Вопрос 6 Классические версии учения о бытии. Платон и Аристотель.

БЫТИЕ, философская категория, обозначающая реальность, существующую объективно, вне и независимо от сознания человека. Философское понимание бытия и его соотношения с сознанием определяет решение основного вопроса философии. Первую философскую концепцию Бытия выдвинули досократики, для которых Бытие совпадает с материальным, неразрушимым и совершенным космосом. Одни из них рассматривали Б. как неизменное, единое, неподвижное, самотождественное (Парменид (5-6 вв. до н.э.), он и ввел этот термин), другие — как непрерывно становящееся (Гераклит). Бытие противопоставляется небытию; с другой стороны, досократики различали Бытие «по истине» и Бытие «по мнению», идеальную сущность и реальное существование. Платон предложил решение антиномий бытия в своем учении об «идеях». Бытие, по Платону, — это совокупность умопостигаемых форм или сущностей — «идей» — отражением которых является многообразие вещественного мира.. Опираясь на проводимый им принцип взаимосвязи формы и материи, Аристотель преодолевает подобное противопоставление сфер Бытие (поскольку для него форма — неотъемлемая характеристика Бытия) и строит учение о различных уровнях Б. Средневековая христианская философия противопоставляла «истинное», божеств. Бытие и «неистинное», сотворённое Бытием, различая при этом действительное Бытие (акт) и возможное Бытие (потенция), сущность и существование, смысл и символ. Отход от этой позиции начинается в эпоху Возрождения, когда получил общее признание культ материального Бытия, природы. Эта трансформация, выражавшая новый тип отношения человека к природе, обусловленного развитием науки, техники и материального производства, подготовила концепции Бытия. Новое время - 17—18 в.в. Для европейской философии этого периода Бытие — предметно сущее, противостоящее и предстоящее знанию; Бытия ограничивается природой, миром естественных тел, а духовный мир статусом Б. не обладает. Наряду с этой натуралистической линией, отождествляющей Бытие с физической реальностью и исключающей сознание из Бытия, в новоевропейской философии формируется иной способ истолкования Б., при котором последнее определяется на пути гносеологического анализа сознания и самосознания. Он представлен в исходном тезисе метафизики Декарта — «мыслю, следовательно, существую», в трактовке Лейбницем Бытие как отражения деятельности духовных субстанций — монад, в субъективно-идеалистическом отождествлении. Своё завершение эта интерпретация Бытия нашла в немецком классическом идеализме. Для Канта Бытие не является свойством вещей; Бытие — это общезначимый способ связи наших понятий и суждений, причём различие между природным и нравственно-свободным Б. заключается в различии форм законополагания — причинности и цели. В идеалистической системе Гегеля Бытие рассматривается как первая, непосредственная ступень в восхождении духа к самому себе. Гегель свёл человеческое духовное Бытие к логической мысли. Бытие оказалось у него крайне бедным и по сути дела негативно определяемым (Бытие как нечто абсолютно неопределённое, непосредственное, бескачественное), что объясняется стремлением вывести Бытие из актов самосознания, из гносеологического анализа знания и его форм. Подвергнув критике прежнюю онтологию, пытавшуюся построить учение о Б. до и вне всякого опыта, без обращения к тому, как мыслится реальность в научном знании, немецкий классический идеализм (особенно Кант и Гегель) выявил такой уровень Бытия, как объективно-идеальное Бытие, воплощающееся в различных формах деятельности субъекта. С этим был связан историзм в понимании Бытия, характерный для немецкого классического идеализма.

