Беседа 1 (4)
Когда люди ищут, во что бы то ни стало, знамения или чудес, причем сами не понимают, ради чего, ради обольщения, тщеславия, носятся с этим мироточением, монастыри чуть ли не конкурируют между собой, у нас 15 икон замироточило, а у нас 30, мы победили. Почти такое отношение. Бог не будет же играть в такие детские игры. Люди ходят и гадают, что бы это значило. Богу делать нечего, как строить ребусы перед нами, и самое благоразумное сказать: Я не знаю. Я читаю Евангелие, да участвую в Таинствах. Присутствие Божие для меня лично – черпай, не хочу, было бы куда вместить. Проблема в том, что в душе места нет, оно у меня занято. И я брошу все и стану бегать, выяснять, где там что-то замироточило. Мне кажется, что все это нездоровый ажиотаж, лжедуховность, хотя мироточение – это установленный Преданием факт. Но взять какую-то серьезную святоотеческую литературу, то где вы найдете там про мироточение. Они пишут о совершенно других вещах. Все материальные знамения нужны для людей, которые сомневаются. Неверующий – раз прозрел и уверовал. И нужно смотреть на результат: если человек, с которым произошло какое-то чудо, раскаялся, исправился, то можно сказать, что оно было божественного происхождения. Если с человеком ничего не происходит, а он после этого чуда он начинает искать других чудес, в своей семье, в обычной жизни он как был невозможным человеком, с которым невозможно рядом находиться, так и остается или еще хуже становится, но при этом весь из себя такой благочестивый, паломничает, чудеса собирает. Сомнения в подлинности таких чудес. Критерии простые всегда и во всем в христианской жизни – это исправление жизни, победа над страстями. Если это есть, значит, действие Божие имело место, если этого нет – значит имело место что-то другое. Бог не будет просто так производить эффекты. Это шаманам и экстрасенсам нужно, они это любят. Потому что если бы нужно было, то Христос произвел бы такой эффект, что все бы Его признали. Ну и что толку, если бы кто-то признал бы Христа, только купившись на внешний эффект? Ему говорят: Сойди с креста, а он претерпевает страдания до конца. Он мог бы взять и навести порядок, разобраться. Он Сам говорит, что достаточно ему сказать, и полчища ангелов явятся. Но он ведет себя до конца смиренно, не являет Своего могущества, потому что Он обращается к нашей вере, к нашей свободе. С помощью чудес можно кого угодно заставить. Чудеса естественно бывают, и в жизни каждого христианина, характер чудес разный, какой угодно может быть. Ослица может человеческим голосом провозгласить, а можно получить в душе свидетельство без всяких внешних эффектов, и больше ему не нужно никаких подтверждений. Чудеса – это всегда средство для достижения определенных целей. И нужно смотреть, какая цель. Я был свидетелем того, как казначей георгиевского собора купил масло ароматное, благоухающее, залил в лампады. Спустя какое-то время выбегает из храма наместник о. Тихон с выпученными глазами: Чудо, благоухание! И уже слил это масло куда-то в баночку. И казначей ему говорит: На место масло вылей, а то на вас чудотворцев масла не напасешься.
Чудеса совершаются где угодно – и в католическом мире, и у буддистов. Причем я уверенностью не скажу, что за пределами православного мира все чудеса обязательно ложные. Потому что Бог всех желает спасти, всех привести и где-то за пределами даже христианства может произойти чудо. Вот из Священного Писания мы знаем, что Валаам, он же не был иудейским пророком, он был лжепророком. А с ним произошло настоящее чудо. Бог везде действует, и какие-то признаки Его, проявления везде могут быть.
