8. Двухслойность исторической действительности

Соотнесем теперь данную реконструкцию с проблемой истолкования истории. Что я старался показать. Что понять произведения и творчество Сведенборга можно только в том случае, если историк ведет параллельный анализ: объективных условий и факторов, обусловливающих творчество Сведенборга, и собственно творчества Сведенборга как личности. С одной стороны, Сведенборг был картезианцем, ученым, инженером, человеком своего времени; в этом смысле он мало чем отличался от людей своего круга, ученых и верующих конца 17, первой половины 18 веков. С другой стороны, в его жизни уникально сошлись наука и христианская вера, именно в его творчестве христианство было истолковано научно и личностно. Духовные произведения Сведенборга столько же результат функционирования культуры того времени, сколько и его индивидуальных поисков, размышлений и работы. Можно сказать и иначе: развитие культуры предполагает творчество отдельных индивидов, и наоборот, творчество личности невозможно вне культуры и ее обусловленностей. Хотя в объекте, т. е. в исторической действительности обе «истории» разворачиваются одновременно, в своем анализе историк вынужден разделять их и запараллеливать (координировать). Именно здесь ему так необходимо ощущение целостности изучаемого объекта, который реально представлен в разных предметах и типах знаний.

Приведенная реконструкция демонстрирует и другую закономерность: многопредметность современного исторического изучения. В данном случае в рамках исторического исследования мне пришлось обращаться к психологии творчества и личности, семиотике, культурологии, истории философии.

Переход к многопредметному историческому изучению, разворачивающемуся сразу в двух планах, влечет за собой и новое видение исторической реальности. С каждым предметом и слоем связаны свои категории исторического изменения. Например, в культурологическом слое история мыслится как осуществляющаяся в виде (в форме) сменяющих друг друга культур. Культуры - это своеобразные устойчивые узлы и формы, в которых процессы эволюции и истории приобретают константный однородный характер. При гибели одной культуры и образовании следующей процессы эволюции и истории резко видоизменяются.

В связи с этим нужно различать три основных типа развития - эволюционное, межкультурное, историческое. Эволюционное развитие относится к отдельной культуре, межкультурное - к процессу, пронизывающему ряд сменяющих друг друга культур, историческое - к общему изменению и движению человеческого бытия. Например, христианский идеал (мировоззрение, образ жизни) развивался и совершенствовался главным образом внутри средневековой культуры, идеал римской империи, развиваясь, перешел из античной культуры в средневековую и в культуру Нового времени (так же, как и идеалы государственности и разделения труда). Наконец, общее изменение отношений между людьми - пример исторического типа развития: хотя взаимоотношения совершенствуются в каждой отдельной культуре, при смене культур они существенно меняются. Понятно, что категории эволюционного, межкультурного и исторического развития в свою очередь характеризуются определенными чертами. Так эволюционное развитие обладает чертами обусловленности (последующих состояний предыдущими), органичности, завершенности-незавершенности (относительно основных ведущих характеристик культуры).

В слое анализа творчества личности (индивида) история – это «личная история» определенного имерека (св. Августина, Юнга, Сведенборга, П.Флоренского и т. д,), это уникальные ситуации его жизни, это кризисы развития, наконец, акты и процессы разрешения проблем и творчества. Все эти образования описываются на основе специфических понятий антропологии, психологии, семиотики и других современных гуманитарных дисциплин.

Подводя итог, можно сказать, что изучение истории и ее понимание стремительно меняются. Все большее значение приобретают исторические реконструкции и трактовка истории как пространства версий, каждая из которых вероятна и ориентирована на разные задачи и социальные аудитории. Тем не менее, не все версии истории равноценны с точки зрения научных критериев и принципов современной методологии. Все яснее в качестве объекта истории вырисовывается симбиоз культуры и личности, события их жизни, изменения и трансформации взаимоотношений между ними. В свете этого видения решение проблемы, которую я обсуждал в начале статьи, выглядит следующим образом.

Любой субъект может претендовать на роль исторического, но не у всех это получается. Сведенборг как и Галилей сначала решал свои научные и инженерные задачи. Одновременно старался правильно, по-картезиански понять Священное писание. Его творчество и уникальная личность обусловили схождение в его сознании и работах научного и религиозного мироощущений, которые оказались созвучны времени, отвечали на его вызовы. Противоречия с традицией заставили Сведенборга осознать себя историческим субъектом и сменить занятия. Ретроспективно же духовные поиски и произведения Сведенборга выглядели так, как будто он проник в замысел истории, знал «ближайшую ступень в развитии мира».

