Внутриполитическое развитие.

Первым канцлером германской империи был назначен Отто фон Бисмарк, который сохранил за собой пост министра-президента Пруссии, что впоследствии ста­ло традицией. Канцлер умело влиял на Вильгельма I, который полагался на него в наиболее важных вопросах. Особенно проч­ным положение Бисмарка было в 70-е гг. благодаря его роли в объединении Германии, создании национального государства, результативной внешней политике. Он был осыпан милостями Вильгельма I получил княжеский ти­тул и земли в герцогстве Лауэнбург и значительно увеличил размеры своих земельных владений. Партийная система Германии. В Германской империи продолжался процесс формирования многопартийной системы, начавшийся в 1860-е годы. Наследницей Немецкой прогрессистской партии, боровшейся против Бисмарка в период конституционного конфликта, явилась образованная в 1867 г. Национал-либеральная партия (НЛП). В 1870-е годы она была одной из самых влиятельных буржуазных партий, так как стояла во главе национального движения и оказала поддержку Бисмарку в объединении Германии. В 1871-1879 г. Бисмарк небезуспешно сотрудничал с ней. В на­чале 1870-х гг. партия имела самую многочисленную фракцию, в рейхстаге - 119 из 397 депутатов. Ее сторонниками были некоторые круги крупной промышленной и торговой буржуазии, часть чиновничества, буржуазной интеллигенции.

Национал-либералы поддерживали курс канцлера на создание цент­рализованного государства, но одновременно выступили за учет особенно­стей регионов. В 1870-е гг. НЛП добивалась развития парламентаризма, контроля над правительством, но не использовала парламентского боль­шинства для ограничения авторитарного курса Бисмарка. Социальной про­блематике она не уделяла особого внимания. Вначале национал-либералы придерживались курса невмешательства государства в экономик}', но крах грюндерства и экономическая депрессия 70-х гг. привели к снижению вли­яния НЛП и вызвали в ней борьбу меледу сторонниками и противниками политики протекционизма, которая закончилась победой идей национализ­ма над либерализмом. В НЛП произошел сдвиг вправо. Для сохранения своего влияния она стала поддерживать политику колониальной экспан­сии, усиления армии, гонки военно-морских вооружений.

Левее национал-либералов находилась Прогрессивная партия, соци­альная база которой состояла из представителей средних и мелкобуржуаз­ных слоев. В период руководства партией О: Рихтером она критиковала чрезмерную централизацию общественной - жизни, политику «опруссачивания», выступала за подотчетность правительства рейхстагу, позднее - против всевластия монополий. Новый лидер прогрессистов Ф. Науманн пытался внести коррективы в программу партии, призывал к союзу с соци­ал-демократами. Но большинство заняло отрицательную позицию по от­ношению к рабочему классу и социалистам.

На правом фланге спектра политических сил Германии находились консервативные партии. Партия свободных консерваторов, которая с 1871 г. стала называться в рейхстаге Немецкой имперской партией, не име­ла широкой социальной базы, была немногочисленной, но сплоченной и влиятельной. Свободные консерваторы представляли интересы крупных аграриев и владельцев предприятий тяжелой промышленности, в основном Вестфалии и Рурской области, и получили название «союза ржи и стали». Среди ее приверженцев были такие «капитаны индустрии» как Круп и фон Штумм. К ней тяготела бюрократия высшего ранга. Партия безогово­рочно поддерживала курс Бисмарка на консолидацию империи. Она отстаивала незыблемость монархической формы правления, юнкерских приви­легий, приоритет протестантской церкви, доминирующей роли Пруссии в империи и отличалась ярым антидемократизмом. На рубеже 70-80-х гг. она выступила инициатором повышения таможенных тарифов. Канцлер все­гда мог рассчитывать на свободных консерваторов в политике противодей­ствия либерально-демократическим реформам.

В 1876 г. состоялось учреждение Немецкой консервативной партии -(НКП), представлявшей интересы юнкерства Восточной Пруссии, Бранденбурга, Померании, а также прусского офицерства и чиновничества, евангелического духовенства, зажиточного крестьянства. Последовательные монархисты, немецкие консерваторы решительно противостояли всякой оппозиции, как со стороны рабочего класса и социал-демократии, так и ли­бералов, католического клерикализма. Она опиралась на приверженных ей региональных чиновников, на небольшие¹ группы профессиональных по­литиков, наладивших систематическую работу с населением. Немецкие консерваторы содействовали созданию в¹1893 г. Союза сельских хозяев, который поставлял им новых членов и избирателей из числа мелкого и сред­него крестьянства.

Руководство союза стремилось воспитать у сторонников партии чув­ство причастности к аристократии, общности с нею в защите неприкосно­венных корпоративных прав земледельцев, приверженности монархии. Крупные аграрии формировали у крестьянства неприятие процесса модер­низации, разрушающего якобы их традиционный уклад. В результате взаи­модействия с Союзом сельских хозяев немецким консерваторам удалось создать партию нового типа - динамичную, опирающуюся на широкую массовую базу. Своему успеху НКП была также обязана использованию элементов народнической (volkische) идеодогир1 «крови и почвы».и антисе­митизма, к которому тогда прибегали все правые организации. Консерва­торы доминировали в ландтаге Пруссии, до 1912 г. НКП вместе со свобод­ными консерваторами имела влиятельное представительство в рейхстаге.

В декабре 1870 г. образовалась католическая Немецкая партия Цен­тра (Центр), занявшая место справа от либералов. Свое название она по­лучила от католической фракции, в 50-60-е гг. располагавшейся в центре прусской палаты депутатов. После образования в 1875 г. Социал-демокра­тической рабочей партии, она действительно оказалась в центре спектра политических сил. Партия Центра возникла в связи с опасениями католи­ческой церкви утратить свои традиционные привилегированные позиции в империи, в которой утвердилось «протестантское, северогерманское нача­ло», а католическое население оказалось в меньшинстве. Она была влия­тельна в Южной и Западной Германии, среди католического населения Эльзаса и Лотарингии, польских земель. Конфессиональный принцип орга­низации партии позволял ей не ориентироваться на отдельные социальные группы и способствовал притоку членов из всех слоев общества, которые стремились сообща отстаивать свои интересы в империи.

Партия Центра решительно выступала против чрезмерного контроля Бисмарка над общественной жизнью, за федерализм и привлекала к себе сторонников, подчеркивая необходимость защиты автономии католиков. В своих программных установках и реальной политике Центр был так же консервативен, как и консерваторы-протестанты. Но наличие среди его из­бирателей большого числа рядовых католиков, побуждало его выдвигать социальные требования. Центр, в отличие от других буржуазных партий, был строго организован, опирался на разветвленную сеть католических со­юзов и объединений. Он проповедовал христианско-социальные идеи, вос­питывал у своих приверженцев неприятие индустриализации, научно-тех­нического прогресса, ратовал за сохранение особого, близкого к корпора­тивному образу жизни католиков. Особую неприязнь партия испытывала к идеям социализма, либерализма и их носителям.

Пик влияния партии Центра пришелся на 1870-е гг. - период борьбы Бисмарка с католической церковью, когда она подвергалась гонениям, су­мела создать себе образ «мученицы»; за нее в эти годы голосовало до 80 % избирателей-католиков. По мере смягчения конфликта между государством и католической церковью оппозиционность Центра уменьшалась. Это при­вело к оттоку от него тех избирателей, которых не устраивали ряд его уста­новок, противоречащих духу времени. Так, в 1880 г. за Центр голосовало 23 % всех избирателей, в 1912 г. - 16 %.

Рабочее движение и политика Бисмарка. Формирование индустри­ального общества сопровождалось ростом численности рабочего класса, его организованности и забастовочного движения. В рабочем движении Герма­нии действовали две политические организации: Всеобщий германский рабочий союз (ВГРС) и Социал-демократическая рабочая партия (СДРП).

