5. Биография и основные политические идеи л.Д. Троцкого.

Лейба Давидович Бронштейн (псевдоним—Троцкий) родился в один день с Октябрьской революцией— 25 Октября (7 ноября) -и в один год—1879-й—со своим будущим непримиримым соперником И. В. Сталиным.

Троцкий рос в окружении, отнюдь не способствовавшем формированию в нем качеств «ниспровергателя устоев». Его детство и юность прошли в стороне от столбовой дороги развития марксизма в России—вне крупных университетских центров, без тесной связи с рабочими предместьями, знакомства с повседневными нуждами простого люда.

Он и его друзья смогли создать Южно-Русский рабочий союз, в котором насчитывалось до

200 членов, главным образом рабочих города.

В это время взгляды Троцкого были весьма далеки от марксистских. Он

даже и не стремился к овладению марксизмом, проявляя равнодушие к

систематической, целеустремленной работе по формированию прочных убеждений

Но даже в такой, а затем и в других организациях, явно стоявших на

платформе экономизма, Троцкий нередко оказывался на правом фланге. Так,

переехав из Николаева в Одессу, он выступал против сосредоточения сил

местных марксистов на ведении работы среди фабрично-заводских рабочих,

настаивал на перенесении центра тяжести агитации и пропаганды в ряды

ремесленников и других мелкобуржуазных элементов

В

январе 1898 г. союз был разгромлен. Троцкий и другие его руководители

оказались в одесской тюрьме, за время следствия он стал таким же убежденным марксистом, каким до этого был противником Маркса. Приговорен к ссылке в Восточную Сибирь, откуда потом бежал. Сотрудничал с Лениным, но после прервал это сотрудничество. Перешел на позицию меньшивизма.

Из нечеткости идейных позиций вытекала и шаткость политической

платформы, усугублявшаяся к тому же склонностью к смене принципов под

влиянием той или иной личности, обстоятельств момента и других—на первый

взгляд второстепенных, но влекущих за собой серьезные последствия—аспектов

политической конъюнктуры.

В годы первой русской революции проявилась весьма существенная

особенность политического поведения Троцкого, которая затем неоднократно

давала себя знать,—способность к решительным действиям в период

революционного подъема, вовлечения в борьбу широких слоев населения.

Однако в деятельности Троцкого была и другая сторона. Именно в этот

период появились первые зачатки теории «перманентной революции». Ее

основные постулаты Троцкий позаимствовал у Парвуса.

С началом первой мировой войны Троцкий совместно с меньшевиком Мартовым

издает в Париже газету «Наше слово». За антивоенную направленность, которая

была расценена французским правительством как прогерманская пропаганда,

издание было закрыто, а сам Троцкий выслан из Франции.

Ленин—развивая идеи Маркса и Энгельса о непрерывной революции как

поэтапном ее развитии: от буржуазно-демократической к социалистической с

последующим выходом на международную арену. Троцкий — перескакивая через

этап буржуазно-демократической революции, трактуя перманентность как

перенесение революции из одной страны в другую. То есть им бралась в расчет

только одна сторона марксистской концепции перманентности

революции—внешняя—и игнорировалась внутренняя. Не случайно, что Троцкий

«проглядел» Февральскую революцию. До конца своих дней он так и не смог

внятно объяснить, какой по характеру, движущим силам и целям была эта

революция.

Но—что очень важно и что до сих пор не учитывалось или упускалось из

виду—Февральская революция свела на нет прежний спор Ленина и Троцкого о

путях и перспективах развития революционного процесса в России. Отныне

революция могла развиваться лишь как революция социалистическая. Это

признавали оба. Оба же считали, что российская революция в случае ее

свершения могла перерасти только в мировую.

Троцкизм. Спецификой этого течения является его последовательная ориентация на мировую социалистическую революцию и интернационализм – в отличие от сталинизма, ориентирующегося в основном на национальный или державный социализм в СССР.

