1. Illinois institute of technology[электронный ресурс: статья The Sermon and the Institute. – режим доступа: http://www.Iit.Edu/about/history/

2. К. Фремптон «Современная архитектура: Критический взгляд на историю развития», М.,Стройиздат,1990

3. http://architectura.biz – архитектурный бизнес портал[электронный ресурс: статья Иллинойский Технологический Институт, Чикаго, Иллинойс, США (1939-1958 гг.) – режим доступа: http://architectura.biz/blogs/mis-van-de-roye/ilinoiskii-tehnologicheskii-institut-chikago-ilinois-ssha-1939-1958-g.html

37. Необрутализм в архитектуре. Школа в Хантенстоне э. И п. Смитсонов.

После второй мировой войны Великобритания больше не обладала ни материальными ресурсами, ни необходимой культурной уверенностью, которые бы могли оправдать какую бы то ни было форму монументальной экспрессии.⁴ Молодое поколение было охвачено чувством, что искусство утрачивает свою силу, что принятые ранее каноны уже не соответствуют времени. Брутализм в Англии возник как попытка объективного отражения действительности: стремлений и потребностей общества, культурных целей и технических приёмов в условиях экономической сдержанности.

Главная черта первоначальной сущности брутализма впервые проявилась со всей очевидностью на выставке «Параллель жизни и искусства», проходившей в лондонском институте современного искусства в 1953г.⁴ Бруталистические образы для выставки собирали: фотограф - экспериментатор Найгель Хендерсон, скульптор и график Эдуардо Паолоцци и архитекторы Элисон и Питер Смитсоны.

На выставке помимо её названия было представлено очень мало ссылок на «Искусство» в обычном понимании этого слова. В том разделе выставки, который значился как «архитектура», были представлены мексиканская маска, лист с иллюстрациями из книги по анатомии растений, ряд предметов, которые с нормальной точки зрения рассматриваются как инженерные сооружения, и фотографии поселений, слишком примитивных для того, что бы называться «архитектурой».¹ Большую часть выставки составляли антиэстетические образы, собранные из газет, журналов и учебников, а также рентгеновские снимки. Крупнозернистая фактура всех изображений рассматривалась как неоспоримое достоинство экспонатов. (рис.1)

Выставка предлагала в известной мере экзистенциалистский взгляд на

мир как на ландшафт, опустошенный войной, упадком и болезнями. И все же под слоями пепла можно было найти следы жизни, хотя и микроскопической, но пульсирующей под руинами. Хендерсон, вспоминая о своей работе в этот период, заявил: «Я чувствую себя наиболее счастливым среди отвергнутых вещей, никому не нужных обломков, случайно выброшенных из жизни — обломков, в которых еще чувствуется последний трепет жизни. В этом есть своя ирония; в какой-то мере

это — символ деятельности художника».⁴

Эта основная мотивировка брутализма 1950-х годов была ещё раз выявлена на выставке «Это – завтра» проведённой в Уайтчепельской художественной галерее под руководством Лоуренса Эллоуэя. На этот раз объектом внимания стал метафорический сарай на метафорическом заднем дворе, которые буд - то были найдены где – то в будущем, как частичка нашего старого мира, разрушенного после ядерной катастрофы. (рис.2)

В архитектуре брутализм возник как результат старания группы молодых архитекторов – функционалистов, представителей «сердитого поколения» пятидесятых, поставивших своей целью совершить рывок в сторону честной, демократичной, «героической», тектонически правдивой архитектуры, не занимающейся «игрой форм», а учитывающей технологию строительства, конкретику места и требования потребителей. С полемической эпатажностью в числе иных ценностей архитектуры утверждались демонстрация открытых конструкций с их грубой фактурой, учет особенности местоположения и даже вынесение на фасад инженерных сетей.² Важно, что новый брутализм рождался не как стилистический ярлык, а как программа действий, в которую входили намеренная демонстрация экономии бюджета и отрицание модернистического лоска, создание близкой человеку архитектуры, пространственной среды, благоприятной для жизни. Камень, дерево, грубый неофактуренный бетон, железо кажутся представителям этого течения более художественно выразительными и более «человечными».

За основу градостроительства бруталисты брали результаты социологических исследований. Одним из возможных решений проблемы больших городов они считали «пучковую» планировку, замену одного городского центра многими. В планировке жилых домов бруталисты предлагали обеспечить возможность общения жильцов между собой, включая в состав дома широкие светлые коридоры, где могли бы встречаться взрослые и играть дети.³ Приверженцы брутализма задумывались над архитектурой отдельного здания, квартала, района, города не только с технической и эстетической точек зрения. Дом для них — среда обитания человека, и ее надо создать с таким расчетом, чтобы она способствовала развитию связей между людьми, не только бытовых и деловых, но и чисто человеческих контактов.⁵

Элисон и Питер Смитсон – первые пропагандисты бруталистической манеры, сумели придать этико-эстетическое звучание экономическим аспектам архитектурного формообразования: та последовательность и изобретательность с которой они использовали специфику послевоенных цен на стройматериалы, их стремление применять продукты вторичной переработки и открытое пренебрежение отделкой – все эти черты были совершенно новаторскими для архитектурного мира того времени.