Чудо даже истинное не может быть признаком непреходящей Истины. С валаамовой ослицей пример очень яркий: из того, что ослица один раз проговорила человеческим языком. Причем изрекла божественную Истину, не следует делать богословские догматические выводы, что осел – это разумное, говорящее животное, изрекающее божественный глагол. Это был один случай всего, и в рамках этого случая его и нужно рассматривать, а не обобщать. Так же и во всем остальном. Если через кого-то произошло какое-то чудо, отсюда не следует, что это какой-то пророк, к которому нужно ходить и вступать в послушание. Критерии духовного руководства совсем другие. У Симеона Нового Богослова есть замечательные слова о выборе духовного руководителя. Общее у отцов место, что прежде чем выбрать духовного руководителя или даже советчика, нужно его испытать, проверить. Не просто руководствоваться народной молвой, саном, а убедиться. В чем? Убедись прежде, соответствуют ли его слова и дела словам и делам Христа, апостолов и святых. Если соответствует, то принимай его и все сказанное им, как от Самого Христа, апостолов и святых. А если не соответствует, то пусть он и мертвых воскрешает, и больных исцеляет, и бесов изгоняет, и тьмы других чудес творит, отвращайся от него, как от беса: Ибо и пророк Илия не без огненной колесницы взят с телом на небо, и Владыка наш Христос не без облака вознесся от земли. Хотя и Илию Бог мог преложить от земли на небо без огненной оной колесницы, и Владыка наш Христос мог взойти на небеса без облака и сопровождавших его Ангелов; однако ж не сделали этого, чтоб тем научить нас, что ум наш всеконечно имеет нужду в ином некоем, кто бы возвел его на небеса, показал тамошние виды и открыл тайны Божии. Ибо как птице нельзя летать без крыльев, так и уму нашему невозможно востечь в те области, из коих он ниспал, если не имеет Духа Святого, который бы возвел его туда и сшествовал ему. Кроме того, Илия взят на небо огненною колесницею, и Господь вознесся на облаке с Ангелами еще для того, чтоб как Свое Вознесение, так и вознесение раба Своего Илии подтвердить не словами только, но и делами, и тем научить и нас не прельщаться одними словами и не всякому верить человеку, который называет себя духовным, но удостоверяться прежде из жизни его и от дел его, согласны ли слова его и дела его с учением святых отцов; и тогда уже принимать его и слушать слова его, как слова Христовы. Если же слова его и дела не согласны с учением святых отцов, то не следует принимать его, а напротив отвращаться от него, хотя бы он воскрешал мертвых и иные многие творил чудеса; особенно, когда увидим, что он не принимает никаких внушений, коими хотят убедить его – изменить свое неправое мудрование, а остается упорно в своей прелести, воображая, будто жительство свое имеет на небесах17. У нас на обывательском уровне все наоборот: ищут прозорливца в первую очередь. Из этих слова Симеона Нового Богослова, во-первых, следует одна очень важная и простая вещь, что для того, чтобы определить соответствуют слова человека словам Христа, нужно же самому знать и евангелие, и святоотеческое Предание, т.е. уже пройти какой-то путь. И по-настоящему духовный руководитель человеку нужен тогда, когда он уже сам что-то сделал и прошел. А поначалу, когда мы стоим перед какими-то очевидными вещами: открываем Евангелие, там, конечно, не все понятно, есть вещи возвышенные, тонкие, но есть же вещи очевидные, с прямым смыслом, и мы эти вещи не исполняем. Вот прямая воля Божия, а мы ей не следуем. И вот мы ищем себе пророков для решения преходящих малозначительных вопросов, а чаще всего ищут старца, чаще всего, чтобы только потщеславиться и сестрам сказать, что я в послушании у такого-то. А на самом деле, зачем он нужен? Ради любопытства, страстей если только, а на самом деле есть Евангелие, его и исполняй. Когда человек исполнит малое, и когда он дойдет до предела тонких вещей (я не уверен, что кто-то из нас дойдет до них), тогда другое дело: нужен человек, который смог бы быть поводырем. А если мы никуда не идем, зачем нам поводырь? Сначала надо начать куда-то двигаться, пробовать что-то, потом глядишь, и поводырь явится. А то я никуда не иду, идти не собираюсь, но мне нужен как некий символ духовник или кто-то еще. Наставник в том смысле, о котором говорят святые отцы в аскетической литературе в смысле духовного руководителя, старца, конечно, не нужен. Нужно просто больше читать и советоваться с разными людьми. Хорошо, если повезет, и попадется человек один, с которым можно посоветоваться, может он что-то подскажет, потому что что-то уже прошел. Но совет такого человека нельзя же воспринимать как Божественное Откровение, он может ошибиться, может не ошибиться. Просто есть вполне очевидные вещи, как Христос говорит: …в малом ты был верен, над многим тебя поставлю18. Малое, в котором мы должны быть верными, понятно для нас. Я не беру людей, для которых христианство – игра, субкультура, а тех, которые хоть немного думают о спасении, и рассматривают христианство как путь спасения. Есть заповеди Божии, пусть не все мы понимаем заповеди, но есть же очевидные. Не осуждай, например. Осуждать нельзя, категорически запрещено. Причем и Христос, и святые отцы говорят об осуждении как о страшном грехе. У святых можно встретить такое определение, что осуждение – это антихристов грех. Суд принадлежит Богу, а мы выносим суждение и восхищаем Суд Божий. А антихрист – это буквально тот, кто вместо Христа, пытается занять место Христа. Вот мы пытаемся занять место Бога и сами судить и выносить какие-то вердикты. Мы это знаем, но постоянно осуждаем. Или Христос говорит: в гневе твоем день не закончится. Если ты на кого-то прогневался, просто даже неприязнь имеешь в сердце, нужно как можно быстрее из сердца это выдавить и, если есть возможность, с человеком примириться, если какой-то конфликт был. Мы все это знаем, читаем, и ничего не делаем. Бывает, что годами ходим, питая к кому-то неприязнь, и все нормально. Каяться нужно в этом, но каяться, значит изменяться. Сегодня, например, была неприязнь, и если я каюсь, значит, я ее изживаю, изменяю ее на приязнь. А если я просто хожу и на исповеди регулярно отчитываюсь о проделанной греховной работе, то непонятно, покаяние это или что-то другое. Лжепокаяние. Ну и масса других вещей, которые мы не делаем и при этом хотим знать о воле Божией в совершенно узких специальных вещах: уда пойти учиться? На ком жениться? Как поступить в том или ином случае? Если я не исполняю волю Божию, то я не могу в таком в малом, то я не смогу увидеть ее и в деталях.