Членов ВГРС, созданного в 1863 г. Фердинандом Лассалем (1825-1864), называли «лассальянцами». Они считали крестьянство «сплошной реакционной массой» и рассчитывали путем легальной агитации за вве­дение всеобщего избирательного права, за устройство производительных ассоциаций с помощью государства постепенно превратить Пруссию в «сво­бодное народное государство». ВГРС насчитывал в середине 1870-х гг. 15,3 тыс. членов.

Членов СДРП, основанной Августом Бебелем (1840-1913) и Виль­гельмом Либкнехтом (1826-1900) в 1869 г. в г. Эйзенахе, называли «эйзенахцами». Они руководствовались в своей деятельности основными поло­жениями марксизма о классовой борьбе. СДРП насчитывала в середине 1870-х гг. 9,1 тыс. членов.

Эти организаций соперничали друг с другом. На них ориентировались профсоюзы. Лассальянские профсоюзы имели преобладание среди высо­кооплачиваемых ремесленных рабочих Северной Германии. Профсоюзы эйзенахцев были влиятельны на промышленных предприятиях в районах Рейна, Рура, Саара и Саксонии.

Лидеры СДРП А. Бебель и В. Либкнехт добивались преодоления рас­ кола, объединения всех сил рабочего класса. В период предвыборной компании в рейхстаг 1874 г., благодаря сотрудничеству многих местных организаций, произошло сближение партий. Вместе СДРП и ВГРС провели в рейхстаг 9 депутатов. Относительный успех рабочих партий на выборах побудил Бисмарка создать из социал-демократов, так же как из партии Центра, образ «врага империи», «партии переворота», которая подрывает «национальное государство». Правительство развернуло наступление на ВГРС и СДРП, ограничивало возможности их агитационной и общественной работы. Их лидеры подвергались арестам и заключению. К кампании травли присоединились многие предприниматели. Они начали увольнять рабочих-членов СДРП. «Стальной магнат» Альфред Крупп (1812-1887) уволил со своих заводов всех рабочих-социалистов.

Но такой правительственный курс наоборот способствовал консоли­дации рабочих партий. В декабре 1874 г. они начали переговоры об объеди­нении. В марте 1875 г. лидеры ВГРС и СДРП подготовили проект програм­мы партии. Незадолго до объединительного съезда он был передан К. Мар­ксу и Ф. Энгельсу. К. Маркс сделал принципиальные с точки зрения марк­сизма замечания в работе, известной как «Критика Готской программы». Однако организаторы съезда не ознакомили с ними делегатов, опасаясь, что дискуссия по их поводу сорвет процесс объединения. В результате програм­ма Социал-демократической рабочей партии, принятая в мае 1875 г. на съез­де в Готе, сохранила сильное влияние лассальянства.

В Готской программе содержались такие демократические требования, как введение всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права и даже прямого народного законодательства. Эта часть программы была нацелена на улучшение социального положения рабочих и усиление их по­литического влияния, но, с точки зрения марксизма, эти требования не выхо­дили за рамки левого либерализма. Готская программа была во многих пунктах утопической, но на момент создания СДРП она в целом соответствовала уровню мировоззрения приверженцев обеих организаций. Между тем влия­ние партии быстро распространялось, особенно в промышленных районах. И вскоре ее практическая деятельность «переросла» рамки программы.

В 1875 г. было принято также решение об объединении профсоюзов литейщиков, машиностроителей, каменщиков, плотников. К 1878 г. в Гер­мании действовало 27 отраслевых профсоюзов социал-демократической ориентации, получивших позднее название «свободных» (от буржуазного и клерикального влияния). Они приобщали рабочих к участию в обществен­ной жизни, служили связующим звеном с СДРП.

Преодоление раскола в рабочем движении произошло в период эко­номического кризиса и повысило способность рабочего класса к защите сво­их интересов. В правящих кругах в это время обсуждался вопрос о протек­ционистских тарифах на импортное зерно, скот, ряд промышленных това­ров. Правительство учитывало, что их введение приведет к удорожанию стоимости жизни рабочих и вызовет стачечное движение. Чтобы предотв­ратить его подъем, по инициативе правительства рейхстаг принял в ок­тябре 1878 г. «Закон против общественно опасных устремлений социал-демократии», получивший впоследствии название «исключительный». Он запрещал социал-демократам всякую политическую деятельность, кроме участия в избирательных кампаниях. Закон неоднократно продлевался и действовал до 1890 г.

После вступления в силу «исключительного закона о социалистах» СДРП оказалась на нелегальном положении, ее организации были распу­щены, почти все издания закрыты, проведение собраний, митингов запре­щено. Из промышленных центров были высланы активные участники движения. Репрессивный закон вызвал вначале растерянность в партии. Груп­пы анархистов призывали к вооруженному выступлению против правитель­ства. Некоторые лидеры СДРП, например Эдуард Бернштейн (1850-1932), наоборот, призвали отказаться от революционных целей, от пролетарского характера партии, открыть в нее доступ представителям широких слоев населения. К. Маркс и Ф. Энгельс в так называемом «циркулярном пись­ме» настоятельно рекомендовали руководству СДРП сохранить политиче­скую самостоятельность.

Руководству партии во главе с А. Бебелем, В. Либкнехтом удалось орга­низовать не только участие СДРП в избирательных кампаниях и в деятельности рейхстага, но и наладить внепарламентскую работу с использовани­ем ее легальных и нелегальных форм. Постепенно были восстановлены ме­стные организации СДРП, организована система нелегальной доставки в Германию газеты «Социал-демократ», издававшейся вначале в Цюрихе, а затем Лондоне. Позднее в Германии были созданы подпольные типографии. Партийные собрания проводились под видом заседаний профсоюзных, пев­ческих, просветительских объединений, клубов курильщиков и пр. СДРП публично подчеркивала свою приверженность легальным методам работы. Она не только избежала разгрома, но значительно укрепила и расширила свои ряды, усилила влияние на трудящихся. Бисмарк понимал, что с рабочим и социал-демократическим движе­нием невозможно справиться одними репрессивными мерами, поэтому он стал сочетать их с социальными реформами для рабочего класса. Он изу­чил программу СДРП и заявил, что правительство способно самостоятель­но решить «рабочий вопрос». В 1881 г. Вильгельм Подтвердил, что прави­тельство намерено содействовать развитию и финансированию системы социального обеспечения рабочих. Эта реформа была призвана убедить их в том, что государство в состоянии создать «общество социальной справед­ливости». Сам Бисмарк соглашался, когда его социальную политику в про­пагандистских целях называли «государственным социализмом». Она была направлена против распространения идей социализма в рабочем движении. Социальная поддержка трудящихся не была новым явлением в Герма­нии. В 1871 г. в Германии был принят закон, обязывающий владельцев же­лезных дорог, горных предприятий выплачивать небольшие компенсации рабочим либо их семьям в случае травм, инвалидности и смерти. Однако социальное законодательство, принятое в 1880-е гг. по инициативе прави­тельства Бисмарка, было более масштабным, учитывало разнообразные ситуации. Оно натолкнулось на сопротивление консервативных сил, и для его проведения понадобилось около десяти лет. Формирование системы социального обеспечения началось с закона о несчастном случае. После трех­летнего обсуждения закон был принят в 1884 г. Он вводил обязательное страхование всех рабочих и ряда групп служащих с годовым доходом не более 2 тыс. марок и гарантировал им помощь при несчастном случае, про­изошедшем на работе. Закон предусматривал оплату лечения пострадав­шего в течение 14 недель, пенсию в случае нетрудоспособности. Размер пен­сии инвалида составлял 2/3 его заработка. В случае смерти работника его семье полагалась пенсия, не превышающая 60 % зарплаты погибшего. Но закон не включил в сферу своего действия работников сельского хозяйства. Закон о медицинском страховании обсуждался всего два месяца и был принят в июне 1882 г. Его действие распространялось на рабочих и служащих большинства отраслей, чей дневной заработок не превышал 6,6 марок. Медицинское страхование вступало в силу только в случае профессиональ­ной болезни или производственной травмы, которая не излечивались более 13 недель. Финансирование медицинского страхования на 2/3 осуществ­лялось за счет взносов трудящихся и на 1/3 - предпринимателей. Страхо­вание обеспечивало лечение, в том числе стационарное, бесплатное обеспе­чение лекарствами, выплату пособия с четвертого дня болезни в размере 50 % от заработка Законопроект о пенсионном обеспечении пожилых рабочих и опеке над инвалидами обсуждался в рейхстаге с 1881 г. по 1889 г. В силу закон вступил 1 января 1891 г., его основу составляло положение об обязатель­ном страховании широкого круга рабочих и служащих с годовым доходом не более в 2 тыс. марок. Позднее было внесено дополнение о страховании владельцев ремесленных и мелких предприятий, а также мастеров, работа­ющих на дому. Лица, не подлежащие обязательному страхованию, могли оформить страховку добровольно, если они не достигли 40 лет. Этот вид стра­хования после пяти лет уплаты взносов давал право на получение пенсии по инвалидности и по старости. Пенсия по старости полагалась с 70 лет, если трудящийся регулярно платил не менее 30 лет. В создании страхового фон­да участвовали в равных долях предприниматели, рабочие и государство.