Школа в Ханстентоне, построенная Смитсонами считается одним из первых зданий брутализма, несмотря на то, что её проект был готов ещё до того, как стиль получил своё имя. Тем не менее, как сама архитектура, так и её идейная направленность обладают всеми чертами брутализма. (рис.3)

Основой здания служит выявленный стальной каркас, состоящий из частично готовых сварных стальных рам, рассчитанных по теории пластичности, с учетом максимальной экономии. Перекрытия и кровельные плиты – из готовых бетонных плит с выявленным бетоном. Стены выложены из кирпича с наружной и внутренней стороны. Находясь внутри здания, человек видит материалы, из которых оно построено, в их натуральном виде, без штукатурки и в большинстве случаев без покраски. Электронная проводка, трубопроводы и другие элементы инженерного оборудования выявлены с такой же честностью.¹ Забота о выявлении механических конструктивных элементов, забота о материале и создании естественной для него среды и возможностей применения – один из главных заветов брутализма проявил себя здесь во всей красе.

Психологической основой такого технического (и эстетического) решения было неприятие молодежью фальши буржуазного общества с его стремлением скрыть свои пороки под маской благопристойности.⁵

Школа имеет ярко выраженные углы; замкнутое симметричное решение главных фасадов как самой школы, так и отдельно стоящего гимнастического зала бросается в глаза. (рис.4) К центральному залу основного здания школы, примыкают внутренние дворики. Остальная часть помещений – служебные на первом и учебные на втором этаже – размещена внутри большой прямоугольной петли, окружающей центральные открытые пространства. Фасады решены как чередование сплошь остеклённых поверхностей и глухих белых кирпичных панелей размером на комнату; глухие кирпичные панели изолируют помещения от внешней среды и работают в качестве ветровых связей конструкции.¹ Чистота форм и первозданность материалов направлена на выражение идеи здания – никакой таинственности, никакого романтизма – всё строго функционально и экономно, всё по графику. Это здание имело большое значение в развитии не только брутализма, но и английской архитектуры в целом.

В середине 1950-х гг. брутализм перестал быть замкнутым занятием Смитсонов, Хендерсона и Паолоцци. К 1955 г. К этому течению присоединились Хоуэлл и Стерлинг, хотя последний все еще отрицал свою принадлежность к брутализму. Окончательная интеграция эстетики английского брутализма — сплавление противоречивых «формалистских» и «популистских» аспектов в архитектурные образы из стекла и «местного» кирпича, ведущего свое начало от промышленных сооружений XIX в.,—произошла в работах Джеймса Стерлинга и его партнера Джеймса Гоуена — в проекте общежития Селуин-колледжа в Кембридже и в здании инженерного факультета Лестерского университета. (рис.5) Следует также отметить творчество Эдварда Рейнолдса, так как экспрессивные по отношению к конструкциям проекты, которые он создал еще будучи студентом, оказали решающее влияние на развитие брутализма.⁴

Черты брутализма оказались близки японской архитектуре. Так, в конце 1950-х — начале 1960-х годов, используя национальные традиции, структурные и эстетические возможности монолитного железобетона, архитектор Кунио Маекава создал японский вариант брутализма. Наиболее известные работы этого периода — дома для рабочих кооператива Харуми в Токио, Метрополитен-холл, комплекс университета Гакусеин (рис.6), культурный центр в Киото, токийский культурный центр, колледж Га-кушу в Токио, Музей префектуры Сантама. Многие известные японские зодчие (например, К. Танге) испытали его влияние.

Однако, во второй половине 1960-х годов этика брутализма превратилась в эстетику, в стиль, основанный на «игре мускулами». Последним произведением британского брутализма стало здание Национального театра в Лондоне архитектора Лесдана. (рис. 7) В континентальной Европе брутализм как особое направление почти растворился среди других новшеств, а в 1980-х годах он стал восприниматься как воплощение худших качеств современной архитектуры.

Список литературы:

1. Бэнем Рейнер. Новый брутализм: этика или эстетика? Пер. с англ. М., стройиздат, 1973. 199, с.

2. Заварихин С.П., Архитектура второй половины ХХ века: Учебное пособие. – СПб.: троицкий мост, 2011. – 240 с.: ил.

3. Иконников А.В. Всеобщая история архитектуры в 12-ти тт., т 11 «Архитектура капиталистических стран». М., 1973.

4. Фремптон К. современная архитектура: критический взгляд на историю развития/ Пер. с англ. Е.А. Дубченко; Под ред. В.Л.Хайта: - М.: Стройиздат, 1990. – 535 с.: ил. –Перевод изд.: Modern architecture: f critical history// K/ Frampton/ - ISBN 5 – 274 – 00223 – 4.

5. http://www.breedscat.ru/page/novyj-brutalizm