Беседа 1 (2)

Следующее слово: «творец». Бог сотворил мир. При этом он сотворил его не таким образом, что он сделал нечто вне Себя. Как если бы Он вложил в сотворенное некие законы и оставил в покое. В Новое Время, примерно в 17 веке в Европе появилось скорее философское, нежели религиозное течение «деизм»⁴. В соответствии с этой мыслью Бог является Творцом, но не является Вседержителем. Деисты сравнивали отношения Бога и мира с отношениями между часовщиком и часовым механизмом. Часовщик изготовил часы, и часы начинают жить независимо от часовщика, потому что они имеют свои законы, по которым работают и двигаются. Подобным образом они рассматривали отношения между Богом и человеком. Бог сотворил мир. Вложил в него законы и оставил в покое. Мир живет теперь независимо от Бога. Это, конечно, удобная вера: с одной стороны, считать себя религиозным человеком, верующим в Бога, а с другой стороны, не нести никакой ответственности перед Богом, потому что и Бог не несет ответственности за меня. Многие христианские мыслители позднее говорили, что деизм – это цивилизованная форма перехода к атеизму. Что так сначала можно вытеснить Бога из своей жизни, а потом и предать Бога забвению. Многие христиане, и мы, наверное, по большей части (пока гром не грянет или петух не клюнет) живем как деисты. Говорим, что, да, Бог, Промысел Божий, везде присутствует. Но с другой стороны, в повседневной своей жизни живем так, как будто никакого Бога здесь нет. А ведь Он, как мы исповедуем, всюду и везде присутствует, точнее даже сказать, что все в Нем присутствует, разными способами. Апостол Павел говорит: Мы им живем и движемся и существуем⁵. Если бы не было Бога, мы бы и не жили, мы опять превратились бы в ничто. Более того, если предположить, что Бог бы расхотел к нам иметь какое-то отношение, то мы бы опять обратились в небытие. Потому что не просто бы вышли из Его рук, но мы и существуем постольку, поскольку причастны тем самым энергиям, о которых я уже сегодня сказал. То есть Бог, по учению Григория Паламы, своими энергиями пронизывает весь мир и удерживает в Бытии.

Есть разные тварные аналогии, но все они недостаточны. Вот воздух. Мы можем сколько угодно считать себя автономными и независимыми, но попробуй, провозгласи свою свободу от воздуха на деле, и человек сразу превращается в задыхающееся существо. Если он не одумается, не раскается, не примирится, то три минуты и все, а то и меньше. Или у отцов есть такая аналогия: рыба и вода. Кроме того, что вода – это естественная среда обитания рыбы, это еще и нечто необходимое для ее существования. Вырви рыбу из воды, она тут же превращается в умирающее, задыхающееся существо. И вот сколько бы там ни настаивали на своей самодостаточности (это касается всех без исключения людей, в том числе атеистов и самого дьявола), все живые и неживые существа, вообще все сущее существует только постольку, поскольку оно причастно Богу. То есть Бог действительно Вседержитель, он все удерживает в Бытии, как кто-то из отцов сказал, что Бог вывел нас из небытия и по-прежнему удерживает нас в Бытии, а сами по себе мы висим над этой пропастью небытия, удерживаемые Богом. Но Бог есть Любовь, Благо. И потому то, что Он сотворил, оно, в силу, во-первых, непреложности законов и, во-вторых, в силу неиссякаемой Любви, удерживается в Бытии. Даже те существа разумные, которые стали строить свою жизнь по свободной воле вопреки Богу, они все равно Богом в Бытии удерживаются. Он не мстит им небытием.