Под давлением рабочего и профсоюзного движения эта система раз­вивалась до Первой мировой войны. За 1885-1903 гг. в социальное зако­нодательство было внесено 11 дополнений. В 1885 г. страхованием по болезни было охвачено 4,7 млн. трудящихся, в 1913 г. - 14,6 млн. Число за­страхованных от несчастного случая составляло в 1887 г. 269 тыс., в 1910 г. -6,2 млн. человек. Численность имеющих страховку по старости и инвалид­ности выросла с 1892 г. по 1915 г. с 11,7 млн. до 16,8 млн. человек. Началось вовлечение в эту систему и семей застрахованных. Германское социальное законодательство было весьма прогрессивным для своего времени и улуч­шило положение трудящихся. Были заложены основы «социального госу­дарства», получившего развитие в XX в. «Германская модель» социального страхования была заимствована рядом европейских стран, а Бисмарк полу­чил характеристику «белого революционера».

Однако ожидания правительства, что социальные реформы приведут к снижению активности рабочего класса, не оправдались. Под воздействи­ем агитации социал-демократов во второй половине 1880-х гг. не прекра­щались забастовки с требованиями повышения зарплаты и сокращения рабочего дня. Некоторые из них закончились частичной победой. За годы действия «исключительного закона» в шесть раз выросло число членов «свободных» профсоюзов, достигнув в 1890 г. 300 тыс. членов. На выборах в рейхстаг в 1890 г. за СДРП проголосовало около 1,4 млн. избирателей и она получила 35 депутатских мест. Радикализация СДРП проявилась в изъятии из Готской программы тезиса о том, что партия будет стремиться к выполнению своих целей исключительно «законными средствами». Итоги выборов и состояние рабочего и социал-демократического движения сви­детельствовали о банкротстве «исключительного закона», который не был продлен рейхстагом в 1890 г. На внутриполитическом развитии империи сказалось отсутствие у рейхстага права контролировать исполнительную власть. Бисмарк в пери­од своего канцлерства умело использовал свои широкие полномочия и стре­мился ослабить рейхстаг, направляя против него общественное мнение, уг­рожая роспуском. Он искусно применял тактику маневра и уступок, всту­пал во временные соглашения с отдельными политическими партиями и парламентскими группами, раскалывал оппозицию, привлекал на свою сто­рону одну ее часть, изолируя другую. Так, осторожно, но действенно ис­пользуя противоречия между либералами и партией Центра, он добился поддержки католиков при проведении защитительных тарифов. Канцлер небезуспешно лавировал между различными социальными силами, преж­де всего между юнкерами и крупной буржуазией. Политика «культуркампфа». В 1870-е гг. Бисмарк сотрудничал в рейх­стаге с национал-либералами. Опираясь на них и часть консерваторов, в декабре 1871 г. Бисмарк начал кампанию против католической церкви и партии Центра. В качестве повода было использовано заявление папского секретаря Д. Антонелли, выражающее солидарность Центру. Хотя партия не была послушным орудием Ватикана и не ставила под сомнение суще­ствующий порядок, официальная пропаганда стала создавать из нее «образ врага», который угрожает безопасности империи. Католическую церковь и Центр обвиняли в пособничестве Ватикану, в «возбуждении» польского освободительного движения, в тяготении к Австро-Венгрии. В туманных выражениях речь шла об их участии в международном заговоре католиче­ских стран, направленном против Германии с целью ее разрушения. Эта кам­пания обозначила переход к политике, направленной на подавление сепа­ратистских настроений среди католического населения, на утверждение прусской гегемонии в Германии, на скорейшую централизацию империи и подчинение католической церкви государству. Она получила название «культуркампфа» (борьба за культуру). Еще одной важной, но тщательно скрываемой, причиной «культуркампфа» явилось стремление переключить внимание общественности от проблем, связанных с грюндерством - кор­рупцией, взяточничеством, созданием фиктивных фирм и банков с целью наживы - на духовные проблемы. В июне 1872 г. Бисмарк открыто «объявил войну» партии Центра и папской курии. Первым его мероприятием было упразднение отделения католиков в прусском министерстве культов, и запрет деятельности ордена иезуитов. Затем был отменен надзор всех конфессий над начальным обра­зованием. Духовные лица и организации лишались права делать публич­ные заявления по проблемам политического развития страны. Новое зако­нодательство не вызвало возражения ни у одной из парламентских партий. Кульминацией кампании «культуркампфа» явились законы, принятые прус­ским ландтагом в мае 1873 г. - так называемые «майские законы» против католицизма. Они устанавливали контроль государства над назначением священнослужителей на церковные должности. Претендующие на них ду­ховные лица должны были представлять свидетельства об окончании гим­назии, университета или сдаче экзаменов по философии, истории, германской литературе. Государство получило право налагать на священнослужителей дисциплинарные взыскания. Епископства, иерархи которых были уволены, переходили под управление государства. С 1874 г. вводился обя­зательный гражданский брак. Последним в этом ряду был «закон о корзине хлеба» 1875 г., который прекращал финансирование католической церкви в случае ее нелояльного отношения к государству.

Поводом для применения принятого законодательства явилось поку­шение на Бисмарка в 1874 г., совершенное, подмастерьем католиком Куль­маном. Канцлер использовал это событие для роспуска 300 католических объединений, в которых состояло 400 тыс. человек. В 1875 г. арестам, гоне­ниям, смещению с постов подвергались епископы и множество рядовых духовных лиц, было закрыто 20 газет. В 1876 г. около 1300 католических приходов (из них треть в Пруссии) не имели священнослужителей. Несмот­ря на эти меры, Бисмарку не удалось добиться ослабления католической церкви. Католическое духовенство не подчинялось законам, несмотря на преследования. Политика «культуркампфа» во многих районах лишила верующих возможности совершать религиозные обряды, что потрясло при­верженцев не только католицизма, но и других конфессий. Недовольство политикой Бисмарка широко распространилось в стране. Многие жители Германии считали, что эта политика подрывает основы религиозной жизни страны и процесс формирования национального государства. Гонения уси­лили солидарность католиков: на выборах в рейхстаг 1874 г. Центр завое­вал вдвое больше голосов избирателей, чем в 1871 г., сумел получить под­держку датских, польских, эльзасских депутатов и увеличил свою фракцию до 95 человек. Результаты выборов показали, что партия не только не была вытеснена из политической жизни, но стала второй по значимости в рейх­стаге и превратилась в фактор, с которым канцлер должен был считаться.