Согласно его концепции, главным критерием в оценке политического режима является степень удовлетворения материальных и моральных потребностей и интересов народных масс, которым должны быть подчинены конституционные установления. Исходя из этого критерия, легко увидеть, что сталинская бюрократия не просто изменила демократическую организацию партии и Советов, существовавшую в первые годы революции, но превратила ее в противоположную, антинародную, защищающую привилегии новой господствующей касты.

Революция (имеется в виду 1905 г. в России - К.И.) не может разрешить свои ближайшие буржуазные задачи иначе, как, поставив у власти пролетариат. Последний, взяв в руки власть, не может ограничить себя буржуазными рамками революции... При этом он придет во враждебное столкновение не только со всеми группировками буржуазии... но и с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришел к власти. Противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, смогут найти свое разрешение только в международном масштабе, на арене мировой революции пролетариата.

В 1905 году Троцкий формулирует теорию, ставшую затем известной как теория перманентной революции. Эту теорию можно назвать одной из основных отличительных черт троцкизма от других течений, ведущих свою политическую генеалогию от марксизма. Одним из важнейших элементов теории «перманентной революции» является теория комбинированного развития. До 1905 года марксисты рассматривали возможность осуществления социалистической революции только в развитых капиталистических странах. Согласно Троцкому в относительно развитых странах, таких как Россия, — в которых совсем недавно начался процесс индустриализации и развития пролетариата, — возможно было совершить социалистическую революцию ввиду исторической неспособности буржуазии осуществить буржуазно-демократические требования^[2].

При этом, отмечал Троцкий во всех своих работах, пролетариат не сможет осуществить социалистическую революцию, не заручившись поддержкой многомиллионного крестьянства. Установив свою власть, диктатуру, пролетариат должен будет приступить к доведению до конца аграрных преобразований. «Другими словами, — пишет Троцкий, — диктатура пролетариата станет орудием разрешения задач исторически запоздалой буржуазной революции». В дальнейшем, по мысли Троцкого, пролетариат «вынужден будет производить все более глубокие вторжения в отношения частной собственности вообще, то есть переходить на путь социалистических мероприятий». Однако установление диктатуры пролетариата в России не означает, что Россия способна к переходу к социализму. Троцкий вслед за Лениным настаивает: «Приведет ли диктатура пролетариата в России к социализму или нет — каким темпом и через какие этапы, — это зависит от дальнейшей судьбы европейского и мирового капитализма»^[3].

6. Концепция «перманентной революции» Л.Д. Троцкого , её движущие силы, средства и условия.

Теория перманентной революции требует сейчас со стороны всякого марксиста самого внимательного к себе отношения, так как ходом классовой и идейной борьбы вопрос полностью и окончательно выведен из области воспоминаний о старых разногласиях внутри русских марксистов и превращен в вопрос о характере, внутренних связях и методах международной революции вообще.

2. В отношении стран с запоздалым буржуазным развитием, в частности, колониальных и полуколониальных, теория перманентной революции означает, что полное и действительное разрешение их демократических и национально-освободительных задач мыслимо лишь через диктатуру пролетариата, как вождя угнетенной нации, прежде всего ее крестьянских масс.

3. Не только аграрный вопрос, но и национальный отводят крестьянству, подавляющему большинству населения отсталых стран, исключительное место в демократической революции. Без союза пролетариата с крестьянством задачи демократической революции не могут быть не только разрешены, но даже серьезно поставлены. Союз этих двух классов осуществим, однако, не иначе, как в непримиримой борьбе против влияния национально-либеральной буржуазии.

4. Каковы бы ни были первые эпизодические этапы революции в отдельных странах, осуществление революционного союза пролетариата и крестьянства мыслимо только под политическим руководством пролетарского авангарда, организованного в коммунистическую партию. Это значит, в свою очередь, что победа демократической революции мыслима лишь через диктатуру пролетариата, опирающегося на союз с крестьянством и разрешающего в первую голову задачи демократической революции.

