый (Клаус 1967:13—17). Г. Клаус назвал их аспектами знака. При этом, однако, введя понятие сигматики как отношения к объекту, а семантику считая отражением объекта, Клаус не различал в синтактике отношений между знаками в системе и тексте. Поскольку такие различия необходимы, здесь предлагается следующая характеристика аспектов плана содержания языкового знака (Методы изучения лексики 1975:14):

1) отношение знаков к отражаемой действительности (сигматика);

2) отношение знаков к носителям языка (прагматика);

3) отношение знаков к другим знакам в тексте (синтактика);

4) отношение знаков к другим знакам в системе (семантика).

Отношения сигматические и прагматические являются отноше­ниями языковых знаков к неязыковым объектам, т. е. нелингви­стическими отношениями. Напротив, синтактика и семантика — отношения между языковыми знаками — лингвистические отноше­ния. Семантика и сигматика не зависят от конкретного употреб­ления, использования языковых знаков, это парадигматические от­ношения; напротив, прагматика и синтактика проявляются в про­цессе использования языка, построения и дешифровки текстов, это — синтагматические отношения.

Синтактика — это черты, правила, характеризующие сочетаемость знаков между собой при производстве текстов. Те особенности содержания знаков, которые отмечаются в процессе взаимодействия знаков в тексте и его фрагментах, должны рас­сматриваться в этом аспекте. Так, очевидно, что сочетаниям жена друга и друг жены отвечают различные явления действительности, определяемые разным распределением знаков родительного падежа в этих словосочетаниях; очевидно и то, что второе сочетание вслед­ствие возникающих из-за возможности актуализации у слова друг оттенка значения 'возлюбленный, любовник* приобретает особый экспрессивный оттенок. Именно в тексте происходит актуализация, т. е. превращение в активное, действующее потенциального значения или оттенка значения слова. Поэтому синтактический аспект чрез­вычайно существен для изучения использования знака в тексте.

Под семантикой в данном случае понимается место знака в системе. Ясно, что существенные черты содержания знака определяются содержанием других составляющих систему знаков, взаимодействием знаков в системе. Так, содержание морфемы грам­матического характера сплошь и рядом определяется именно ее местом в парадигме словоизменения данного типа. Содержание синонимов, соотносящихся с одним и тем же явлением действи­тельности, также в значительной мере определяется местом в си­стеме. «Господин», «пан» и «мистер» по сути дела обладают оди­наковым соотнесением с действительностью, но первое входит в русскую нейтральную лексику, второе — в польско-чешскую серию экзотических слов, а третье — в англо-американскую серию экзо­тической лексики, что и накладывает отпечаток на их содержание и употребление, которое определяется местом этих слов в разных фрагментах русской лексической системы.

Отношение между знаком и отражением в сознании явления действительности, обозначаемого знаком, составляет особый аспект плана содержания — сигматику. Иногда говорят, что языковой знак обозначает непосредственно некоторый объект (не­который признак). Но это возможно только через отражение объекта или признака в сознании. Языковой знак обозначает не предмет «табурет», а некоторое наше представление, образ табурета в нашем сознании.

Лишь пройдя через отражение в сознании, объект или признак может быть обозначен словом. Для объектов, которые не отражены в нашем сознании, нет и не может быть слов. И напротив, вполне возможны и реально известны слова для не существующих реально, но в том или ином виде закрепленных в нашем сознании «объектов» (русалка, теплород). Поэтому имеет смысл говорить о том, что языковые знаки соответствуют реальным объектам через образы.