Бисмарк вскоре осознал, что политика «культуркампфа» не дала ожи­даемых результатов. Признаки смены курса проявились в выступлении кан­цлера в рейхстаге в апреле 1875 г. К удивлению слушателей, он высказал надежду, что настанет день, когда можно будет иметь дело с главой римско-католической церкви, готового к взаимопониманию. Однако лишь в 1878 г. новый глава Ватикана Лев XIII направил в Берлин послание с выражением надежды на восстановление дружественных отношений, но одновременно давал понять, что они установятся лишь в случае отмены «майских зако­нов». Отказаться от политики «культуркампфа» Бисмарк мог лишь с со- , гласил своих союзников - национал-либералов, имевших большинство в рейхстаге, которые, однако, были настроены на продолжение этого анти­клерикального курса.

К этому времени Бисмарк уже тяготился партнерством с либералами, которые постоянно требовали постов в кабинете, противодействовали по­литике протекционизма, и начал поиски более приемлемых союзников. Весной 1879 г. началось сближение правительства с партией Центра. Бис­марку удалось привлечь ее к поддержке своей таможенной и налоговой политики. Одновременно происходило сближение партии Центра с кон­серваторами, при поддержке которых католик Франкенштейн был избран вице-президентом рейхстага.

В 1880-1883 гг. большинство законов «культуркампфа» было отмене­но. От этой эпохи сохранился лишь гражданский брак и надзор государ­ства над школьным образованием. Политика «культуркампфа» ухудшила духовное состояние германского общества, взаимоотношения между дву­мя христианскими концессиями и поколебала доверие католического на­селения к новому государству. Отход от политики «культуркампфа» был обусловлен как ее крахом, так и подъемом рабочего движения, в котором Бисмарк видел главную опасность для существующего строя.

В 1880-е гг. фракция Центра заняла ключевое место в парламенте и оказалась приемлемой как для правых, так и левых группировок в рейхста­ге. Ее консервативное крыло предпринимало попытки обновить средневе­ковый «союз алтаря и монархии» и нередко поддерживало политику Бис­марка. Группы, близкие к либералам, неоднократно пытались провалить или, по крайней мере, изменить содержание проектов правительства. Руковод­ство партии противостояло давлению Бисмарка и, чтобы пресечь обвине­ния в связях с Ватиканом, добилось от папы признания независимости гер­манских католиков от римско-католической церкви. Лавирование между правыми и левыми силами позволило Центру после выборов 1890 г. стать крупнейшей фракцией рейхстага.

Обеспокоенность Центра ростом влияния в Германии социальной демократии побудила его создать свои организации для работы с массами. В 1890 г. был учрежден «Народный католический союз Германии», в который за год вступило 100 тыс. человек; к 1914 г. в нем было уже 850 тыс. членов. Своей главной целью союз объявил противодействие СДРП и проведение поли­тики «христианских социальных реформ». Он развернул кампанию по при­влечению членов и избирателей к партии Центра, наладил просветительс­кую работу, издательскую деятельность. В Западной Германии Центру и церкви удалось создать христианское крыло в профсоюзном движении. Католические клерикалы способствовали выдвижению представителей тру­дящихся в ландтаги и рейхстаг, разрабатывали проекты социальных реформ. В 1902 г. по инициативе Центра был принят закон, предусматривавший передачу части прибыли от аграрных тарифов в страховые кассы вдов и сирот. В 1890-е годы партия Центра при помощи Союза сельских хозяев создала объединения крестьян. Национальный вопрос. Заметное место во внутренней политике пра­вительства Бисмарка занимал национальный вопрос. Правительство не имело концепции решения проблем народностей, входивших в состав им­перии. Тема наций, как правило, возникала в зависимости от других важ­ных внутри- и внешнеполитических проблем. Так, в период грюндерства в центре внимания общественности оказалось еврейское население, которое наряду с католической церковью., социал-демократами и поляками было причислено к «врагам империи». Многие из евреев, получивших по кон­ституции гражданские права, успешно интегрировались в германское об­щество, утвердились в банковском деле, предпринимательстве, в сфере куль­туры и науки. Они получали доступ к университетскому образованию и таким «закрытым» ранее для них профессиям, как юристы и врачи, состав­ляя все более серьезную конкуренцию коренным немцам.

Крах грюндерства в мае 1873 г. подвел черту под сравнительно корот­ким периодом, способствовавшим эмансипации евреев. В широких кругах населения возросли недовольство отсутствием «духа подъема» в экономи­ке и даже агрессивность. Пострадавшие ставили вопрос о виновниках кра­ха. Творцы грюндерства, опасаясь ответственности, стремились переложить ее на либералов, неспособных якобы защитить национальные интересы, и евреев. Они доказывали, что, используя совокупный финансовый капитал, евреи подготовили кризис 1873 г., подорвали позиции Германии; что про­изошла «иудаизация либерализма». Дело в том, что самыми авторитетны­ми лидерами национал-либералов были некрещеные евреи Эдуард Ласкер (1829-1884) и Людвиг Бамбергер (1823-1899), а в 1873 г. огромный резо­нанс получило дело «короля железных дорог», еврея Бетеля Генри Штроусберга, выпустившего спекулятивные акции. Его банкротство обернулось разорением множества мелких держателей акций. И хотя именно нацио­нал-либералы, в частности Ласкер, выступили в прусском ландтаге с ра­зоблачением махинаций периода грюндерства, часть людей была убежде­на, что за спиной либералов действовал «международный еврейский за­говор». В общественном мнении 1870-х гг. антисемитизм и антилиберализм оказались неразрывно связанными. Национал-либералы были сторонника­ми модернизации страны и поддерживали эмансипацию евреев. Поэтому консерваторы превратили антисемитизм в средство наступления на своих противников - либералов, выступавших за обновление страны, против ус­таревших традиций. Консерваторы, используя антисемитизм и антилибе­рализм, мобилизовали в свою поддержку те социальные слои, которым уг­рожала индустриализация: крестьян, мелкую буржуазию города. Антисемитскую кампанию в 1874 г. начали известные журналисты Константин Франтц (1817-1891) и Вильгельм Марр (1818-1904). Они утверждали, что при доминирующих в рейхстаге национал-либералах «ев­реи стали центральным пунктом развития» страны. Франтц писал, что «на глазах у всех возникает германский рейх еврейской нации». Марр в своей книге «Победа еврейства над германством» нападал на евреев как на расу, которая «стала мировой силой первого ранга» и стремится к вселенскому господству. Прусский журналист Фердинанд Перро в 1875 г. в серии ста­тей внушал читателям, что сограждане семитской расы перехватили духов­ное руководство в германском рейхстаге, а евреи Ласкер и Бамбергер дири­жируют большинством в нем. Публицист Отто Глагау (1834-1892) убеж­дал тех, кто понес ущерб от грюндерских махинаций, что евреи являются носителями «хищнического» капитала, который противостоит «произво­дительному», «созидательному» капиталу немцев. Он возлагал на еврей­ство ответственность за тяжелое положение трудящихся. В антисемитскую кампанию с целью дискредитации либералов включились и лидеры Цент­ра, идеолог партии Вильгельм Эммануил фон Кеттелер (1811-1877) ха­рактеризовал «культуркампф» как «масонско-еврейско-либеральный заго­вор». На германских обывателей обрушилась лавина изданий, в которых евреи сравнивались с вампирами, заразой. В них содержались призывы к их изгнанию, стерилизации и даже уничтожению. В 1879 г. антисемитская кампания достигла кульминации. В нее вклю­чился известный историк Генрих фон Трейчке (1834-1896). Он выразил озабоченность тем, что антисемитизм приводит к расколу германского об­щества, но в то же время резко выступил против потока еврейских пересе­ленцев из Восточной Европы. По его мнению, они представляют «банду целеустремленных молодцев, не имеющих приличных штанов, дети которых рано или поздно поставят под свой контроль германские биржи и прес­су». В итоге, Трейчке, сделав традиционное для идеологов антисемитизма заключение «евреи - наше несчастье», предложил концепцию «интеграль­ного национализма», который укрепит единое государство и одновременно решит этнические проблемы. По его мнению, необходимо добиться «высо­кого уровня этнической и культурной однородности внутренней жизни» общества, которая будет содействовать росту мощи Германии во внешней политике. Для реализации этой стратегии евреи должны отказаться от сво­ей культурной и религиозной идентичности и стать составной частью ин­тегрированной германской нации. Взгляды Трейчке вызвали критику час­ти германской интеллигенции. Профессор Берлинского университета Тео­дор Моммзен (1817-1903) назвал его позицию «евангелием нетерпимости».