Платон – его учение об идеях является ядром его философии. Мир повседневно воспринимаемых чувствами вещей не есть мир подлинного бытия, подлинного существования, так как вещи окружающего нас мира изменчивы, текучи, пребывают в постоянном становлении, ни одна вещь не повторяет другую. Истинное бытие принадлежит только особого рода идеальным сущностям, которые П. и называет «идеями» или «эйдосами». Т.о., есть мир вещей и мир «эйдосов». Идеи (эйдосы) – прообразы, сущности вещей, предел, к которому вещи стремятся в своем становлении, но сами эйдосы не вещи, их невозможно воспринимать органами чувств. Идеи, в отличие от вещей, вечны, не­изменны, непреходящи, в чем и выражается истинность и подлинность их бытия. Их абсолютной противоположностью является, согласно Платону, материя, отождествляемая с пространством и объявляемая небытием (мир вещей). Материя пассивна, абсолютна, она только воспринимает идею. Каждая идея дробится пространством на множество чувствен­ных вещей. Реальный мир вещей Платон объявляет "смесью" бытия и небытия, активных идей и пассивной материи. Все, что в вещах со­ставляет устойчивость, истину и красоту, обязано своим существова­нием идеям, а все неустойчивое, ложное и безобразное в них идет от материи. Идеи, как цели вещей, суть как бы этические нормы, которые стремятся осуществить не только люди в своем поведении, но и вещи в своем изменении. Целью Платона вообще было показать лю­дям пути к "лучшей жизни", т.е. разработать нормы поведения, обеспечивающие господство аристократии. Идеи, как и понятия, отличаются друг от друга по степеням общности и находятся в отношении подчинения и соподчинения. Тем самым мир идей представляет собой иерархию, в которой каждая идея занимает определенное место, зави­сящее от степени ее общности. Пирамида идей завершается самой общей верховной идеей, называемой Платоном идеей добра, или блага.

Аристотель - выступил против всей системы объективного идеализма. «Пла­тон мне друг, но истина – дороже». В своих трудах А. как бы подводит итог всему предшест­вующему развитию науки др.Греции. Он пред-ет собой эн­циклопедический ум в науке. По мнению А., Платон совершенно неправильно проти­вопоставляет идеи конкретным вещам окруж-го нас мира как нечто от них совершенно отдельное. Сущность, говорит он в "Метафизике", не может быть отделенной от того, сущностью чего она является. Кроме того, доказывает А., теория "идей" Платона ничего не дает для понимания и объяснения реального мира, являясь его бесплодным удвоением. В противопол-ть Платону, А. не выражает никаких сомнений в объективном реальном сущ-нии ед-ных вещей, видит в них не кажущееся, а истинное, подлинное бытие. Объективность сущ-ния вещей выр-ся в познаваемости. В отличие от Платона, отделявшего понятие, как всеобщее и единое, которому подчиняет­ся множество вещей, от самих вещей, А. видит задачу науч­ного познания в том, чтобы найти единое и общее не помимо единичного, а в самом единичном, индивидуальном, воспринимаемом чувст­вами ч-а. Решение этой проблемы А. пытался дать в своем учении о материи и форме.Материя, по определению А., есть "то, из чего" сост-т каждая вещь. Форма же придает определенность той или иной вещи, отлич. дан. вещь от любой вещи др. рода. Ф-ма сущ-т лишь в единстве с мат-й, и каждая вещь поэтому есть соед-е мат-и и ф-мы. Платон-е идеи, как потусторонние по от­ношению к вещам сущности, становятся у А. формами, внут­ренне присущими самим вещам. Ф-ф говорит в этой связи о мате­риальных и формальных причинах. Диалектический момент категорий материи и формы состоит у А. в подчеркивании их единства и взаимопревращаемости. Материю ф-ф рассматривает как возможность стать той или иной вещью в рез-те присоед-я к ней формы, когда возможность становится действительностью. Началом процесса служит так называемая "первая мате­рия", неопределенное первовещество, лишенное всякой ф-ы (даже формы так называемых первоэлементов: воды, земли, воздуха и огня), совершенно аморфное (в переводе с греческого - "бесформенное"). Первоматерия явл-ся совершенно пассивной, чистой возможностью. Завершением указанного процесса служит высшая "форма", которую уже нельзя рассм-ть как возм-ть по отнош-ю к к-либо др. ф-е, стоящей ниже ее. Эту последнюю, чистую, ли­шенную всякой материальности форму А.объявляет богом. Как высшее деятельное начало аристотелевский бог есть мыслящее свою деятельность мышление, т.е. мышление, не нуждающееся ни в каком внешнем объекте для своего созерцания и пребывающее поэто­му в блаженстве. В отличие от Платона, Аристотель не считал, что мир имеет начало во времени, он все же был убежден в его ограниченности, конечности в пространстве.