V. Мораль.

1. Слова Бога.

2. Авторский итог.

Задания

I вариант

1. Перескажите текст подробно.

2. Выполните мини-исследование: «Роль сложносочинённых пред­ложений и предложений с однородными членами в стилис­тическом оформлении текста».

II вариант

1. Перескажите текст сжато, сохранив при этом его важней­шие жанровые, композиционные и стилистические особеннос­ти.

2. Выполните мини-исследование: «Многосоюзие как стилистичес­кий приём и его использование в тексте».

Притча о вулкане

На цветущей равнине стоял Вулкан. Головой он упирался в небо, у подножия его цвели разные травы, росли плодоносящие деревья, текли прозрачные реки. В травах жили насекомые, в лесах — птицы и животные, в реках — рыбы. И во всём царила жизнь, только Вулкан стоял величественный и безжизненный. Всегда он смотрел равнодушно на благоухание и благозвучие, кипящие у его ног, но однажды самость возмутила его спокойствие своими речами.

— Это ты — создатель и благодетель этой цветущей жизни, — шепнула она. — Ты — бог, и тебе должны посвящать свои песни-прославления и травы, и деревья, и реки, — твердила гордыня. — В шепоте-шуме своём они должны возвеличивать тебя. Это тебе должны посвящать свои трели птицы, свои возгласы — животные, своё многоговорящее молчание — рыбы, благодаря тебя за жизнь, которую ты им даёшь. Ты трудишься на них, отдавая своё тепло, свою энергию, себя, наконец, чтобы они не просто жили, а радовались и наслаждались счастьем. Они же забыли источник своего блаженства. Травы цветут, деревья растут, реки текут, не задумываясь, кто совершает благодеяния для них. Ты — бог, — кричала самость внутри Вулкана, — и всё должно быть посвящено тебе! Даже их ничтожная жизнь!

Так бубнила гордыня с утра до вечера, с вечера до утра, и всё громче и смелее звучал её голос — и уже не просто звучал, а рокотал внутри, возбуждая все внутренние силы, которые так долго спали и бездействовали. Всё внутри вулкана уже бурлило, клокотало, горело огнём зависти и неутолимой страсти самовозвеличивания. И вдруг, когда весь он закипел лавой негодования, порождённой собственной самостью, он зарокотал страшными возгласами:

— Я — бог! И вы всё должны посвятить мне: и цветение ваше, и благоухание ваше, и плоды ваши, и пение ваше, и чистоту вашу, и саму жизнь вашу! Вы должны не только признать величие моё, но и разнести по всему миру весть о божественном происхождении моём, чтобы весь мир разостлался у подножия моего и возвеличивал меня всегда, везде и во всём. И воссияю я, как солнце, ибо я есть источник света! Жалкие травки и насекомые, безобразные древки и птахи, ничтожные болотца и твари, вы ничто перед величием моим, могуществом моим и силой моей! Чтобы жизнь ваша была по-прежнему прекрасна, признайте меня богом и покоритесь мне, чтобы я вечно наслаждался славой и гордился божественностью своей.

Но жалкие травы и насекомые, деревья и птицы, реки и рыбы ответили:

— Сила твоя в безумстве, а не в разуме, и не быть тебе Богом, ибо Бог не требует поклонения себе и прославления себя, потому что, даруя нам красоту, он Высшую Красоту прославляет, даруя нам свою любовь, он Высшую Любовь возвеличивает, даруя нам жизнь, он Великую Жизнь сотворяет. И живём мы под его Светом, его Светом питаемся, а свет души своей ему излучаем.

Услыхав такой дерзкий ответ, взорвался от страшной злобы Вулкан и изрыгнул из гортани своей чёрный пепел ненависти, расплескал лаву злости, выпустил из своей разгневанной души смерч зависти. Травы и деревья сгорели, реки закипели, птицы и животные закончили своё существование. Вокруг всё кипело лавой, засыпалось пеплом и оглушалось от страшного рыка. А когда Вулкан остыл, пришёл в себя, он взглянул на мёртвую окрестность, которой себя окружил, и похолодел от ужаса. Окаменевшая пустыня окружала его, ветер носил пепел, поднимая его к самому небу, и небо было чёрным и зловещим.

Взглянул на себя Вулкан и увидел тело своё в страшных ранах-трещинах, которые ныли от незнакомой доселе боли. И пустошь царила кругом. Страшная, безликая пустошь. Она давила, душила и жгла. И тишина звенела так, что дрожало обессиленное, истощённое тело некогда всесильной горы. И понял Вулкан, что это смерть, ибо не может быть жизни в мёртвой пустыне. И осознание, словно стрела молнии, пронзило его: «Это гордыня и самость разрушили меня. Это они, воспользовавшись слабостью моей, ввергли меня в пучину безжалостной смерти. Как я жалок, ничтожен и безобразен перед глазами жизни, потому и лишен её навечно. Время сотрёт меня из памяти земли, и ничего не останется от меня во славу жизни. Как жестоко я наказан за одно-единственное желание — быть богом».

— Не быть смертному Богом. Не стать алчному лучезарным. Не иметь завистливому имени своего, ибо сама же зависть поглотит его, — шепнул ему чей-то тихий голос внутри, но он был такой тихий, что Вулкан так и не понял, то ли это было на самом деле, то ли ему послышалось. И Вулкану захотелось побыстрее исчезнуть, чтобы грешную душу его не терзали вечные видения разрушения. Но судьба такова, что не даёт она покоя очернившей себя душе, которая будет вечно созерцать деяния свои и мучиться в огне совести своей.

Бесславие ждёт тех, кто живёт во славу свою, а не во имя Великой Общей Жизни.

Вопросы для предварительной беседы

1. Самость... Что вкладывает автор в это понятие?

2. Согласны ли вы с тем, что зависть и гордыня — страш­ные грехи, разрушающие душу человека?

3. Что роднит это произведение со сказкой?

4. Что вы можете сказать о своеобразии синтаксиса текста?

5. Можно ли утверждать, что совесть — высший судья для че­ловека?

Примерный план

I. Вулкан.

II. Вулкан и гордыня.

III. Вулкан и мир вокруг него.

1. «Я — бог!»

2. «...Не быть тебе Богом...»

3. Смерч зависти.

4. «...Гордыня и самость разрушили меня».