В конце 1870-х гг. в Германии стали возникать антисемитские органи­зации. Наиболее известной из них была Христианско-социальная рабо­чая партия - (ХСРП), организованная в 1879 г. духовником кайзера Адольфом Штеккером (1835-1909). Он назвал современное еврейство «огромной опасностью для всей немецкой народной жизни», так как оно было и остается «народом в народе, государством в государстве, племенем для себя среди чужой расы», притязающим на господство в Германии. В программе ХСРП содержалось требование контролировать рост состоя­ния евреев, ввести квоту для евреев-юристов, уволить учителей-евреев из системы школьного образования. Она положила начало более массовому антисемитскому движению в стране. Интерес к ХСРП проявила часть мел­кой и средней буржуазии, студенчество, напуганное притоком еврейской молодежи в университеты. Только в Берлине численность партии достигла в 1884 г. 56 тыс. человек. Поддержка двора способствовала сближению ХСРП с привилегированными слоями общества, в котором антисемитизм стал признаком респектабельности. В среде трудящихся вражда к еврей­скому населению практически не проявилась. В начале XX в. ХСРП стала терять свое влияние, т. к. в империи появились другие националистические и шовинистические организации. Но Германия стала своего рода «образ­цом» проведения антисемитских кампаний для европейских стран.

На протяжении всех лет своего канцлерства Бисмарк проводил в По­знани и других районах компактного проживания поляков последователь­ную антипольскую политику. Наряду с социал-демократами и католиками он относил поляков к силам, которые представляли угрозу созданной им империи. Для подавления оппозиции проводилась политика германизации в области культуры. В 1876 г. в Пруссии был принят закон, запрещающий использовать польский язык в делопроизводстве. В 1877 г. рейхстаг утвер­дил закон о проведении судебных процессов на немецком языке. Затем политика германизации приняла более широкие масштабы. В 1898 г. власти империи запретили применение польского языка в школах, при проведе­нии собраний, а в 1906 г. - даже в системе религиозного образования. Эта политика рассматривалась как «народническая борьба германцев против славян» и являлась, по сути, расистской.

Прусским правительством ставилась задача ассимиляции поляков И колонизации польских земель. Эта проблема возникла в связи ростом по­тока переселенцев из аграрной Восточной Пруссии в район «индустриаль­ного сердца» Германии - Рурскую область или в США. Многие переселенцы являлись немцами, а не поляками, поэтому в остэльбских областях и Познани снизилась доля германского населения. Прусское правительство забило тревогу по поводу «полонизации» востока страны и развернуло кам­панию с требованием провести «германизацию» этих регионов. Прусский ландтаг под давлением юнкеров в апреле 1886 г. принял закон о создании фонда, контролируемого Колонизационной комиссией. Его средства пред­назначались для скупки земель у польской аристократии, чтобы лишить ее имений и влияния. Затем Бисмарк подхватил идею либералов о переселе­нии в Восточную Пруссию германских крестьян. На переселенческую кам­панию в 1886-1914 гг. Пруссия выделила около 1 млрд. золотых марок. Ре­зультаты ее, вопреки ожиданиям, были сравнительно скромными. Создан­ному для этой цели в 1894 г. «Союзу Восточной марки» за 20 лет удалось переселить всего 22 тыс. «германских хозяев», что вместе с семьями соста­вило около 120 тыс. человек. Политика германизации проводилась и по отношению к датскому на­селению в Северном Шлезвиге, франкоязычному - в Эльзасе и Лотарин­гии, хотя в этих районах дискриминация не носила столь жесткого характе­ра. В 1871-1873 гг. империю покинули около 60 тыс. жителей Эльзаса и Лотарингии, получивших право выбора подданства. Права остальных были ограничены по сравнению с коренными жителями Германии. Лишь в 1911 г. Эльзас и Лотарингия получили самоуправление, в бундесрате они распо­лагали только совещательным голосом. Штатгальтер, управлявший ими, был подотчетен только кайзеру. 1878-1879 гг. явились гранью во внутриполитическом развитии «эры Бисмарка». Канцлер пошел на разрыв с сильнейшей до этого времени парти­ей национал-либералов, опираясь на которых он создавал национальное го­сударство и проводил политику «культуркампфа». Противодействие НЛП протекционистскому курсу обусловило союз Бисмарка с партией Центра и консерваторами, которые сплотились перед угрозой «красной опасности».

«История Германии» под ред.Б.Бонвеча, Ю.В.Галактионова

том 3.

№ 13. Саксонский закон (извлечения)

«Саксонский закон» был составлен в начале IX в. после окончательного поко­рения Карлом Великим саксов.

Во имя Христа начинается книга Саксонского закона.

I. За побои, нанесенные нобилю* - 30 солидов, если же [обвиненный в этом} отрицает [свою вину], то пусть клянется с тремя соприсяжниками [...]

XIV. Кто убьет нобиля, платит 1440 солидов; raoda** у саксов составля­ет сумму- 120 солидов, и в качестве вознаграждения - 120 солидов [...]

XVI. За убитого лита платят 120 солидов; если же лит будет ранен, за него платят в двенадцать раз меньше, чем за нобиля, и притом платится боль­шими солидами, если же отрицает [свою вину], должен поклясться с двенадца­тью соприсяжниками. Если [лит] будет убит в толпе во время свалки, тот, на кого пало подозрение, либо платит за него, либо освобождается от обвине­ния клятвой двенадцати человек.

XVII. За раба, убитого нобилем, платят 36 солидов, или же [нобгшь] очищается от обвинения [клятвой] трех соприсяжников. Если [раб] будет убит свободным или литом, очищается от обвинения [клятвой] с полным числом соприсяжников [...]

XXI. Кто убьет человека в церкви или что-либо из нее украдет, или взломает ее, или сознательно даст [по этому делу] ложную клятву, платится жизнью [.,.]

XXIV. Кто вздумает принести вред королевству франков или замыслит смерть короля франков или его сыновей, платится жизнью.

XXV. Кто убьет господина своего, платится жизнью [...]

27. Кто из-за файды убьет человека в его собственном доме, пла­тится жизнью.

28. Человек, осужденный на казнь, никогда да не ведает мира, ес­ли же укроется в церкви, его следует выдать.

XXIX. Кто украдет коня, платится жизнью [...]

XXXVII. Кто причинит какое-либо зло человеку, отправляющемуся на войну или возвращающемуся с войны, идущему во дворец или из дворца, платит в тройном размере [...]

XL. Если кто захочет взять жену, должен заплатить 300 солидов ее родственникам, если же жених вступит в брак без разрешения родственни­ков, но с согласия самой невесты, то пусть заплатит родственникам ее дваж­ды по 300 солидов, если же ни родственники, ни девушка не дадут своего согласия, то есть если она будет похищена силой, он должен заплатить 300 солидов родственникам, 240 солидов девушке, самое же ее следует вернуть родственникам.

XLI. Если умрут отец и мать, наследство оставляют сыну, а не дочери.

XLII. Если кто умрет и оставит жену, она переходит под покровительство сына умершего мужа от его другой жены, если же его не будет, то - брата умерше­го, если и брата не будет - то ближайшего родственника из отцовского рода [...]

L. Если раб или лит совершит какой-либо проступок по приказанию господина, господин несет за него ответственность [...]

LXII. Никому не дозволено передавать свое наследственное владение в качестве дарения кому-либо, кроме церкви и короля, и тем самым лишать своих наследников наследства, за исключением того случая, когда дарителя вынудит к тому крайняя нужда и голод, и он сделает это с целью получить материальную помощь от лица, принявшего дарение; а рабов можно и да­рить, и продавать [...]