5. Взятый в исторической оценке старый лозунг большевизма: "демократическая диктатура пролетариата и крестьянства" выражал именно охарактеризованное выше соотношение пролетариата, крестьянства и либеральной буржуазии. Это доказано опытом Октября. Но старая формула Ленина не предрешала заранее, каковы окажутся политические взаимоотношения пролетариата и крестьянства внутри революционного блока. Иными словами, формула сознательно допускала известную алгебраичность, которая должна была уступить место более точным арифметическим величинам в процессе исторического опыта. Этот последний показал, однако, притом в условиях, исключающих какие бы то ни было лже-толкования, что, как бы велика ни была революционная роль крестьянства, она не может быть самостоятельной, ни, тем более, руководящей. Крестьянин идет либо за рабочим, либо за буржуа. Это значит, что "демократическая диктатура пролетариата и крестьянства" мыслима только, как диктатура пролетариата, ведущего за собою крестьянские массы.

6. Демократическая диктатура пролетариата и крестьянства, в качестве режима, отличного по своему классовому содержанию от диктатуры пролетариата, была бы осуществима лишь в том случае, если бы осуществима была самостоятельная революционная партия, выражающая интересы крестьянской и вообще мелкобуржуазной демократии, – партия, способная, при том или другом содействии пролетариата, овладеть властью и определять ее революционную программу. Как свидетельствует опыт всей новой истории, и особенно опыт России за последнюю четверть века, непреодолимым препятствием на пути создания крестьянской партии является экономическая и политическая несамостоятельность мелкой буржуазии и ее глубокая внутренняя дифференциация, в силу которой верхние слои мелкой буржуазии (крестьянства), во всех решительных случаях, особенно в войне и революции, идут с крупной буржуазией, а низы – с пролетариатом, вынуждая тем самым промежуточный слой делать выбор между крайними полюсами. Между керенщиной и большевистской властью, между Гоминданом и диктатурой пролетариата – нет и не может быть ничего промежуточного, т. е. никакой демократической диктатуры рабочих и крестьян.

7. Стремление Коминтерна навязать ныне восточным странам лозунг демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, давно и окончательно исчерпанный историей, может иметь только реакционное значение. Поскольку этот лозунг противопоставляется лозунгу диктатуры пролетариата, он политически содействует растворению пролетариата в мелкобуржуазных массах и создает таким путем наиболее благоприятные условия для гегемонии национальной буржуазии, следовательно, для краха демократической революции. Включение этого лозунга в программу Коминтерна представляет собою прямую измену марксизму и октябрьской традиции большевизма.

8. Диктатура пролетариата, поднявшегося к власти, в качестве вождя демократической революции, неизбежно, и притом очень скоро, ставит перед ним задачи, связанные с глубокими вторжениями в права буржуазной собственности. Демократическая революция непосредственно перерастает в социалистическую, становясь тем самым перманентной революцией.

9. Завоевание власти пролетариатом не завершает революцию, а только открывает ее. Социалистическое строительство мыслимо лишь на основе классовой борьбы в национальном и международном масштабе. Эта борьба, в условиях решающего преобладания капиталистических отношений на мировой арене, будет неизбежно приводить ко взрывам внутренней, т. е. гражданской, и внешней, революционной войны. В этом состоит перманентный характер социалистической революции, как таковой, независимо от того, идет ли дело об отсталой стране, только вчера завершившей свой демократический переворот, или о старой капиталистической стране, прошедшей через долгую эпоху демократии и парламентаризма.

10. Завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимо. Одна из основных причин кризиса буржуазного общества состоит в том, что созданные им производительные силы не могут более мириться с рамками национального государства. Отсюда вытекают империалистские войны, с одной стороны, утопии буржуазных Соединенных Штатов Европы, с другой. Социалистическая революция начинается на национальной арене, развивается на интернациональной, и завершается на мировой. Таким образом, социалистическая революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете.

11. Указанная выше схема развития мировой революции снимает вопрос о странах, "созревших" и "несозревших" для социализма, в духе той педантски безжизненной классификации, которую дает нынешняя программа Коминтерна. Поскольку капитализм создал мировой рынок, мировое разделение труда и мировые производительные силы, постольку он подготовил мировое хозяйство в целом для социалистического переустройства.

