Примечания

¹ Библер В. С. Образ простеца и идея личности в культуре Средних веков // Человек и культура. М., 1990. С. 81 — 125.

² Я склонен принять сторону Л. М.Баткина в его полемике с С. С. Неретиной, которая пишет о персонализме Абеляра. Ее оппонент, разумеется, прав, когда он подчеркивает невозможность преодоления теологического барьера, отделяющего понятия «ипостаси», «субстанции» и божественной «персоны» от понятия человеческой личности или, как он предпочитает говорить, индивидуальности (Боткин Л.М. Новые бедствия Пьера Абеляра // Боткин Л. М. Пристрастия. М., 1994. С. 110—112). В этом споре Баткин находит поддержку у Фомы Аквинского (Summa Theol. I, questio XXIX, art. I — 3). Однако проблема заключается в том, представляла ли собой интерпретация великим схоластом XIII века вышеупомянутых понятий единственно возможный в то время ответ. В центре внимания Аквината — божественные «ипостаси», а не человеческий индивид. Подобные рассуждения, видимо, вполне удовлетворяли ученых богословов и студентов университетов, но едва ли могли что-либо сказать всей массе верующих. Поэтому я считаю необходимым обратиться к анализу текста, оставленного современником Фомы Аквинского, но адресованного «простецам».

³ «Несмотря на форму проповеди, сочинения св. Антония не представляли собой записей реально оглашенных перед народом проповедей и пред-

332

назначенных для такого оглашения. Основной целью, руководившей св. Антонием при их написании, была педагогическая: создать идеальный образец, "модель" церковной проповеди для обучения по нему проповедников-францисканцев» (Задворный В.Л. Жизнь и сочинения святого Антония Падуан-ского // Св. Антоний Падуанский. Проповеди. М., 1997. С. 41). В.Л.Задворный, в свою очередь, опирается на суждение L. Frasson (La personalita di S. Antonio di Padova nei suoi Sermoni // I volti antichi e attuali del Santo di padova. Colloquio interdisciplinare su «l'imagine di S.Antonio». Padova, 1980). ⁴Я уже касался этой проповеди в других своих работах, но в разных контекстах рассуждения Бертольда о человеке и обществе приобретают, по моему убеждению, новый и несколько иной смысл. См.: Гуревич А.Я. Средневековый купец // Одиссей. Человек в истории —1990. М., 1990. С. 97—131; Он же. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. С- 198—211; Gurevich A. The «Sociology» and «Anthropology» of Berthold von Regensburg // Journal of Historical Sociology. 1991. Vol. 4. № 2. P. 112—120.

⁵ Sauerländer W. Die Naumburger Stifterfiguren: Rückblick und Fragen // Die Zeit der Staufer: Geschichte, Kunst, Kultur. Stuttgart, 1979. Bd. 5. S. 169—245.

⁶ Berthold von Regensburg. Vollständige Ausgabe seiner Predigten / Hrsg. von Fr. Pfeiffer. Wien, 1862-1880. Bd. 1-2. № 30.

⁷ Berthold von Regensburg. Op. cit. № 10.

⁸ Berthold von Regensburg. Op. cit. № 2.

⁹ См.: Richter D. Die deutsche Überlieferung der Predigten Bertholds von Regensburg. Untersuchungen zur geistlichen Literatur des Spätmittelalters. München, 1969.

¹⁰ Stahleder H. Arbeit in der mittelalterlichen Gesellschaft // Miscellanea bavarica monacensia. H. 42. München, 1972; Lühe I. von der, Rücke W. Ständekritische Predigt des Spätmittelalters am Beispiel Berthold von Regensburg // Literatur im Feudalismus. (Literaturwissenschaft und Sozialwissenschaften. Bd. 5). Stuttgart, 1975. S. 41-82.

¹¹ Benton J.E. Consciousness of Self and Perceptions of Individuality // Renaissance and Renewal in the Twelfth Century / Ed. by R. Benson and G.Constable. Cambridge, Mass., 1982. P. 284. Бентон отнюдь не одинок, таково общее мнение.

¹² Duby G. Les trois ordres ou l'imaginaire du féodalisme. Paris, 1978.

¹³ При желании в этих словах можно усмотреть аллюзию на упомянутую выше поэму «Майер Хельмбрехт» Вернера Садовника. В поэме юный Хельмбрехт, тяготящийся крестьянской долей, желает выбиться в знать и примыкает к шайке разбойников, вообразив, что благодаря этому стал рыцарем. Он даже усваивает чуждую простонародью лексику. Эта попытка порвать с собственным сословием, в котором он рожден, приводит к жалкой гибели выскочки. Юному Хельмбрехту противопоставляется его отец, Хельмбрехт Старший, умудренный опытом и гордящийся своей принадлежностью к сословию хлебопашцев. Он отвергает своего отпрыска — в поэме притча о блудном сыне вывернута наизнанку. См.: Le GoffJ. L'imaginaire médiéval. Essais. Paris, 1985. P. 317—330; Гуревич А.Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. С. 264—277.

¹⁴ Berthold von Regensburg. Op. cit. № 19.

¹⁵ Stahleder H. Op. cit. S. 118 ff., 186.

333

¹⁶ Bosl K. Die Grundlagen der modernen Gesellschaft im Mittelalter. Eine deutsche Gesellschaftsgeschichte des Mittelalters. Stuttgart, 1972, Bd. 2, S. 212 ff., 354 ff; Lühe 1. von der, Röcke W. Op. cit. S. 65.

¹⁷ В этом смысле в высшей степени показательна уже упомянутая про поведь «О десяти хорах ангельских и христианстве». Подобно тому, как Дионисий Ареопагит рисует расчлененную на девять хоров иерархию небесных сил (десятый хор составили ангелы, отпавшие от Бога и превратившиеся в демонов), Бертольд развертывает картину современного ему общества, которое тоже состоит из девяти «хоров» — социально-профессиональных: духовенство, монашество и господа («мирские судьи»). За ними следуют жители города. Они, в свою очередь, образуют несколько «хоров»: мастера. изготовляющие одежду; ремесленники, работающие с помощью железных орудий, причем низшие подчинены высшим и служат им. К трем высшим «хорам» людей относятся разряды, возглавляемые папой. Далее следуют купцы, совершающие дальние поездки; торговцы съестными припасами. Как видим, социальная структура города наиболее детализирована в этой проповеди, и речь здесь идет не столько об иерархии служб, сколько об их «горизонтальном» многообразии. Восьмой разряд (или «хор») — это крестьяне. К девятому «хору» принадлежат врачи. Бесовский «хор», выпадающий из этой социальной структуры, составляют игрецы и жонглеры, к профессии которых средневековая церковь неизменно относилась отрицательно.

Итак, в поле зрения нашего проповедника — уже не три массовидных ordines, но многоразличие социальных и профессиональных групп. В качестве критерия, на основе которого эти группы различаются, выступает человеческая активность, в частности и в особенности — труд. «Социология» Бертольда, уподобляющая общественную структуру системе ангельских «хоров», пронизана идеей служения — служения представителей одних разря-дов другим и служения всех их Господу. Подробнее об этом см.: Гуревич А.Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. С. 211—220.

¹⁸ Brown Р. The Body and Society. Men, Women and Sexual Renunciation in Early Christianity. New York, 1988.

¹⁹ Berthold von Regensburg. Op. cit. № 23.

²⁰ Ibid. № 25.

²¹ Stock B. The Implications of Literacy. Princeton, 1983. P. 90—92.