20. Особенности архитектуры и конструкций турбинного цеха аэг

В 1907 г. Беренс принимает предложение главы концерна АЭГ Эмиля Ратенау занять пост главного художника фирмы – консультанта по вопросам архитектуры, промышленной продукции, графики. В этот период АЭГ превратилась в сверхмонополию. «Работая в концерне АЭГ, Беренс столкнулся с реальностью грубой промышленной силы. На смену его юношеским надеждам на оживление немецкой культуры посредством тщательно разработанного мистического ритуала пришло осознание индустриализации как судьбы немецкой нации. Беренс представлял себе эту судьбу как сложное сочетание ≪Zeitgeist≫ (духа времени) и ≪Volksgeist≫ (духа народа), которому он как художник обязан был придать форму»².

Как архитектор АЭГ, Беренс известен прежде всего проектом турбинного цеха (1909), построенного в Берлине и ставшего хрестоматийным образцом промышленной архитектуры начала века. «Он стал намеренным олицетворением промышленности как одного из наиболее важных составляющих современной жизни. Не имеющий ничего общего с откровенной простотой проек-тов из железа и стекла (таких, как железнодорожные дебар- кадеры XIX в.), турбинный завод Беренса был задуман как произведение искусства, храм индустриальной мощи. Принимая власть науки и промышленности с пессимистическим смирением, Беренс пытался сделать завод похожим на ферму, сообщить фабричному сооружению смысл общей цели, присущий сельскохозяйственным постройкам,— чувство, по которому недавно урбанизированный полуквалифицированный берлинский рабочий, возможно, еще испытывал определенную ностальгию»².

«В композиции фабрики турбин в Берлине Беренс столкнул две логики формообразования: логику искусства и логику техники. С намеренной брутальностью обнажены металлические шарнирные рамы конструкции, пролеты между которыми заполнены стеклянными панелями. Но тонкие стенки на углах объема рассечены декоративными швами и имитируют циклопическую кладку. Торец высокой кровли, лежащей на металлических фермах, отделен штукатуркой «под камень», имитируя чудовищный монолит, придавивший здание. Сочетание иррациональной бутафории и обнаженной конструкции создавалось как подавляюще монументальный символ мощи промышленного производства, но воспринимается выражением неподвластной человеку стихии техномира. Нет ассоциаций с классикой, но сами принципы упорядоченности формы извлечены из классической традиции»³.

«Дух порядка, систематического разчленения производственного процесса органически соединялся у него с дисциплиной крупных форм.  …Машинная эстетика объединялась с эстетическими претензиями романтизма». Это здание как бы подводило итог развития модерна в промышленной архитектуре Европы рубежа веков и передало эстафету «современной архитектуре» - постройкам В.Гропиуса и А.Майера»¹.

Список литературы:

37. Иконников А.В. Зарубежная архитектура: от «новой архитектуры» до постмодернизма. – М.: Стройиздат,  1982.

38. Фремптон К. Современная архитектура. Критический взгляд на историю развития. – М.: Стройиздат, 1990.

39. Иконников А.В. Архитектура XX века. Утопии и реальность. Издание в двух томах. Том 1. – М.: Прогресс-Традиция,  2001.