Разные страны будут совершать этот процесс разным темпом. Отсталые страны могут, при известных условиях, раньше передовых прийти к диктатуре пролетариата, но позже их – к социализму.

Отсталая колониальная или полуколониальная страна, пролетариат которой оказывается еще недостаточно подготовленным для объединения вокруг себя крестьянства и завоевания власти, тем самым оказывается в состоянии невозможности довести до конца свой демократический переворот. Наоборот, в стране, пролетариат которой пришел к власти в результате демократической революции, дальнейшая судьба диктатуры и социализма зависит, в последнем счете, не только и не столько от национальных производительных сил, сколько от развития международной социалистической революции.

12. Теория социализма в отдельной стране, поднявшаяся на дрожжах реакции против Октября, есть единственная теория, последовательно и до конца противостоящая теории перманентной революции.

Попытка эпигонов, под ударами критики, ограничить применимость теории социализма в отдельной стране одной только Россией, ввиду ее особых свойств (пространства и естественные богатства), не улучшает, но ухудшает дело. Разрыв с интернациональной позицией всегда и неизбежно ведет к национальному мессианизму, т. е. к признанию за собственной страной особых преимуществ и качеств, позволяющих ей будто бы выполнить ту роль, до которой не могут подняться другие страны.

Мировое разделение труда, зависимость советской индустрии от иностранной техники, зависимость производительных сил передовых стран Европы от азиатского сырья и проч. и проч., делают построение самостоятельного социалистического общества невозможным ни в одной из стран мира.

13. Теория Сталина-Бухарина не только механически противопоставляет, наперекор всему опыту русских революций, демократическую революцию социалистической, но и отрывает национальную революцию от интернациональной.

Революциям в отсталых странах она ставит задачей установление неосуществимого режима демократической диктатуры, который она противопоставляет диктатуре пролетариата. Этим она вводит в политику иллюзии и фикции, парализует борьбу пролетариата на Востоке за власть и тормозит победу колониальных революций.

Уже завоеванная пролетариатом власть означает, с точки зрения эпигонской теории, завершение революции ("на девять десятых", по формуле Сталина) и открытие эпохи национальных реформ. Теория врастания кулака в социализм и теория "нейтрализации" мировой буржуазии неотделимы, поэтому, от теории социализма в отдельной стране. Они вместе стоят и вместе падают.

Коммунистический Интернационал низводится теорией национал-социализма на степень подсобного орудия, полезного для борьбы против военной интервенции. Нынешняя политика Коминтерна, его режим и подбор в нем руководящего персонала вполне отвечают этому низведению Коммунистического Интернационала на роль вспомогательного отряда, не предназначенного для разрешения самостоятельных задач.

14. Программа Коминтерна, созданная Бухариным, эклектична насквозь. Она делает безнадежную попытку примирить теорию социализма в отдельной стране с марксистским интернационализмом, который, однако, неотделим от перманентного характера международной революции. Борьба левой коммунистической оппозиции за правильную политику и здоровый режим Коминтерна неразрывно связана с борьбой за марксистскую программу. Вопрос о программе неотделим, в свою очередь, от вопроса о двух противостоящих друг другу теориях: перманентной революции и социализма в отдельной стране. Проблема перманентной революции давно переросла эпизодические и полностью исчерпанные историей разногласия Ленина и Троцкого. Борьба идет между основными идеями Маркса и Ленина, с одной стороны, эклектикой центристов – с другой.

 

7. Критика Л.Д. Троцким внешней и внутренней политики И.В. Сталина.

8. Биография и политические взгляды И.В. Сталина.

Будучи незаурядным политическим деятелем, Сталин прекрасно сознает, что поддержку массы можно заполучить лишь тогда, когда твои идеологические установки легко и быстро усваиваются рядовым партийцем-большевиком, обыкновенным гражданином, «человеком с улицы». Отсюда постоянное приспособление им таких установок по существу и по форме к менталитету и степени образованности именно этих людей. Сталин ведал, к каким идеям (ценностям, ориентациям) они были в действительности восприимчивы, что фактически являлось доступным их осмыслению. Вероятно, как никто другой он понимал значение политической пропаганды (популяризации) и придавал ей важнейшее значение.

