Исследование и практика

Главным в идее метода является то, что исследование должно быть непосредственно и органически включено в практическое (психотехническое) действие, чтобы практика, иначе говоря, с самого начала строилась намеренно так, чтобы она не могла осуществляться

100

без этого включенного в нее исследования. Причем включение себя в практическое (психотехническое) действие должно в конце концов обеспечивать — само же исследование! Т. е. в этом случае, прямо в противоположность действительной задаче естественно-научного экспериментального исследования, которая, как мы отмечали, состоит как раз в том, чтобы в конце концов получить такое знание об объекте изучения, которое позволило бы реализовать в эксперименте представление объекта, полностью исключающее всякое знание о нем и всякое познание его в качестве необходимого условия его существования, формулируемая нами идея метода ориентирует исследование на получение (в каждой точке его!) такого знания об объекте изучения, которое позволяло бы строить форму практики (психотехнического действия), с необходимостью предполагающую (непрерывное) получение знания о ней, ееисследование в качестве необходимого условия самого ее существования!

Иными словами, исследование в данном случае должно быть (рассматриваться) всего лишь как особым образом экстериоризируемая часть самой же системы психотехнического действия (не перестающая, естественно, в силу этого — быть функционально внутренней частью, непосредственно включенной в качестве таковой, — части, функционального "органа", — в самую систему практического (психотехнического) действия).

При этом, как мы говорили выше, самый момент включения исследования внутрь системы психотехнической практики, его — этого исследования — осуществление и, соответственно, — факт получения нового знания об этой системе практики, как о единственно реально существующем целом, о действительной единице изучения, — самый этот факт "включения" исследования является "продуктивным" по отношению к жизни исследуемой системы. Соответственно тому, что исследование тут является своего рода "ловушкой для сознания" и, стало быть, как мы разъясняли это понятие выше, — "захватывает" ("ловит") нечто такое, чего до этого "захватывания" не существовало, но что лишь благодаря самому этому захватыванию, т. е. построению и срабатыванию ловушки впервые только и приводится к своему существованию.

Заметим, что с точки зрения классической культуры рациональности подобного рода схема метода представляется глубоко противоречивой и потому — невозможной и недопустимой. В частности, традиционный способ мышления с необходимостью должен "обнаруживать" тут "дурную бесконечность" развертывания схемы метода, невозможность

101

ее "замыкания", остановки движения по ней: исследование практики (включающей это исследование) предполагает исследование исследования (практики, включающей это ее исследование) и т. д. до бесконечности! Стоит, однако, только попытаться каким-либо образом наглядно зафиксировать стоящий за подобным рассуждением план представления ситуации исследования, например, в виде следующего ряда схем:

и т. д., чтобы поймать себя на том, что, по существу, в данном случае реализуется прежний способ мышления и способ представления ситуации исследования, когда (вопреки вроде бы зарисовываемой таким образом идее новой схемы метода) исследование на каждом шаге развертывания схемы — представляется изначально совершенно внешним по отношению к исследуемому ("прогрессивно разбухающему") объекту изучения. На самом же деле — оно именно внутреннее. Это, в частности, и указывает на то, что вместе со сменой основной схемы метода должен также смениться и самый тип рациональности — самый способ мышления и представления рассматриваемой новой "неклассической" ситуации в исследовании.

Направление движения, которое здесь намечается, а именно: построение исследования внутри особым образом организуемых систем психотехнического действия, это направление и должно обеспечить решение перечисленных выше, при анализе ситуации в современной психологии, задач, в частности, решение задачи аккумуляции опыта организации различных практик и обеспечивание его передачи из одной практики в другую. Конечно же, здесь есть проблемы, большие проблемы, но в принципе они уже становятся доступными обсуждению, и возникает надежда, если не на их решение, то, по крайней мере,

102

на какую-то разработку, тогда как при естественно-научном подходе они оказываются принципиально неразрешимыми. Почему? Во-первых, потому, что каждая система психотехнического действия, даже каждый акт осуществления такого действия — оказываются предельно индивидуальными. И обычные практико-методические знания, которые получаются в одной системе, оказываются в принципе непереносимыми в другую. Все оказывается предельно ситуативным. Каждый, кто участвовал, например, в тренинговых группах или в тех или иных формах "стимуляции творчества", не может не согласиться, что-то, что там происходит, — уникально, что оно происходит — "здесь и теперь" и повторить его, воспроизвести невозможно. "Мастером" мы и называем человека, который предельно четко улавливает особенности ситуации и предельно точно и адекватно действует в соответствии с ними (и, понятно, — со своими задачами!). Мастер, конечно, накапливает опыт. Когда он проведет 25 групп, он скорее всего будет действовать более эффективно, чем после проведения двух. Хотя некоторые, даже самые крупные практики отрицают это. Так, например, Роджерс в своей книге о группах /Rogers, 1970/ прямо говорит, что он, крупнейший в мире авторитет в этой области, гораздо чаще, чем начинающий "ведущий" оказывается в положении, когда не знает, что делать; и какой-нибудь начинающий "ведущий" зачастую более эффективно находит выход в ситуации, чем он. Но даже если допустить, что накапливание индивидуального опыта такого "ведущего" или участника группы и происходит, то передать этот опыт за границы непосредственных участников группы, передать его через знание, оказывается невозможным. Если просто рассказывать о групповых занятиях тем, кто никогда не был в группе, тем, кто никогда не имел этого опыта изнутри, то рассказ этот производит, как правило, странное впечатление. Слушатели не могут даже понять, как это серьезные люди, с серьезными задачами — вплоть до задач своего личностного развития и т. д., могут играть в эти игры. Ибо, по рассказам, группы представляются совершенно никчемным и совершенно никуда не ведущим занятием, и кажется после того, как участники рассказали, чем они занимались, что они скорее всего обманывают, с таким пафосом говоря о том, как много они получили из опыта групповой работы. Если попытаться в данном случае давать описание естественно-научного типа, т. е. описывать процессы в группах как естественно происходящие по определенным законам процессы, то такое описание оказывается совершенно неспособным передать опыт работы группы. Однако, если перейти к выработке и использованию совершенно другого типа знаний,

103знаний, которые выступают не в функции отражения (пассивного отражения жизни некоторого естественно существующего объекта), а в инструментальной функции, т. е. знаний, существующих прежде всего внутри организации самой же этой психотехнической практики, знаний, позволяющих получить особого рода выраженные в знаниях формы существования самого изучаемого процесса, знаний, в которых соответствующая система психотехнического действия живет и осуществляется, только через них и благодаря им существуя, то возникает надежда, что в такого типа знаниях можно будет не только фиксировать опыт этих практик и пытаться обеспечить его передачу, но, быть может, также с опорой на них пытаться решать задачу направленного развития практик.

104