Теперь несколько слов о том, как христиане понимают творение. В каком смысле Бог является Творцом. Ряд имен Божиих: Отец, затем Вседержитель и Творец, - они все взаимосвязаны. Во-первых, Бог является Творцом не в том смысле, как считали многие древние греки. В ряде древнегреческих философских учений была идея единого Бога, но это был некий в большинстве случаев некий безличный Абсолют, некий закон, пусть и разумный. Во-вторых, была идея творения, Творца. У платоников – идея демиурга. Но демиург – это совсем не то же, что христианский Бог-Творец, это скорее такой оформитель. Согласно платоническим представлениям, извечно существует мир материи, который представляет собой некое низшее начало, хаос, а демиург – это не Бог высшего порядка, а некий посредник между Богом как Абсолютом и этим материальным неоформленным хаосом. И суть его творчества состоит в оформлении. Он берет уже готовый существующий неоформленный материал и просто как-то его оформляет. Их хаотического состояния неоформленной материи творит какие-то существующие формы жизни.

В христианском представлении Бог творит не из какого-то первого бесформенного материала, а, как принято говорить, из ничего. При этом, когда мы говорим «из ничего», речь не идет о том, что существовало какое-то «ничто», которое потом стало материалом для творения. А речь идет о том, что прежде творения мира существовал только Бог. Мир, в отличие от Бога, не безначален. А будучи благом, Бог, хотя Сам в мире по Своей природе не нуждается, он может существовать и вне мира, и помимо мира. Он не является Творцом по природе, а Он является Творцом по воле. От избытка благости и Любви он творит нечто вне Себя. И творит Он, не нуждаясь в каком-то предварительном материале. Творение понимается как акт воли и всемогущества Божиего. Одним мановением воли Божией из небытия, из этого самого ничто является нечто, сотворенный мир во всем его многообразии. Поэтому, с одной стороны, Бог есть начало всего, Творец всего сущего, но с другой стороны, Сам Бог не является Творцом по необходимости.

В разных языческих системах существовали космогонические концепции сотворения мира, космоса, но там первоначалом космоса, мира является некое божественное начало, которое является творческим началом по необходимости, по некоему внутреннему закону, когда это начало не может нечто из себя не производить. Вариантов у него нет. А с христианской точки зрения Бог мог и не творить мир. И сотворение мира ничего божественной природе не прибавляет. Он творит мир не потому, что в нем нуждался. Он ни в чем не нуждался. А творит, как выражаются отцы, от преизбытка благости, от преизбытка любви: Так как Благий и Преблагий Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку Благости Своей благоволил, чтобы произошло нечто, пользую-щееся Его благодеяниями и причастное Его Благости, то Он приводит из не-сущего в бытие и созидает все как видимое, так и невидимое... Он творит мыслью, и эта мысль, приводимая в исполнение Словом и совершаемая Духом, становится делом⁶. И поэтому, начиная, наверное, с Афанасия Александрийского, было проведено различие, чтобы уяснить факт творения, различие в Боге того, что по природе, и того, что по воле. Бог безначален, всеблажен, бесконеченен, неизменен и т.д. – это по природе, это Его свойства. А Творцом Он является не по природе, а по воле. Могу копать, могу не копать. Бог мог ничего подобного не творить. Тем не менее, Он сотворил. Поэтому в отличие от безначального Бога мир, во-первых, не безначален, а во-вторых, он всецело зависим от Бога. То есть Бог – это собственно начало мира, но не в том смысле, что мир творится из Самого Бога, а Бог является его творческим началом. И вместе с тем, Бог же является неким концом, целью мира. Бог творит мир не просто ради забавы, потому что ничего случайного, легкомысленного в Боге допустить мы не можем, а вот творит для того, чтобы поделиться с кем-то вне Себя Своей благостью, Своей вечностью, Своей Любовью. И поэтому можно сказать, что Бог творит мир для Самого Себя, но не в том смысле, что Он в нем с необходимостью нуждается. Отсюда следует, что Бог является не только началом, но и концом, т.е. целью всего сотворенного.