Сталинское кредо заключено в тезисе, согласно которому «ленинизм есть теория и тактика пролетарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности». Сталин, чтобы не допускать тут никаких разночтений, затем уточняет: «...основным вопросом ленинизма, его отправным пунктом, его фундаментом является вопрос о диктатуре пролетариата». Далеко не случайно выпячивает Сталин идею диктатуры пролетариата. С расчетом выстраивает он по существу вокруг нее одной весь комплекс ленинских взглядов, а шире – опирает на нее марксизм в целом. Данная идея предоставила Сталину максимально благоприятные возможности для укрепления культа власти в послеоктябрьской России и вместе с тем для достижения упомянутой выше личной цели.

В диктатуре пролетариата Сталин выделяет несколько ее аспектов. Прежде всего и главным образом он усматривает в ней власть, которая жизнедействует как насилие, подавление, принуждение. Насилие в любых ситуациях остается имманентным и важнейшим признаком пролетарской диктатуры.

Еще один аспект диктатуры пролетариата, по Сталину,– организационный. Пролетарская революция, утверждает он, не достигнет намеченных целей, если не создаст «специального органа в виде диктатуры пролетариата в качестве своей основной опоры».

Свой взгляд на природу государства вообще Сталин формулирует так: «Государство есть машина в руках господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников». Весьма немудреная мысль. Но предельно доходчивая, доступная разумению «простого человека». Ему, собственно, она и адресована.

Под стать общей квалификации природы государства, механически повторенной Сталиным вслед за прежними поколениями марксистов, предложенная им оценка основных функций всякого допролетарского государства. «Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) – держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (неглавная) – расширять теорриторию своего, господствующего класса за счет территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств». В приведенных высказываниях государство, во-первых, неправомерно сведено к государственной машине, т.е. лишь к одной из его организационных структур; во-вторых, явно обеднена палитра выполняемых им функций: проигнорированы интеграция общества, ведение общесоциальных дел и т.д.

Собственное неприятие демократических норм и процедур политической жизни в советское время Сталин пытается оправдать якобы незрелостью тех, кто хочет иметь демократические порядки. 

Для Сталина демократия не связана с реализацией индивидом всей совокупности принадлежащих ему гражданских и политических, социально-экономических и культурных прав и свобод. Индивида, отдельную личность он всегда считал величиной малой и нестоящей; человек был для него в лучшем случае «винтиком». Еще в 1906 г. в цикле статей «Анархизм или социализм?» Сталин утверждал, что масса – краеугольный камень марксизма и освобождение массы есть ключевое условие освобождения личности; 

Как никто другой из большевиков, Сталин преуспел в обогащении (усугублении) взглядов Ленина на статус и функции коммунистической партии в эпоху диктатуры пролетариата. Вопервьк, он «совершенствовал» модель ВКП(б). Большевистская партия мыслилась Сталиным в качестве своего рода могучего «ордена меченосцев», члены которого спаяны железной дисциплиной и подчиняются одной воле. Партия монолитна: в ней нет фракций, нет плюрализма мнений и дискуссий, нет реальных выборов и т.д. Она должна, по Сталину, напоминать более всего воинскую часть, бюрократическое учреждение, общину единоверцев. 

Особо отстаивал Сталин ленинский тезис о том, что большевистской партии уготовано монопольно обладать всей полнотой захваченной ею власти. «Руководителем в системе диктатуры пролетариата является одна партия, партия коммунистов, которая не делит и не может делить руководства с другими партиями». В данном вопросе Сталин пошел даже дальше Ленина. «Сталинская Конституция» (1936 г.) впервые на официальном уровне признает и юридико-нормативно закрепляет привилегированно-монопольное положение «боевого штаба рабочего класса» в советском обществе.