LXTV. Свободный человек, находящийся под покровительством какого-ли­бо нобиля, если он уже послан в изгнание в том случае, если этот свободный человек захочет в силу необходимости продать свое наследственное имущество, должен прежде всего предложить его своему ближайшему родственнику, а если этот последний откажется его приобрести, то пусть предложит его своему пок­ровителю или тому, кто назначен королем в качестве опекуна этого имущества; если же и он откажется купить его, то пусть продаст, кому пожелает.

№31. Городское право Страсбурга (вторая половина XII века, извлечения)

1. По образу других городов основан Страсбург на том почетном усло­вии, чтобы каждый человек, как чужой, так и местный уроженец, имел в нем спокойствие во всякое время и от всех здесь живущих.

2. Если кто вне [города] совершит преступление и из-за страха ответ­ственности спасется бегством в город, пусть пребывает в нем безопасно. Пусть никто, применив насилие, не наложит на него, руку; он же покорно и с готовностью пусть предстанет перед судом.

3. Пусть никто не принесет в город и не осмелится в нем хранить на­грабленное или украденное в том случае, если не будет готов дать отчет каж­дому истцу.

4. Пусть никто не введет [в город] пленника, если не представит его шультгейсу или судье, который, в свою очередь, пусть сбережет его до закон­ного рассмотрения дела.

5. Все должностные лица этого города подчинены власти епископа на­столько, что либо он сам их назначает, либо те, кого он сам определяет. Стар­шие же будут назначать младших соответственно тому, каким образом они им подчинены.

[...] 7. Четырех же должностных лиц, на коих возлежит управление го­родом, епископ ставит своею рукой [властью], а именно, шультгейса, бург-графа, телонеария* и магистра монеты. О шультгейсе, который называется также causidicus, скажем прежде всего.

8. Шультгейс имеет право назначать двух подчиненных ему заместителей, которых, как правило, называют судьями, причём настолько достопочтенных, чтобы горожане, сохраняя свою честь, могли предстать перед ними в суде.

9. Также шультгейсу принадлежит право назначать трех лиц, которых называют хеймбургами, - одного во внутреннем, т.е. старом, городе и двух во внешней его части, - а также надзирателя тюрьмы, где содержатся под охраной преступники.

Обязанности каждого из них в отдельности таковы.

10. Шультгейс будет судить за кражу, за frevela**, за денежные долги всех горожан и всех прибывших в город из этого епископства, если они не противопоставят разумного основания для отвода своей вины, но кроме ми ннстериалов церкви и тех, кто принадлежит к зависимым людям епископа, и тех, кто им назначен на должности.

11. Получают же власть преследовать и наказывать преступников, кото­рую называют баиы, не отепископа, а от фогта. Ибо ту власть, которая — со­образно характеру преступления - направлена на пролитие крови при веша­нии, отрубании головы, изувечении и тому подобные действия, не надлежит ни иметь духовному лицу, ни передавать другому. Поэтому, после того как епископ поставит фогта, император дает ему банн, т.е. право наказания ме­чом осуждаемых таким образом, и все полномочия их преследовать.

[...] 13. Итак, в этом городе никто не имеет права суда, исключая импе­ратора, или епископа, или тех, кто обладает судебной властью от него.

[...] 15. Место же судов на рынке у Св. Мартина. Посему никто из тех, на кого подана жалоба, не должен вызываться в дом шультгейса или судьи, а только в вышеупомянутое общественное место.

[...] 29. Шультгейс или судья не должен разбирать в суде никакого дела, за исключением того, с коим к нему обратились. Если же он будет уличен в том, что сделал что-либо помимо судебного распорядка и справедливого суда, то по закону теряет свою должность.

30. Горожанина, готового к дороге, т. е. уже входящего на корабль, садя­щегося на лошадь или в повозку, никто из городских жителей не должен за­держивать из-за жалобы. Но так как они настолько не беспокоились о себе, что отодвинули свое дело до такого крайнего срока, то справедливо, чтобы всё, что имели против отбывающего, отложили до его возвращения.

31. Если кто обвинит жителя своего города вне города перед чужим судьей, то обязан уплатить [...] и судье города, и тому, кого обвинил, и воз­местить ему ущерб, который тот понес из-за его жалобы.

[...] 44. К обязанности бургграфа относится назначение магистров для поч­ти всех officioriim* в городе, а именно седельников, кожевников, перчаточников, сапожников, кузнецов, мельников, и тех, кто делает винные бочки и кружки, и изготавливающих мечи, и продающих плоды, и трактирщиков. В отношении их он имеет право суда, если они в чем-либо прегрешат в своих обязанностях.

[...] 47. К праву бургграфа принадлежит также получение некоторых пошлин, как, например, с мечей, которые выносятся в ножнах на рынок для продажи. С других же, которые привозятся на кораблях из Кёльна или откуда бы то ни было, пошлину пусть получает телонеарий.

48. Также с растительного масла, орехов, плодов, - откуда бы они ни были привезены и проданы за деньги, - пошлину получает бургграф. Если же они проданы за соль, вино, зерно или какую угодно иную цену, то пошли­ну пусть поделят бургграф и телонеарий.

49. Помимо вышеназванных, все остальные пошлины относятся к долж­ностным обязанностям телонеария. Они же взимаются по-разному.

[...] 51. Всякий купец, который пройдет в [через] этот город со своим грузом на вьючных животных, если ничего не продаст или не купит, то не уплатит никакой пошлины.

[...] 56. К должности телонеария относится удостоверять раскаленном железом все мерила - малые или большие - для соли, вина, растительного масла и зерна, которые изготовлены магистром трактирщиков. И он никому не должен их уступать, разве что жителю своего города для измерения амы* вина, или четверти зерна, или при подобных мелочах и притом бесплатно.

57. Однако если ими [мерами] пожелает обладать кто-либо из горожан для своей надобности, то это ему дозволяется, но так, чтобы они были клей­мены добросовестно и лично самим телонеарием, точно так же, как и каждо­му из горожан можно иметь в доме свои собственные весовые гири, однако чтобы они были изготовлены магистром монеты.

58. Кроме того, обязанность телонеария строить все мосты нового го­рода - сколько их будет нужно, а бургграфа - все мосты старого города на­столько прочно, чтобы всякий мог безопасно переехать по ним со своими повозками и вьючными животными. Если же из-за старости, слишком боль­шой изношенности или какой-либо неисправности мостов кто-либо потер­пит убыток, то телонеарий или бургграф по праву обязаны каждый по своей части его возместить.

Далее об обязанностях магистра монеты.

59. Он по праву обладает судебной властью в делах относительно фаль­шивой монеты и относительно самих фальшивомонетчиков как в городе, так и вне его по всему епископству, без каких-либо помех со стороны судей.

60. Где бы во всем епископстве он ни нашел фальшивомонетчика, пусть доставит его в город и судит согласно судебному праву города.

61. Монета же должна быть такого веса, чтобы 20 солидов составля­ли марку, такие денарии [т. е. отчеканенные из этого расчета] называ­ются pfundig**. Эта монета, постоянная и устойчивая, должна обращаться в данном епископстве, если только не будет подделана. Тогда же на сове­щании мудрейших пусть будет видоизменена в соответствии с иной фор­мой, но не другим весом.

[...] 84. Всякий, кто желает выстроить мельницу, пусть просит разреше­ния у бургграфа и согласия у горожан. Заручившись тем и другим, пусть даст бургграфу золотую монету.

88. К праву епископа относится иметь в своем распоряжении из этого города 24 посланца и только лишь из числа торговцев. Их обязанности - со­вершать поездки в пределах епископства с поручениями епископа к его лю­дям. Если же в это время они понесут какой-либо ущерб - или в отношении своей личности, или в отношении своих вещей, которые везли с собой в пу­ти, - епископ должен им возместить.

93. Некоторые горожане обязаны также ежегодно пять дней работать на господской барщине, за исключением всех монетчиков, кои принадлежат к числу зависимых людей церкви, а также за исключением двенадцати среди кожевников, и за исключением всех седельников, и четырех среди перчаточ­ников, и четырех среди пекарей, и восьми среди сапожников, и всех кузне­цов, и всех плотников, и мясников, и бочаров винных бочек [...]