Различные языковые знаки в различной мере соответствуют отражениям действительности в нашем сознании. Конечно, если говорить о лексических знаках, то, как правило, они отвечают тем или иным отражениям в сознании реальных объектов. Но если поставить вопрос о грамматических знаках, то он оказывается далеко не столь простым. Например, категория числа имени суще­ствительного в русском, белорусском, других славянских языках отражает некоторую реальность, представление о «расчлененном множестве». Труднее оказывается дело с определением той реаль­ности, которая отражена в сознании и стоит, скажем, за грамма­тическим родом. Лишь часть слов мужского и женского рода соот­носится с отражениями в сознании существ мужского и женского пола. Но едва ли можно найти сколько-нибудь серьезные соотнесения с женским полом для многочисленных существительных женского рода на -ость (женственность, жестокость, низость, велеречи­вость, красивость, трудность...). И совсем уж бессмысленно было бы искать какое-то отражение действительности в употреблении родовых форм прилагательных. Здесь — чисто синтаксические от­ношения, определенное место в системе (семантика), но нет соот­ношения с действительностью в ее отражении. Таким образом, сигматический аспект характеризуется различной степенью конк­ретности отражения явлений действительности, соотносимых с язы­ковым знаком.

В сигматическом аспекте отмечаются некоторые количественные несоответствия между языковыми знаками и отражениями объектов действительности (Верещагин 1967). Одному знаку может отвечать несколько отражений (в том числе понятий), что свидетельствует об омонимии, многозначности знака. Например, слово топить озна­чает 'жечь дрова, уголь, другое топливо в печи, камине и т. п.', а также 'обогревать помещение, сжигая топливо в печи, плите и т. п.'; этим значениям соответствуют и различия в син-тактике: топить печь и топить комнату; третий оттенок значения «исполнять работу истопника» соответствует непереходному упот­реблению глагола. Но возможна и обратная картина, когда одному отражению действительности, в том числе понятию, соответствует несколько знаков, что характерно для синонимии (равнозначности) языковых знаков, которые при этом могут различаться не только планом выражения, но и другими аспектами плана содержания. Так, выражение определительных отношений равнозначно может производиться причастными оборотами и придаточными определи­тельными, которые довольно сильно различаются между собой. Для слова можно отметить и то, что равнозначное ему слово имеет свое место в системе (слова бегемот и гиппопотам различаются час­тотной характеристикой), обладает особенностями в сочетаемости (ср.: лингвистика текста, но невозможно «языкознание текста»), а иногда и в грамматической принадлежности (ср. спасибо и бла­годарю).

Четвертый аспект плана содержания — прагматика. Языковые знаки используются в общении между людьми. Исполь­зование знака человеком не может не накладывать определенный отпечаток на его содержательную сторону. Содержание местоимения я, конечно же, зависит от того, кто его употребил. В существующей у нас довольно сложной системе обращений на ты и на вы, по имени и по его сокращенно-уменьшительной форме, по имени-от­честву, по фамилии, по. отчеству, через «тетя» и «дядя» (дядя Миша) и просто через дядя, тетя, бабушка, дедушка, отец и т. п. многое определяется прагматикой, сложившейся практикой отношения носителей языка к знакам: одно и то же имя в комби­нации с ты в одном случае будет звучать по-товарищески фамиль­ярно, в другом, в соединении с тетя и дядя, по-родственному уважительно, в третьем — в соединении с вы — доверительно по отношению к младшему и т. п. Фраза Матч закончился со счетом три—один будет по-разному звучать для разных болельщиков: для болельщиков хозяев поля она свидетельствует о победе, для бо­лельщиков противной стороны — о поражении любимой команды. Между тем синтаксически и семантически фраза одна и та же; прагматика же, то, кто отправитель и кто получатель сообщения, меняет фактически содержание сообщения. Прагматика определяет также возможности полного или краткого изложения сообщения, например, в телеграмме или в письме, в статье или в ее реферате, которые зависят от подготовленности слушающего (читающего) к восприятию сообщения. С прагматикой связано и понятие пре­суппозиции — предрасположенности к пониманию сообщения, наличия так называемых фоновых знаний, изучаемых, в частности, в лингвострановедении (Верещагин, Костомаров 1976). «Прагматические свойства любого сообщения зависят от прошлого опыта отправителя или получателя, от их нынешнего положения, от состояния их мыслей и от всех других обстоятельств, имеющих отношение к ним, как индивидам»