1. Опора современной философии на научные исследования.

Вспомним программу Канта реформировать философию на основе математики и естествознания.

«Задача этой критики чистого спекулятивного разума состоит в попытке изменить прежний способ исследования в метафизике, а именно совершить в ней полную революцию, следуя примеру геометров и естествоиспытателей... если метафизика вступит благодаря этой критике на верный путь науки, то она сможет овладеть всеми отраслями относящихся к ней знаний»

Вспомним и Гегеля утверждавшего, что философия - это наука наук (наукоучение) и ее цель познание.

«Истинной формой, в которой существует истина может быть лишь научная система ее. Моим намерением было - способствовать приближению философии к форме науки, к той ее цели, достигнув которой она могла бы отказаться от своего имени любви к знанию и быть действительно знанием»

Другими словами, наука в новое время часто понималась в качестве идеала философии. Как нередко понимается и сегодня в обыденном и административном сознании. Например, автор этих строк является доктором философских наук, то есть по убеждению членов ВАКа философия – это просто один из типов наук. При этом, судя по всему, наука сближается, если не отождествляется с познанием. Да, действительно, можно говорить о философском и научном познании, и они тесно связаны. Но не тождественны, также как не тождественны наука и философия. Здесь стоит обратиться к истории.

У Аристотеля наука - это вторая философия, раздел философии; к его времени наука еще не обособилась от философии. Но уже у Архимеда наука и философия расходятся, и дальше существуют самостоятельно. Успехи естествознания и математики приводят к программе построения философии как наукоучения, которую пытались реализовать Кант и Гегель и не только они. Из этого, как известно, ничего не вышло. И понятно почему.

Как познание и философия и наука представляют собой постижение и творение действительности способом построения идеальных объектов. Уже Сократ предложил заменять эмпирические предметы идеальными построениями; их задавали определения. Следующий шаг делает Платон, утверждая, что вещи существуют по приобщению к идеям (в данном случае, идеи – это первый образец идеального объекта). Аристотель, спрашивая, какой категорией является вещь, требуя категориально определять вещи, расширяет область идеальных построений (они теперь задаются отдельными категориями или их сочетанием). Наконец, Кант утверждает, что

«…свет открылся тому, кто первый …понял, что его задача состоит не в исследовании того, что он усматривал в фигуре или в одном лишь ее понятии, как бы прочитывая в ней ее свойства, а в том, чтобы создать фигуру посредством того, что он сам а priori, сообразно понятиям мысленно вложил в нее и показал (путем построения). Он понял, что иметь о чем-то верное априорное знание он может лишь в том случае, если приписывает вещи только то, что необходимо следует из вложенного в нее им самим сообразно его понятию... мы а priori познаем о вещах лишь то, что вложено в них нами самими»

То есть идеальный объект сознательно создается исследователем, который приписывает ему такие свойства, которые соответствуют понятию этого объекта.

Но наука не случайно отделяется от философии. Целью науки является получение обоснованных, например непротиворечивых, и систематизированных, в частном случае теоретических, знаний о некоторой предметной области. При этом ученый выводит за скобки вопросы о том, как понимать саму науку, что такое научное исследование, почему он видит свой предмет так, а не иначе. Напротив, философ занят обсуждением и осмыслением этих и других эпистемологических и методологических вопросов. Он не просто конституирует (задает) реальность, необходимым условием этой работы выступает конституирование мышления и познания.

«Объект как особая организованность, - пишет Г.Щедровицкий, - задаются и определяются не только и даже не столько материалом природы и мира, сколько средствами и методами нашего мышления и нашей деятельности. И именно в этом переводе нашего внимания и наших интересов с объекта как такового на средства и методы нашей собственной мыследеятельности, творящей объекты и представления о них, и состоит суть деятельностного подхода».

Не только утверждает нечто, но, при этом обсуждает, как это нечто можно понять, помыслить, и вообще существует ли оно. Философ подвергает критике те способы мышления и понимания реальности, которые с его точки зрения перестали работать и отвечать запросам времени, и наоборот пытается задать новые способы и понимание, отвечающие таким запросам. Поскольку анализ обусловленности распространяется не только на объекты и онтологию, но и на самого мыслящего, философ вынужден обсуждать и осмыслять и свои собственные позицию и подход, их возможность и особенности.

Очередь науки наступает при условии решении этих проблем и задач. Ученый пользуется плодами философии, разрабатывая (схематизируя и моделируя) заданную в философии реальность, пользуясь методами и стратегиями, намеченными в философии. При этом он, конечно, тоже конституирует реальность и мышление, но так сказать, углубляя и конкретизируя их, прорабатывая их разные варианты и типы; при этом ученый решает не те задачи, которые стоят перед философией, а свои собственные (он должен получить обоснованные и систематизированные знания о той или иной предметной области).

Различие между традиционной философией и современной, в частности, в том, что первая, хотя и имела в виду научные знания, но все же в основном была спекулятивной, а современная не просто учитывает достигнутый к настоящему моменту уровень научных исследований и знаний, но, во-первых, сознательно направляет для собственных целей развитие науки, во-вторых, опосредует свои построения полученными в этих науках результатами исследований. Говоря о спекулятивности традиционной философии, я указываю на то, что ее построения создавались, прежде всего, под влиянием реализации личности философа, который пытался уяснить сущность интересующего его предмета. Он учитывал запросы времени, полемизировал со своими коллегами, собирал знания о предмете и многое другое. И все это философ пропускал через себя, создавая новые дискурсы и построения. Спекулятивность заключается в этой субъективности.

Я не хочу утверждать, что можно обойтись без субъективности. Философ не пропускающий через себя весь материал, не реализующий себя в своем творчестве как личность – не философ²⁶². Но вопрос в том, чем субъективность философского творчества опосредуется, как философ учитывает объективные особенности своего предмета, объективные характеристики своей работы. В спекулятивном мышлении – главное личность самого философа. В современной философской мысли субъективность личности философа опосредуется специальными научными исследованиями и методологической работой. Рассмотрим теперь, каким образом философ направляет научные исследования и как он учитывает их результаты.

Направляет не прямо, а формулируя проблемы, характеризуя новые понятия, дискурсы и новую реальность. Все эти новообразования задаются философом в рамках философских рассуждений и онтологии, но проецируются в область конкретных предметов и научных дисциплин. Такое проецирование воспринимается ученым как своеобразное задание и указание, реагируя на них, исследователь формулирует уже собственно научные проблемы и гипотезы, которые затем он реализует, разрабатывает и обосновывает. Именно эти новые знания и представления в свою очередь использует философ, укрепляясь в своих исходных предположениях и гипотезах, в своем видении. При этом, как правило, он уточняет и частично пересматривает свои исходные предположения и гипотезы, поскольку научные исследования открывают новые аспекты поставленных им проблем, по-новому обусловливают видение реальности. Ниже я проиллюстрирую сказанное.