1.Вступление императрицы Марии Фёдоровны и проведённые ею реформы Воспитательного общества.

12 ноября 1796 года, через шесть дней после смерти императрицы, последовал указ императора Павла I. В нём было всего шесть слов: «Императрице начальствовать над обществом благородных девиц».

Мария Фёдоровна была крещена по протестанскому обряду и наречена Софией – Августой – Луизой. Отец ее, принц Фридрих-Евгений, был младшим сыном владетельного герцога Вюртембергского. Он предназначался к духовной карьере и получил неплохое образование. Не чувствуя, однако, призвания к духовному сану, принц Фридрих-Евгений поступил на военную службу к «королю-философу» - Фридриху 2 Прусскому. Принц отличался не только храбростью, чем заслужил особое благоволение Фридриха Великого, но и любовью к изящной словесности. Фридрих 2 женил молодого Вюртмбергского принца на своей племяннице, принцессе Фредерике – Доротее.

Ещё в 1767 году, когда возник вопрос о невесте для цесаревича Павла Петровича, Екатерина 2 обратила внимание на Софию-Доротею, которой было в то время 8 лет. В 1771 году императрица даже выражала желание взять принцессу к своему Двору, чтобы воспитать ее как невесту для цесаревича. Однако тогда планам императрицы не суждено было осуществиться.

В 1775 году принцессе Софии-Доротее исполнилось 16 лет. Она была так хороша собой, что, несмотря на небольшое приданое, претендентов на ее руку было много. София-Доротея была объявлена невестой принца Гессен-Дармштадского. В это время произошло событие, перевернувшее всю ее жизнь. В апреле 1776 года родами скончалась первая супруга цесаревича Павла Петровича. Императрица Екатерина опять обратила внимание на Вюртембергскую принцессу. Через четыре месяца принцесса София-Доротея была уже в Петербурге, вскоре приняла православие и была наречена великой княжной Марией Фёдоровной. 26 сентября 1776 года состоялось ее бракосочетание с цесаревичем Павлом Петровичем. Молодая княгиня оказалась в центре хитросплетений императорского двора.

Во время царствования Екатерины 2 великая княгиня Мария Федоровна, ввиду сложных отношений между императрицей и цесаревичем, не имела возможности проявлять свою деятельность вне семьи. Как признавали современники, она не была создана для политической деятельности.²

Восшествие Павла I на престол открыло для Марии Федоровны двери к просветительско – благотворительной деятельности. Начало этой деятельности и положил вышеупомянутый указ. На следующий же день после его подписания императрица сообщила, что «жалует обществу по пятнадцати тысяч рублей ежегодно, а именно по пяти тысяч,каждую треть, для употребления по предписаниям ее величества, да сверх того для раздачи воспитанницам всего общества, которые, при выпуске из одного, будут иметь нужду в таковой помощи».

Императрица Мария Федоровна приступила к исполнению возложенных на нее обязанностей по управлению Воспитательным обществом с заранее выработанным планом деятельности. Она была хорошо знакома как с принципами, положенными Екатериной Великой в основу этого учебного заведения, и с учебной реформой, произведённой в нем Комиссией народных училищ, так и с положением дел во всех сферах его жизни.

С первых же дней Мария Федоровна проявила кипучую деятельность. Начиная с конца 1796 года и весь 1797 год письменные указания императрицы следовали почти каждый день, устные же распоряжения вообще не поддаются учёту.

Императрица Мария Федоровна своей реформой строго разграничала деятельность Воспитательного общества благородных девиц и Мещанского училища, подчеркнув и усилив сословный принцип их организации. Императрица желала, чтобы принимаемые девицы «были из родов дворянских в самом существе, а не по единому токмо чину родителей их». Сословный принцип был нарушен только один раз за время существования Общества, когда по личному распоряжению Павла I три дочери умершего купца Филатьева были переведены из Мещанского училища в Воспитательное общество благородных девиц.