3. Социально-экономическое развитие

№ 33. Формула (формуляр) мейерской аренды (извлечения)

Мы, (такой-то) аббат, (такой-то) приор и все монахи (такого-то) монас­тыря, для нашей и наших монастырских преемников памяти отмечаем.

Так как в (такой-то) день истек срок (стольких-то) лет мейерской арен­ды [...] двора под номером (таким-то) и мейер вновь просит его в аренду с этого же срока, мы согласились пойти ему навстречу и с (такого-то) дня возобновить его аренду на 9 лет. Мы даем вышеуказанному (такому-то) в аренду монастырский двор (указываются размеры его) в (таком-то) месте и вместе с ним входящую в него (указывается количество моргенов) пахотную землю вместе со всеми принадлежностями и милостями, в том числе огород, луг и право на лес, как это все записано в специальном документе и как оно до сих пор соблюдалось по отношению к этому двору. Однако (такой-то) обязан содержать в исправности все строения в монастырском мейерском дворе, образцово обрабатывать поля, не допускать ничего из того, что может нанести ущерб владельцу земли; он не имеет права без нашего разрешения даже самую малость отдавать под залог, променять, поставлять под видом налога или каким-нибудь образом отчуждать.

За все [арендованное] он обязан и согласен ежегодно в день Михаэлиса сдавать монастырю хорошее чистое зерно: [...] [в целом, за все] (столько-то) шефелей* пшеницы, (столько-то) шефелей ржи [...]

Все это он должен своевременно доставлять, как это и подобает пре­данному и прилежному мейеру

Если же случится, что полевым плодам будут нанесены какие-нибудь повреждения**, и он [мейер] захочет; чтобы ему были снижены его мейерские обязательства, то он должен сообщить о вреде, нанесенном урожаю, в (такое-то) монастырское владение, где ему в зависимости от понесенных потерь и будет снижено общее количество чинша.

Если же в течение 9 лет он [мейер] пробудет примерным хозяином, ко­ему не будет сделано каких-либо замечаний, и по истечении этого срока в день Михаила [...] года он вновь попросит этот надел в аренду, то ему или его родным он будет предоставлен прежде других, разумеется, при уплате традиционной мерки вина и довольствия.

Однако если указанный '[мейер] или его близкие не станут соблюдать все так, как выше сказано, и станут делить мейерский двор, или даже самую малость отчуждать оттуда без ведома монастыря, или несвоевременно вно­сить ежегодный чинш и оброки, то мейер, согласно данному документу и зе­мельному праву, немедленно теряет свое право на аренду, а монастырь может по выбору передать этот двор другому. Уплачено денег:

• за заверку документа (господский пфенниг для бедных);

• за вручение его (столько-то);

• писарю и за печать (столько-то). Данный документ подписал (такой-то).

Настоящий [аббат и приор] приложил монастырскую печать. Данный документ подписал (такой-то).

Размеры участка согласно измерениям (такого-то) года: двор вместе с домами (столько-то веток*), огород возле двора (столько-то веток).

№ 34. Из решения городского совета Кёльна о подмастерьях-сапожниках (1491 г.)

Наши дорогие и верные бюргеры из цеха сапожников поставили нас в известность, что работники этого цеха часто обнаруживают по отношению к своим мастерам необычное неповиновение.

Так, например, они осмеливаются вводить особые праздники, не приня­тые в прежнее время, уходить по ночам из дома мастеров и совершать другие непристойные поступки. Если не оказать этому противодействия, то с течени­ем времени отсюда может произойти много неудовольствия и неприятнос­тей; для предотвращения этих последствий, а также, чтобы поддержать со­гласие, почтительность и боязнь в вышеуказанном цехе, мы разрешили названным выше мастерам и членам братства [...] внести в их цеховую книгу следующие ниже пункты, оглашать их каждые полгода в день выборов или в какое-либо иное время, когда они сочтут нужным это сделать, и требовать их твердого соблюдения под угрозой штрафа и пени за нарушение их.

1. Если подмастерье вышеуказанного цеха вздумает уходить по ночам без ведома и согласия мастера, то за каждый такой проступок он уплачивает цеху штраф в 3 кёльнских альбуса**.

Если работник или ученик осмелится вводить не принятые в пре­жнее время праздники, станет уходить днем и не захочет работать как полагается, то за каждый такой прогул он штрафуется уплатой 3 альбусов в пользу цеха.

3. Если мастер вышеуказанного цеха предоставит у себя работу тому, кто нарушил эти наши постановления, до того времени, как работник полностью внесет наложенный на него штраф, то мастер этот оплачивает цеху 1 кёльн­скую марку штрафа за каждый день, который ученик проработает у него.

Совет приказал внести эти постановления в мемориальную книгу, а выше­указанном)' цеху выдать копию с них [...] Вместе с тем Совет оставил за собою право во всякое время, если понадобится, дополнить или сократить их.

Немецкий город XIV—XV вв.: Сборник материалов /Ввод, статья, подбор ма­териалов, перевод, приложения и комментарии В. В. Стоклицкой-Терешкович. М., 1936. С. 70-71

№ 35. Из Устава еженедельного рынка в г. Страсбурге (1491 г.)

Стремясь к тому, чтобы еженедельный рынок приносил простому люду города Страсбурга пользу, и вместе с тем желая искоренить, хотя бы частич­но, посредничество, наши господа старшины, Совет и коллегия XXI поста­новили следующее.

Нужно приказать всем комиссионерам по купле-продаже зерна*, что если они услышат или увидят, что чужие лица осмеливаются скупать зерно и опять продавать его здесь, в городе, с целью наживы, то они, комиссионеры, обязаны сказать этим людям, что подобного рода торговля запрещена и что они должны немедленно увозить то, что купили на рынке или в ином месте [...]

Необходимо также наказать комиссионерам, если они узнают, что кто-либо в городе — монастырь или кто-то иной — собирается оптом продать имеющееся у него зерно, то они должны известить об этом старшину по скупке зерна [т. е. го­родского старшину] на тот случай, если город, быть может, пожелает купить часть этого зерна, чтобы предотвратить в будущем нужду в хлебе. Чего город не захочет купить, то может быть свободно продано, однако с тем условием, что купленное зерно надлежит немедленно увезти и не продавать здесь с целью наживы.

Наши господа старшины, Совет и коллегия XXI постановили, что ни один бюргер или крестьянин города Страсбурга, обладающий вином в до­статочном количестве, чтобы покрыть нужды своей семьи в течение одного года или полутора лет, не имеет права покупать его на открытом рынке с целью спекулятивной перепродажи под угрозой штрафа в 5 фунтов пфен­нигов; если же он намеревается приобретать вино для перепродажи, то ему разрешается закупать его вне города, в сельских местностях. Запрещается бюргерам и крестьянам Страсбурга, которые не имеют ло­шадей и не разводят, их, покупать здесь овес с целью спекулятивной пере­продажи. У кого есть лошади, тот имеет право приобретать каждый рыноч­ный день до 10 четвертей овса, но не больше. Наше прежнее постановление, разрешавшее комиссионерам по купле-продаже зерна торговать в своих па­латках овсом, сохраняет силу. Но [им] возбраняется покупать овес в сель­ских местностях и ввозить его в город. Об этом нас следует оповестить [...]

Немецкий город X1V-XV вв.: Сборник материалов / Ввод, статья, подбор ма­териалов, перевод, приложения и комментарии В. В. Стоклицкой-Терешкович. М., 1936. С. 74-75

№ 36. Из Грамот, данной английским королем Эдуардом!! купцам немецкого подворья в Лондоне (7 декабря 1317 г.)

Эдуард, Божьей милостью король Англии [...] привет. Да будет вам ведо­мо, что славной памяти государь Генрих*, покойный король Англии, наш дед, своей грамотой, пожалованной купцам немецкого королевства, а именно тем, которые владеют подворьем в Лондоне, называемым в простонародье немец­кий гильдейский двор, обещал поддерживать всех и каждого в отдельности и соблюдать по всему его королевству все те вольности и вольные обычаи, кои­ми они пользовались как в его правление, так и в правление его предков [...]