Максим Исповедник, например, описывает движение мира, сотворение, т.е. то, что получило начало, оно по необходимости изменяется. Бог неизменен, потому что Он безначален, а мир Он по необходимости изменяет. И это изменение можно описывать как некое движение. Мир вышел из небытия благодаря всемогуществу Божию, начал как-то меняться, двигаться к какой-то цели, эту цель положил Бог, и этой целью является Он Сам. Почему так, и что это значит, мы постепенно говорить в перспективе. Пока, наверное, не стоит так сильно перегружать таким вещами.

Итак, началом мира является Бог, Он же является срединой, в том смысле, что Он Вседержитель, Тот, кто удерживает этот мир, Он Промыслитель, Тот, Кто ведет мир, включая все разнообразие его форм, к этой конечной цели, и Он же сам является целью. И эта цель кратко обозначена апостолом Павлом: После второго пришествия, после конца земной истории (тленной), Бог будет всяческая во всем. Реальность Царствия небесного может быть описана этими словами: А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится — смерть, потому что все покорил под ноги Его. Когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все. Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем⁷.

Мы можем сказать, что Он уже и сейчас во всем, но хотя Он сейчас во всем, но не всяческая. Потому что для нас, людей, и вообще для мира, в нашем нынешнем тленном состоянии, хотя Бог является основой нашего бытия, но Он не является основой всех наших интересов. Мы можем сделать вид, что никакого Бога нет. Мы можем Его не замечать, и большинство людей так и живут. После Второго Пришествия Бог по-прежнему будет в Своем везде-присутствии, но способ Присутствия изменится. О Божием везде-присутствии можно говорить с точки зрения различных способов. Как-нибудь мы поговорим об этом подробнее. А сейчас можно проговорить кратко некие моменты.

Многие люди часто недоумевают, когда узнают христианскую истину о везде-присутствии Божием: как Он везде есть? Значит, и в грешнике, и в дьяволе? Как могут совмещаться вещи несовместимые?

Вещи эти уж не настолько несовместимы, потому что, как мы уже сказали, все, что существует, сотворено Богом, и значит с Богом каким-то образом совместимо по природе. А когда мы говорим о грешниках, о дьяволе, мы говорим не о том, что они грешны по своей природе. Дьявол по своей природе – ангел, грешники по своей природе – люди, сотворенные по образу и подобию Божиему. Их греховность, их противность Богу обусловлена не природой, а волей. Поэтому все-таки по природе они совместимы некоторым образом с Богом, как творение со своим Творцом. И сколько бы дьявол ни бунтовал, он все равно остается творением Божиим, и этим же Самым Богом, против которого он бунтует, он удерживается в бытии и только благодаря Ему может вообще что-то, нечто совершать.