Но есть и другой случай, когда личность, поймав направление «исторического ветра», не только ставит «паруса», но и увлекает этот ветер за собой, правда, временно. Не так ли всегда действуют тираны? Анализ социалистической революции в России дает здесь интересный материал, позволяющий понять важную роль в истории и становлении культуры отдельной личности и профессиональных сообществ. Читая роман-исследование Э.Родзинского “Сталин” (1997), поражаешься цинизму социалистических вождей и начинаешь понимать тактику Сталина. Сначала он делает ставку на партию в лице “ленинской гвардии”, поскольку это сообщество профессиональных революционеров было воодушевлено социалистическими идеями и одновременно свободно от всяких этических соображений и переживаний.

И расчет оказался верен: с помощью этого сверхпассионарного сообщества Сталин взнуздал другие, а те сообщества и популяции, которые сопротивлялись, были уничтожены физически. Затем, когда вождь заметил, что ленинская гвардия переродилась, он решил ее заменить, уничтожив в свою очередь. Чтобы лучше почувствовать сказанное, приведем несколько цитат из Родзинского.

“И когда Троцкий назвал нэп “маневром” – это была правда. Но такую правду нельзя объявить партии, ибо Ленин захотел получить средства от Запада. Капитализм должен был помочь большевикам, чтобы они потом его же уничтожили. Для этого необходимо, чтобы Запад поверил: с якобинством в России надолго и всерьез покончено – ведь пришел нэп! Наступала трагедия: Ленину предстояло сразиться с негодованием партии, не знавшей этой правды, поверившей в смерть Великой утопии. Он понимал, что на этой ситуации будет играть оппозиция: “Политика нэпа вызвала в партии панику, жалобы, уныние и негодование”³⁷⁹.

“Так что не Коба, а Ленин задумал смену руководящих кадров. Вождь устал от старой гвардии, от этих вечно критикующих “блестящих сподвижников”, и поручает Генсеку готовить смену – вместо людей блестящих, находить людей исполнительных”³⁸⁰.

“Тогда бродя по кабинету и решаясь начать, Сталин уже видел мираж небывалой страны – соединения марксовой Утопии с мощным государством. Единый банк, единый план, организованное в колхозы крестьянство, пирамида властных руководителей – маленьких вождей… И на вершине – Вождь, чья команда моментально воплощается малыми вождями. Беспощадная дисциплина, беспощадные наказания... Гигантские средства сосредотачиваются в руках Вождя. Он сможет создать величайшую промышленность и, следовательно, величайшую армию… а дальше – великая ленинская мечта о мировой революции. “Кружится голова”!..Силы для поворота уже были. Сталин объявил на XV съезде партии: “Губкомы и обкомы овладели делом хозяйственного руководства”. За скучной формулой стоит уже выстроенная им пирамида вождей. “Орден меченосцев” контролирует всю жизнь страны. Можно было поворачивать.

Он знал, как хотела этого поворота партия. Она презирала бухаринские комплименты мелкой буржуазии. Любимое слово гражданской войны, по которому так соскучились солдаты армии, - бей! Бей кулака! Бей недорезанных буржуев!”³⁸¹.

“Но главная часть системы – партийная пирамида – Сталина уже явно не устраивала. Среди руководителей было много ворчащих феодалов, развращенных всевластием в дни революции, с тоской вспоминающих поверженных кумиров. И фонда, которая поднималась в 1932 году, доказывала, как все было зыбко… XVII съезд окончательно доказал: чтобы усмирить страну до конца, необходимо преобразить партию.

Механизм преображения уже был создан. Успешные процессы над интеллигенцией – прекрасная генеральная репетиция, которую провели они сами, те, с кем он решил расстаться…”³⁸².

“Обдумывая истребление старой гвардии, Сталин наверняка посоветовался с двумя людьми, которые оказали на него наибольшее влияние: с Лениным и Троцким. В сочинениях Троцкого он смог получить исчерпывающий ответ от имени обоих учителей: “Ленин не раз издевался над так называемыми старыми большевиками и даже говаривал, что революционеров в 50 лет следует отправлять к праотцам. В этой невеселой шутке была серьезная мысль: каждое революционное поколение становится на известном рубеже препятствием к дальнейшему развитию той идеи, которую они вынесли на своих плечах”.