Желая оказать названным купцам еще большую милость, мы [...] пожа­ловали им именем нашим и наших наследников и настоящей нашей грамо­той утвердили за ними и их преемниками - обладателями вышеназванного подворья - на вечные времена в пределах нашего королевства и власти ни­жеследующие вольности:

1. Именно чтобы ни сами они, ни их имущество, ни товары их в преде­лах указанного королевства и власти не подвергались аресту и не задержива­лись никем, кроме как их сотоварищами, ни за какой долг, в отношении кото­рого отсутствовали бы поручители или главные должники, ни за какой действительно совершенный или намеченный к совершению поступок.

И чтобы мы или наследники наши не облагали ни их самих, ни их иму­щество или товары новой, неположенной пошлиной, сохраняя за нами и на­следниками нашими исстари существующие поборы.

И чтобы эти купцы по всему королевству на вечные времена были сво­бодны от мостового, дорожного и городового** сборов.

Lappenberg J.M. Urkundliche Geschichte des hansischen Stalhofes ztl London (1851). Hamburg, 1851. S. 102. Перевод С. Г. Ким.

№ 37. Из Постановления о ганзейской торговле в Новгороде [22 февраля 1346 г.)

Да будет ведомо всем, кто увидит и услышит эту запись, что старшины и мудрейшие из немецких купцов, которые тогда были в Новгороде, в Иол-ном единодушии согласились, руководствуясь письмами и полученными че­рез вестников указаниями из городов вне страны и внутри её, у моря, о ни­жеследующем:

1. Чтобы никто не совершал в Новгород более одной поездки в год, кто бы он ни был, и не привозил в Новгород товары более одного раза в течение года, будут ли эти товары его собственные, или компанейские, или какие-либо иные. Решено, что если кто-либо будет застигнут с такого рода товара­ми, их надлежит считать конфискованными в пользу Св. Петра*, вне или внутри страны, где бы то ни было.

Далее, всякий, кто приезжает сюда по санному пути, по санному дол­жен и уехать обратно; и лишь в том случае, если кто-либо везет общий фрахт или если можно доказать, что у него имеется какая-то уважительная причи­на, он может ехать с первой водой. И если случится, что кто-либо воспользу­ется первой водой, он должен именоваться летним путешественником.

Далее, если кто приедет сюда водным путем, тот должен водным путем и выехать обратно; и лишь в случае, если он везет общий фрахт, [...] может он ехать в зимнее время. И если случится, что кто-то пропустит вышеназван­ную последнюю воду, таковой должен именоваться зимним путешественни­ком. Это решение должно действовать до Рождества, как оно действовало уже в течение трех лет, и его надо соблюдать честно.

Далее, никто не должен ездить с товаром по суше, будет ли то [путь] через Пруссию или Швецию. Нельзя также разъезжать с повозками на Эзель или в Курляндию и вообще каким бы то ни было путем совершать поездки с повозками под угрозой лишения свободы и конфискации имущества; раз­решается плавать только на кораблях - в Ригу, в Ревель или в Пернов. Если случится, что кто-либо нарушит это вышеназванное постановление, тот ли­шится свободы и имущества, т.е. настоящее не должно быть приемлемо.

Далее [...] обязаны мы держаться в отношении русских следующих пра­вил: по единодушному решению, для пользы всего купечества, после бли­жайшего праздника Св. Михаила нельзя покупать - ни в розницу, ни оптом -сукна, материи и изделий из пушнины русского производства, а также всего прочего, что изготовлено вне домашнего хозяйства [русских]. Можно приоб­ретать лишь хлеб и подобные тому [сырые] продукты по их настоящей стои мости. Все вышеупомянутое никто не должен закупать после ближайше­го дня Св. Михаила ни в Новгороде, ни в Пскове, ни в Полоцке, ни в Риге, ни в Дерпте, ни в Ревеле, ни в Феллине, ни в Готланде, ни в ином каком-либо месте, куда обычно ездят русские. Всё указанное не должен покупать ни один человек, который желает пользоваться купеческим правом, кто бы он ни был. А если кто нарушит это постановление, тот карается конфискацией имущес­тва и платит штраф в 10 марок [...] в пользу [ганзейского подворья при собо­ре] Св. Петра.

Далее, никто не должен иметь в Новгороде более тысячи марок [вложе­ний] в год ни в товариществе, ни в своем собственном деле, ни каким-либо иным образом. Если кто это нарушит, его товар должен быть конфискован в пользу [подворья] Св. Петра [...]

Далее, вменяется в обязанность старшинам при соборе Св. Петра от каждого принимать клятву в том, что он с помощью Спасителя, всех святых и Св. Петра будет соблюдать по доброй воле и без всякого коварства содер­жащиеся в настоящей записи постановления [...]

Далее, ни один ученик старше 20 лет не может пользоваться в Новгоро­де купеческим правом, но всякий, кто захочет жить по этому прав), должен пройти обучение здесь, кто бы он ни был.

Дано в 1346 г. в соборе Св. Петра. Вам вменяется в обязанность [...] прибивать список этой записи на носу корабля. Будьте здоровы, милые друзья.

Geschichte in Ouellen / Hrsg. von W. Lautemann и. М. Schlenke. Miinchen, 1996. Bd. 2. Mittelalter: ReicK und Kirche. S. 744-745. Перевод С. Г. Ким.

ГЕРМАНИЯ В ЭПОХУ АБСОЛЮТИЗМА (1648-1789 гг.)

№61. Вестфальский мирный договор (24 октября 1648 г., извлечения)

Вестфальский мирный договор включает два мирных договора: Оснабрюкский (между императором Священной Римской империи и его союзниками, с одной сто­роны, и Швецией с союзниками — с другой) и Мюнстерский (между императором Священной Римской империи и Францией с их союзниками). Подписан 24 октября 1648 г. в Мюнстере. Подвел итоги Тридцатилетней войны, определил государствен­ное, правовое и конфессиональное устройство Священной Римской империи герман­ской нации на последующие полтора столетия.

Оснабрюкский мирный договор

1. Да будет христианский всеобщий и вечный мир и истинная и искренняя дружба между Священным Императорским Величеством, Австрийским домом и всеми его союзниками и сторонниками, их наследниками и преемниками и католическим королем [Испании], курфюрстами и другими сословиями импе­рии, с одной стороны, и Священным Королевским Величеством и королевством Шведским, всеми его союзниками и сторонниками, их наследниками, и прежде всего христианнейшим королем [Франции], и соответственными курфюрстами и сословиями империи, с другой стороны. Да сохранится эта дружба [...] и вос­становятся прочные добрососедские отношения всех частей и всей Римской им­перии с королевством Швеции и взаимно - королевства Швеции с Римской им­перией, чтобы снова возродились и процветали науки, мир и дружба.

6. [...] III. § 1. Согласно провозглашенной выше всеобщей амнистии, всем без исключения курфюрстам, князьям и сословиям Священной Римской им­перии, имперским рыцарям, а также их вассалам, подданным, горожанам и крестьянам, всем, кому смута и временные союзы в Богемии и Германии нанесли какой бы то ни было вред, возвращаются в полном объеме их пре­жние права владения территориями, имуществом, ленными поместьями и аллодиальными землями. Восстанавливаются также их духовные или свет­ские звания, свободы, права и привилегии, которыми они пользовались ра Ослабление финансового бремени страны, в особенности путём сокра­щения военных расходов, а также путём распределения налогов согласно прин­ципам справедливости, учитывая чрезвычайную перегруженность рабочих.

7. Устранение социальной несправедливости и поддержка всех интере­сов рабочего сословия посредством здорового христианского воспитания.

Deutsche Parteiprogramme 1861-1961 / Hrsg. Wolfgang Treue. S. 60-61. Перевод О. М. Шелепова.