Какие простые примеры могут помочь недоумевающим людям понять, как может Бог присутствовать во всем. Как свет может пронизывать воду, не будучи водой. Или воздух пронизывает живое и неживое. Неким подобным образом Бог так же пронизывает все Собою, Своими энергиями, но при этом святые отцы различают несколько разных способов Присутствия Божия. Во-первых, во всем, что сотворено, Он присутствует по бытию. Как Творец: Он все сотворил и все удерживает. И разумные существа, и неразумные, живые и неживые предметы – они все, так или иначе, в первооснове своей имели факт творения Божия. И поэтому Бог в них как Творец, Вседержитель и Промыслитель присутствует. Но кроме того, Бог иным образом присутствует в различных формах этого бытия: одним способом в какой-нибудь неодушевленной природе, и совсем другим способом в человеке или в ангелах. Человек это не просто нечто, а еще и некто: существо, созданное по образу Божиему, существо разумное, обладающее самовластием, свободой, значит, имеющее в себе по природе некий соответствующий образу Божиему закон. Отцы называют его естественным, или нравственным, законом: то, что связано с совестью, нравственным самоопределением. Ясно что, в разумных существах Бог присутствует и еще каким-то способом, не просто по бытию, а еще и как нравственный естественный закон. Затем Бог присутствует еще более тесным и особым образом во всем том, что Он считает Своим, принадлежащим Себе: в разных ветхозаветных и новозаветных святынях, в Писании, в Своих Именах, в христианских Таинствах. Особым образом Он присутствует еще и в святых, в тех, которые деятельным подвигом стяжали Бога. Наконец, предельным образом Он присутствует в Своем собственном Теле. Бог воплотился, и как учит Церковь, в Своей человеческой природе, Своей душе, Своем теле Он присутствовал не так, как Он в ком-то из пророков или святых – по Благодати, а присутствовал ипостасно. Если с кем-то из святых Бог соединяется по Благодати своими энергиями, то в Своем теле, в Своей человеческой природе, во Иисусе Христе Бог присутствовал Сам лично, Своей второй ипостасью. Христос – это был Бог воплотившийся. Не просто человек облагодатствованный, а Сам Бог, ставший человеком. Этот способ Присутствия имеет место и в Евхаристии, в которой, как мы верим, мы причащаемся Самого истинного Тела и Крови Христова. Один и тот же Бог присутствует везде, но не везде Он присутствует одним способом. Одним способом Он присутствует во всем по бытию, другим способом Он присутствует в существах нравственных, третьим способом Он присутствует в святынях. Собственно само слово «святой» (в ветхозаветной традиции слово «кадош») означает не просто праведность в обывательском смысле, когда человек хорошо-хорошо себя вел, и таким образом прослыл святым. «Кадош» означает «взятый в удел Божий», то, что Бог присвоил Себе. В этом смысле израильский народ именуется «святым народом». Хотя если посмотреть историю израильского народа, то там греха было хоть отбавляй, не все далеко были праведники. Но Бог усвоил этот народ для определенных целей Себе. В этом же смысле и первые христиане именовались святыми, как взятые в удел Божий, усвоенные как некая собственность Божия. Церковь – это тоже некая собственность Божия. Апостол Павел Церковь именует Телом Христовым. Отсюда совсем не следует, что все члены Церкви становятся автоматически святыми в смысле человеческой праведности и святости в таком исключительном смысле, как мы почитаем святых: святителя Василия Великого, Максима Исповедника, Серафима Саровского или Игнатия Брянчанинова. Но по самому имени, по самой вере христиане как бы усваиваются Богу и становятся Его народом, если, конечно, не отбиваются от стада Христова на «сторону далече»⁸. И т.д. Бог присутствует особым образом и в иконах Своих и тех, кого он усвоил Себе, т.е. в иконах святых, в различных святынях, своих именах, священных текстах и т.д. И отсюда в христианской традиции такое благоговейное почитание святынь. Но как нет доброй вещи, которую человек не испортил бы, так и это благоговейное почитание святынь иногда доходит до массовой истерии, которую мы наблюдали в связи с поясом Пресвятой Богородицы.

Из зала: А это действительно был пояс Богородицы?

ЗАА: В археологическом смысле вряд ли, а в литургическом смысле – да. В лучшем случае происхождение этого пояса можно отнести к Средневековью, в худшем – новее. Но для христианской веры это же не проблема. Вообще в то время таких поясов не носили. Скорее, это пояс какой-нибудь поздневизантийской матроны. Как пишет владыка Григорий в своей справке, изначально та святыня, которая пользовалась почитанием в 5 веке, судя по сохранившимся следам, имела отношение к предмету нижней женской одежды. Это не пояс, который носят поверх одежды. И трудно предположить, что Пресвятая Богородица, которая, несмотря на то, что была из рода Давида, но положение имела достаточно скромное даже в своем народе, чтобы она такой пояс носила. Первоначально речь шла о родильном корсаже. Почитание было связано с тем, что этот родильный пояс был пропитан молоком, которым она кормила младенца Христа. Но научно доказать, был ли это пояс, следы почитания которого появляются в 5 веке, подлинным поясом Богородицы. Это была святыня, которая связана с Рождеством Христовым, а не святыней, которая являлась бы атрибутом парадной одежды. Привезенный пояс выглядит как атрибут праздничной одежды.