Глава X

Итак, оставим предположения людей, которые сами не знают, что говорят о происхождении рода человеческого. Некоторые как о самом мире верили, так и о людях ду­мали, будто они были всегда. Поэтому и Апулей, описывая этот род животных, говорит: "Каждый в отдельности — они смертны, но в своей совокупности в целом роде — вечны"*. Им возражали, что если род человеческий су­ществовал вечно, то каким образом их история могла говорить истину, повествуя о том, кто и что изобрел, кто были первые основатели свободных и других наук и искусств или кем в первый раз начала населяться та или другая страна, часть земли или остров? На это они отвечают, что через известные промежутки времени хотя и не вся, но большая часть земли так опустошается потопами и истребляется огнем, что число людей сводится к незначительному количеству, от которого затем снова рождается прежнее их число, и таким образом то и дело появляется и созидается как бы в первый раз то, что в действительности восстанавливается, будучи разрушенным и истребленным упомянутыми чрезвычайными опустошени­ями**; а что касается-де человека, то он мог произойти не иначе, как только от человека. Но они говорят то, что думают, а не то, что знают.

Обманывают их и некоторые крайне лживые сочинения, представляющие, будто история обнимает собою многие тысячи лет***, между тем как согласно священным Писа­ниям от сотворения человека мы еще не насчитываем и полных шести тысяч лет. Отсюда (чтобы не рассуждать долго о том, как опровергаются эти пустые сочинения, в которых представляется гораздо большее число тысяче­летий, и не доказывать, что они решительно не заслужи­вают никакого доверия) и известное письмо Александра

* Apul. de Deo Socratis.

** Senec. dc Nat. Quaest. lib. V, cap. 27 et 29; Cicer. de Nat. Deor. lib. II. Сенека…

**• Cicer. de Divinit. lib. I; Lact. lib. VII, cap. 14. Цицерон…

526

Великого к матери его Олимпиаде. Он писал это письмо, излагая рассказ некоего египетского жреца, заимствован­ный последним из сочинений, считавшихся у них свя­щенными, и обнимающий царства, известные и в греческой истории. Из числа этих царств, царство ассирийское, согласно упомянутому письму Александра, насчитывает более пяти тысяч лет; по греческой же истории оно имеет около тысячи трехсот лет со времени царствования Бела, какового царя вышеупомянутый египтянин ставит в самом начале этого царства. Персидское же и македонское царства продолжались до времени самого Александра, с которым он говорил, более восьми тысяч лет; между тем как греки македонскому царству вплоть до смерти Александра отво­дили четыреста восемьдесят пять лет, а персидскому, до разрушения его тем же Александром, насчитывали двести тридцать три года. Таким образом, последние числа не­сравненно меньше египетских и не могут сравняться с ними даже если увеличить их втрое.

* Plin. lib. VII.

527

Глава XI

Другие же, не считая этот мир вечным, или признают не один только этот мир, а бесчисленное множество миров*, или же, признавая один мир, думают, что он бесчисленное количество раз по истечении известного ряда веков возрождается и погибает**. Последние приходят к неизбежному выводу, что человеческий род получает пер­воначальное существование не посредством рождения от людей. Ибо те, о которых мы выше говорили, утверждают, что после потопов и истребления стран огнем, которые они не считают повсеместными, всегда остается несколько людей для восстановления прежнего их количества. Но эти не могут думать, чтобы в мире во время гибели его сохранилось хоть сколько-нибудь людей. Признавая сам мир возрождающимся из своей материи, они полагают также, что и род человеческий возрождается в нем из его элементов, а потом уже человеческое поколение размно­жается от родителей, как размножаются и поколения других животных.