Из зала: На богослужении масса непонятных слов, как себя внутренне вести, как молиться, чтобы не чувствовать себя неловко. Т.е. литургия – главное для христианина, и что нужно делать, если ты очень много не понимаешь?
ЗАА: Есть краткословные молитвы, и нужно настраиваться на то, чтобы молиться всегда. Есть заповедь: непрестанно молитесь19. Так что если всегда не получается, нужно как можно чаще. Правила утреннее, вечернее. Если что-то непонятно в богослужении, то Иисусову молитву, по крайне мере. Но при этом нужно с богослужением разбираться. Уж в наше время ничто не препятствует взять и купить словарь или найти в Интернет, кто пользуется, словарь церковно-славянского языка, тексты богослужения. Во-вторых, мне кажется, что это непонимание не столько языковое, сколько смысловое, богословское. Мне приходилось сталкиваться с людьми, которые говорят, что не понимают такой-то текст. Ну какой, например? Это мы со студентами так экспериментировали. Берут наугад какой-нибудь текст Иоанна Дамаскина, непонятно. Переводишь на русский язык, и все равно им непонятно. Т.е. непонятен сам смысл. Но учиться ведь никто не запрещал. Даже великий Ленин заповедовал. Поэтому уж в таких вещах, как наша вера, учиться тем более нужно. Многие современные люди, особенно образованные, достаточно быстро осваивают, когда им для житейских вещей что-либо нужно (компьютерные программы, языки, различные области знаний). А здесь человек годами ходит в храм, и ему по-прежнему непонятно, он по-прежнему жалуется. А нужно просто взять и начать учиться, изучать тексты, понимать. Теоретически можно взять и посмотреть богослужение, но есть такая хорошая практика, когда люди следят за богослужением, по крайней мере за отдельными местами. Идя на богослужение, можно дома посмотреть Евангелие, прочитать в русском переводе, толкования почитать. Есть еще такой момент – аскетический, потому что часто мы не понимаем, потому что мы не умеем внимательно молиться. Наше внимание рассеивается, и мы не заметно для себя – раз! и две трети богослужения куда-то вылетело. А наш ум в это время был неизвестно где. Обо всем, что угодно успел подумать, а читаемое и поемое богослужение не услышал. Но это уже другая, параллельная задача: учиться внимательно молиться. Иисусову молитву можно использовать в рамках богослужения как средство подключения к общей молитве. Принцип молитвы самым простым образом сформулировал Иоанн Лествичник20, потом и многие другие отцы его повторяли, Игнатий Брянчанинов: заключай ум в произносимых словах молитвы21. Это техническая цель молитвы новоначальных, каковыми мы все являемся, потому что если не будет внимания, не будет ничего. Я же в первую очередь существо разумное, умом постигаю что-либо, словесное существо, как отцы определили. Есть богослужение, тексты которого написаны святыми отцами, причастными Духу Святому мыслями, чувствами, словами. И если я не могу их вместить, все равно я должен своим вниманием стараться в них погружаться, умом цепляться за слова, и постепенно будут открываться смыслы. Нужно иметь ввиду, что когда мы говорим о богослужении и вообще о вещах священных, там же требуется не только интеллектуальное понимание. Можно человеку неверующему взять и наизусть выучить богослужение, и что он там поймет? Только какие-то слова, которые для него ничего не значат, или оценит с художественно-поэтической точки зрения, мол, хорошие. Мы должны иметь ввиду и то Божественное присутствие просвещающее, которое есть в этих словах, поэтому можно интеллектуально не все понимать, а Бог возьмет и откроет. Человек раз – и внезапно прозреет, что надо же слова такие-то слышал многократно, а смысл не понимал, и вдруг оказалось все ясно и просто. То есть нужно учиться, читать книги о вероучении, вообще о христианской жизни. Но, конечно, только хорошие книги, которых мало, а не какие попало. Но и хорошие книги опять-таки требуют труда, усилия. И, во-вторых, аскетическое усилие постоянное во время богослужения, при чтении Евангелия, домашнего молитвенного правила.