Совет Воспитательного общества приложил немало сил, выполняя волю высочайшей покровительницы. Предполагалось обойтись в основном уже имеющимся в его распоряжении педагогическим персоналом, пригласив только трёх новых преподавателей – Мартынова «для обучения арифметике и российскому языку в нижних классах», для преподования «истории и географии благородным девицам взять человека надежного из учительской семинарии», а для «верхнего французского языка принять Маскле, обучающего в Горном корпусе, как человека весьма искусного в своем природном языке, так и разумеющего Российский, на собственном его экипаже, с жалованием по 700 руб.». Логику Совет предполагал «препоручить учителю Российского слога Малоземову, как человеку в ней искусному, за 200 руб.». Остальные предметы были также распределены между преподавателями Смольного с прибавкой жалования. Общая сумма дополнительного расхода была определена в 2555 руб. Несколько преподавателей вынуждены были оставить работу в Смольном, одни – потому, что их предметы были исключены из учебного курса, другие – потому, что Совет признал их недостаточно подготовленными. Изменения как в преподавательском персонале, и в распределении учебных предметов, продолжались в течение 1797 и 1798 годов.

Императрицей была сделана попытка внести некоторую индивидуализацию в систему классного обучения. Было установлено разделение воспитанниц каждого возраста на классные отделения, соответственно их способностям и степени успеваемости. Одно отделение в каждом возрасте предназначалось для наиболее способных и успевающих, второе – для «слабых». Между отделениями была значительная разница и в учебных предметах, и в объёме курса. В то время, например, как старшему возрасту в отделениях для наиболее успешных и посредственно успешных преподавались физика, логика и естественная история, в отделении для «слабых» эти науки не преподавались, а предназначавшиеся для них часы отводились на дополнительные занятия основными науками; количество учебных часов было разное в первых двух отделениях и в третьем, где добавлялись дополнительные часы на изучение русского языка за счёт сокращения количества часов, отведенных на историю и географию. Только на рисование, танцы, музыку и рукоделие во всех отделениях отводилось одинаковое количество часов.

Воспитанниц, в случае изменения их успеваемости, должны были переводить в более слабые или более сильные отделения. Однако такой порядок, положительно отражаясь на ходе занятий воспитанниц сильнейших отделений, в то же время оказывался неблагоприятным для тех воспитанниц, которые попадали в отделения для слабых. Слабые по способностям или просто медленно развивающиеся сразу же обрекались на изучение учебного курса в менее благоприятных условиях, на получение образования в значительно сокращенном объеме. Лишенные при классных занятиях воздействия со стороны своих более способных подруг, они только в исключительных случаях могли потом перейти в более сильные отделения. Этим объяснялось то обстоятельство, что случаи перехода из слабых отделений в более сильные всегда были немногочисленными, при чем переходили обычно те воспитанницы, которые обладали хорошими способностями и в слабые отделения попадали случайно.

В 1797 году был произведен обычный прием в Воспитательное общество благородных девиц и в Училище для мещанских девиц.³ Вскоре после приема выяснилось, что из новопринятых воспитанниц в Общество благородных девиц многие уже довольно хорошо обучены французскому языку учительницами – мещанками, выпущенными ранее. Узнав об этом, императрица велела Совету вновь ввести преподавание французского и немецкого языков в Мещанском училище, чтобы тем самым дать его воспитанницам в будущем средства к существованию. Любопытно, что это не было единственным отступлением от нового плана обучения. В августе план был введен в действие, а уже в начале сентября Совету было объявлено решение императрицы об отмене преподавания естественной истории.

Реформа императрицы Марии Федоровны коренным образом меняла характер Воспитательного общества. Широкие гуманно – общественные задачи, которыми увлекалась Екатерина 2, создавая новый тип закрытых учебно – воспитательных заведений, заменялись более узкими, специальными, чисто женскими.

Задачи воспитания были сведены к подготовке «добрых супруг, хороших матерей и хороших хозяек». Императрица Мария Федоровна признавала женщину «достойным и полезным членом государства» только в качестве «хозяйки». Вся система взглядов Марии Федоровны шла вразрез с мечтой Екатерины 2 о новой «породе людей».